Жанр: Любовные романы
Блондинка в цветочек
...запаха. Иди-ка ты
отсюда! А не то я охрану позову.
— Вики! Вики! Ну наконец-то! Что ты там стоишь?! — Фил,
приближаясь, махал ей рукой.
Она увидела через большой зал, что на балконе уже все собрались и, видимо,
ждали только ее.
Швейцар чуть отступил от двери, пропуская Фила, но по-прежнему преграждая
вход.
— Эй, ты отвечаешь за спаивание малолетних?
— А кто тут малолетняя? — Фил переводил взгляд со швейцара на
Вики, которая молча стояла, закатив глаза. — Это она-то? — Он
расхохотался. — Да ей двадцать три года! Правда, Вики?
— Правда, — процедила она, отодвигая плечом наглого
халдея
и
проходя внутрь.
— Да, но ты все-таки за нее отвечаешь! — донеслось им вслед.
— Слушай, дай я ему вмажу! — дернулась назад Вики.
— Нет-нет. Успокойся. Прости его. — Фил улыбался и восхищенно
качал головой. — Ты и правда выглядишь такой юной... Зачем ты сменила
имидж? А вообще... мне так даже больше нравится.
— Да?
— Да. А то эти твои цветочки на брюках...
Вики тяжело вздохнула и закрыла глаза. Ничего. Со временем все привыкнут. И
она привыкнет.
Сидящие за столом, как и следовало ожидать, тоже сильно удивились, особенно
Ник. Ей даже показалось, что его удивление граничит с разочарованием и какой-
то досадой. Диана тут же осведомилась, откуда эта маечка и почему Вики ее не
показала в обед.
— Вряд ли эта майка вас заинтересовала бы. Она стоит двенадцать
долларов, — отрезала Вики и опустилась на стул.
По бокалам разливали вино. На столе было очень много закуски,
преимущественно мясной... Вики проглотила слюнки. Наверное, они долго еще не
смогут наесться, боязнь голода останется на многие месяцы.
— Я хочу произнести тост, — начал Ник, покручивая в руке бокал
красного вина, — за нашу интересную судьбу. Мало кто, даже дожив до
старости, может похвастаться таким фактом в своей биографии.
— Банально, — пробормотала Вики себе по нос.
— Я тоже так думаю, — услышала она голос Рикардо, который сидел
рядом. — Я бы начал по-другому.
— ...И поэтому мы все никогда не забудем...
— А вы бы как начали? — машинально прошептала она, прикидывая,
удастся ли ей занять самое удобное место рядом с перилами, откуда
открывается вид на океан. Или Ник не уступит...
— Вы думаете иначе?
— Что?
— Вы меня не слушали? — Рикардо был разочарован.
— Нет, слушала, только...
— Только думали о своем. Ну хорошо. Я еще скажу свой тост. Вот только
немного выпью.
Удивительно. Вот первые связные слова, которые она услышала от этого
странного мужчины без возраста. Сколько ему: тридцать лет, шестьдесят?..
— Вы сегодня восхитительны, — наклонилась к ней Диана. —
Совсем другая. Так даже лучше. Знаете, такая амазонка... Только не могу
припомнить фамилию стилиста. Кто автор этой идеи?
— Какой автор? — оживился Рикардо.
— Автор-модельер, — отмахнулась Диана.
— Я.
— Да вы что!!!
— Я же сказала: это дешевая одежда, которую я купила три часа назад в
какой-то дыре.
— Да вы что!!!
— Мне понравилось.
На их конце стола воцарилось озадаченное молчание. Фил не сводил глаз с Вики
и мечтательно улыбался, Мадлен и Питер обсуждали цены на недвижимость в
штате Мичиган, откуда они оба были родом, Ник картинно раскуривал трубку,
глядя на океан... Вики вдруг поняла: сегодняшний вечер сильно изменит ее
жизнь.
Наконец живой оркестр переместился на ступеньки возле балкона и заиграл какую-
то зовущую мелодию. Тут же за спиной у нее вырос Ник и, галантно шаркнув
ногой, пригласил на танец. Правда, в его взоре она заметила смесь иронии и
печали, словно он сомневался, будет ли Вики под стать его дорогому костюму.
