Жанр: Любовные романы
Золушка из калифорнии
...ности - из-за крохотного шрама или безобидных очков, из-за
какого-нибудь ничтожного изъяна,
который в глазах ребенка обретает огромное значение. Бедная заброшенная крошка!
- Поверни здесь, - нетерпеливо воскликнула Патриция. - Кажется, где-то
здесь недавно был пожар.
Он покорно свернул на боковую дорогу и сразу же почувствовал резкий
горьковатый запах давно потухшего пожара.
Молодой человек проехал чуть дальше, и вот глазам его открылось место
катастрофы. Странный и жуткий контраст
составляло оно с окружающим миром. Вдалеке высились гордые сосны и кусты,
зеленые и пышные, выжившие благодаря
широким противопожарным просекам. А прямо перед ними раскинулась выжженная
пустошь. Мартин не без грусти глядел
на обугленные деревья. Эта земля мертва...
- Стой, стой! Смотри, вот он! Его-то я и ищу! - Он остановил машину,
девушка спрыгнула на землю и побежала.
Молодой человек последовал за ней. Да, теперь и он разглядел па черном
пепелище пламенеющие оранжевым
картинки.
- Папа был прав! - воскликнула Патриция. - Он говорил, что его называют
еще "цветком огня", потому что
растение это первым появляется на опаленных проплешинах, оставленных лесным
пожаром.
Мартин улыбнулся, так поэтически это прозвучало. А при взгляде на цветы и
впрямь дух захватывало. Ослепительнояркие,
пробились они из мертвого пепла. Выжили!
- Дай-ка мои вещи! Ой, хоть бы получилось.
Девушка тотчас же принялась за работу, то и дело восторженно восклицая:
"Ты видишь! Отец говорил, что в природе
встречаются самые неожиданные комбинация цветов и оттенков. Ну кому бы в голову
пришло сочетать лилово-пурпурный
тон с огненно-оранжевым?"
Энтузиазм Патриции передался и молодому человеку: Мартин пригляделся к
цветку повнимательнее. Длинные стебли
с яркими соцветиями - оранжево-пурпурные вспышки на фоне узких блестящих
листьев. Он уселся рядом с девушкой,
завороженно наблюдая, как та смешивает краски и воду.
- Хочу получить именно этот оттенок - сказала она.
- Смешивая синюю краску с красной? - удивился он. - А теперь еще и белую!
И, хочешь - верь, хочешь - нет, получился пурпурный оттенок. Нет, все-таки
лиловый, решил Мартин, когда
художница добавила еще белил.
- Так? Или не так? - спрашивала девушка, пробуя краску на бумаге. - Я
только схвачу нужный оттенок и форму
растения. А узор доделаю дома.
Оживленная, радостная, поглощенная любимым делом, Патриция просто
искрилась счастьем. Мартин вспомнил тот
памятный вечер в мастерской: позабыв обо всем па свете, девушка драпировала
тканью манекен. Уверенная в себе и в своих
силах, расцветшая на пепелище одинокого детства, словно кипрей - цветок огня.
Цветок, который он полюбил.
А любит ли она его? Шарон сказала, что да. А сестра очень проницательна. О
Господи, чек! Собственно говоря,
Мартин приезжал утром к Олтменам, чтобы вернуть чек и рассказать о себе правду.
Но при виде девушки все вылетело из
головы. Хотелось только быть рядом с ней - и ничего больше.
Он встал и тихо обошел поляну, стараясь не мешать Патриции. Нужно с ней
серьезно поговорить. Через шесть недель
он вернется домой; пора обсудить их совместное будущее. Мартин собирался
предложить Патриции поехать с ним. Он
обернулся к художнице: девушка стояла на коленях, склонившись над блокнотом,
огненно-рыжие волосы разметались по
плечам. Она так счастлива, занимаясь любимым делом. Теперь, когда мечты ее
начинают сбываться, имеет ли он право
просить ее оставить страну?
