Жанр: Любовные романы
Золушка из калифорнии
...вушка мечтательно прикрыла глаза,
пытаясь представить себе элегантные
наряды с ярлычком "Патриция" в лучших магазинах мира. Но воображение
отказывалось рисовать подобные картины.
Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы спасти яичницу, и выложила ее на
тарелку.
- Аромат бекона и кофе по утрам - что может быть лучше? - В кухню
впорхнула Ирен и тут же налила себе чашку
кофе, осторожно отвернув кружевной манжет розового домашнего халатика. - Пат, у
тебя уже и завтрак готов. Как мило!
- Кушать подано! - Дочь чмокнула мать в щеку. - Садись и кушай грейпфрут.
Тебе хорошо спалось?
- Ты отлично знаешь, что я глаз сомкнуть не могу, если остаюсь на ночь
одна. Но в этот раз, как ни странно, я,
должно быть, и впрямь уснула, потому что не слышала, когда ты вернулась. Ты
очень припозднилась.
- Я... да, я задержалась. Но я же позвонила. - Патриция положила ломтики
хлеба в тостер, одно временно доедая
грейпфрут. - Мистер Сазерленд пригласил меня в ресторан.
- Это тот любезный джентльмен, который заменил Харви за бриджем? - Ирен
замолчала, ложка застыла на полпути
ко рту. - Как он оказался в Стоктоне? Странно. Он живет... Она проглотила ломтик
грейпфрута и пожала плечами. -
Впрочем, должно быть, по делам приехал.
- Да, наверное. Но он дождался меня у эскалатора, и сказал...
- Хотела бы я знать, что у него за дела такие. Не похоже, чтобы он где-то
работал.
- Да? - Патриция поставила тарелки на стол и присела рядом с матерью.
- В первый вечер я сначала приняла его за мистера Маллигана, потом почемуто
решила, что он босс Роберта. И...
Пат, яйца просто прелесть, Ты всегда готовишь их прямо-таки на мой вкус.
- А, понятно, - проговорила Патриция, торопливо поглощая завтрак.
- Значит, ты приняла его за мистера Ритта?
- Нет же, за мистера Маллигана. А потом... - Ирен свела брови, напряженно
пытаясь вспомнить. - Он сказал, что
никакой он не мистер Маллиган, и я просто уверена, что он назвался боссом
Роберта. Или нет? Впрочем, какая разница!
Очаровательный молодой человек. Где, говоришь, вы поужинали?
- В ресторане напротив "У. Рэнк". Там же, куда Роберт водил меня на
встречу с Эммануэлом. - Там, собственно, я с
ним и познакомилась, добавила девушка про себя.
- Очень мило с его стороны.
- Он такой интересный собеседник! Мистер Сазерленд, я имею в виду. Он...
он... - Девушка помолчала, обдумывая
идею со всех сторон. - Он сказал, что мне следует переговорить с мистером Риттом
о том, чтобы создать поточное
производство моих моделей.
- Как мило! По дороге купи баночку клубничного джема.
- Непременно куплю. Мартин находит, что мои модели очень хороши. Он очень
заинтересовался.
- Ну разве не славный мальчик!. Его все на свете интересует, всяк и
каждый. Даже Сидней Фрост. - Ирен взмахнула
рукой, затем снова принялась намазывать джем на булочку. - Уж эти мне помидоры!
Сидней выращивает помидоры, ты же
знаешь, а Мартин просто засыпал его вопросами. Вообрази себе! Опаздывает с
объявлением взятки ради того, чтобы
поболтать о помидорах! Итак, он интересуется всем и каждым.
- А чем мистер Сазерленд конкретно занимается? - спросила Патриция, делая
вид, что всецело поглощена видом из
окна.
- Ничем. Я же говорю, похоже на то, что он просто слоняется без дела. Он,
видишь ли, сам из Кембриджа, приехал
погостить к сестре. "В отпуск", - сообщил он, но, между нами говоря, этот так
называемый отпуск изрядно затянулся. И он
до сих пор ни словом не обмолвился об отъезде. Сказал, что пишет книгу. Или
рисует? - Ирен наморщила лоб, пытаясь
вспомнить, о чем шла речь. - Как бы то ни было, он сказал, что очень давно хотел
этим заняться.
