Жанр: Любовные романы
Золушка из калифорнии
...стели, слишком возбужденная,
чтобы уснуть. За завтраком Ирен
показалась ей особенно капризной и требовательной. Кофе, видите ли, слишком
крепок, а яичница недожарена... и не будет
ли Пат так добра сбегать наверх и принести ей книгу с туалетного столика, прежде
чем уйдет на работу.
- Ну почему, почему мать и пальцем не желает пошевелить ради себя самой? -
раздраженно думала Патриция,
поднимаясь в спальню за книгой. И тут же устыдилась собственных мыслей. Если она
нервничает, то это вовсе не повод,
чтобы нападать на беззащитную Ирен. Случилось чудо, жизнь преобразилась точно по
волшебству, надо радоваться, а не
жаловаться на переутомление. Если правильно распланировать время и не торопить
события, все как-нибудь образуется.
По пути на работу Патриция, усталая, невыспавшаяся, строила наполеоновские
планы, и ей не терпелось тут же начать
претворять их в жизнь. Она от души надеялась, что в магазине не замедлят
подыскать ей замену. Надо еще поговорить с
Мелани. Патриция не собиралась объяснять ей ничего - просто скажет, что по
субботам работать больше не может и платья
на продажу приносить тоже не станет, по крайней мере в ближайшем будущем. Стыдно
было скрывать от Мелани свои
грандиозные замыслы: та всегда приходила на помощь семейству Олтменов. Она бы
искренне порадовалась удаче подруги.
Ну да ладно, после апрельской выставки Патриция все объяснит.
Выставка! Собственное производство! Патриция Олтмен, ты достигла предела
своих мечтаний, напевала девушка про
себя, радуясь восхитительным картинам, что рождались в ее голове. Она преуспеет,
непременно преуспеет на избранном
поприще. Ведь она занимается тем, что делает ее счастливой.
"Занимайся тем, что делает тебя счастливой..."
Девушка дотронулась до заветного кулона и вдруг поняла, что не в состоянии
думать ни о чем, кроме Мартина:
молодой человек стоял перед ней, словно наяву. Благодушная обворожительная
улыбка, ямочки на щеках, проницательные
серые глаза... Нужно сегодня же позвонить ему и рассказать о том, что произошло,
а снова поблагодарить за все. Это он
уронил зерно в землю, это он уговорил ее попытать счастья. Уж с ним-то можно
поделиться самым сокровенным! Она
просто возьмет с него слово не болтать лишнего - и все.
Во время пятнадцатиминутного перерыва Патриция позвонила в офис доктора
Арчера, чтобы разобраться со счетом.
Секретарша тут же принялась многословно извиняться:
- Мы так перед вами виноваты, мисс Олтмен! Произошла ужасная ошибка. Вы не
должны были получать никакого
счета. Мистер Сазерленд все оплатил, и доктор Арчер велел этот чек уничтожить.
Но работница регистратуры все
перепутала. Приносим свои извинения. Ни о чем не беспокойтесь. Выбросьте этот
счет и все.
- Благодарю вас. - Патриция повесила трубку. Мысли ее сосредоточились на
одной фразе: "Мистер Сазерленд все
оплатил..."
Мартин солгал! Он сам заплатил за операцию. Или, по крайней мере,
собирался заплатить, а его зять от чека отказался.
И за больницу, надо полагать, платил тоже он. Девушка сжала в кулачке кулон,
вспоминая тот вечер в ресторане аэропорта...
С той поры и недели не минуло. Официантка вернула Мартину кредитную карточку и
сказала, что та недействительна.
Итак, миф о якобы показательной операции развенчан: операция стоила денег
- и больших! Это все ложь, хитрая
интрига, задуманная Мартином и претворенная в жизнь Фрэнком.
Может быть, Мартин все-таки выплатил ему часть требуемой суммы?
О Господи? Какую бы там цифру ни проставил в чеке доктор Арчер, он отлично
знал: у непутевого родича этой суммы
на счету нет и расплатиться тот не сможет. В очередной раз Мартин собирался
воспользоваться добротою мистера Арчера!
Более того, и ее к тому вынудил! Какое унижение! В каком ужасном положении она
оказалась!
