Жанр: Любовные романы
Викинг
...на нас в любую минуту, а вы поехали
кататься?! Да вы что, с ума тут посходили?
— Никакой опасности не было. — Рейна пожала плечами, как бы не
понимая, как можно поднимать шум из-за пустяка.
— Никакой опасности?! — чуть не задохнулся Виктор от такого
невежества! — Ты, милочка, похоже, не представляешь, что значит рожать
на лошади! Это же может у тебя произойти в любую минуту!
— Мы ехали медленно, — успокоила его жена. Виктор только досадливо
отмахнулся и метнул разъяренный взгляд на Свена.
— А что до тебя, мой верный друг, то я с тобой завтра поговорю. И как
это тебе только в голову пришло — согласиться на эту идиотскую прогулку
среди ночи! Ну и фантазии у вас!
— Да, ярл! — покорно ответил Свен. — Я сожалею, что мы
заставили тебя волноваться, но поверь, единственное, чего я хотел — это
защищать княгиню.
Виктор не стал отвечать. Подойдя к лошади, он бережно снял Рейну с седла и
подхватил на руки.
— Отведи лошадей на конюшню! — приказал конунг Свену. — А я
отнесу жену домой.
— Слушаю, ярл.
Виктор двинулся к дому с драгоценной своей ношей. Но Рейна тут же
запротестовала:
— Поставь меня на землю! Я не ребенок!
— Зато ведешь себя, как трехлетнее дитя! — серди-то проворчал
Виктор.
— А если ты споткнешься в темноте, ты можешь принести вред малышу!
Это замечание заставило Виктора остановиться. Он осторожно поставил Рейну на
землю и проворчал:
— А если б лошадь споткнулась в темноте?
— По-моему, иногда у лошади больше разума, чем у тебя, муж мой!
Сначала он не нашелся даже, что ответить. А затем, вытянув палец к ней,
произнес с легкой угрозой:
— И это ты мне говоришь о здравом смысле?! После того как сама всю ночь
напролет болталась неизвестно где, хотя можешь родить в любой момент! Не
говоря уже о том, что втянула Свена в эту авантюру!
— Ой, ну хватит! — оборвала она его. К ее удивлению, Виктор
улыбнулся.
— О Господи, ну сколько же от тебя беспокойства! Ты — прямо сущее
наказание!
— Наказание? — переспросила она растерявшись.
— Тебе, должно быть, скоро рожать, — сказал Виктор, — потому
что ты ведешь себя как сумасшедшая. Он потер себе щеку и продолжил:
— Кажется, я вспоминаю, как моя мать в стране Будущего рассказывала,
что за день или два до родов она себе буквально места не находила. У нее
сразу появилось столько энергии. Сразу взялась чистить, скоблить у нас на
вилле. Отец, пока остановил ее, с ног сбился.
— Ну, в таком случае, моя бессонница объяснима, — пожала плечами
Рейна.
Виктор вздохнул и, обняв жену, произнес:
— Знаешь, дорогая, ты меня временами до смерти пугаешь! Я просто не
представляю, что я буду делать, если с тобой что-нибудь случится!
Они тихонько вошли в терем, и Рейна, взяв мужа за | руку, остановила его и дрожащим голосом сказала:
— Если это так, если ты боишься за меня, то увези отсюда!
Виктор разочарованно вздохнул:
— Рейна, ну неужели мы опять начинаем спорить? Она кивнула. Ее лицо
стало обеспокоенным.
— Послушай меня, — сказала она. — Л случайно узнала, что твое
видение о мире ошибочно. Я узнала, что, если я рожу тебе сына, Вольфгард все
равно не захочет мира и убьет нас всех.
— Откуда ты все это узнала?
Внезапно тень подозрения мелькнула в его глазах. Он взволнованно схватил ее
за руки.
— Неужели ты ездила к нему? О, Боже! Если только...
— Это Ален ездил к нему! — перебила его Рейна, снова чувствуя, что
не найдет в себе сил сказать мужу о своей безрассудной ночной
поездке. — Вольфгард сказал Алену, что если ты выиграешь спор, он нас
все равно уничтожит!
Она умоляюще посмотрела на мужа...
— Пожалуйста, увези нас из Ванахейма! Давай все уедем на Луару к Рагару
и Алену! Это единственный способ обезопасить нашего ребенка!
Виктор покачал головой:
— Рейна, Рейна, это твой страх говорит в тебе. Страх, внушенный тебе
твоим братом. Я знаю, он ненавидит викингов, презирает меня. Но я все-таки
думаю, что мы сами должны распоряжаться своими жизнями! И не поддаваться
ожесточению или страху.
— Да нет у меня никакого страха и ожесточения! — воскликнула
Рейна. — Я только хочу, чтобы мой ребенок остался жив!
Виктор пристально посмотрел в глаза жены.
— Рейна, если ты этого действительно хочешь, то тогда ты свою любовь
поставишь выше всех страхов, которые тебе внушает брат. И поверишь в мой
вещий сон о Ванахейме и нашем сыне. Рейна! Ведь я видел все это — ты, я и
наш сын, а вокруг нас весь народ Ванахейма и мир. Мир!