Черт побери, в конце концов, Англия - вовсе не пустыня бесплодная, подумал
Мартин, усмехаясь про себя. И
Кембридж не намного дальше от Нью-Йорка, чем Калифорния. Он разгонит туристов и
построит для нее студию в восточном
крыле особняка. Чтобы солнце на рассвете озаряло ее мастерскую... Или купит дом
в Лондоне, достаточно просторный,
чтобы там разместилась студия. Все, что она захочет, лишь бы поехала с ним. Но
они все обсудят по возвращении. Сейчас
Патриция слишком увлечена рисованием. Молодые люди переезжали от места к месту.
Он изумлялся многоцветному
разнотравью, которое пестрым ковром одело каменистые предгорья. Около двух часов
он объявил, что умирает от голода, и
они перекусили тем, что взяли с собой.
- А теперь мне хотелось бы съездить на Бобровую реку, - сказала Патриция,
набивая рот чипсами. - Уровень воды,
должно быть, сейчас достаточно низок, а на дне столько красивых камней...
- Это ты называешь рекой? - переспросил Мартин, полчаса спустя, стоя на
высоком берегу и скептически глядя
вниз на обмелевший ручеек.
- Ну да! В следующем месяце вода поднимется и ты реку не узнаешь! -
пояснила Патриция, расстилая плед на
песке.
А камни и вправду красивые, подумал Мартин. Размером с крупную
виноградину, гладкие и обточенные водой, они
радовали переливами оттенков, настолько нежных, что он затруднился бы подобрать
им определения. Словно изящная
мозаика пастельных тонов устилала дно реки.
- Разве ты не будешь их рисовать? - спросил он, видя, что девушка сбросила
кроссовки, закатала джинсы и отважно
вошла в воду.
Она покачала головой.
- Ну что ж, раз пришло время купания... - Мартин усмехнулся, стянул
ботинки и закатал джинсы. Вода приятно
холодила кожу.
- Но я вовсе не купаюсь, - возразила Патриция и шагнула было к нему и тут
же отпрянула назад, словно
испугавшись выражения его лица. - Я хотела собрать... Ой! - воскликнула она,
споткнулась, и с размаху села в воду.
- Осторожно, милая! - Ты не ушиблась? - спросил он, хватая спутницу за
руку и помогая подняться.
- Нет, но... - свободной рукой она пыталась отжать пропитанный водою
свитер. - Ну вот, я насквозь вымокла!
Прямо-таки до пояса!
- Будешь знать, как от меня убегать! - рассмеялся Мартин. Но смех тут же
стих: затаив дыхание, он глядел на
девушку: спутанные огненно-рыжие пряди пышно обрамляли раскрасневшееся лицо, на
щеке - пятнышко краски. Она
походила на озорную, растрепанную девчонку-сорванца.
Никогда в жизни его так не влекло ни к одной женщине. Рука Мартина сжала
ее запястье, он притянул девушку к себе
и заключил в объятия и стал осыпать неистовыми поцелуями ее волосы, виски, веки.
Приник к губам в долгом, настойчивом
поцелуе. И ощутил ответ ее мягких, податливых губ.
- О, Пат, Пат... - шептал он, пряча лицо на ее груди, ощущая, как
пульсирует крохотная жилка на тонкой шее.
Кожа девушки, согретая лучами солнца, казалась на удивление нежной и
шелковистой, аромат ее волос смешивался с
пряным запахом влажной земли и воды. Рука ею скользнула под ее свитер и
проследила плавные очертания тонкой талии,
дотронулась до невысокой, тугой груди. Девушка задохнулась, затем обхватила его
руками, прижалась к нему так тесно, что
мокрый свитер вымочил рубашку Мартина.
Мартин вздрогнул и словно со стороны услышал собственный стон.
Стремительным движением он подхватил девушку
на руки и понес к песчаной отмели. Но легкий протестующий возглас остановил его.
- Нет! - Робкий, еле слышный шепот прозвучал где-то у его груди, шепот,
резко противоречащий порывистому и
пылкому отклику ее тела, что трепетало от любви. Руки девушки по-прежнему крепко
смыкались вокруг его шеи.
- Нет? - переспросил Мартин, легко отстраняя девушку и наклоняя голову,
чтобы заглянуть ей в лицо.
Патриция не повторила слов отказа, ее огромные зеленые глаза беспомощно
глядели на него, во взгляде их читалась
страсть, совладать с которой она была бессильна. И при этом - робость, сомнение,
и страх. И безмолвная мольба, что
растрогала Мартина куда сильнее слов, помогла обуздать собственное нетерпение.
