Жанр: Любовные романы
Викинг
...h; Тогда что? — спокойно спросил он, посмотрев на нее
мельком. — Выходит, что все пережитое нами вместе ничего для тебя не
значит!
Она опустила глаза:
— Нет, ты не прав! Это значит для меня очень много!
— И все-таки ты бросаешь меня! Вот так! Рейна тяжело вздохнула:
— Да, но только потому, что Рагар с Гаральдом отправляются на Луару.
Вот и все. — Увидев, как у Виктора медленно каменеет лицо, Рейна
поспешила добавить: — Но ты, конечно, можешь поехать с нами!
— Как ты себе это представляешь? — мрачно спросил он. — Ты
хочешь, чтобы я уехал с тобой, бросив свой народ и забыв все обязанности
конунга.
— Тебе твои обязанности дороже меня! — воскликнула она.
— Это неправда! — он хлопнул ладонью по колену. — Наша судьба
и судьба Ванахейма связана воедино, Рейна!
— Откуда ты знаешь?
Он встал и пристально, печально посмотрел ей в глаза.
— Однажды, в стране будущего мне приснился сон, и я все это видел. Я
видел, что мы с тобой помогли объединиться жителям Ванахейма, и мы всегда
были вместе, Рейна, но здесь, а не на Луаре!
Она нахмурилась и надолго замолчала. Конечно, то что сказал сейчас Виктор,
было важно и убедительно. Но все-таки слишком долго она мечтала о
возвращении на родину. И слишком близким оказалось осуществление этой мечты,
чтобы дать себя увлечь рассказами о снах. Рейна понимала сейчас одно: у нее
есть возможность вернуться в Луару, а Виктор — против. Гордо взглянув на
мужа, она спросила у него:
— Правда ли то, что ты мне говорил прошлой ночью?
— Что ты имеешь в виду? — недоуменно посмотрел он на жену.
— Ты говорил, что любишь меня!
— Ну, конечно, правда! — пожал он плечами. — Да, я люблю
тебя!
— Но почему в таком случае ты не позволяешь мне уехать туда, где я буду
счастлива!?
Виктор почувствовал, что эта ее стрела вонзилась ему прямо в сердце. Пряча
боль за равнодушной улыбкой, он ответил:
— Ну вот, теперь ты используешь мою любовь к тебе, как оружие против
меня же! Ну так послушай! Именно потому, что я тебя люблю, я принимаю
решение, которое будет лучшим для тебя и для нашего будущего ребенка!
Понимая, что убедить она его не сможет, к тому же чувствуя в глубине души
его правоту, но не желая все равно с ним соглашаться, Рейна гордо
воскликнула:
— Значит ты говоришь мне —
нет
! Он решительно ответил:
— Значит, все-таки — нет!
— Но почему же тогда Рагар и Гаральд могут ехать? Почему ты им
позволяешь?
— Да потому, что они — свободные люди, — пожал плечами
Виктор. — И они могут поступать как хотят! А ты не можешь! Ты — моя
жена!
Она бросила на него раздраженный взгляд и заметалась по опочивальне. А
Виктор подчеркнуто-спокойно снова опустился на скамью и снял сапоги. Он по-
прежнему чувствовал себя обиженным и глубоко оскорбленным от того, что Рейна
с такой видимой легкостью, ни минуты не колеблясь, согласилась променять его
на свою Луару. Возможно, что и он был резок, однако, как же он может
отпустить ее? Ведь тогда все, ради чего он жил, теряло смысл. Виктора просто
убивало, что Рейна была так раздражена, словно и не было между ними
потрясающей близости, когда он чувствовал полное слияние с ней: и душевное и
физическое.
— Рейна, мы с тобой муж и жена! — стараясь казаться спокойным
сказал Виктор. — Вряд ли можно назвать жестокостью мое желание удержать
с собой свою жену!
Рейна взглянула на Виктора и увидела в его глазах такое желание, что вся кровь бросилась ей в лицо.
— Иди ко мне, давай поцелуемся и закончим этот разговор, —
страстно прошептал Виктор.
— Да пошел ты! — яростно взорвалась она и бросилась мимо него к
двери.
Словно подброшенный пружиной Виктор бросился вслед за Рейной, схватил ее
поперек пояса и понес к скамье. Она отчаянно отбивалась, но он был
значительно сильнее. Рейна осыпала его упреками и проклятьями, а Виктор, не
слушая ее, стал покрывать поцелуями ее щеки, глаза, шею, руки. Наконец, она
беспомощно затихла, и тогда он прошептал:
— Ты не сердись, что я был с тобою груб. Вот ты увидишь, что в конце
концов, это к лучшему!