Что скрывать: операция и в самом деле прошла отлично. Она рада, что
избавилась от ненавистных очков. Но... можно
было бы и подождать.
Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Надо отдать долг, теперь она может
себе это позволить. Она позвонит доктору
Арчеру и все ему объяснит. Но сначала поговорит с Мартином... Хотя, нет, лучше
не сейчас.
В обеденный перерыв она вышла прогуляться.
Мартин стоял на обычном месте у эскалатора: увидев ее, он улыбнулся и
шагнул навстречу. Молодой человек казался
воплощением порядочности и респектабельности, но она знала: это маска. Сердце
девушки сжалось.
- Привет! - окликнул он. - Я звонил вчера, и Анджела сказала мне, что ты
вернулась. Я подумал, что ты, должно
быть, очень устала, и не стал беспокоить тебя вечером. Но больше ждать не могу.
Как дела в Нью-Йорке?
- Превосходно, - процедила девушка сквозь зубы.
Нью-Йорк... Нью-Йорк остался в далеком прошлом. Она твердо вознамерилась
высказать этому лжецу все, что о нем
думает. Просто-таки не знала, с чего начать. Ну хорошо, допустим, что намерения
у него были самые добрые. Но он ее
обманул!
- А по виду твоему этого никак не скажешь, - заметил Мартин,
приноравливаясь к стремительному шагу своей
спутницы. Вдвоем они прошли через весь магазин и вышли на площадь. - Давай
найдем тихое местечко и пообедаем
вместе, а за едой ты мне все опишешь в подробностях.
- Я не голодна.
- Подожди-ка! - Он схватил девушку за плечи и развернул лицом к себе. -
Что с тобой?
- Зачем ты мне врал? - Патриция резко высвободилась, не обращая внимания
на прохожих.
- Что?!
- Я говорю об операции, которая вовсе не была бесплатной. Будешь отрицать?
- Как ты узнала?.. Я хочу сказать, с чего ты взяла?
- Неважно. - Его готовность отрицать то, что ей уже было известно,
окончательно вывела Патрицию из себя. - Ты
за нее заплатил, так?
- Ну, не совсем. Я...
- Ах да, конечно! Ты за нее не заплатил. Ты обманом заставил зятя
оперировать бесплатно.
- Заставил обманом? Господи, да что ты напридумывала, - вздохнул молодой
человек, беря спутницу под руку и
пытаясь увлечь за собою. - Ты не права. Фрэнк ничуть не возражал.
- В какое положение ты меня поставил? - Она заметила, что проходящая мимо
женщина подозрительно уставилась
на нее.
- Ну, перестань, - тихо говорил Мартин, шагая рядом с ней. - По-моему, ты
драматизируешь события. Ведь в
конечном итоге операция тебе помогла, и я...
- За это большое спасибо! Но я, кажется, полной слепотой не страдала!
Благодаря очкам...
- Поверь мне, радость моя, тебе просто необходимо было избавиться от
очков. В твоем случае...
- Да что такого в этом моем случае? - Патриция снова резко остановилась и
"одарила" его гневным взглядом. -
Уже не считаешь ли ты меня вздорной полоумной идиоткой, которая впадает в
истерику из-за пары очков?
- Нет, нет, и тысячу раз нет! Ничего подобного я не имел в виду. Ты очень
и очень рассудительна. Я бы даже сказал,
слишком рассудительна. Я подумал...
- Ты подумал! Мартин Сазерленд, у тебя пренеприятная привычка учить людей
жить. Тебе не приходило в голову,
что думать я тоже умею?
- Ты не возражала против операции.
- Я полагала, что это показательная операция... что-то вроде взаимной
услуги. Я не знала, что ты выклянчил у
Фрэнка...
- Он был только рад! У него проблемы с налогами.
- Пусть ищет другие способы снизить налоги - тут я ему не помощница! Равно
как и не нищенка из богадельни! -
бросила она, ускоряя шаг.
- Ну, перестань, глупышка! - Мартин шел рядом, продолжая уговаривать: -
Честно говоря, Фрэнк н в самом деле
был только рад, На деньги ему наплевать.
- А мне вот не наплевать. Почему ты никак не можешь понять: мне
отвратительна сама мысль о том, что я комунибудь
обязана?