Это же Патриция! Это тебе не случайная
подружка, с которой можно позабавиться на пустынном пляже. Нужно, чтобы она
поняла: речь идет не о легкомысленной
интрижке. Позже, когда он снова обретет способность рассуждать здраво, она обо
всем поговорят. Сейчас он может только
отпустить ее.
Медленно, нехотя, Мартин выпустил девушку. Когда ноги Патриции коснулись
твердой земли, она испытала
облегчение. Облегчение и глубокое разочарование. Словно ее покинули, бросили на
произвол судьбы. Какие восхитительные
ощущения пережила она - в крови пылал пожар, сердце неистово билось в
предчувствии невыразимого блаженства!
Безумство страсти застало ее врасплох: она испугалась и попыталась
высвободиться. Но ей вовсе не хотелось на свободу!
Даже теперь все ее существо находилось во власти все подчиняющего страстного
порыва, словно Мартин по-прежнему
удерживал ее в объятиях, прижимал к себе. Но он уже находился в нескольких футах
от нее - шел себе по пляжу, засунув
руки в карманы, поддавая ногою камушки, такой спокойный и безмятежный... Ее ли
это вина? Может быть, она повела себя
по-детски? Или проявила излишнюю уступчивость? Показала себя неопытной
простушкой?
Устыдившись и испугавшись непривычных мыслей, Патриция постаралась взять
себя в руки. Зачем это она сюда
приехала? Ах, да, камни. Она хотела набрать красивых камней, чтобы дома,
перенести на бумагу их необычайную расцветку.
Девушка принялась за дело. Спину приятно согревали ласковые лучи солнца, но в
мыслях царило такое смятение, что
бедняжка с трудом могла сосредоточиться. Вскоре она отказалась от безнадежного
занятия и убрала в сумку те несколько
камней, что успела найти до "купания".
Патриция уселась на плед, вытянув ноги, мучаясь мыслью, что ее отвергли.
Покинули. На какое-то короткое
мгновение ей показалось, что и Мартин пылает той самой страстью, что подчинила
себе все ее существо. О, эта неизведанная
доселе страсть! Но, может быть, для него это чувство не внове? Она вспомнила
нарядных девиц, что заигрывали с ним в
теннисном клубе. Припомнила, как он улыбался им, прислушивался к их словам, мило
флиртовал. Сведущие, опытные
соблазнительницы! Эти-то знают, как угодить мужчине!
А что если ты не капельки не волнуешь его. Патриция Олтмен. И он не хочет
вводить тебя в заблуждение.
- Пат, нам нужно поговорить.
Девушка подняла голову: он стоял перед нею. Через секунду Мартин опустился
на корточки и отряхнул песчинки с ее
ступни.
- Я должен кое-что рассказать тебе.
- Нет! - Это не было ответом на его предложение, это был всего лишь
непроизвольный возглас восторга. Потому
что от одного его прикосновения голова Патриции снова пошла кругом.
- Почему ты отказываешься? - спросил он. - Разве не хочешь узнать обо мне
все?
Она покачала головой. Она хотела одного: его поцелуев, его объятий.
- Моя сестра... Шарон рассказала мне, что ты...
Патриция приложила палец к его губам. Опять он про чек! Ну разве это
важно? Внутренний голос подсказывал
девушке, что в ее жизни должен быть один человек - Мартин Сазерленд, а все
остальное значения не имеет.
- Пат, я хочу, чтобы ты хорошенько все обдумала, - потребовал Мартин,
отводя ее руку от своих губ и целуя тонкое
запястье. - Не только сегодняшний эпизод, но... - Дыхание у него перехватило,
ибо Патриция снова закрыла ему рот
ладонью, а затем провела пальцем по его лицу, дотронулась до ямочки на щеке. -
Ох, Пат, ты меня с ума сводишь! -
воскликнул Мартин, властно притягивая девушку к себе. Словно электрический
разряд пронзил ее, и она вздрогнула от
неизъяснимого восторга. Губы их слились, и Пат почувствовала его теплые ладони
на своей обнаженной спине.
- Мартин, Мартин... - простонала девушка, обвивая руками его шею, запуская
пальцы в волосы. Ее трепещущее от
наслаждения тело потянулось к нему.