— Это сон глупца! — гневно вскрикнула она. — Вольфгард
никогда не будет держать своего слова!
— Я уверен, что ему придется это сделать — снова попытался убедить
Виктор жену. — И ты должна запретить брату вмешиваться в нашу жизнь.
— А ты? — Рейна уже не желала ничего слушать. — Ты готов ради
своего желания к миру поставить под угрозу жизнь жены и ребенка.
— Это неправда, — горячо возразил конунг. — Клянусь тебе, что
мой сон скоро сбудется. Уверяю тебя, я видел все это там, в будущем.
И тогда гнев и раздражение, а еще страх, все это вместе прорвалось у Рейны в
диком яростном крике:
— Да пошел ты к черту со своей болтовней об этой стране Будущего! Ты
совсем не думаешь обо мне и будущем ребенке, и я больше не верю во всю эту
ерунду!
— Что ты сказала? — с неожиданным ледяным спокойствием спросил
Виктор, чувствуя, что и сам сейчас может взорваться и тогда все будет
кончено.
Рейна посмотрела на побледневшее лицо мужа и, с удивившей ее твердостью,
сказала:
— Я говорю, что ты как знаешь, а я уезжаю с Аленом на Луару.
— Нет, этого не будет! — Виктор остановился и скрестил руки на
груди.
— Ты что же, запрещаешь мне? — возмущенно воскликнула она.
— Да, я запрещаю.
Рейна вдруг посмотрела на Виктора, и ей показалось, что перед ней совершенно
чужой незнакомый человек. Жгучие слезы обиды появились у нее в глазах. После
всего, что они пережили, он все-таки еще пытается ею командовать! Ее сердце
вдруг заныло, как будто в него всадили занозу.
— А как же все, что у нас было! — закричала она в отчаянии. —
Ты же обещал, что мы будем все вместе решать! Ты же обещал!
— Я обещал, что это произойдет, когда ты станешь серьезнее, разумнее...
Но, Рейна, ты же все время ведешь себя, как упрямый неуравновешенный
ребенок.
— Это из-за тебя! — жена уже плакала злыми яростными
слезами. — Это ты сам упрямый и... и... какой-то там еще!
Наконец Виктор решил, что пора этому положить конец. Он схватил ее за руку и
потянул к дому.
— Слушай, хватит спорить! Здесь становится холодно, пошли спать! Рейна
вырвала руку:
— Да пошел ты в...!
Но он уже, не слушая свою разъяренную жену, подхватил ее на руки и понес в
дом.
Уже потом, когда муж, обняв ее, словно желая защитить, уснул, Рейна долго
лежала, сонно размышляя о том, что произошло за этот день.
Несмотря на все запреты мужа, в ее душе вновь проснулась женщина-воин. Она
поняла, что никак не сможет жить с человеком, который уверен в своем праве
указывать ей как жить и поступать, и не принимает во внимание ее чувства и
желания. Даже учитывая, что Виктор, конечно, во много раз лучше, чем
Вольфгард, но и он, ее муж, пытается подчинить ее, а значит и с нею
повторяется судьба матери. Но она не робкая Бланш и не позволит так с собой
обращаться.
Сердце Рейны разрывалось, когда она думала, что Виктор свое желание
утвердить мир ставит выше счастья семьи и покоя их ребенка. По крайней мере,
если она уедет на Луару, то хоть ее ребенок будет в безопасности, так же,
впрочем, как и Виктор. А в дальнейшем, когда он поймет, что была права она,
а не он, может быть, тогда они соединяться вновь. Это решение далось Рейне
мучительно. Но раз она его уже приняла, то теперь ей необходимо поставить в
известность Алена. Она осторожно, чтобы не разбудить, сняла с себя руку
Виктора, затем бесшумно соскользнула с постели и пошла в комнату, где жил ее
брат. Ален проснулся от ее первого прикосновения, и Рейна прошептала:
— Я уеду с тобой на Луару. Только давай уплывем до рассвета. Хорошо?
— Хорошо, сестра! — ответил он и сонно улыбнулся. — Ты
приняла правильное решение!
И хотя Рейна знала, что ее брат прав, вернувшись в свою опочивальню,
расплакалась и проплакала всю ночь.
Вольфгард, поморщившись, сел на постели и тупо поглядел на рабыню, которая
только что сняла повязку у него на голове. Стоявший у дверей Эгил хмуро
наблюдал за пришедшим в себя конунгом.
— Господин мой, тебя необходимо перевязать, — прошептала рабыня,
подходя к Вольфгарду с новой повязкой.
Однако, как только она приступила к перевязке, викинг злобно выругался и оттолкнул от себя женщину.
— Пошла прочь! Мне так только больнее! Рабыня в ужасе посмотрела на
конунга и поспешно выбежала вон. Тогда вперед выступил Эгил и спросил:
— Ярл, может быть, мне позвать другую рабыню?