Но, видимо, этот танец был частью какого-то ранее продуманного плана, и Ник
действовал в соответствии с ним.
Он нежно обнял ее спину (даже чуть ниже положенного) и фамильярно прижался
животом. Это было слишком.
— Ник, мне кажется...
— А мне кажется, что ты любишь меняться.
— Даже не можешь себе представить, как сильно! — сказала она,
пытаясь высвободиться из его слишком крепких объятий.
— И я тоже! Вот сейчас я как раз занят одним небольшим дельцем, которое
в корне изменит всю мою жизнь.
— В самом деле?
— Точно! И ты сама убедишься в этом буквально через минуту. — Он немного ослабил объятия.
— Ник, ты интригуешь и даже пугаешь меня.
— Ну так вот. Я давно хотел спросить: такие мужчины, как я, тебе
нравятся?
Она вспомнила Джонни, совсем другого: худого, с длинными темными волосами и
небольшой бородкой а-ля Джонни Депп...
— Вряд ли на улице я обернулась бы на такого, как ты. Мне нравятся
брюнеты. А что ты хочешь предложить?
— А почему я обязательно должен что-то предложить?
— У тебя деловой тон. Таким тоном обычно убеждают партнеров, что сделка принесет хороший доход.
— А ты откуда знаешь, каким тоном убеждают партнеров? — Он смотрел
на нее с интересом и недоверием, но прижиматься перестал.
— Знаю.
— Вики, а ты могла бы выйти за меня замуж? Я серьезно.
— Вот те раз.
— А что?
— Ник, ты в своем уме?
— А что?
— Это принципиальный вопрос.
— В своем.
— Тогда скажи, о чем может идти речь после четырех дней знакомства?
— Я спрашиваю чисто теоретически. Мне, например, нужна именно такая
жена.
— Именно какая?
— Как ты.
— В цветочках, что ли? — в сердцах бросила она.
— Да. Кстати. Зачем ты обрезала волосы и вообще надела все это?
— Тебе сильно не нравится?
— Не сильно.
— Ах, и на том спасибо. — Она отметила, что Фил не сводит с них
глаз.
— Ну зачем же так... — Ник неожиданно положил свою ладонь ей на
шею и нежно запустил пальцы под волосы. — Красиво. Но... слишком
непривычно.
Вики почувствовала легкое оцепенение, как всегда, если мужчина неожиданно
позволял себе лишнее. Но приятное оцепенение. Они остановились, внимательно
глядя друг на друга.
— Музыка закончилась, Ник, — прошептала она.
— Как не вовремя! Но мы еще вернемся к этому разговору!
За столом Диана рассказывала, как она впервые выходила замуж за потомка
русских князей, француза с веселой фамилией Зильберман... Все расслабились
под воздействием алкоголя, а главное — сытости. Рикардо произнес наконец
свой витиеватый и очень мудреный тост, все с удовольствием выпили, потому
что вино было вкусное, а вечер веселым, и неважно, что он там сказал.
— А я вот решил уйти из этой конторы, — услышала Вики у себя за
спиной голос Фила.
— В самом деле? — обернулась она. — А почему? Впрочем,
понимаю.
— Да, поеду опять к своим ребятам во Флориду... или в Нью-Йорк. —
Он откинулся на спинку стула и небрежно теребил салфетку.
— Чем же занимаются твои ребята во Флориде? — из вежливости
спросила она.
— Работают спасателями.
— На пляже?
— Нет. Служба спасения.
— Да что вы! — оживилась Диана. — И вы тоже работали в этой
службе?
— Да. Только последние два года в Нью-Йорке.
— Ух ты! — заинтересовалась и Вики.
— Да... — Он явно был польщен женским вниманием, но его
бесхитростные маневры были нацелены только на Вики. — Встретимся как-
нибудь? Ты ведь тоже из Йорка.
— Встретимся. Почему бы и нет?
— Ха! И что же вы будете делать? — вмешался Ник.
— А тебе-то какая разница?
— А ты, Фил, вообще в курсе, — начал Ник, явно замышляя какую-то
чертовщину, — что твоей месячной спасательской зарплаты не хватит,
чтобы один раз сводить ее в ресторан?