"Занимайтесь только тем, что делает вас счастливой..."
- По правде говоря, я не думаю, что это серьезно, кто от скуки не балуется
сочинительством? Но все от него без ума.
Истинный британец! Мне так нравится его акцент, и еще эта обворожительная манера
называть всех дам без исключения
"моя радость"!
- Всех дам без исключения?
- Даже Кэтрин Редфилд от него без ума.
Еще бы! - с раздражением подумала Патриция, выходя из-за стола, чтобы
ополоснуть и убрать на место посуду.
Равно так же, как я растаяла вчера вечером. Выпила слишком много вина и поверила
в утопию... Ну что ж, вернусь на
грешную землю и займусь-ка лучше делом!
На этот раз Мартин поджидал ее у магазинчика Мелани.
- Привет, Пат; Не перекусите ли со мною?
- Я взяла с собою сандвич.
- Отлично. Пойдемте выпьем по коктейлю?
Стоял чудесный солнечный день, люди прогуливались по улицам вдоль
магазинных витрин или присаживались
отдохнуть на скамейки.
Видимо, он ощущает себя одинаково комфортно и легко и на скамейке перед
забегаловкой "Нэнси" с гамбургером в
руке, и в роскошном ресторане, решила Патриция. Почему-то, невзирая на тревожное
возбуждение, которое девушка
неизменно испытывала в его присутствии, рядом с ним ей становилось все уютнее и
теплее.
- Моя мама решила, что вы художник. А мне казалось...
- У вашей мамы изумительная способность путать все на свете. Вы не
заметили? - Мартин добродушно улыбнулся
и покачал головой. - Нет, я не рисую. Я пишу книгу. По крайней мере пытаюсь.
- Значит, вы писатель?
- Не совсем. Мне давно хотелось этим заняться, да все руки не доходили.
Это моя первая попытка.
- И о чем же вы пишете?
- О жизни, о том, как прожить ее с пользой. Что-то вроде практического
руководства "Как стать счастливым". А вы
счастливы?
- Что? Ну... да, конечно.
А в самом деле: счастлива ли она? Странно, но Патриция никогда об этом не
задумывалась.
- Вы послали Эммануэлу папку с эскизами? Поговорили с парнем, который
запускает конвейеры и корабли?
- Нет.
Она нахмурилась: стыдно признаться в том, что в последний момент струсила!
Может быть, и впрямь позвонить
Роберту? Девушка не заметила, что собеседник, не желая вдаваться в подробности
своей личной жизни, ловко сменил тему.
Тем же вечером позвонила Мелани. Кружевное платье наконец-то купили.
Какая-то незнакомка - Мелани видела ее в
первый раз. Пришла в полный восторг. Заплатила не глядя.
Шестьсот долларов! С ума сойти! Вот уж повезло, так повезло! Может быть...
Патриция тут же позвонила Роберту.
Сузан сказала, что тот уехал, но перезвонит, как только вернется. Девушка
размышляла о том, что скажет ему, стараясь
сформулировать загодя самые убедительные аргументы. В ожидании звонка она
просматривала папку, откладывая один
эскиз, добавляя другой... Может быть, может быть...
Спозаранку в воскресенье позвонил Мартин.
- Послушайте, просто не могу не похвастаться, - радостно воскликнула
Патриция. - Помните мое кружевное
платье? Его купили! За шестьсот долларов!
- В самом деле? Ну-ну... Вы только представьте себе - купили во
второсортном магазинчике. Сколько, как вы
думаете, будет стоить ваш шедевр, ежели его выставить в парижском салоне?
- Вы невозможны! - рассмеялась Патриция.
- А что вы поделываете в свободное время? Чем развлекаетесь?
- В выходной день? Ну, я... - А что она, собственно, делает в свободное
время? - Читаю, когда выдается часокдругой.
- Превосходно, но нужно же порою и гулять, радость моя.
- О, в этом недостатка нет, - фыркнула она. - По правде говоря, я как раз
собиралась прополоть клумбы...
- Недурно, недурно. Но мне рисовалось что-нибудь более возвышенное. Вы
играете в теннис?
- О да! То есть когда-то играла. - Патриция не смогла сдержать
восторженного возгласа. - Когда был жив отец!