— Отпусти меня! — сердито воскликнула она, не слушая его.
— Нет!
Он крепко обхватил ее одной рукой, усадил на колени и начал приподнимать
подол ее платья.
— Ты — моя жена! — жарким, оглушающим шепотом произносил он в ее
ухо, чувствуя, что Больше нет сил сдерживаться и сердце вот-вот выскочит из
груди.
— Я хочу закончить этот бесполезный разговор и любить тебя долго-долго!
Рейна стукнула его кулаком по плечу и вдруг в бешенстве выкрикнула прямо ему
в глаза:
— Ну давай, задирай мне юбку и вали меня на лавку, как твои воины
поступают с рабынями! Невелика разница!
Виктор отшвырнул ее прочь. Бросив на него непокорный взгляд Рейна отбежала к
очагу и, присев возле лисы, стала судорожно гладить животное, Если говорить
правду, она была совершенно растеряна и не знала, что ей теперь делать,
испытывая совершенно противоположные желания. Больше всего на свете она
хотела оказаться на родине. Но в то же время Рейна страшилась мысли о том,
что ей придется остаться без Виктора. И словно какой-то злой дух сидел
внутри нее! Она по-прежнему злилась на мужа за то, что он запрещает ей
уехать на родину. От всего этого можно было сойти с ума! К тому же,
вырываясь из объятий мужа, Рейна почувствовала, что он возбужден и хочет ее.
А это родило в ней ответное чувство. Сейчас искоса посмотрев назад, она
увидела, что Виктор заканчивает раздеваться. Вот он уже снял свободную свою
рубаху из тонкого простого полотна и остался совсем обнаженным. Ах, как же
он все-таки хорош! Рейна в волнении облизнула сухие губы, вспомнив, как
вчера она медленно скользила вниз по его мощному стволу, и Виктор горячий и
плотный, входил в нее. Она закрыла глаза, чувствуя как все ее тело
охватывает томительное желание. И ее пальцы задрожав, впились в мягкую
шерсть Фрейи. Отчаянно захотелось прижаться к его сильной груди, отдаться во
власть мужских рук, которые так нежно и крепко держали ее прошлой ночью.
Рейна вновь посмотрела в лицо Виктора, на его упрямый подбородок, на его
нежные губы, которые вчера доставили ей столько наслаждения. Видимо Виктор
прав, и они, действительно, стали единым целым! Потому что, причиняя ему
боль, Рейна чувствовала, что наносит глубокие раны самой себе. И еще она
поняла, что если сию секунду, вот сейчас она не успокоит его, не загладит
своей вины перед ним, то и жить ей будет незачем и не для кого! Это открытие
буквально потрясло ее! Она уже совсем обессилела, задрожала всем телом от
желания. Как она могла сердиться на него, оскорблять его? Разве можно
одновременно испытывать и гнев, и всепоглощающую страсть?! Очевидно, Виктор
почувствовал, что с Рейной что-то происходит. Он повернулся и посмотрел на
нее. Когда он заговорил, его голос звучал глухо и угрюмо:
— Ну, что ты на меня смотришь?
— Думаешь, я теперь с тобой лягу? — с вызовом сказала Рейна,
стараясь развеять наваждение от воспоминаний.
Виктор снова сел на скамью и начал складывать одежду.
— А почему бы и нет?! — пожал плечами он. — Тебе же это все
равно?
Подчиняясь внезапному побуждению Рейна сказала:
— Если ты пообещаешь отпустить меня на Луару, то я лягу с тобой!
Он изумленно свистнул и посмотрел на нее:
— Вот так женские штучки! А я-то думал, Рейна, что ты гордая и не
опустишься до подобной торговли!
Я еще понимаю, если бы ты воткнула мне нож в сердце — это было бы на тебя
похоже!
Чувствуя себя посрамленной и совсем виноватой Рейна встала и подошла к нему.
— Разве я всадила тебе нож в сердце? — прерывающимся голосом
спросила она. Виктор покачал головой:
— Она еще спрашивает?! Ты же собираешься бросить меня и уехать на свой
богом забытый остров!
— Но ведь и ты можешь поехать со мной!
— Какая неслыханная щедрость!