— Почему не хватит? — простодушно поинтересовался тот.
— Потому что папа приучил ее ходить только в самые дорогие рестораны.
— Папа?
— Ник, что ты себе позволяешь!
— Я просто хочу просветить простого парня, который явно напрашивается
тебе в ухажеры, что ты не простая девушка.
— Фил, не слушай его. — Вики встала из-за стола и потащила его за
собой. — Пойдем лучше танцевать.
— Что этому Нику надо?
— Не знаю.
— А что он говорил про твоего папу... У тебя что, богатые родители?
Какое простодушие! Она усмехнулась.
— Да.
— Очень?
— Достаточно. Фил, не забивай себе голову всякой ерундой. Расскажи
лучше про свою работу.
— А почему тебе интересно?
— Я... — Она запнулась, проглотила комок в горле и выдавила: — Я
журналистка.
А сама подумала: какая я, к черту, журналистка?! Как бы сейчас покатывались
со смеху все ее коллеги, услышав это.
— А! Круто. А про нас писали несколько раз. А еще мы... как это... Ну,
скидываем сводки происшествий в прессу. В общем, работаем с вашими
коллегами.
— Угу.
— А тебе не доводилось... Ты вообще про что пишешь?
— Я... я... — Она поняла, что все-таки расплачется. Может, ей не
хватало именно такого простого бесхитростного собеседника, чтобы излить
наконец душу? Кто еще ее слушать будет?!
— Фил, я... мне не дают писать!!!
Он опешил настолько, что даже остановился.
— Что значит — не дают?
— Долгая история. Забудь. Фил, ты извини... я нехорошо себя чувствую.
— Ну-ка, — властно сказал он, отводя ее в сторону, — пойдем,
потолкуем.
— Зачем ты меня тащишь? Все смотрят...
— Пусть смотрят. Тебе надо выговориться. У тебя на лице все время
написано, что ты мучаешься! Мне тебя было очень жалко.
А мне — тебя! — из остатков гордости и самолюбия хотела было крикнуть
она, но поняла: Фил действительно хочет помочь. Может, не бог весть как
сильно, но зато искренне.
Они разместились в противоположном углу балкона, на маленьком тесном
диванчике, где Вики, глотая слезы, сбивчиво изложила суть проблемы, не
вдаваясь в подробности личного плана. Фил слушал ее внимательно,
присвистывая в положенных местах, и изредка кивал, словно утверждая
собственные мысли. Когда она закончила, он заявил:
— Я ничего не понимаю.
У Вики пропал дар речи. Он что, издевается?!
— Я не понимаю, почему ты вцепилась в папин холдинг.
— Что?
— Почему, говорю, ты решила, что на папиных газетах и телеканалах
сошелся клином свет? Что, разве других мало?
— Других? — Она часто заморгала.
— Да, других.
— Других?..
Она смотрела на него во все глаза и понимала, что вот сейчас, только что, в
ее жизни произошло второе важное событие, не считая рождения на свет. Она
начала прозревать.
— Фил!
— Ты подумай над этим.
— Фил, да я просто!..
— Неужели тебе в голову ни разу не приходила мысль пойти куда-то еще?
— Ты просто!.. Если бы не ты!.. Нет, не приходило! — Она сидела,
открыв рот, как маленькая девочка.
— Ничего-ничего. Успокойся. — Фил похлопал ее по плечу как-то
совсем по-братски. — Мы решим твои проблемы. У меня работа такая. Я же
спасатель.
3
Из записей в дневнике.
Поразительно! Просто поразительно! У меня словно крылья выросли
за спиной! Есть другие издательства. Они есть! Их тысячи в Нью-Йорке!
Конечно, там меня не ждут с распростертыми объятиями, но, по крайней мере,
можно найти такое, в котором меня не знают. А с известным СМИ-магнатом мы
просто однофамильцы!
Решено. Я возвращаюсь в Нью-Йорк и начинаю новую жизнь. В
принципе, я уже ее начала, сменив имидж. Нет, пока просто прическу. На титул
имиджа
эти маечка с шортами не тянут. Пожалуй, потом нужно будет
пригласить каких-нибудь хороших стилистов, чтобы они разработали концепцию
моего нового образа.