- Это точно. Ты в состоянии сама о себе позаботиться, так?
- Еще бы!
- И не приведи Господь, если вдруг придется просить кого-то об одолжении,
верно?
- Скажем так: я горжусь своей независимостью. И вполне способна сама
справиться со своими проблемами. -
Патриция чувствовала, что собеседник ее тоже мало-помалу выходит из себя, но
девушке было все равно. - Только потому,
что тебе не нравились мои очки...
- Мне? Я их не замечал!
- Тогда зачем ты обманул меня и заставил подвергнуться дорогостоящей
операции, которая ни тебе, ни мне не по
карману?
- Ты даже не догадываешься, что мне по карману!
- Я отлично знаю, что это не так! Когда кредитная карточка... - Она даже
прикрыла рот ладонью, устыдившись
вырвавшихся ненароком слов.
- Что? А, ты про Сан-Франциско! Верно, верно! Ты меня очень выручила. -
Мартин широко усмехнулся, словно
речь шла о забавном, ничего не значащем эпизоде. - Дай-ка я компенсирую тебе сии
затраты. - Он раскрыл бумажник.
- Мне не нужны твои деньги!
- Уж не думаешь ли ты, что я позволю тебе оплачивать ужин в твою же честь!
Но за ссуду спасибо! - Все еще
улыбаясь, он протянул девушке несколько банкнот.
- Нет. - Патриция оттолкнула его руку. - Я твоих денег не возьму. Я не о
том веду речь.
- Тогда о чем, скажи на милость? - Вид у Мартина был и впрямь озадаченный.
- Я говорю о том, что некоторые живут не по средствам. И... Мартин, я не
желаю, чтобы ты делал это ради меня. Не
хочу, чтобы ты...
- Жил не по средствам? Послушай, это же была досадная ошибка, Неужели ты
не понимаешь?
- Ну отчего же? Понимаю гораздо больше, чем ты думаешь. Все... не хочу об
этом говорить. Извини, мне пора. -
Она повернулась и едва ли не бегом устремилась прочь, проклиная себя за
опрометчивые слова. Она не хотела причинять
ему боль. И любить его тоже не хотела. Но гнев ее уже утих. Патриция смахнула
непрошеную слезинку, ощущая в душе
томительную пустоту.
- Я полагал, что оказываю тебе услугу, - заметил Фрэнк, когда Мартин
набросился на него в кухне. - Хочешь
сандвич?
- Не хочу. - Менее всего он думал в этот момент о еде. - Я желаю знать,
кто разболтал все Патриции.
- Не злись! Произошла ошибка, вот и все. - С ловкостью профессионального
хирурга Фрэнк нарезал ветчину
тончайшими ломтиками. - Счет каким-то образом оказался в числе просроченных.
- Просроченных? Я оставил чек на твоем столе, и ты уверял...
- Верно. - Фрэнк полез в холодильник за горчицей и помидором. - Когда
ненаглядный братец обожаемой супруги
наконец-то начинает выказывать некоторый интерес к одной юной леди... ну,
словом, чего не сделаешь, чтобы направить
события в нужное русло...
- Прекрати паясничать и скажи мне четко и ясно, что именно произошло, черт
тебя побери! - потребовал Мартин.
- Вряд ли теперь это можно выяснить. Скорее всего, просто недоразумение.
- Не недоразумение, а наваждение! - Мартин рухнул на стул и воззрился на
зятя во все глаза. - Похоже, что на
меня кто-то очень сильно обижен и сознательно портит мне жизнь.
- Не понял... - Фрэнк отложил в сторону сандвич.
- Буквально днем раньше я стал жертвою еще одного, как ты говоришь,
недоразумения.
- В самом деле? - заинтересовался Фрэнк, усаживаясь рядом с Мартином и
вгрызаясь в сандвич. - Да, понимаю, -
отозвался он, забавляясь от души, когда Мартин пересказал случай с кредитной
карточкой. - Сообрази-ка мне что-нибудь
выпить, пока я это дело обмозгую. Надо полагать, небезызвестная юная леди
фигурирует в обеих историях?
- На что это ты намекаешь? - возмутился молодой человек, открывая банку с
кока-колой и ставя ее перед зятем.