Он отстранился. Оперся на локоть и поглядел на нее снизу вверх.
- Пат, любимая, нам надо понять друг друга. Я хочу сказать тебе, что...
Но его губы были совсем рядом. Девушке потребовалось только слегка
приподнять голову, чтобы снова заставить
Мартина умолкнуть. Она прильнула к его губам в медленном, сладострастном поцелуе
и тут же почувствовала ответную
дрожь, ощутила, что и в нем пульсирует желание. Но вот он глубоко вздохнул и
решительно поднялся с песка.
- Довольно. Мы едем домой.
Но на этот раз она не ощутила себя отвергнутой - Патриция видела, что в
глазах Мартина, словно в зеркале,
отражается владеющая ею страсть. Понимала, что он стремится к ней так же, как
она к нему. Восхитительное, пьянящее
ощущение! Знание это придало ей уверенности и сил, и она рассмеялась от радости.
- В дамских романах, которые так любит Ирен, как правило, именно женщина
целует и убегает прочь - но никак не
мужчина, - поддразнила Патриция.
- Стыда у тебя нет, - фыркнул Мартин, схватил ее за руки и рывком поднял
на ноги. - Но мы все равно едем
домой, слышишь? Собирайся. - Однако, едва девушка отвернулась, он снова при
тянул ее к себе и долго не размыкал
объятий. Прижавшись к губам, дразнил ее, касаясь языком полуоткрытых губ. -
Обещаю тебе, радость моя, мы не всегда
будем соблюдать воздержание. Но прежде нужно поговорить.
Но по дороге домой молодые люди так и не поговорили, потому что Патриция,
во власти блаженной, счастливой
истомы, заснула у него на плече. Затормозив у особняка Олтменов, Мартин ласково
встряхнул девушку, будя ее. Она подняла
глаза - от дома к машине бежала Анджела.
- Ох, мисс Патриция, я все ждала, ждала... Просто не знала, где вас
искать. Ирен... она в больнице. Мне пришлось
вызвать "скорую помощь".
13
При виде отчаяния девушки у Мартина сжалось сердце. На мгновение она
окаменела, затем словно обезумела,
принялась зачем-то искать в сумочке ключи, рассыпав свои драгоценные рисунки, и
бессвязно восклицая:
- Я должна ехать в больницу! Не следовало бросать ее одну! Она просила,
чтобы я осталась. А я... Господи... Нет!
Ох, нет, пожалуйста, только не это!
Анджела настойчиво пыталась что-то втолковать девушке.
- Я думаю, с ней уже все в порядке. Я недавно звонила в больницу.
Медсестра сказала, что дыхание восстановилось.
Патриция, мне очень жаль. Она задыхалась и кашляла. А я так испугалась, решила
вызвать врача.
Но Патриция ничего не слышала.
Мартин понял, что пора вмешаться.
- Пат, - твердо сказал он, беря девушку за плечи и слегка встряхивая. - Я
отвезу тебя в больницу. Но в таком виде
ты не поедешь. Ступай наверх и приведи себя в порядок.
- Нет! Я еду немедленно! Если тебе некогда, то я и сама доберусь.
Она попыталась вырваться, но Мартин крепко держал ее.
- Твоя мать еще больше расстроится, увидев тебя в таком виде. - Аргумент
подействовал, тогда он заговорил
медленно и отчетливо, стараясь, чтобы каждое слово дошло до сознания Патриции: -
Ирен находится в больнице. Ей
обеспечен самый лучший уход. Теперь поднимись наверх и переоденься, а я тебя
отвезу. Ты же не хочешь, чтобы мать
видела твое огорчение.
- Хорошо. - Уступив уговорам, она повернулась и побежала по садовой
дорожке к дому.
- Я просто не знала, что делать, - объясняла девочка Мартину. - Я умею
пользоваться дыхательным аппаратом, но
не хотела рисковать.
- Ты поступила абсолютно правильно, - похвалил Мартин. Он подобрал
рисунки, разбросанные по дорожке, сложил
их стопочкой и вручил девочке. - Отнеси это в мастерскую Патриции и положи на
видное место, ладно? А потом беги
домой. И ни о чем не тревожься. Ты сделала все, что нужно, и я уверен, что с
Ирен все будет в порядке.