Нет.
Новая жизнь, значит — жизнь без старых привычек. А стилисты,
визажисты, личные парикмахеры и прочая обслуга — это пережитки прошлого. Не
буду я больше ни у кого спрашивать, что мне подходит, а что нет.
Ведь то, что называется имиджем, идет изнутри, из души, что ли...
И если я в душе пока еще
в цветочек
, то мне не подойдут никакие милитари-
штаны с заклепками. И никакие кожаные браслеты не сделают меня другой. Я
просто буду смотреться отдельно от этих шмоток. Но со временем все встанет
на свои места, лишнее отвалится, а останется то, что по-настоящему
мое.
Со временем, Вики. Со временем. Только пусть надо мной перестанут смеяться. Меня изматывает это
больше, чем все остальное вместе взятое. Может, это и глупость, но как
больной зуб оно уже отдает в ухо и в глаз, и не обращать внимания на усмешки
окружающих я больше не могу. Наболело. В общем, так. Я решила стать серьезной девушкой, которая больше не
носит платья в цветочек. И вообще ведет себя строго. Не позволяет людям
смеяться над собой. Не попадает в смешные ситуации. Производит впечатление
взрослой рассудительной особы. И пора убрать легкомысленное выражение лица!
А то оно даже с новой стрижкой не меняется. Извини, дневничок. Опять глупость сморозила. Как выражение лица
может поменяться от стрижки? Да. Надо над собой работать. Пойду поработаю в
ванне. Там хорошая пена, она расслабляет тело и при этом приводит в порядок
мысли... Ну пока, дневничок. Ты один у меня верный друг! P.S. А вообще спасибо Филу. Не зря он работает спасателем. Но...
вряд ли я смогла бы завести с ним роман. Интересно, он согласится просто
дружить? 12 марта, вторник. Но едва она напустила в ванну воду, блаженно вдохнула загадочный аромат
дорогой пены для ванн и погрузилась в... черт, во что же она погрузилась,
как же это называется?.. Вики нахмурилась, обвела взглядом ванную комнату и,
увидев на шкафу для полотенец свою вчерашнюю майку
Нирвана
, рассмеялась
сама над собой. Точно! Она погружается в нирвану. Как это замечательно!
Какой чудесный, колдовской запах: что-то из восточных благовоний и в то же
время напоминает ее любимые парижские духи... А на улице +30 градусов и
скоро будет еще жарче. Утро.
Именно в этот момент в дверь номера громко постучали. Так громко, что шкаф с
полотенцами распахнулся и оттуда вывалилось несколько штук.
— Не пойду! — Вики с головой погрузилась в воду. — Меня нет,
я утонула, — пробулькала она.
Но стук повторился и даже усилился, как показалось под водой.
— Интересно, что такое могли принести, если так настырно стучат. Если
это горничная, я надену ей на голову корзину с пылесосом!
Она немного попрыгала по ванной в поисках белья, замоталась в зеленое
махровое полотенце и открыла. Краешком глаза в большом зеркале комнаты Вики
успела увидеть свое отражение: мокрое лицо, на плечи капает вода с волос,
влажные ноги сиротливо стоят одна на другой... В таком романтичном обличье
она и предстала перед Ником.
— Я тронут. Я глубоко тронут.
— Это заметно. Нормальные люди в такую рань не приходят в гости. Я
занята. — Она надавила на дверь, но Ник оказался сильней.
— Подожди. У меня к тебе дело.
— Нет у тебя никакого дела. Ты опять пришел вести со мной глупые пустые
разговоры.
— Абсолютно нет. Я войду?
— Ты уже вошел. Ник, что ты постоянно вьешься около меня? Что ты
вынюхиваешь?
— Кстати, здесь прекрасно пахнет... — Он наклонился к ее плечу,
слегка коснувшись его носом. — Это духи или пена для ванн?
— Это наглость и невоспитанность! — Она понадежней запахнула
махровый край.
— Прости. Тебе очень идет это полотенце, — он закатил глаза и стал
пощелкивать пальцами, как бы не находя достаточно подходящего
определения, — ты выглядишь очень живописно. Я бы тебя нарисовал.