- Отлично. Я заеду за вами через полчаса.
- Я не знаю, смогу ли...
- Патриция, на уговоры и споры нет времени. Парная игра. А я пообещал
привезти четвертого. До встречи!
Что-то слишком много он о себе возомнил. В конце концов, я могла быть
очень занята. Уж не прополкой ли?
Волнение нарастало. С замирающим сердцем она стала искать в шкафу давно
позабытые теннисные шорты и ракетку.
Клуб, куда привез ее Мартин, оказался не в пример больше и роскошнее,
нежели маленький провинциальный
теннисный клуб, где девушка некогда играла с отцом. Здесь к услугам завсегдатаев
предлагались поле для гольфа,
плавательный бассейн просто-таки олимпийских размеров и двенадцать теннисных
кортов. Тенниска и шорты Патриции
ослепляли белизной - она даже не поленилась их выгладить - однако девушка
ощущала себя нищенкой в толпе модников и
модниц, разряженных в элегантные спортивные костюмы всех оттенков и расцветок и
в кокетливые купальники. А
спортивные модельные тапочки!.. Только она одна была обута в поношенные
кроссовки.
Практически все, кто не играл и не плавал, собрались на широкой террасе,
что опоясывала здание клуба. Улыбаясь и
обмениваясь приветствиями со встречными, Мартин подвел спутницу к столику,
откуда открывался превосходный вид на
корты. Завидев вновь пришедших, высокий брюнет приветственно помахал им рукой, а
молодая шатенка просияла улыбкой
так, что на щеках заиграли ямочки.
- Моя сестра, Шарон. Ее муж, Фрэнк Арчер. А это Патриция Олтмен, -
представил девушку Мартин, подвигая ей
стул.
- Здравствуйте, Патриция, - улыбнулся Фрэнк. - Я так рад, что вы к нам
присоединились.
- Надеюсь, что имею дело не с мастером спорта? - лукаво усмехнулась Шарон.
- Нам с мужем так хочется хотя бы
раз в жизни проучить моего зазнавшегося братца.
- У вас есть отличный шанс: я очень давно не играла, - ответила Патриция,
улыбаясь в ответ. Такие же ямочки,
отметила девушка про себя, сравнивая сестру и брата. Только женщина маленькая, а
Мартин высокий. И волосы у нее
посветлее, но вот серые глаза... определенно брат и сестра.
- Так ли это важно, кому достанется победа? - начал было Мартин, но Фрэнк
тут же перебил его:
- Решительно неважно, пока побеждаешь ты, никчемный бездельник! Помнишь
игру на прошлой неделе?.. - Он
погрозил Мартину пальцем, - Я тебя уже почти одолел. Если бы не последний сет...
Я просто-напросто устал. Вот если бы я
валялся на диване целыми неделями, притворяясь, что пишу книгу...
- Прекрати, негодный! - Шарон шутя шлепнула мужа по руке. - Брат
отрабатывает свой пансион. На той неделе он
сводил Кея к дантисту! - Мартин поморщился.
- И поручение это, прямо скажем, оказалось не из приятных. Придержи язык,
Фрэнк. Если ты рассчитываешь, что я и
впредь буду пользоваться твоим гостеприимством... - Заметив подошедшего
официанта, молодой человек умолк и
обернулся к Патриции. - Не хотите ли коктейль "Мимоза", радость моя?
- Нет. Нет, спасибо. Апельсиновый сок, если можно.
К молодым людям подходили знакомые, подсаживались за столик или просто
останавливались, чтобы поболтать, я
застенчивая от природы Пат-рицин окончательно оробела и смешалась. Бедняжка
словно бы утратила дар речи и
отделывалась еле слышным "Как поживаете?" - никакие другие слова не приходили на
ум. Шарон держалась приветливо, в
разговоре обращалась главным образом к ней, при этом не сводила оценивающего
взгляда, отчего смущение девушки только
усиливалось. Мартин тоже старался вовлекать Пат в общую беседу, то и дело
касаясь ее руки.
Но она замкнулась, наблюдая за происходящим скорее с завистью, нежели с
раздражением, точно так же, как в
старших классах школы наблюдала за девушками, вроде Джинджер. Ей так хотелось
стать такой же раскованной, такой же
жизнерадостной. Отпускать двусмысленные замечания, мило кокетничать. И почему
она так нелепо оделась? Впрочем, ведь
никакого другого костюма у нее нет.