Виктор начал складывать штаны, а Рейна, чувствуя как всю ее охватывает
желание, подошла вплотную к нему и, виновато глядя на мужчину, спросила:
— Ты всю ночь собираешься просидеть на этой скамье?
Виктор чувствовал ее прерывающийся, звенящий голос, но не мог понять, отчего
она так волнуется. Он равнодушно пожал плечами:
— А зачем мне спать с женой, которой я безразличен?!
Но в следующее мгновение Рейна опустилась перед ним на корточки и положила
ладонь на его сразу напрягшийся член.
— Ты мне не безразличен...
Дыхание у него прервалось, но все еще неутихающая обида сжимала грудь и он
ответил:
— Значит ты говорила неправду?
— Я просто разозлилась и сказала это в сердцах.
Сжав кулаки, чтобы сдержаться и не схватить ее грубо, утоляя собственное
желание, Виктор произнес:
— Ты так говоришь только потому, что надеешься уговорить меня.
— Не-ет...
— Нет? Тогда почему ты так резко переменилась, Рейна? К чему все это?
И тогда она уже не стесняясь собственных чувств, смелее начала ласкать мужа
и, глядя ему в глаза, ответила:
— Потому что я хочу тебя... Мне нужен ты, а не твой гнев.
Виктор сидел сцепив руки, с закрытыми глазами, чувствуя как от прикосновения
женских ладоней по всему телу начинает разливаться тепло и кожу словно
покалывает иголочками. Да эта маленькая воительница, оказывается, очень
хорошо знает, как мучить мужчин. Вот сейчас она едва ли не впервые, пытается
сама соблазнить его, и это срабатывает, да еще как!
— Оказывается, и, вправду, двое могут чувствовать и испытывать одно и
то же, — прошептала Рейна, с радостью замечая, какое превращение
совершают с Виктором ее ладони, губы, ее бурные ласки. Виктор не мог
вымолвить ни слова. От того, что делала с ним его возлюбленная, он почти
потерял ощущение реальности, забыл, почему они только что ссорились.
А Рейна, продолжала свои ласки, прошептала:
— Мой муж, ведь ты же хочешь этого, правда? Ты всю ночь не заснешь,
если сейчас не погрузишь это в меня! Тебе будет больно.
Он выдохнул.
— О Боже, Рейна!
И тогда она ответила на его призыв:
— Мне тоже больно там, где я хочу тебя... — Ее рука все
стремительнее двигалась у него между ног, и в такт руке прозвучали ее слова:
— И я хочу тебя там, где ты был прошлой ночью.
У него больше не было сил сдерживать себя. Виктор схватил жену, крепко
прижал ее к себе, рывком взбивая ей платье вверх, закрыл ей губы поцелуем и
потянул на себя вниз.
— Ты тут меня хочешь? — вскрикнул он, и ее дрожащие губы сложились
в торопливый ответ:
— Да! О, да!
И тогда Виктор бросился вперед туда, куда Рейна звала его и где их обоих
ждало наслаждение...
Когда все окончилось, он с нежностью обнял жену, отнес ее на постель и
раздел.
Но как только его рука легла ей на грудь, женщина замерла и тихо сказала:
— Ты должен меня понять. Я только хочу поехать домой и больше ничего...
Чувствуя, что все вокруг него начинает рушиться и лететь в пропасть, Виктор
прошептал:
— Но, Рейна, ведь твой дом здесь!
— Нет... Домой и больше ничего! — упрямо ответила она.
Вот и все. Ей не надо ничего больше. Не нужен ни он, ни их будущий ребенок.
Слова жены переполняли его душу печалью, и Виктор, откинувшись на спину,
уставился в темноту. Теперь ему оставалось только молиться о том, что когда-
нибудь Рейна полюбит его и будет ему доверять так, как любит и доверяет ей
он.
И еще он знал, что их медовый месяц закончился...
ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ
— Береги себя, брат мой! Пусть боги пошлют тебе попутный ветер в парус!
На следующее утро Виктор и Рейна пошли на берег моря провожать отплывающих
Рагара и Гаральда. Они стояли на пристани, а рядом, с маленькой группой
людей, покачивалась на волнах небольшая ладья. Кораблик был до отказа
загружен провизией, водой и скоро должен был понести двух молодых викингов
на далекий остров, где-то у берегов огромного континента поднимающегося из
морской пучины.