- Просто диагностирую симптомы. Потеря аппетита. Резкое раздражение по
поводу двух незначительных
инцидентов. Расскажи-ка мне в подробностях, что ты чувствуешь? Как насчет мании
преследования? Некто ополчился
против тебя, верно? А, может быть, тебя не понимают? Не ценят? Игнорируют? Тебе
кажется, что юная леди тебя не
замечает?
- Мне кажется, что тебе следует самому обратиться к психиатру!
- Я просто пытаюсь помочь тебе разобраться в своих чувствах, - рассмеялся
Фрэнк. - Наблюдаю чрезмерную
озабоченность незначительным...
Мартин вскочил и бросился вон из кухни.
Молодой человек знал, что злится скорее на себя, нежели на насмешниказятя.
Нетерпеливо расхаживая по гостиной,
он пытался понять, почему сущие пустяки, ничего не значащие и легко объяснимые,
вызывают в нем такую досаду.
Вдруг он резко остановился: нечто, погребенное в самых глубинах
подсознания, всплыло на поверхность. Джун.
Блистательная, пылкая, взрывная Джун. Как он ее любил! Как она его мучила!
Последний год прошел под знаком ее
взбалмошных выходок и яростных обвинений. Она ревновала его к пациенткам.
Вспомнились бурные выяснения отношений
- скандалы шли за скандалами.
Теперь-то он понимал, что такое Джун: вздорная, упрямая эгоистка. Но в ту
пору Мартин был по уши влюблен, а
потом тяжело переживал разрыв: Джун оставила его ради богатого судовладельца,
который, по ее же словам, "больше думал
о ней, нежели о других людях".
История с Джун осталась в прошлом; на протяжении всех этих лет он о ней
почти не вспоминал, но теперь задумался:
а не она ли научила его осмотрительности? Уж не из-за пережитой ли душевной
травмы он опасается идти на сближение с
другой женщиной? Может быть, он и в самом деле ищет утешения в "других людях",
сосредоточившись на их проблемах и
нуждах и забывая о своих собственных?
Мартин направился в свой кабинет, рухнул в кожаное кресло и откинулся
назад. Вот Патриция не похожа на других
женщин... Она такая естественная, такая милая... Такая доверчивая...
Молодой человек резко выпрямился. А вот ему она не доверяет! Достаточно
одного незначительного случая, чтобы
девушка усомнилась в его порядочности... ну, по крайней мере, в стабильности его
финансового положения. Что она о нем
знает? А что ты ей о себе рассказывал? Он заерзал в кресле. Всякую свободную
минуту, что удавалось выкроить, он
проводил с ней. Они делились друг с другом всем...
Это она делилась всем - своими проблемами, своими мечтами. Ты клещами
вытягивал из нее правду, так?
Потому что она тебе дорога. Но свои проблемы и мечты ты с нею не делил
Мартин задумался. Неужели Шарон права, неужели он и впрямь превратился с
течением лет в "наблюдателя за
людьми, исследователя душ человеческих"? Наблюдает за жизнью со стороны,
устранившись от участия в ней? Отгородился
от мира стеной, не вмешивается в происходящее?
Он ничего не рассказывал Патриции о себе. Ни о своей работе, книге, жизни.
Потому что когда-то любил слишком
сильно - и слишком дорогой иеной за это расплатился. Он боится рисковать.
Мартин опустил глаза, разглядывая лежащую на столе рукопись. На первой
странице красовалось заглавие: "Жизнь
дана для того, чтобы жить: путеводитель к счастью". Сапожник, как говорится, без
сапог!
Он горько усмехнулся и потянулся к телефону.
Вечером в кабинет заглянула Шарон.
- Мне бы хотелось поговорить с тобой, милый братец.
- Да? - Мартин откинулся в кресле и положил трубку на рычаг. Дома нет, как
обычно. Он звонит ей целый день. Ну
что ж, придется опять подстеречь ее в "У. Рэнк". Он поднял глаза на Шарон:
молодая женщина уселась на край стола и
теперь критически его рассматривала.
- Да, ты и впрямь недурен собою, - изрекла она. На щеках заиграли ямочки,
в глазах вспыхнули озорные искорки.
- Хотя и недотепа, - добавила сестра, отбрасывая с его лба непокорную прядь. -
Ты знаешь, что тебе давно пора
подстричься?