- Ну, наконец-то, наш корт освободился. Пошли. Уж мы им покажем! - Мартин
подал Пат руку, помогая подняться.
Шарон и Фрэнк, подхватив ракетки, уже спускались вниз по ступеням. Патриция
поспешила следом, крепко вцепившись в
руку своего спутника и стараясь вспомнить все, чему учил ее отец. Когда-то она
неплохо играла. Может, и сейчас получится.
Разогреваясь, она почувствовала, как страх понемногу отступает.
Поупражнявшись минуты две в ударах с лета,
девушка убедилась, что у сетки играет вполне прилично, хотя удары от земли
оставляют желать лучшего. Она ни в чем не
уступала противникам, но никто из них не мог тягаться с Мартином: тот посылал
мячи в цель легко и непринужденно, словно
настоящий профессионал. Первый сет они проиграли, и Шарон огласила корт победным
воплем.
- Гордыня предшествует падению, - объявил Мартин, широко усмехаясь. - Мы
просто решили вас подбодрить.
Остальные сеты - наши.
Они и впрямь выиграли два следующих сета. Патриции казалось, что играет
она и впрямь недурно. Уверенность ее
росла; и всякий раз, когда партнер восклицал: "Превосходный удар, радость моя!"
- девушка розовела от удовольствия.
Она вошла в раж: щеки раскраснелись, глаза сияли. Ну разве не великолепно
- взять в руки ракетку, снова
почувствовать себя ловкой, сильной, непобедимой! Прекрасное, давно забытое
ощущение! Еще одно очко, и четвертый сет
они тоже выиграют.
Шарон взмахнула ракеткой: крученый мяч перелетел через сетку, брат
перехватил его у задней линии площадки
отличным ударом слева. Фрэнк отбил мяч у самой сетки и, неспешно размахнувшись,
снова послал его вперед точным
укороченным ударом. Патриция прыгнула навстречу мячу - и тут слетели очки.
Приземлившись на правую ногу, она
услышала зловещий хруст. Волна отчаяния накатила на нее и резкой болью отдалась
в сердце. Девушка застыла на месте -
беспомощная, потрясенная. Она снова ослепла.
7
- О, Боже мой! Вдребезги. Какая жалость! - Очевидно, Шарон подобрала то,
что осталось от очков. - У вас есть
запасные?
- Есть, конечно, но не с собой. Извините меня, пожалуйста. Я вам всю игру
испортила.
- Глупости. Наше время все равно почти вышло. - Это сказал Мартин, рукою
поддерживая девушку за талию и
ласково вынимая ракетку из ее сжатых пальцев. - Пошли, подкрепимся. Я умираю с
голоду.
Вокруг толпились зеваки, смутно различимые фигуры обступили девушку тесным
кольцом, спрашивая: в чем дело?
Кто поранился? Не нужна ли помощь?..
- Благодарю вас, ничего не нужно. Да нет же, все в порядке. Очки
разбились, вот и все. Нет, спасибо, - говорил
Мартин, ведя Патрицию под руку.
- Наверное, мне следует вернуться домой. Я...
- Знаю. Проблемы со зрением. Не тревожься, радость моя, ты со мной. Не в
первый раз, в конце концов, верно? -
перешел он на "ты".
В той части террасы, где подавали ланч, народу было поменьше, или, может
статься, люди просто вели себя тише.
Вокруг звучал приглушенный гул голосов, в воздухе разливался аромат кофе и
горячей пищи.
- Посиди. Я тебе все принесу. - Мартин на мгновение задумался. - К нашим
услугам великолепный выбор. Чего бы
тебе хотелось?
- Омлет по-испански просто восхитителен, - сообщила Шарон.
- Замечательно, - быстро отозвалась Патриция. Что угодно, лишь бы не
привлекать к себе внимания. Мучительное
ощущение неловкости не проходило. Как она беспомощна: сидит и ждет, чтобы ее
обслужили! Очень хотелось домой. Игру
она людям уже испоганила, не портить же еще и ланч.
- Спасибо, - поблагодарила она, когда Мартин поставил перед ней блюдо.