На помощь Рагару Виктор выделил трех добровольцев, и те уже подняли
квадратный парус и теперь ожидали на борту ладьи, когда закончится прощание.
Виктор стоял рядом, чуть в стороне, и наблюдал за тем, как его жена
прощалась со своим братом. Со стороны особенно хорошо было заметно, как
похожи эти двое, Рейна и ее брат. Оба молодые, какие-то хрупкие и
беззащитные. И глядя на них конунг никак не мог отделаться от мысли, что
запретив Рейне отправиться на Луару, он разбивает семью.
Но разве он теперь не семья Рейны? Разве у него нет права на то, чтобы его
жена сначала отдала свою любовь, свое будущее ему. Как заставить ее понять,
что их судьба, их будущее находится здесь на Ванахейме, а не там на Луаре!
Рейна вновь обняла Рагара и в последний раз поцеловала его на прощанье. У
нее еще хватило сил, чтобы улыбнуться.
— Желаю тебе удачи, брат мой, и пусть твои паруса надувает волшебный
ветер. Я буду молиться за тебя, пока ты будешь в пути.
— Все будет хорошо, — улыбнувшись в ответ сказал юноша. —
Сейчас лето, и, если все будет хорошо, то во время плавания погода не
изменится, и мы быстро доберемся.
Он смущенно кашлянул.
— Я о тебе беспокоюсь. Скоро тут в Ванахейме начнется жестокая война.
Мне очень жаль, что ты не поехала с нами.
Обиженно посмотрев на мужа, Рейна печально кивнула.
— Не волнуйся, как тебе известно, я могу за себя постоять. И клянусь
настанет день, когда мы с тобой соединимся на Луаре.
Рагар повернулся к Виктору, хмуро стоявшему рядом и сказал:
— Благодарю тебя, ярл, за то, что ты помог нам с этой поездкой на
Луару.
— Это было нетрудно, — кивнул конунг. — Теперь я желаю тебе
удачи.
Рейна и Рагар обнялись в последний раз. Глядя как глаза жены наполняются
слезами, Виктор снова почувствовал, как сердце у него сжалось от чувства
вины. Но теперь, когда Рагар и Гаральд направились по сходням на корабль,
он, наконец-то, сильнее чем обычно, поверил, что Рейна остается с ним здесь,
и так оно и должно быть.
Ладья медленно вышла на середину фьорда и начала свой путь к выходу в
открытое море. Оставшиеся на берегу Виктор и Рейна молча стояли, глядя вслед
ладье, а когда корабль наконец исчез из виду, конунг тронул жену за руку и
мягко сказал:
— Дорогая моя, нам с тобой пора идти домой. Неприязненно посмотрев на
мужа, женщина покачала головой.
— Нет. Я поскачу вниз к морю, чтобы последний раз увидать корабль
Рагара, перед тем как он выйдет в океан.
Виктор пальцем вытер слезу, катившуюся по щеке жены и вздохнул:
— Ах, Рейна, Рейна, ну зачем ты себя мучишь так? Но она резко
отшатнулась от мужа и воскликнула:
— Он мой брат!
Виктор затаил дыхание, а потом возразил:
— А я твой муж, не забывай об этом, пожалуйста. Наверное мне надо
поехать с тобой.
— Нет! — страстно покачала головой женщина. — Я хочу побыть
одна.
Он помолчал, а затем кивнул:
— Я понимаю, Рейна, как тебе трудно, и что ты чувствуешь из-за того,
что Рагар и Гаральд уехали. Но я прошу тебя, обещай мне, когда ты будешь
там, возле выхода в океан, не делай попыток заставить их забрать тебя.
Рейна горько засмеялась:
— Ты что же думаешь твои люди позволят мне сесть на корабль и уплыть
туда, куда я хочу.
— Я хочу, чтобы ты дала мне свое слово...
— Считай, ты его получил, — она с презрением посмотрела на него.
— И ты даешь мне слово, что не сбежишь теперь, когда Рагар и его друг
не в плену? Рейна раздраженно махнула рукой.
— Куда мне идти? Назад к Вольфгарду, который хочет меня убить? Из-за
тебя у меня больше нет дома. Теряя терпенье, Виктор воскликнул:
— Со мной у тебя дом, там где я — там и ты должна жить.
— Мой дом на Луаре! И сердце мое с Рагаром!
Эта ее страстность причинила ему боль, и он даже внезапно подумал, что
прошлой ночью Рейна, вполне возможно, отдавалась ему, желая изменить его
решение. У него даже появилось желание спросить ее об этом прямо и
остановила его только боязнь, что он не вынесет ее ответа.