Через несколько минут спустилась Патриция, немного бледная, но прелестная.
Бирюзовый костюм и такого же цвета
сандалии на плоской подошве выгодно подчеркивали красоту девушки. Ему не
хотелось растравлять ее боль, поэтому по
дороге он только повторял заверения Анджелы о том, что с Ирен уже все в порядке.
Наконец машина затормозила у больницы. Мартин согласился подождать в
приемной, а девушка поспешила к матери.
Сердце Патриции бешено колотилось. Девушка несколько раз глубоко
вздохнула, прежде чем отворить дверь палаты.
Набравшись мужества, она вошла, ступая как можно тише, чтобы не побеспокоить
мать.
Но Ирен вовсе не спала. Она восседала в постели, не отрывая глаз от
телевизора, укрепленного на противоположной
стене: передавали какой-то очередной сериал. Вид у больной был вполне сносный.
Патриция вздохнула с невыразимым
облегчением. Но тут же снова встревожилась: при виде дочери спокойное лицо Ирен
исказилось, глаза наполнились слезами,
руки задрожали.
- Ох, Пат, - простонала она. - Это было ужасно. Просто ужасно!
- Ну же, ну. - Дочь нежно обняла мать. - Все уже прошло. Не нужно
расстраиваться!
- Говорю тебе, я пережила кошмарные минуты! Кошмарные! А тебя рядом не
было.
Мне не следовало отлучаться, корила себя девушка, успокаивая мать,
массируя ей спину, всеми силами стараясь
утешить. Она пожаловалась утром, что плохо себя чувствует, а я взяла и уехала -
бросила ее на произвол судьбы. А сама
развлекалась. День и впрямь обернулся настоящим праздником.
При воспоминании об эпизоде на пляже девушка отчаянно покраснела. Почему
она не вернулась пораньше?! Но, по
правде говоря, она ни разу за весь день, буквально-таки ни разу, не вспомнила о
матери. Ну можно ли быть такой
бесчувственной?!
Патриция долго пробыла с Ирен, выслушивая бесконечные подробности о том,
как бедняжка перепугалась, когда
поняла, что задыхается.
- А эта глупая девчонка просто впала в панику и понятия не имела, что
делать. А потом совершенно незнакомые
люди запихнули меня в машину и привезли сюда. И ни одна живая душа не знала, где
ты!
- Не вспоминай, пожалуйста. Ты только еще сильнее себя расстраиваешь.
Подумай о чем-нибудь другом. Смотри-ка,
да это ведь Рамон.
- Ах, негодяй! - Мать немедленно переключилась на происходящее на экране.
- Надеюсь, Долорес не верит его
подозрениям относительно дона Диего.
Нужно отпустить Мартина, подумала Патриция, видя, что мать увлечена
сериалом.
- Я выйду ненадолго, мама.
- Ты меня опять оставляешь!
- Только на минутку. И сейчас же вернусь.
- А ты останешься со мною на ночь? Я так боюсь одиночества!
- Конечно, - заверила ее Патриция. - Только скажу Мартину, чтобы он меня
не ждал.
Она обнаружила его в приемной: устроившись в кресле, молодой человек
рассеянно перелистывал журнал.
- Как она?
- Обошлось, кажется. Только немного нервничает и грустит.
- Ты говорила с лечащим врачом?
- Да, я позвонила еще из дома. Он сказал, что это стресс. Ирен, должно
быть, что-то расстроило, и... Слушай,
Мартин, это ведь я во всем виновата. Она жаловалась мне, что плохо себя
чувствует, и просила меня остаться, а мне... мне не
терпелось закончить эскизы тканей. Мама просила меня посидеть с ней, а я... -
Патриция прикусила губу. - А я
разозлилась и вышла из себя. А потом уехала заниматься тем, чем мне хотелось!
- Давно пора, - негромко заметил Мартин.
- Что? - Решив, что ослышалась, девушка подняла на него глаза.
- Ничего. Так что сказал доктор?
- О, доктор считает, что теперь она вне опасности. Говорит, что собирался
выписать ее немедленно, да только меня
не оказалось дома.
- Отлично. Итак, мы забираем ее домой?