- Шарон! Выкладывай, зачем пришла!
- Хорошо, хороню. Вчера позвонила Патриция, а сегодня мы с ней вместе
обедали.
- Вместе обедали? - Мартин резко выпрямился. Но тут же вспомнил
обстоятельства дела. - Она пыталась
выяснить, как ей расплатиться за операцию, да?
- Ну да. - Сестра игриво помахала рукой. - Но я убедила ее, что Фрэнк
смертельно обидится, если она предложит
ему нечто более значительное, чем, скажем, благодарственная открытка или сувенир
на память.
- Умница.
- Но беспокоилась она не об этом, насколько я поняла.
- Нет?
- Я пытаюсь объяснить тебе, милый братец, что... хотя ты весьма недурен
собою и на редкость обаятелен,
большинство женщин усматривают в тебе только одно достоинство - твои деньги.
- Шарон!
- Тем более отрадно встретить девушку, которая искренне тебя любит,
несмотря на то что считает тебя нищим
бездельником, паразитирующим на добросердечной сестре.
- Она так сказала?
- О нет! Она очень старалась не дать мне этого понять. Погоди-ка, как же
она сформулировала свою мысль? -
Шарон закусила губу, вспоминая. - По-моему, она сказала, что ты великодушен,
добр, заботлив. А затем перешла к
обобщениям. Некоторые люди, видишь ли, так пекутся о других, что забывают о
собственных интересах. И хотя она
усиленно пыталась выразиться как можно уклончивее, я так понимаю, что она
считает тебя одним из людей, готовых все
отдать не глядя, не замечая, что сами стоят на грани разорения.
Мартин глядел на сестру открыв рот.
- И к такому выводу она пришла из-за одной-единственной неполадки с
кредитной карточкой?
- С какой кредитной карточкой? - Шарон озадаченно свела брови. - Она ни
словом не обмолвилась о кредитной
карточке. Нет, я так понимаю, это просто общее впечатление. Твой затянувшийся
визит. Кажущееся отсутствие прибыльного
занятия. А теперь вот мне пришло в голову, - добавила молодая женщина, лукаво
улыбаясь, - что Патриция неправильно
поняла кое-какие случайные замечания Фрэнка.
- Послушай, боюсь, что я придушу твоего муженька!
- Он тут ни при чем, нечего скрытничать. Отвратительная привычка, между
прочим!
- Я скрытничаю?! Не ты ли сама настаивала на том, чтобы держать мой род
занятий в глубокой тайне до тех пор,
пока я не закончу эту чертову книгу!
- Ладно, ладно! Не злись. Я пришла отдать тебе вот это. - Шарон взмахнула
чеком. - Пятьсот долларов. Патриция
не знала наверняка, сколько ты заплатил за больницу, но, похоже, она не желает,
чтобы из-за нее ты остался без цента. Она
решила, что у нее ты денег не возьмешь. А если не возьмешь и у меня, мне велено
оставить век у себя до того дня, когда он
тебе в самом деле понадобится.
- Да? - переспросил Мартин, отрешенно глядя на сестру. Перед глазами его
стоял совсем иной образ. Образ
Патриции. Трудолюбивая, независимая, озабоченная его будущим... Милая! Он был
несказанно тронут великодушным
жестом девушки. И при этом хотелось вбить в эту бестолковую головку хоть немного
здравого смысла!
- Ну вот тебе и вся история. Ты просветишь заблуждающуюся?
- Может быть, да. А, может быть, и нет.
12
Господи, как ей его недоставало! Патриция понятия не имела, что можно
настолько соскучиться по кому бы то ни
было. За какие-то несколько месяцев Мартин стал ей бесконечно дорог, без него
она не мыслит себе жизни. Почему?
Прошла уже неделя. Нет, почти две недели с тех пор, как они поссорились.
Стыдно и больно... Она безучастно глядела
на тюбики с краской, которые предстояло уложить в коробочку, и сожалела о
сказанных в запальчивости словах. Но
сделанного не воротишь!
В тот день она не выспалась и злилась на весь свет, только позже, немного
успокоившись, Патриция поняла, насколько
была несправедлива. Насколько жестока. Все, что сделал этот человек, он сделал
ради нее.