- Подожди-ка, - велел молодой человек. - Я забираю половину твоего омлета.
А. взамен ты получишь... так уж и
быть, один из моих блинчиков с крабовой начинкой. Ну вот, - улыбнулся он,
произведя обмен. - Ешь, чемпионка! Ты мне
не говорила, что так здорово играешь. Думаю взять тебя в постоянные партнеры.
- Чур, я первая! - возразила Шарон. - Послушайте, Патриция, в следующем
месяце состоится турнир для женщин.
Не согласитесь ли сыграть в паре со мною?
- И испортить всю игру, как сегодня?
- Что за вздор! Это же просто случайность, такое в жизни бывает нечасто.
Какие они добрые, как стараются ее утешить! Несмотря на то что она так
неуклюжа,..
- Вы очень близоруки? - неожиданно спросил Фрэнк.
- Да. Без очков я в двух шагах ничего не вижу.
- От очков можно избавиться, вы об этом знаете?
Ну нет, она уже научена горьким опытом!
- У меня аллергия на линзы.
- Я так и подумал. Впрочем, с линзами действительно ходить очень сложно. -
Есть альтернатива. Вы когда-нибудь
слышали о хирургической операции коррекции зрения? Пока еще мало людей о ней
знает.
Патриция насторожилась. Неужели возможно навсегда избавиться от бремени
громоздких очков, которые она носит с
детства? От мучительной беспомощности? Стать такой, как все. Затем в душу
закрались сомнения. Почему она никогда не
слышала об этой операции?
- Мой офтальмолог никогда не упоминал о ней, - отозвалась девушка,
осторожно подбирая слова. Неужели доктор
Саммер не сказал бы ей об операции, если такая возможность и впрямь существует?
Фрэнк улыбнулся.
- Не все офтальмологи предлагают эту операцию.
- Почему?
- Ну, с одной стороны, технология новая, требует специальной подготовки. С
другой - мы еще не всё знаем: может
быть, с течением времени обнаружатся какие-либо побочные эффекты. И, как при
любой операции, приходится допустить
известную долю риска.
- В чем заключается риск? - спросила девушка.
Фрэнк охотно пустился в объяснения, подробно описал суть операции,
возможные положительные и отрицательные
эффекты, добавив, что успех зависит от того, в чем именно состоит проблема
конкретного пациента.
- В большинстве случаев, - продолжал он, - наблюдаются превосходные
результаты. Если хотите, запишитесь ко
мне на прием, и посмотрим, показана ли нам операция.
- Вы его слушайте, Патриция, мой муженек зря не скажет, - улыбнулась
Шарон. - Он окулист, причем один из
лучших. А операции коррекции зрения - так уж случилось - его специальность.
- В самом деле? - Девушка обернулась к Мартину, с трудом различая размытые
очертания: молодой человек
утвердительно кивнул, ошибки быть не может.
- Да, - подтвердил Мартин, - Фрэнк, безусловно, знает, о чем говорит.
Муж Шарон - окулист! Мартин знал об этом, и ей не сообщил. Почему-то это
задело ее. Хотя, казалось бы, с какой
стати ему об этом рассказывать? Ну, не пришлось к слову!
- Эта операция, должно быть, очень дорого стоит, - предположила девушка
робко.
- Всего лишь полторы тысячи долларов.
С таким же успехом она может стоить и все пятнадцать тысяч, обреченно
подумала Патриция.
- Притом большинство видов медицинской страховки включают в себя и эту
статью, - продолжал Фрэнк.
К ее страховке это не относится - ее медицинская страховка не оплачивает
даже очки. Патриции показалось, будто на
мгновение отворилась дверь в чудесный, непередаваемо прекрасный мир - и тут же
снова захлопнулась прямо перед ее
носом. От этого бедняжка еще острее почувствовала собственную неполноценность и
окончательно смутилась. И еще
сильнее рассердилась на Мартина. За столом она держала себя в руках, ничем не
выказывая своего раздражения. Прощаясь,
мило поулыбалась Шарон и Фрэнку и спокойно села в машину. Внутри же Пат
буквально кипела от гнева. Мартин выехал на
шоссе.
- Ты чем-то недовольна?
- Да.
- Ты рассердилась на меня?
- Нет.