- Нет-нет! - Лучше дать ей отдохнуть здесь до утра, Я останусь с ней.
- Зачем?
- Ирен не выносит одиночества.
- Одиночества? Пат, это же больница. - В голосе Мартина прозвучало такое
раздражение, что девушка вздрогнула.
- Здесь полным-полно докторов, медсестер, санитарок, и каждый готов мчаться к
ней сломя голову, едва она нажмет на
кнопку вызова.
- Знаю. - Патриция робко улыбнулась, стараясь задобрить собеседника. -
Просто она чувствует себя лучше, если
при ней я.
- Не сомневаюсь. А как насчет тебя?
- Меня? - слегка изумилась Патриция. - Со мной все в порядке.
Мартин собирался было возразить, затем передумал и пожал плечами.
- Как знаешь. Оставайся, если считаешь нужным. Но сперва тебе надо
подкрепиться.
- О, я не голодна. Когда она заснет...
- Когда твоя мама заснет, кафетерий закроется и ты окажешься во власти
торговых автоматов с их гнусными
суррогатами. Уже почти восемь, а у тебя крошки во рту не было со времен нашего
ланча на траве. Ты должна поесть,
слышишь!
- Но я обещала маме, что тотчас же вернусь!
- Потерпит. - Мартин властно обнял девушку за талию и увлек к лифту.
Нет, ничегошеньки-то он не понимает!
- Знаю, ты искренне желаешь помочь Ирен. - Молодой человек потянулся через
стол завладел рукою Патриции. -
Но, помогая, можно и переусердствовать - и тогда получается только хуже. Люди,
страдающие астмой - либо другим
заболеванием, - должны сами участвовать в лечебном процессе.
- О чем ты? - Патриция отдернула руку, - Человек не может сам себя
вылечить!
- Согласен, согласен! Разумеется, Ирен нуждается в медицинской помощи и в
твоей поддержке тоже. - Мартин
нахмурился. - Но порой, когда пациент заставляет себя забыть о болезни и
сосредоточивается на чем-то другом, происходят
настоящие чудеса.
- Вот поэтому-то я и поощряю партии в бридж.
- Поощряешь? Ты все делаешь сама. Ты расставляешь столы, готовишь закуски,
ты...
- Ну и что такого? - вспылила она, понемногу выходя из себя.
- Я просто пытаюсь объяснить, что ты не даешь матери ни малейшей
возможности даже пальцем пошевелить! Ты все
для нее делаешь. Собственно говоря, я не бридж имел в виду. Я говорю о серьезных
вещах. О постоянной работе, скажем.
- Это ты о чем? Да мама за всю жизнь свою ни дня не проработала! А сейчас,
в ее состоянии, просто неспособна
трудиться.
- Ты даже не догадываешься, на что она способна! Дай ей шанс самой принять
решение! Ты страхуешь ее на каждом
шагу!
- Это ты пытаешься давить на меня! - Патриция швырнула ложку на стол. - С
тех пор как мы познакомились,
мистер Сазерленд, вы пытаетесь распоряжаться моей судьбой! Мне это все надоело:
и ты и твой лозунг "Занимайся тем, чем
хочешь". Сделай то. Сделай это. Отошли свои эскизы...
Он предостерегающе поднял руку.
- Ты не понимаешь.
- Я все прекрасно понимаю. Ты уговорил меня отослать эскизы, и... Да
перестань ты наконец ухмыляться. Ну ладно,
допустим, я не сожалею о сделанном. Я пошла на это, потому что мне так
захотелось. А отнюдь не потому, что ты мне велел.
И, уж, разумеется, я не позволю тебе регламентировать мои отношения с матерью.
Сегодня утром...
Патриция запнулась. Ни в коем случае не следовало оставлять Ирен одну,
ведь бедняжка плохо себя чувствовала!
- Ах, да! "Сегодня утром"! Твоя мамочка, видите ли, пожелала видеть дочь у
своей постели, а ты взяла и уехала. И
теперь мучаешься сознанием собственной вины. - Патриция была буквально потрясена
иронией, прозвучавшей в его голосе,
а он меж тем продолжал: - Подсознательно ты считаешь: сколько бы ты ради нее ни
делала, этого недостаточно!
- Какое тонкое объяснение! Ох, уж мне эта твоя любительская психология!