Она взяла со стола блокнот и обвела взглядом мастерскую, проверяя, не
забыла ли чего. Хотелось бы верить, что
Шарон нашла нужные слова и заставила его принять чек.
Но деньги - это еще не все! Надо самой пойти к нему и извиниться за
грубость. Только вот слишком стыдно...
Или, может быть, не стоит? Взгляд Мартина, его улыбка... У нее же голова
кругом идет, когда он... Нет, она не будет
вспоминать о его поцелуях. Она не влюблена в него, нет! Еще чего не хватало!
Но, Святая Дева, как она соскучилась!
Патриция сложила вещи в полотняную сумку и в последний раз окинула
взглядом комнату. Как Мартин: он так же
оглядывался по сторонам в тот памятный день, ко всему притрагивался, хвалил ее
эскизы, модели. Обо всем расспрашивал.
Нет, не нужно о нем вспоминать!
Она прихватила ключи и бумажник. Затем заглянула к матери - убедиться, что
все благополучно.
- Куда это ты собралась? - полюбопытствовала Ирен, восседавшая в постели с
книгой в руках. - Я тебя теперь
почти не вижу.
- Пойду прогуляюсь, хочу порисовать полевые цветы. Я придумываю новые
узоры для тканей: может быть, придет в
голову что-нибудь оригинальное.
Приглядевшись к матери, девушка заметила, что лицо Ирен осунулось и
побледнело. Дочь задержалась на пороге,
размышляя, следует ли оставлять мать одну.
- Послушай, не хочешь ли поехать со мной? - предложила она. Ей хотелось
выехать пораньше, вынужденная
задержка ее не радовала, но все-таки... - Я приготовлю тебе ванну. А пока ты
будешь одеваться, упакую ланч. Погода стоит
- заглядение. Свежий воздух пойдет тебе на пользу.
- Ох, милочка моя, о чем ты говоришь! Что-то мне нездоровится сегодня.
Бродить по лесу с моей-то аллергией?
Может, и ты сегодня никуда не поедешь?
- Я ненадолго. Вернусь до темноты. В холодильнике салат из курицы, а
Анджела обещала заглянуть после школы.
Ирен обреченно вздохнула.
- Это же совсем не то. Ты никак не можешь остаться? А я-то надеялась, что
мы посидим вместе...
- Не могу, - отозвалась дочь резче, чем ей бы хотелось. - Мы всласть
поболтаем после ужина. Я покажу тебе мои
наброски. - Она погладила мать по волосам. - Отдыхай хорошенько и не грусти.
Боясь передумать, девушка проворно подхватила поднос и выбежала из
комнаты.
Пора нанять домоправительницу, размышляла Патриция, спускаясь по лестнице.
Та бы взяла на себя часть домашней
работы и составила бы компанию скучающей Ирен. Теперь мы можем себе это
позволить, решила девушка, ополаскивая и
убирая тарелки.
Спускаясь со ступенек, она увидела, как перед домом затормозила машина, и
вздрогнула. Очень знакомая машина. Из
машины вышел Мартин и зашагал по дорожке прямо к дому. С пледом на плече, с
сумкой в одной руке и с флягой в другой,
Патриция застыла на ступенях, словно статуя, затаив дыхание.
Что ему сказать? Как извиниться?
И вот он уже стоит и смотрит на нее снизу вверх, губы изогнулись в лукавой
улыбке, в серых глазах читается
неприкрытое восхищение.
- Ответь мне на один вопрос, радость моя, - начал Мартин смеясь. - С какой
это стати ты в обуви?
- Где ты видишь обувь? Ну посмотри, разве это можно назвать обувью? Всего
лишь старые, потертые кроссовки. -
Не в силах больше сдерживаться, девушка расхохоталась, и напряжение тут же
схлынуло. Все пустяки! Старые джинсы и
вытянувшийся свитер - тоже ерунда! Он здесь - и это главное. - Ой, Мартин! Я по
тебе так соскучилась!
- А я - по тебе, - отозвался он, забирая у нее сумку и флягу. - Итак, куда
мы едем?
- Мы? Да я просто собралась прогуляться и порисовать цветы.
- Еще пять минут, и я бы опять тебя упустил, а? Ну ладно, пошли.
