Жанр: Любовные романы
Блондинка в цветочек
...и тебя.
— Но ведь так нельзя! Он тебе ничего не должен, почему ты говоришь про
него такие вещи? Ты сам виноват перед ним!
— Ах, перестань повторять: виноват, виноват! Знаешь, сколько лет меня
мучила совесть?
— В любом случае, не похоже, чтобы до сих пор.
— Дочка, ты очень сильно, просто чудовищно изменилась!
— Что тебе не нравится?
— Все нравится. Ты стала очень похожа на мать... Но меня пугает твой
идеализм. Раньше, услышав эту историю, ты похвалила бы меня за ловкость и
дальновидность.
— Да?
— Да.
— А теперь я его люблю.
— Что?
— Я люблю Ника, папа.
— Что ты сказала?
— Что слышал.
Даллас схватился за голову.
— Ты в своем уме?!! Это человек, который...
— А я ему верю.
— Это... Мы даже не знаем, кто он!
— И я не передумаю, даже если на самом деле он окажется чертом с
рогами. Вот так, папа!
8
В среду позвонил Ник. Вики и так была несколько оскорблена его долгим
молчанием, а когда он спросил:
Может быть, мне не стоило звонить так
рано?
, она и вовсе рассвирепела.
— Ты позвонил вполне вовремя! Сегодня утром я как раз вспомнила про
тебя!
— Ты так редко обо мне вспоминаешь? — Голос Ника стал игривым и
нахальным, как в первые дни знакомства.
От робости и смятения, приятно удививших ее в последнюю встречу, не осталось
и следа. Сегодня Ник был в своем амплуа. И она тут же неосознанно переняла
его манеру говорить.
— Я вообще, если честно, о тебе мало думаю. Но сегодня, — она
притворно зевнула, — а-ах!.. О чем это я? А, да: сегодня мне приснилось
море. Ну и ты вспомнился, как человек причастный к этой истории.
— Ах, причастный?
— Да, — изо всех сил изображая равнодушие, ответила она, ибо
сердце у нее в эту минуту колотилось как бешеное.
— Ну хорошо, как причастный человек я имею право задать вопрос?
— Конечно.
— У вас все еще роман?
— С кем?
— С Джонни.
— А... какое это имеет значение? Я же не спрашиваю, с кем у тебя сейчас
роман.
— Это и так ясно. С тобой.
— С... С кем?
— С тобой.
Вики вернула голосу спокойное звучание:
— Не смеши меня. Лучше скажи, почему ты так быстро сбежал?
— Джонни так смотрел на тебя, а ты на него... Вики, я просто
почувствовал себя лишним. Тем более что перед этим мы...
Она вспомнила лицо Ника, склоненное к ней, и загадочные слова:
Ты можешь
дать мне хотя бы маленький шанс?
.
— Ты напрасно почувствовал себя лишним, — с трудом сдерживая
волнение в голосе, проговорила она. — У нас была деловая встреча.
— Вики, — прошептал вдруг Ник. — Может быть, нам хватит
валять дурака? Я хочу тебя видеть.
В его голосе было столько нежности, что она не нашла что ответить и просто
сопела в трубку.
— Ну что ты молчишь?
— Э-э-э.
— Я очень хочу тебя видеть.
— Хорошо, давай встретимся.
— Я буду ждать тебя сегодня в семь в том ресторанчике, где ты была с
подругой. Помнишь?
— Помню.
— Придешь?
— Приду.
— Надеюсь, в этот раз нам никто не помешает.
...Остаток дня она провела в шкафу. Под хранение одежды в ее личной квартире
была приспособлена специальная комната, где Джонни со временем удалось
отвоевать маленький уголок для своих костюмов. Теперь они были упакованы в
чемодан. А двадцать четыре квадратных метра, забитые стеллажами на
колесиках, вмещали в себя множество вещей, назначение которых знала только
Вики. Сегодня ей предстояло серьезное дело. Выбрать то, единственно верное и
сочетаемое друг с другом, в чем она станет в глазах Ника особенно
неотразимой.
Ровно половина перерытого имущества оказалась безнадежной, покрытой либо
рюшами, либо вышивкой диких расцветок. Для них уже было отведено несколько
мусорных пакетов. Остальное худо-бедно годилось для ношения, хотя и не
вызывало такого восторга, как раньше.