Строишь из себя специалиста по психам?
А на мой неискушенный взгляд, ты городишь вздор! Ни слова больше не хочу
слышать. Я отправляюсь к матери и останусь с
ней! - Патриция вскочила.
- Не кричи, пожалуйста. Ты когда-нибудь к себе прислушиваешься? А ну-ка
сядь! - Мартин сжал ее запястье так
крепко, что девушке волей-неволей пришлось снова опуститься на стул. - Ты что,
не замечаешь собственных комплексов?
- Покачав головою, молодой человек разжал пальцы. - Раз уж я "специалист по
психам", как ты изволила выразиться с
присущим тебе изяществом...
- Постой. Что ты сказал?
- Это ты сказала, что я "специалист по психам", то есть врач-психолог. И я
хочу, чтобы ты поняла...
- Минуточку... - От удивления девушка на мгновение позабыла о гневе. -
Хочешь сказать, что ты и в самом деле
врач-психолог?
- Дипломированный специалист. И если бы ты платила за мои консультации по
сто пятьдесят долларов в час, тебе бы
многие позавидовали!
- Тогда в чем проблема? Почему ты не практикуешь?
- Практикую. Еще как практикую!
- Ничего подобного. Ты ровным счетом ничего не делаешь. Бездельничаешь
целыми днями. Ведешь себя так, словно
море тебе по колено, я думаю, что ты банкрот, и...
- Извини, но ты заблуждаешься. Я сказал тебе, что пишу. Пищу книгу о
правильном подходе к жизни.
- А по ходу дела проверяешь свои теории на всех друзьях и знакомых?
- Что ты имеешь в виду?
- То, что, с тех пор как мы познакомились, ты пытаешься заставить меня
плясать под свою дудку. Говоришь мне:
делай то, делай это! И, похоже, задумал поссорить меня с матерью. Сперва заявил,
что я не избавлюсь от очков, не желая с
нею соперничать! А теперь я, видите ли, испытываю комплекс вины, потому что она
во мне нуждается!
- Да послушай же, Пат!
- Нет. Это ты послушай меня. Я в ваш психоанализ не верю, доктор
Сазерленд. Так что побереги свои советы для
тех, кто готов платить за них бешеные суммы. Потому что мне твои рекомендации не
нужны. - Девушка резко встала и
направилась к двери.
Он не сделал попытки ее остановить, просто глядел ей вслед, проклиная
собственную беспомощность. Мартин
посидел еще немного за столиком, размышляя, затем собрал тарелки и отнес на
конвейер. Давно пора навестить Ирен!
Психолог? Неужели это правда?
А почему бы и нет? Именно так он себя и ведет. Смотрит на людей свысока,
словно этакий всемогущий, всезнающий
чародей. Наблюдает. Комментирует. И судить берется!
Самый настоящий специалист, сомневаться не приходится! Каждое слово
интерпретирует, каждый жест! Ирен должна
сама себе помочь - это она-то, бедная, задыхающаяся, хватающая ртом воздух Ирен!
И уж разумеется, со мною явно что-то
не в порядке - я слишком сильно люблю свою мать!
Ну что ж, если вы думаете, что я стану прислушиваться к вашей
психоаналитической белиберде, доктор Сазерленд,
глубоко ошибаетесь! Я не брошу мать на произвол судьбы только потому, что вы мне
это настоятельно рекомендуете! И
даже если бы я не знала, как распорядиться собственной жизнью, я никогда не
стала бы просить совета у человека, который
не в состоянии распорядиться жизнью собственной. Почему бы вам не заняться
собственными комплексами и не оставить
меня в покое?
В последнее время я слишком много времени уделяла карьере, а бедную
мамочку совсем забросила, теперь я окружу
ее еще большей заботой; найму домоправительницу, установлю новый график работы,
чтобы больше времени проводить с
матерью. И никто меня отныне отвлекать не станет... никто!
Этим благим намерениям не суждено было сбыться. Два дня спустя после
возвращения Ирен из больницы она,
отворив дверь, обнаружила за нею Мартина. Его присутствие всегда оказывало на
девушку просто-таки магическое действие.
Эта улыбка... Эти глаза, что глядят
...Закладка в соц.сетях