Виктор постарался собрать свои нервы в кулак, чтобы сказать по возможности,
спокойно:
— Ладно, Рейна. Я знаю, что это, видимо не так просто, не каприз.
Поезжай, куда собралась, только прошу — не долго. Мне бы не хотелось, чтобы
ты наткнулась где-нибудь на дружинников Вольфгарда.
Она дотронулась до кинжала:
— Я могу за себя постоять. У меня сейчас такое настроение, что я охотно
отправлю на тот свет парочку ублюдков моего отчима.
Не сомневаясь, что так оно и случится, если дойдет до дела, Виктор буркнул:
— Ладно, будь осторожна, — и не дожидаясь ответа от жены,
повернулся и пошел к стоявшему неподалеку Слейпниру.
Всю дорогу к поселку он с тревогой думал о том, что ждет его впереди. Все
шло вкривь и вкось. Жена так и не стала к нему ближе, а сейчас так, пожалуй,
и еще отдалилась. Опасность войны с Вольфгардом не только уменьшилась, а
наоборот усилилась и неизвестно, сколько еще крови придется пролить.
Оставалось только сокрушаться и ругать проведение, забросившее его во тьму
веков к этим диким людям, даже не желающим менять свои кровожадные привычки.
Уже возле самого поселка Виктор внезапно заметил Оттара и Иву, целовавшихся
под сенью большой березы, которые так увлеклись, что даже не заметили
конунга. Он вообще в последнее время все чаще начинал замечать, что эта
парочка стремится проводить побольше времени вдвоем, а Оттар часто даже
помогал девушке выполнять такую работу, которая любому викингу могла
показаться унизительной.
— Доброе утро! — окликнул их ярл, намеренно решив в шутку попугать
молодежь.
Оба ошеломленно озираясь, отскочили друг от друга пунцовые от смущения.
— Доброе утро, ярл! — прерывающимся от волнения голосом отозвался
Оттар, стесняясь смотреть на конунга.
А тот, подошел вплотную к молодым людям и, улыбнувшись, кивнул девушке.
— Ива, извини нас, но я хотел бы перемолвиться с Оттаром.
— Да, господин, — девушка поклонилась и, торопливо поправив
волосы, бросилась бегом к поселку.
— Чем могу служить, ярл? — наконец, взглянул на него Оттар.
Виктор посмотрел вслед убегающей девушке и сказал:
— У меня есть для тебя одно важное дело. Но сперва, я бы хотел узнать о
твоих отношениях с моей рабыней Ивой. У меня такое впечатление, что вы
вдвоем очень неплохо друг к другу относитесь. Да и моя жена недавно
упоминала, что видела, как ты с Ивой любезничал, когда охранял Рагара с
Гаральдом.
Молодой воин покраснел от смущения.
— Ярл, я понимаю, что не должен так поступать. Ива — рабыня. Но я хотел
чтобы она стала моей женой. Именно женой! — он посмотрел на Виктора и
добавил: — К тому же, она мне говорила, что ты хочешь отпустить ее на волю.
— Да, — Виктор кивнул, — по правде говоря, я собираюсь
освободить и Иву и всех остальных рабов на Ванахейме.
У Оттара от удивления округлились глаза:
— Всех?!
— Да.
— Но почему, ярл?
— Ну прежде всего, потому что рабства вообще быть не должно, —
Виктор пожал плечами. — А потом, если они получат свободу и станут
свободно работать на земле, то они принесут нам больше пользы, так как будут
выращивать большие урожаи. Уж поверь мне, это проверено.
— Твоим дружинникам это может не понравиться, — заметил Оттар.
— Ну это ясно! Поэтому я попрошу тебя, пока еще не очень об этом
рассказывать остальным, договорились?
— Ну, конечно! — кивнул Оттар. — А когда ты собираешься
освободить Иву... и всех остальных?
Виктор задумчиво посмотрел на поля, окружавшие поселок.
— Думаю всех рабов следует отпустить, как только закончится война с
Вольфгардом. Несомненно это будет самое лучшее время для того, чтобы
провести все эти изменения. Может, хоть тогда мне удастся убедить всех
перековать мечи на орала. А до той поры, надеюсь я смогу изменить отношение
к войнам и рабству хоть у некоторых моих воинов.