Вики шагнула к зеркалу и внимательно всмотрелась в свое отражение. Она
похорошела, это факт. Ей очень идет короткая стрижка, она действительно
стала похожа на маму, а это хороший знак. И такие же серьезные серые
глаза... А ведь раньше к ее достоинствам можно было отнести только
кокетливые ямочки на щеках, от которых мужчины сходили с ума, и удивленно-
глуповатый взгляд. Вики мотнула головой, вспомнив себя прежнюю:
— Брр, какой кошмар!
Остальное в отражении как будто не изменилось, ну, может быть, немного
убавился вес. Это от переживаний. И почему Джонни говорил ей, что она похожа
на субтильную барышню? Ее фигура всегда отличалась спортивным складом, с
широкими плечами, как у гимнасток. Разве субтильные барышни — такие? И вовсе
она не барышня!
Вики вздохнула и вспомнила, что уже больше недели не бралась за свой
дневник. Надо. Надо что-нибудь написать. Раньше она делала это по утрам. А с
тех пор, как решила, что нормальные люди заполняют его вечером, у нее ничего
не получалось. Просто все вечера проходили очень бурно. Вот и сегодня, разве
ей будет до дневника?..
В белом плаще и костюме
под Никиту
, как нарекла его однажды Алиса, Вики
отправилась на свидание. Ради этого наряда стоило, конечно, посещать свою
квартиру и пять часов рыться в огромном шкафу! За исключением сапог на
высоком каблуке, ей ничего не пригодилось: в черной водолазке и черных
брюках она пришла из дома.
Она опоздала почти на час, и, когда вошла в ресторан, лицо Ника хотя и
выражало радость, но все-таки было немного озадаченным.
— Что случилось? — Он потянулся поцеловать ее в щеку, но потом чего-
то испугался и просто сел рядом.
Она кивнула на недопитый кофе рядом с ним:
— Третий или шестой?
— Четвертый. Вики. — Он с нежностью смотрел на нее. — Ты
очень хороша сегодня. Но мне кажется, тебя что-то раздражает.
— Правда. Знаешь, Ник, — она огляделась по сторонам, — здесь
очень мило, и вообще, как я поняла, это — твой любимый ресторан, но мне
хочется на воздух. Весна. На улице пока еще солнце, — она наклонилась,
чтобы посмотреть в окно, — садится. Но все равно до сумерек еще далеко.
Пойдем?..
Кроме парка, находившегося неподалеку, идти им было некуда. Ник оставил
машину возле ресторана, и они медленно побрели по аллеям в сторону огромного
пруда. На другом берегу, где еще гуляли последние солнечные лучи, несколько
детей кормили хлебом уток.
— Я тут в детстве тоже гуляла с мамой, — проговорила Вики, обращаясь, скорее, сама к себе.
— Вики, я должен перед тобой извиниться. — Ник, как тогда, на
улице, смотрел на нее испуганным робким взором.
— За что на этот раз?
Он молчал.
— Что случилось?
— Вики, — он взял ее за руку и вздохнул, — пообещай, что
выслушаешь меня до конца, прежде чем надавать пощечин и убежать.
— Ты меня интригуешь.
— Ты просто молча слушай и не перебивай. Я... я все объясню тебе. Я
хочу быть честным перед тобой. — Он взволнованно переминался с ноги на
ногу.
— Но за что ты извиняешься?
— Если можно так сказать — за намерения... Пойдем по парку. Так лучше.
Я не смогу стоять на месте.
— Ну хорошо... — Она пожала плечами.
— Это началось гораздо раньше, чем мы с тобой познакомились. Это
произошло восемь лет назад.
— Ник, — она мягко сжала его руку, — я знаю, как мой отец
украл у тебя фирму.
— Знаешь? — Он вскинул на нее очень удивленный взор. — Тем
лучше. Но ты не знаешь другого.
И я не передумаю, даже если на самом деле он окажется чертом с рогами!
—
вспомнила она собственные слова, брошенные в сердцах отцу. Вот сейчас он
расскажет то, чего она больше всего боится. Хватит ли у нее терпения не
передумать?.. Хватит ли у нее сил промолчать?
Она сжала губы и решила слушать до конца, как он просил. Даже если лопнет от
злости!