- Мне очень жаль, что с очками так получилось. У тебя ведь есть запасная
пара?
- Да.
- Отлично. А в эту можно вставить новые стекла. - Он явно имел в виду
оправу, которая, завернутая в салфетку
лежала у Патриции на коленях. - Оправа погнулась совсем чуть-чуть.
- Да.
- Давай, я отнесу очки в мастерскую. Как, ты сказала, фамилия твоего
офтальмолога?
- Прекрати вилять и говори прямо то, что хочешь сказать.
- А именно?
- Ты знал об этой операции! - упрекнула Патриция, окончательно выходя из
себя.
- Да, я о ней знал.
- И ты хотел, чтобы Фрэнк мне о ней рассказал. Поэтому и организовал эту
игру в теннис. Ты все подстроил!
- Ну уж разбитые очки - никак не моих рук дело.
- Ты и без того достаточно постарался! - Она замолчала, на мгновение
устыдившись собственных слов. Даже не
видя собеседника, девушка готова была поклясться, что он усмехается, и снова
ринулась в бой: - Изобретательности тебе не
занимать - кого угодно обведешь вокруг пальца! Ловко ты все подгадал, ничего не
скажешь! Свел меня с родственником,
чтобы тот имел возможность рассказать мне, как избавиться от очков.
- А ты набрасываешься на любого, кто только намекает, что тебе давно пора
избавиться от очков! - повысил голос
Мартин, стараясь перекричать шум движения. Он повернул руль и ловко обогнал
грузовик.
- О чем это ты?
- Я хочу сказать, что ты прячешься за очками, потому что считаешь, что
никогда тебе не стать такой красивой, как
мать. Поэтому заранее признаешь свое поражение и лаже не пытаешься соперничать с
ней.
- Зачем мне соперничать с матерью? - изумилась Патриция: такая мысль
прежде не приходила ей в голову. - Я... я
люблю ее.
- Любишь? Ты ее боготворишь, возводишь на недосягаемый пьедестал. Ты ей
прислуживаешь, словно горничная. И
при этом принижаешь себя. Ты прячешься от жизни!
- Неправда! Мне нужны очки для того, что бы... Да я без них просто не могу
жить!
- Да забудь ты про эти проклятые очки. Они только часть созданного тобою
образа. Оправдание тому, чтобы не
уделять внимания своей внешности. Ты не хочешь, чтобы с тобой обращались как со
взрослой женщиной, безропотно
примиряешься с ролью зависимого ребенка. Ты создаешь великолепные, потрясающие,
неповторимые наряды. И, однако,
всякий раз, когда я вижу тебя на людях - за исключением первого вечера, - ты
одета так, словно все куплено на
распродаже. Чтобы, не дай Бог, никто не подумал, что и тебе не чуждо желание
нравиться!
- Ты, конечно, считаешь, что все про меня знаешь!
- Очень может быть, что и так. Скажи-ка, в детстве тебе приходилось
наряжаться в материнские платья?
- Я... Какое это имеет значение?
- Приходилось или нет?
- Ну, нет. Но...
- Ага! Это о многом говорит, Патриция, хочешь - верь, хочешь - нет.
Большинство маленьких девочек...
- Я не большинство маленьких девочек. - Я - это я! И не знаю, с какой
стати мы заговорили о моем детстве.
- Извини, я увлекся. - Он свернул с магистрали и остановился у светофора
на развилке. - Послушай, поговорим
лучше об операции.
- Не будем говорить о ней. Не вижу смысла. Во-первых, тысячи пятисот
долларов у меня нет. А если бы и были, я бы
не стала тратить такие суммы на глупую косметическую операцию!
- Косметическую,.. Ну да, конечно, - задумчиво протянул он. Зажегся
зеленый свет, и машина тронулась с места. -
Разумеется, именно так ты и должна была к этому отнестись.
- А что, у тебя другое мнение?
- А я бы назвал коррекцию зрения необходимой мерой. Забываешь, дорогая,
что ты практически слепа.
Слепа! Никто и никогда не говорил ей таких жестоких слов!
- Я не слепа! Благодаря очкам я отлично вижу!