Она последовала за ним к машине, укладывая ее вещи в багажник, Мартин
пожаловался, что всякий раз, когда он
звонит, ее не оказывается дома, а в "У. Рэнк" ему сообщили, что "мисс Патриция
Олтмен здесь больше не работает".
- Единственный способ поймать тебя - это ворваться в дом в самое
неподходящее время. - Мартин поглядел на
часы. - Скажем, в девять утра. Ты просто неуловима.
- Я ужасно занята, вот в чем дело! Мне столько всего надо тебе рассказать!
- Расскажи одно, - попросил Мартин, когда они уселись в машину. - Зачем
тебе понадобилось рисовать цветы?
- Я придумываю узоры для тканей.
- Для тканей? Зачем?
- Я теперь самый настоящий дизайнер! Да не смотри на меня так! Я правду
говорю. Меня признали! Так что Роберт
договорился с ткацкими фабриками и... Погоди-ка, ты ведь ничего не знаешь. Я
лучше начну с самого начала.
Слова мешались, она спешила рассказать все то, чем мечтала поделиться с
ним с момента своего приезда. О том, что
произошло в Нью-Йорке, и о том, что она успела сделать после возвращения. О том,
что, походив по фабрикам в СанФранциско,
она поняла, что это напрасная трата времени. Давно известно, что
преуспевающие модельеры перехватывают
лучшие ткани еще на складе до того, как те поступят в розничную продажу. Как
всегда, все устроил Роберт: договорился с
несколькими фабриками в провинции, и Патриция взяла там несколько образцов, при
этом узнала потрясающую вещь:
оказывается, они могут производить ткани на заказ, любой фактуры и расцветки.
- Понимаешь, ткацкие фабрики будут выпускать ткани по моим эскизам.
- Отлично, - улыбнулся Мартин, радуясь ее энтузиазму, но не забывая
глядеть на дорогу.
- Ты говоришь так небрежно! Неужели ты не понимаешь, как это важно? Раньше
я мчалась на распродажи в поисках
подходящих материалов, а чтобы получить нужные цветовые комбинации использовала
аппликацию. А теперь... Отец был
прав. Он говорил, что самые лучшие идеи дает природа. Вот поэтому я собралась за
город в надежде подобрать интересные
цветовые сочетания.
- Боюсь, ты разочаруешься. - Он поглядел на спутницу и нахмурился. - Тебе
не кажется, что холмы сейчас унылы
и бесцветны? Лето стоит засушливое, и то и дело вспыхивают лесные пожары.
- Знаешь, в это самое время мы как-то поехали на прогулку с отцом. Видишь
ли, отец обожал резать по дереву,
особенно птичек. В тот день он фотографировал птиц, а я собирала цветы и
рисовала. Он подарил мне коробочку красок. Мы
провели вместе целый день. - Патриция замолчала, воспоминания нахлынули на нее.
- Ты скучаешь по отцу? - Мартин потянулся к девушке и взял ее за руку. -
Вы часто гуляли?
- Нет, это был один-единственный раз. Видишь ли, Ирен не любила выходить
из дома, а папа всегда бывал очень
занят. Но в тот раз он показал мне столько всего нового! Он тонко чувствовал
красоту. Мы с папой провели вместе целый
день - в первый и последний раз в моей жизни. - Голос девушки дрогнул, но не
позволяя печальным мыслям взять вверх,
она быстро добавила: - Зато я с папой часто играла в теннис. Мы выходили на корт
с утра пораньше, иногда даже раза три в
неделю.
Рано утром, до того, как Ирен встанет, отметил про себя Мартин. Девушка
неохотно облекала в слова свои чувства, но
модой психолог читал в ее душе, словно в раскрытой книге. Читал слово
"одиночество". Он ласково пожал тонкие пальцы.
Oн не знал ее отца. Зато знал мать - самовлюбленную, вздорную женщину,
настолько занятую собою, что о нуждах
дочери та и не задумывалась. Неотразимая красавица Ирен... Способная околдовать
и полностью подчинить себе мужчину,
"тонко чувствующего красоту". На ребенка у этой пары почти не оставалось
времени. У таких детей легко возникает
комплекс неполноцен
...Закладка в соц.сетях