— Ты художник?
— В душе — да.
— Правда?
— А еще — поэт. Обычно темно-зеленый цвет делает блондинок бледными и
безобразными. А тебе идет.
— Спасибо, я очень тронута. Что у тебя за дело?
— Ну вот, видишь, и ты тронулась. Теперь мы с тобой оба — тронутые. А
пришел я вот зачем... — Он уселся в глубокое кресло и приподнял крышку,
которой был накрыт ее завтрак. — А-а! Как вкусно пахнет!
— Тебя что, не кормят в собственном номере? — Вики смотрела на
него, приподняв одну бровь, словно на глупого ребенка.
— Кормят. Я уже позавтракал. Так вот дело. Я вчера имел неосторожность... нет, имел наглость...
— Это уже теплее.
— Нет, имел счастье...
Она передернула плечами: стоять перед ним в таком виде было холодно, да и
неуютно.
— Ник, ты тут пока между собой разберись, что именно вчера было, а я пойду досиживать в ванне.
— Извини. Я тебя, наверное, задерживаю.
— Ты угадал.
— Я говорил вчера, что именно такая жена мне и нужна.
— Как я.
— Как ты.
— И что же?
— Ну вот, я пришел сказать...
— Что ошибся и тебе нужна не такая жена. — Она подошла к двери и
открыла ее, давая понять, что аудиенция окончена.
— Нет, как раз нет.
— Слушай, я замерзла.
— У тебя выставлена слишком низкая температура в кондиционерах.
— Очень тонкое наблюдение. Но я не думала, что буду все утро стоять
перед тобой мокрая...
— А мне нравится.
— ...И помогать тебе вспоминать, что именно ты вчера имел сделать:
наглость, счастье или... что там еще?
— Неосторожность, — угрюмо пробормотал он, направляясь к
двери. — Я просто хотел сказать, что... ну, в общем... может, нам
попробовать?
— Пожениться?
— Нет, повстречаться.
— А тебе денег хватит? — Она начала терять терпение.
— В смысле?
— Ну вчера ты сказал Филу, что у него не хватит месячной зарплаты,
чтобы один раз сводить меня в ресторан. А у тебя хватит?
— Натяну как-нибудь. Знаешь что, Вики?
— Что? — Она заносчиво выставила вперед подбородок: жест, который
всегда означал готовность одержать победу в словесной перепалке.
— А вот что! — Ник неожиданно наклонился к ней, благо, стояла она
очень удобно, и поцеловал в губы. Просто поцеловал, быстро и стремительно.
Чмокнул, можно сказать. А по ее спине уже побежали предательские
мурашки. — А ты мне нравишься все больше, — успел сказать он,
отступая, потому что Вики замахнулась рукой с явным намерением дать ему
пощечину.
Но тут произошло непредвиденное. Хваленое махровое полотенце, то самое, в
котором Ник мечтал нарисовать ее, вдруг неожиданно пало к его ногам. (В этой
истории полотенца вообще ведут себя непредсказуемо.)
— У-у! — выдохнул Ник. — А так еще больше!
Она стояла в одних прозрачных трусиках, которые предусмотрительно натянула,
вылезая из ванны.
— А ну!.. Ах ты!.. Да я!.. А ну пошел вон!!! — заголосила наконец
Вики на весь открытый коридор отеля, и две горничные, засмотревшись на голую
девицу, которая выгоняет из номера приличного мужчину, столкнулись
тележками, переколотив всю стоящую на них посуду.
— Извини, прости! Я... это не я! Оно само! — Ник успевал
уворачиваться от пресловутого полотенца, которым Вики, уже совершенно не
стесняясь, хлестала его, стараясь попасть по голове.
— Если я тебя еще хоть раз увижу! — крикнула она вслед.
— Вики, но я не виноват!
— Ближе десяти метров от себя!
— Но оно само упало! — Ник отбежал еще на несколько шагов и
остановился.