- А без очков ты абсолютно беспомощна. Сегодня ты стояла на теннисном
корте, не зная, куда повернуться. А в тот
вечер в ресторане, когда ты присела за мой столик, ты меня даже не видела. Ты не
знала, кто я такой, черт возьми! Я мог
оказаться кем угодно.
- О нет, что за вздор!
- Ты стыдишься признать, что нуждаешься в помощи, и в то же время не
хочешь ни от кого зависеть. Ты настолько
не уверена в себе, что боишься быть кому-то обязанной!
- А ты самодовольный резонер, затвердил несколько фраз, как попугай, и
считаешь, что имеешь право учить других!
Где, собственно говоря, ты получил диплом психолога-любителя? - воскликнула она
в запальчивости, выскакивая из
машины, как только та затормозила у дома и, спотыкаясь, взбежала на крыльцо.
Благодарение Господу, дверь была не
заперта.
- Патриция, подожди! - Патриция слышала, как Мартин поднялся по ступеням
вслед за нею и забарабанил в дверь.
Тяжело дыша, она прислонилась к двери. Он сказал... Нет, не нужно
вспоминать, что именно он сказал. Волшебные
грезы развеялись.
Она ждала. Наконец он отошел от двери, сел в машину и уехал. Только тогда
девушка прошла в дом.
- Пат, милая! Ты вернулась? Отлично! - позвала из кухни Ирен. - Тут как
раз Роберт звонит.
Роберт? Что ему нужно? Девушка устало побрела на кухню.
- Алло.
- Привет, Пат, Сузи передала мне, что ты звонила.
- Да, звонила. Впрочем, ничего важного.
Ровным счетом ничего. Просто вздорные фантазии мистера Делай-Что-Хочешь-ИБудь-Счастлива.
Да что он знает о
жизни?
- Ничего важного? Сузи сказала, что ты думаешь показать свои модели
Эммануэлу. Ничего подобного мы еще не
предпринимали, Пат, верно? Сузи упомянула что-то насчет поточного производства.
- Ох, Роберт, я просто... может быть, слишком о себе возомнила. Не думай
об этом.
- Слишком о себе возомнила? Детка, это же великолепная идея! Именно то,
что нужно боссу. Он обязательно
клюнет, вот увидишь. А здесь полным-полно фабрик. Послушай, мама говорила, что у
тебя есть какие-то эскизы?
- Целая папка.
- Вот и отлично. Немедленно отнеси ее на почту. Босс вернется утром, я
хочу перехватить его между поездками.
Постарайся, чтобы завтра посылка оказалась здесь.
Патриция сказала, что сделает все, что он просит, но затея уже не казалась
ей такой уж многообещающей. Энтузиазма
у девушки заметно поубавилось.
Объявив, что провела бессонную ночь, Ирен сочла разумным не вставать до
обеда. Патриция отнесла ей поднос с
завтраком, а сама подкрепилась сваренным вкрутую яйцом, сладкой булочкой и кофе,
не переставая размышлять о Мартине
Сазерленде.
Напыщенный, самовлюбленный диктатор, слишком много о себе возомнивший! Что
дает ему право копаться в душах
людей, учить людей жить? Тоже мне, авторитет! Особенно если учесть, что сам
живет в нахлебниках у сестры и зятя!
Сперва она отказывалась этому верить и не особенно прислушивалась к
отзывам матери. Похоже на то, что он просто
слоняется без дела... Его так называемый отпуск изрядно затянулся. Но дружеская
перебранка с Фрэнком в теннисном клубе
настроила девушку на иной лад... А шутка ли это? "Вот если бы я валялся на
диване целыми неделями..." Нет, это была не
шутка: Шарон одернула мужа и шлепнула его по руке. "Прекрати, негодный! Брат
отрабатывает свой пансион". Взрослый
человек так зависит от своей сестры? Патриция налила себе еще кофе. Не похоже,
чтобы о" занимал зависимое положение,
нет. От всего его облика веет уверенностью и спокойной силой. Просто беззаботный
человек, у которого и денег и времени
хоть отбавляй!
Ну прямо как отец! О да, этот тип людей ей хорошо знаком. В целом свете не
было человека счастливее и беззаботнее,
чем Кевин Олтмен. Смеясь, шел он по жизни наугад, играл в теннис и в бридж,
выпиливал по дереву. Словом, за
...Закладка в соц.сетях