За деревьями садилось красное мартовское солнце. В парке сгущались сумерки и
потихоньку зажигались огни. Ник осторожно, словно боялся спугнуть
собственную мысль, оглянулся вокруг и начал рассказ.
— На Антильские острова я приехал за тобой. Я следил за тобой, Вики.
Следил давно. Я знал, ты — единственное слабое место Далласа Слеттери. Я
хотел ему отомстить. Просто забрать обратно то, что принадлежало мне когда-
то. И по замыслу ты должна была мне в этом помочь... Я ходил за тобой по
ночным клубам, по выставкам, по дискотекам и барам. Иногда даже мотался в
твой любимый Милан. Конечно, ты не помнишь, но там-то мы с тобой и
познакомились в первый раз. Ты была... не самая приятная девушка в общении.
Ты была... можно сказать, вульгарной, невыносимой... не знаю, почему...
Он остановился, заложив сжатые кулаки в карманы пальто, перевел дыхание и
продолжил:
— А потом я погнался за тобой на острова. Видишь ли... сплетни в нашем
холдинге быстро распространяются, а у меня были свои информаторы. Я узнал
про вашу с Джонни ссору, а дальше догадался позвонить в авиакомпанию и
спросить, куда Виктория Слеттери заказала билет... Но это не
главное... — Он перевел взгляд на ее напряженное лицо и
замолчал. — Слушаешь?
Она молча кивнула.
И я не передумаю, даже если на самом деле он окажется
чертом с рогами
. Они медленно шли, перешагивая лужи.
— Я попытался снова завязать с тобой отношения. Три дня ты гонялась от
меня по всему курортному комплексу, а я, помня нашу миланскую встречу,
опасался подходить без удобного предлога... Видишь ли, я вообще редко
знакомлюсь с женщинами. Обычно они сами или... но это не важно! — Он
снова вопросительно посмотрел на Вики, но та убежденно хранила молчание,
внимательно глядя себе под ноги.
— Если бы не крушение... Как я благодарен Филу за то, что он утопил
катер! Сейчас я вспоминаю наши первые встречи, наши первые разговоры еще
там, на острове... Знаешь, а ведь ты просто очаровала меня. Я понял, что
воплощать в реальность свой коварный план будет очень приятно.
А в
Каравелле
, когда мы праздновали возвращение, ты так понравилась мне в
своем новом амплуа... — Ник тихонько рассмеялся, глядя на верхушки
деревьев. — Ты не можешь себе представить, как ты мне
понравилась! — Он резко выдохнул и закусил губу. — Но я должен был
это скрыть, потому что по замыслу мне нравятся совсем другие девушки. Я
тогда сильно растерялся: понял, что с тобой будет не так просто...
справиться, как казалось сначала. И не такая уж ты пустоголовая, как все
думают. Наверное, я был первый, кто это заметил... А, ну еще, может быть,
Фил. Я разозлился, что он решит приударить за тобой и спутает все мои планы.
Потому что дальше по плану... — Ник опустил глаза.
И я не передумаю, даже если на самом деле он окажется чертом с
рогами
, — повторяла про себя Вики.
— Вики! Прости меня. Я хочу, чтобы ты поняла... Все изменилось с тех
пор. И я хочу быть честным перед тобой! Правда, Вики!.. Но, пожалуйста!
Только дослушай меня до конца.
Он продолжал почти шепотом:
— Ох, если бы ты знала, как я тогда сходил с ума от тебя, от твоего
тела! Но не позволял себе лишний раз притронуться к нему... — Он сжимал
ее руку, словно и теперь не смел сделать большего. — Ты стала
навязчивой идеей для меня. Я почти забыл о своей основной цели. Думал только
о тебе, видел только тебя... Каждый день мы просто гуляли вместе, и каждую
ночь я буквально лез на стенку, я не мог дождаться, когда мы...
Вики... — Он остановился перед ней и замолчал. Его руки осторожно легли
ей на плечи. — В последний вечер перед отлетом в Нью-Йорк... Вики,
прости меня. Я потом долго ругал себя. Я просто потерял голову! Господи,
сколько счастья могло быть между нами! Сколько замечательных дней пропало
даром из-за этого глупого плана! Вики... я так хочу все вернуть. Все
исправить, прожить заново. С тобой. На том же море, под теми же закатами...