Он с трудом сдерживал хохот: девушка его мечты стояла голой в коридоре
отеля, изящно перекинув полотенце через локти, словно шлейф платья, и
выкрикивала ругательства в его адрес. Из соседних номеров стала выглядывать
любопытная публика. Наконец Вики сообразила, в каком виде стоит, громко
ойкнула, забежала в номер и захлопнула дверь. Погрозив кулаком в ту сторону,
куда ушел обидчик, она, тяжело дыша, вернулась в ванную. Купаться
расхотелось. Ее переполняли злость и досада.
Вот это выходка! В очередной раз она делает из себя посмешище, хотя решила
стать серьезной и не давать больше поводов для пересудов. Вот идиотка!
Выскочить голой в коридор и не заметить этого! Так действительно могут вести
себя только глупые блондинки.
— А ты тоже! — Она пнула полотенце ногой. — Валишься перед
кем попало! Вот выкину сейчас, будешь знать. — Вики занесла ногу над
ванной. В спальне зазвонил телефон. Что за привычка оставлять мобильный где
попало? — Видно, не судьба мне сегодня поплавать, — бормотала она,
преодолевая многочисленные углы люкса. — Ой, ну хоть бы комнаты
поменьше делали! Или самокаты выдавали!.. Алло, кто там еще?
— Вики, я тебя отшлепаю!
— Папа?
— Да, дочка. Почему ты прячешься? — Голос отца звучал как всегда
обезоруживающе.
— Я прячусь?..
— Да, ты прячешься!
— А вообще да, я прячусь.
— Ты никому не сказала, куда поехала!
— Нет, не сказала. Я хотела побыть одна.
— Ты зачем-то сменила номер телефона!
— Да. А как ты меня нашел?
— Через твоего любимого оператора сотовой связи!
— То есть как?
— То есть я из-за тебя не полетел на съемки.
— Ты не был в Австралии?
— Нет!!! — рявкнул он. — Можешь себе представить, у меня
единственная дочка куда-то исчезла из города. Я решил ее немножечко
поискать.
— А-а. Ну извини, что не предупредила. Я хотела позвонить Алисе, а
потом мы утонули. Папа, тут такое было!
— Да что ты мне морочишь голову!
— Я не морочу! Мы тонули целых четыре дня, — с этими словами она
все-таки села в ванну.
— ...Я с таким трудом раздобыл информацию о клиентах у сотовой
компании. Оказывается, твой старый номер заблокирован, а ты купила новый
телефон. Что это значит?
— Он утонул, папа.
— Кто?
— Мой мобильник.
— Нужно купаться аккуратней. Ты сейчас в воде, что ли?
— В следующий раз предупрежу капитана катера, чтобы во время затопления
он был поосторожней с моим мобильником.
— При чем здесь капитан катера? Он что, тоже утонул?
— Да, папа, вместе с катером. Но это уже в прошлом. Как погода в Нью-
Йорке?
— Подожди, как утонул?.. С тобой все в порядке?
— Сейчас — да, — сказала она хрипло, вспомнив, как начиналось
утро. — Так какая у вас погода?
— Это ты перешла к светской части разговора?
— Да.
— Прекрасно. Обещали дождь, но он не пошел. Наступает весна, дочка.
— А в Австралии наступает осень.
— Лучше расскажи, что у вас произошло с Джонни.
— А он разве сам тебе не рассказал?
— Он изложил свою точку зрения, но мне бы хотелось услышать и твою
тоже.
— Я думаю, достаточно будет одной. Мне ты все равно никогда не веришь.
— Дочка!
— Папа?
— Что за обиды! В чем ты меня обвиняешь? В том, что я предвзят к тебе?
Она вздохнула. Задай он ей этот вопрос хотя бы на неделю раньше... Хотя бы
на минуту раньше той роковой ссоры с Джонни, все сложилось бы по-другому.
— Нет, папа. Все хорошо. У меня нет к тебе претензий. Надеюсь, Джонни
тебе все рассказал. Я скоро приеду. И знаешь, у меня к тебе дело.
— Срочное?
— Очень.
— Что-то нужно сделать с твоей квартирой?
— Нужна она мне! — вырвалось у нее.
— Все остальное придется отложить. Дело в том...
— Это срочно.
— Все равно. Дело в том, что я улетаю в Австралию послезавтра.
—&nb
...Закладка в соц.сетях