Похоже собеседник конунга был поражен до глубины души, так как не сразу
нашелся, что сказать. Спустя несколько секунд, он посмотрел на Виктора и
спросил:
— Ярл, неужели ты действительно думаешь, что сможешь принести мир
жителям Ванахейма?
— Абсолютно убежден.
— И тогда мы с Ивой сможем пожениться? — радостно улыбнулся Оттар.
— Да, но не раньше, чем ей исполнится восемнадцать лет.
Юноша пришел в страшное волнение.
— Восемнадцать лет! Да это же еще почти две весны! Мне еще самому
только семнадцать. Да у нас же в Ванахейме в двадцать лет человек уже
считается совсем взрослым. Ярл, послушай — моя мать умерла при родах
четвертого ребенка, а ей не было еще двадцати. Что если что-нибудь подобное
случится с Ивой или со мной? Мы ведь так мало времени побудем вместе! Нет,
восемнадцать лет — это слишком долго. Ярл, пожалуйста, перемени свое
решение!
Увидев, как расстроился дружинник, Виктор потер подбородок и улыбнулся,
понимая, что всех традиций Ванахейма ему сразу все равно не удастся
изменить.
— Ладно, — кивнул он. — Судя по тому, как вы тут только что
целовались, мне и вправду придется передумать.
— О, ярл! Пожалуйста! Я готов сделать все, что угодно, только бы ты
изменил свое решение.
— Выходит ты любишь эту девушку? — спросил Виктор, пристально
взглянув на юношу.
— Да...
— Ну, что же, я рад — конунг посуровел. — Однако, прежде чем вы с
Ивой сможете насладиться своим счастьем, мы должны положить конец этой
проклятой войне. И, честно говоря, я очень надеюсь, что ты тоже желаешь
мира, и не меньше, чем освобождения Ивы.
Оттар кивнул и искренне ответил:
— Знаешь, великий конунг, пока ты не возвратился из Валгаллы, мы в
Ванахейме вообще об этом и не задумывались. Мне, как и всем остальным,
казалось, что так и должно быть: кровная месть, война, походы. Но сейчас,
глядя на тебя, очень многие у нас начинают смотреть по-другому на мир. Я это
знаю по себе. Твое отношение к людям изменило меня, так же как преобразила
меня любовь к Иве. — Юноша вздохнул и добавил: — Только вот боюсь, этот
старый осел Вольфгард по-прежнему будет для нас серьезной опасностью.
— Не будет, если мы сможем его обвести вокруг пальца. — Виктор
снова пристально посмотрел на Оттара, словно решая, можно ли ему доверять.
— Перехитрить? Но как? — вопросительно тот посмотрел на конунга.
— Я позабочусь об этом. А сейчас у меня к тебе важное поручение.
— Я готов, ярл.
— Мне нужно, чтобы вы со Свеном сегодня ночью пробрались в лагерь
Вольфгарда. Но будьте как можно осторожнее, потому что, если вас схватят сам
знаешь какая судьба будет вас ждать.
— Да, уж, _ поморщился Оттар, а Виктор продолжал:
— Я хочу, чтобы вы узнали, как идут дела у Вольфгарда со строительством
нового дракара, и что он еще приготовил для войны с нами.
— Слушаюсь, ярл! Поверь мне, мы со Свеном узнаем все, что тебе будет
нужно.
К обеду Рейна все еще не возвращалась, и Виктор, все сильнее беспокоясь о
жене, поспешно оседлал Слейпнира и помчался туда, где был выход из фьорда в
открытое море. С собой он захватил только волков, которые могли помочь ему в
поисках, а при случае и заступились бы за своего хозяина.
Он скакал вдоль берега, мимо черных базальтовых скал и крутых утесов, кое-
где даже закрывавших от него море. Со скал срывались тучи морских птиц,
словно белоснежные комья ваты, чайки усеивали прибрежные курчи, качались на
волнах и кружили у него над головой. Почти целый час он рыскал по берегу в
поисках жены, но ее нигде не было видно. В отчаянии Виктор проклинал себя за
глупость. Зачем он разрешил Рейне одной поехать на побережье!? Рагар был
прав! Вольфгард вполне мог послать своих людей на этот берег фьорда, и не
стоило подвергать жену такой опасности!
Внезапно он увидел Рейну в маленькой бухте, скрытой высокими утесами. Она
сидела, положив под себя ноги, положив на колени руки и закрыв гла
...Закладка в соц.сетях