Ну скажи хоть что-нибудь!!!
Она продолжала повторять про себя:
И я не передумаю, даже если...
.
— Ник, ты просил меня не перебивать.
— Хорошо. — Он помолчал, руки его чуть дрожали у нее на
плечах. — Я должен был... Я хотел тебе все рассказать тогда, на
теплоходе. Но ты была озадачена своими проблемами.
Вики нахмурилась.
— Ты так долго рассказывала мне, как трудно быть блондинкой в цветочек!
Ты так переживала! Вики, какая же ты глупая... — Он притянул ее к себе,
хотел поцеловать, но она уже напряженно отстранилась.
— Значит, я рассказывала про блондинок?
— Ты была просто восхитительна в ту ночь! Я слушал тебя, а потом...
— Тебе было смешно?
— Вики! Ты меня не поняла! Господи, Вики, послушай!..
— Ну? — Она с трудом сдерживала гнев. Нет, она не сможет
вытерпеть, как обещала. Она сейчас вмажет этому...
— Именно за это ты мне и понравилась. Если бы не тот разговор, я бы до
сих пор считал тебя
блондинкой в цветочек
.
— Ах, значит, в цветочек?! Ну и пожалуйста! — Она дернулась, чтобы
уйти, но Ник крепко держал ее.
— Ну-ну, перестань. Не уходи. В этом вся твоя прелесть, понимаешь? Дай
ты наконец объяснить!
И тут уж она не выдержала: словно кошка, которую умело погладили, прильнула
к нему. Поразительно! Тело действует абсолютно отдельно от разума. Хочет она
того или нет.
— Вики... — Ник нежно провел губами по ее волосам. Руки его
блуждали по ее спине, забравшись под плащ. — Хорошая моя...
Пересиливая в себе желание отдаться ему прямо сейчас, она сдвинула брови. Но
нельзя же быть такой малодушной!
— Ник, ты снова смеешься надо мной? А тебе не кажется, что, выслушав
все это, я не должна больше с тобой...
Он не дал ей договорить, закрыв ее губы поцелуем...Наверное, раньше ей
попадались мужчины, которые не умели целоваться! Все до единого — не умели!
Иначе почему сейчас так дрожат руки, а ноги и вовсе обессиленно
подгибаются?.. Вики сделала слабую попытку вырваться, но инстинктивно снова
притянула Ника к себе за шарф. Но ведь он всего лишь дразнит ее! Нет, она не
должна показать, что влюблена. Ни за что! Ее руки обнимали его шею, пальцы —
гладили его волосы, она отдавалась вся без остатка этому жадному, глубокому
поцелую, но... Но разум действительно жил отдельно от тела: Ник хорошенько
посмеялся над ней, а теперь, похоже, раскаивается. Однако это не значит, что
она должна тут же повиснуть у него на шее. Вики покрепче сцепила свои руки
на плечах Ника. И не повиснет!
— Вики, ты моя самая сладкая мечта! Вики, я тебя...
— Да, Ник. Я знала, что ты будешь всего лишь морочить мне голову, но не
предполагала, что у тебя хватит цинизма все это мне рассказать!
— Но я же...
— Послушай меня! Вы все: и ты, и Джонни, вы все думаете обо мне
одинаково! Вы все считаете, что я способна проглотить любое оскорбление,
потому что, в силу своей недалекости, просто не замечу его! Вы думаете, я не
пойму, что так не поступают с женщинами, которых... которых хотя бы уважают.
И я... Отойди от меня! И я больше тебе не верю!
Она развернулась и, мелко перебирая каблучками, пошла в обратную сторону. В
парке стало совсем темно.
— Вики, ты не дослушала совсем немного. Ты не услышала главного!..
— Отвали!
— О, узнаю тебя! Ну дай хотя бы провожу до такси.
— Отвали!
— Да перестань ты махать руками! Больно же!
— Отвали! И только попробуй! — Она резко остановилась, Ник, шедший
сзади, наткнулся на нее и снова заключил в объятия. — И только
попробуй... А ну убери руки! В общем, не звони мне больше!
— Я так и знал! Ох, Вики! — прошептал он, прислоняясь виском к
холодному чугунному столбу и с улыбкой глядя, как она бежит к стоянке
такси. — Как же я тебя люблю!
— Надо же: вот болван! — насупленно бормотала она себе под нос,
усаживаясь в машину. — Ты так и не понял главного: что я тебя люблю!
И вдруг заплакала навзрыд, не стесняясь таксиста.
— С вами все в порядке? Может, позвать полицию?
— Да езжай уже! — выдавила она, размазывая тушь по щекам. —
Надо же: вот болван!..
Утром 31 марта Вики проснулась от звонка домофона.
— Ну начинается, — пробормотала она и прошлепала открывать.
Приятный мужской голос сообщил ей, что для нее передали письмо. Это было
необычно, потому что в день рождения она привыкла получать охапки цветов.
Письма, длиннее SMS-текстов, ей пока никто не писал.
— Что за черт! — озадаченно ответила она посыльному и открыла.
Через пару минут в дверях лифта появилась необъятная корзина с пальмой,
которую бедный юноша никак не мог вытащить в коридор.
— Об этом просили ничего не говорить. Сразу — показывать. Уф! — Он
вытер пот со лба. — Кто-то круто прикололся над вами!
— Да нет, почему же, — проговорила Вики, босыми ногами
прохаживаясь по общему коридору. — Вот если бы прислали слона...
Пальма и правда понравилась ей больше всяких роз. Цветы — это банально.
Цветы дарит тот, у кого не хватает фантазии. А огромные корзины, утыканные
сотней роз, дарит тот, у кого очень сильно не хватает фантазии.
А вот если действительно — слона? Сейчас она оценила бы по достоинству,
раньше — вряд ли... Она отдала мальчику сотню — заслужил, в плетеной кадке,
наверное, килограмм сто — не меньше.
— Спасибо!.. Ого! Спасибо вам! Всего хорошего! — Он пятился в
лифт.
Вики успела прочитать на его куртке имя Юджин. И тут до нее дошло:
— Эй! Юджин!!! Стойте! А как же письмо! — Она подбежала к дверцам,
но те уже захлопнулись, лифт ехал вниз. Странно знакомый аромат. И тут Вики
поняла, что ее удивляет и даже беспокоит с тех пор, как этот юноша толчется
здесь: запах.
— Юджин, а вы каким одеколоном пользуетесь? — спросила она, когда
тот, запыхавшись, пешком поднялся к ней.
— Никаким. Я пользуюсь дезодорантами. А что?
— Да ничего, показалось, наверное.
Она явно чувствовала присутствие Ника. Это его одеколон. Больше ничей.
Однажды она нюхала такой в магазине и даже побрызгалась немного, чтобы
помучить себя воспоминаниями.
— Вот письмо.
Она взяла синий конверт. Наверное, поздравление. От кого? И пальма... Тут
она изменилась в лице, схватившись за руку Юджина, ибо та была единственной
точкой опоры.
— Вам нехорошо?
— Мне хорошо, — понюхав конверт и еще сильнее округляя глаза,
сказала странная клиентка. — Еще как хорошо! — И с этими словами
убежала в квартиру.
Юджин пожал печами: разгадывать причуды богатых он давно зарекся, а сотня
ему пригодится. Хороший день. Удачно начался.
Пальма осталась в коридоре. Конечно! Ну кто же еще мог это сделать? И
запах... ЕГО запах... Вики снова вышла к лифту, погладила широкие глянцевые
листья дерева. Острова. Море. Малиновый закат. Мягкая трава и лицо Ника,
склоненное над ней:
Из нас получится красивая пара, не так ли?
.
Дрожащими руками она открыла конверт. Там лежали два авиабилета на
Антильские острова. Она села прямо на холодный мраморный пол у лифта. Буквы
вдруг расплылись перед ее глазами, и по щекам покатились слезы.
— Ник... Какой же ты умница! Как я тебя люблю... — шептала она,
раскачиваясь из стороны в сторону.
Следом из конверта выпала простая бумажка, на которой от руки было написано:
Вы любите ОЧЕНЬ острые ощущения?
и телефон. Незнакомый номер, городской.
Судя по цифрам — соседний квартал. Вики на четвереньках поползла в квартиру,
к столику с телефоном. С третьей попытки набрала указанный номер.
— Вики? — сказала трубка после некоторого молчания.
— Ник!
— Вики, это ты!
— Да, — прошептала она.
— Вики, я рад тебя... То есть... Вики, я поздравляю... То есть, Вики...
Я люблю тебя.
От слез стало совсем ничего не видно. Справившись со спазмом в горле, она
прошептала:
— И я очень люблю... острые ощущения.
— Ты поедешь со мной?
— Да.
— Ты правда хочешь?
— Угу.
— До самолета два часа. Я...
— Угу.
— Я заеду за тобой?
— Да, Ник.
Это был совсем малюсенький островок с несколькими гостиничными
номерами
.
Номера
представляли собой отдельные домики с веселыми соломенными крышами,
стилизованные под хижины островитян, с выходом прямо к морю. Внутри, конечно
же, все было устроено в соответствии с пятизвездочной маркой отеля. И такое
ощущение, что — никого вокруг.
Она ходила по номеру, словно в полусне, трогала мебель, поглаживала шторы на
окнах. Теплый ветер колыхнул светло-зеленую невесомую занавеску, отогнул ее
край, словно приглашая посмотреть, что там за окном. Вики шагнула на улицу и
ахнула. Это было точно то, о чем она мечтала: белая мощеная дорожка бежала
от балкона к самой воде. А вокруг — только ровный берег и стройные пальмы.
— И больше — ничего! — словно продолжая ее мысль, сказал Ник,
подходя сзади и обнимая ее. — Только небо, море и мы...
— Спасибо тебе, Ник.
— За что? — он нежно поцеловал ее в шею.
— За день рождения. Я надеюсь, завтра ты не исчезнешь, как волшебный
принц?
— Я никогда не исчезну. Разве что ты будешь очень сильно просить меня
об этом... — Он тихо рассмеялся.
Она обернулась к нему:
— Здесь нас больше никто не увидит и никто не помешает, правда?
— Сегодня мы одни на острове. Так что ты можешь больше не стесняться
упавшего полотенца... посторонних глаз... — Взгляд его скользнул по ее
телу. — Для такой жары на нас слишком много одежды.
— Ник, я...
Он не дал ей договорить, взял обеими руками ее лицо и стал покрывать
поцелуями.
— Вики... Вики... — Он обжигал ее дыханием. — Как хорошо, что
мы... как хорошо, что все сбылось! Господи, Вики, как долго я об этом
мечтал!!!
Господи, как долго она об этом мечтала!
И как тогда, на теплоходе, он легко подхватил ее на руки и понес в
спальню... Она обняла его, отдаваясь во власть любимых рук, любимых губ, и с
тихим стоном закрыла глаза... И ничего не осталось для нее в этом мире. И
сердце оборвалось, медленно опускаясь в мягкое, теплое блаженство. Как
каждый вечер, словно в объятия любимого, опускается в море красное закатное
солнце...
Под ногами плескалось море. Оно было теплым, ласковым и уговаривало не
уходить. А они и не собирались уходить.
Они больше никуда не торопились. Потому что впервые за всю жизнь были
абсолютно счастливы. Вики и Ник сидели на деревянном помосте, опустив ноги в
чистейшую бирюзовую воду, которая, смешавшись с вечерними лучами, стала
казаться густо-зеленой.
— А знаешь, Ник, я все поняла.
— Что ты поняла? — Он взял ее ладонь и приложил к своей руке.
— Я поняла, что ты мне тогда говорил! — Она поддела ногой воду.
— Да?
— Да. Ты, в общем, совершил невероятное: ты заставил меня понять, что я
хороша такой, какая есть. Даже блондинка в цветочек. И все равно помог
измениться.
— Скорее спровоцировал.
— Это не важно. Мне кажется, я была такой смешной в начале нашего
знакомства! Даже то, что произошло в парке несколько дней назад, сейчас
представляется ужасно нелепым. Ну на что я могла обидеться?
— Наверное, на мои намерения. — Ник со смехом притянул ее к себе и
поцеловал. — Господи, как же мне хорошо с тобой!
— Для этого мы — вместе.
— А знаешь, как мне вначале было трудно: с одной стороны, предстояло
использовать тебя как орудие мести, а с другой, я уже страстно желал мстить
и мстить до конца жизни... Иди ко мне.
Он усадил ее к себе на колени:
— Ну, Ни-ик! Так мы не увидим не одного заката...
— Это потому что ты сидишь спиной к морю. А если расположиться на
песке
Закладка в соц.сетях