— Нет, будь они прокляты, все эти бабы!
Вольфгард резко соскочил с кровати, но у него закружилась голова, и тело
пронзила острая боль. Он застонал и закрыл глаза. Когда тошнота отступила,
пробормотал:
— Нет, ты только подумай: эта подлая девка, моя падчерица, забралась ко
мне прямо домой!
— Ярл, как только ты поправишься, мы ей жестоко отомстим!
— Мы отомстим прямо сейчас! — взревел Вольфгард, начиная
одеваться.
— Послушай меня, ярл! — пытался остановить его Эгил. — Разве
это разумно — начинать сражение после такого ранения!
Вольфгард разъяренно посмотрел на дружинника:
— А ты думаешь, я позволю этой потаскухе скрыться из Ванахейма?!
Позволю после того, как она пробралась сюда и угрожала моей жизни!? Ну уж
нет!
Он погрозил кулаком туда, где, по его мнению, должна была быть Рейна.
— На этот раз она зашла слишком далеко, и ей этого я никогда не прощу!
Я прикончу ее и ее щенка, и ее мужа, и весь их род.
— А что ты думаешь сделать с ее братом? — спросил Эгил.
Серые холодные глаза Вольфгарда кровожадно блеснули:
— Ты говоришь об этом наглом молодом глупце? Он еще до рассвета
захлебнется в собственной крови!
На лице Эгила появилась зловещая широкая ухмылка:
— Мы сделаем все, как пожелаешь, ярл!
— Поднимай людей! Мы сейчас же выступаем! — скомандовал Вольфгард.
И Эгил торопливо выбежал.
ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ
Задолго до рассвета Рейна проснулась и соскользнула с кровати. Она
потянулась, разминая затекшее тело, оделась и вышла из комнаты, стараясь не
обращать внимание на беспокойно толкавшегося младенца и легкую боль в
пояснице. Проходя по темным комнатам терема, женщина снова и снова задавала
себе вопрос: правильно ли она поступает, покидая сегодня Виктора? Все-таки
он ее муж, и она ужасно любит его, несмотря на все, что их разделяет. К тому
же Рейна не могла не думать о том, что морское путешествие накануне родов
может оказаться вредным для малыша. И все же Рейна была уверена, что если
она останется в Ванахейме, то ее ребенку здесь будет грозить значительно
большая опасность, чем в море. Вольфгард ни за что не успокоится, пока не
убьет ее и ребенка. Сама она с радостью отдала бы жизнь за мужа, если бы
только не опасность для ее дорогого малыша. Медленно и неуклюже
передвигаясь, Рейна открыла сундук со своей одеждой, потеплее оделась. Она
накинула шерстяной плащ и теплые ботинки. Упаковав еще несколько безделушек
в кожаный мешок, она пошла назад, чтобы в последний раз взглянуть на
Виктора.
Он спал, раскидавшись по-мальчишески на широкой кровати. Его рука лежала на
том месте, где должна была лежать она, его жена. Любовь, сожаление и боль
расставания пронзили Рейну. Как она не хотела его покидать! Как разрывалось
ее сердце от того, что ей приходилось нарушать клятву, данную перед алтарем
мужу и богу! Но она не могла остаться и позволить его глупым мечтам погубить
их всех! Она сама позаботится о ребенке, раз уж Виктор не желает думать об
этом!
У нее на глазах показались слезы, когда она наклонилась и поцеловала мужа в
последний раз. Он слегка пошевелился и улыбнулся во сне, и эта улыбка словно
все перевернула внутри у женщины. Рейна подавила рыдание, быстро выпрямилась
и пошла из комнаты, вновь чувствуя, как в ней бьется, словно ищет выхода
наружу ее ребенок.
Ален уже ожидал сестру в своей комнате. Вещи он собрал заранее и теперь с
тревогой думал о том, удастся ли им незамеченными выбраться из поселка.
— Доброе утро, сестра! — бодро приветствовал он ее. — Ну, ты
готова плыть домой?
Здесь мой дом
, — чуть не ответила Рейна, которую с новой силой
охватило чувство неуверенности и вины.
— Что-то мне совсем не радостно, — вслух, печально ответила
она. — Конечно мне очень хочется жить на Луаре с тобой и Рагаром, но
право же, у меня сердце останавливается, когда я подумаю, что надо покинуть
Виктора. Если бы не страх за ребенка, я бы ни за что не совершила этого
поступка!
— Да, я знаю, знаю — Ален старался придать своему голосу самые скорбные
ноты. — Ну, что поделаешь, сестра! Ты бы тут на Ванахейме была в
постоянной опасности. Ты просто вынуждена поступить так, а не иначе.
Он коснулся ее руки и улыбнулся.
— Ну давай поспешим. Мои люди уже ждут нас на конюшне.
Взяв с собой факел, они вдвоем вышли на холодный, схваченный утренним
морозцем двор, и медленно пошли к зданию конюшни. Запах конского пота,
навоза, фырканье сильных животных, окутали их сразу, как только они вошли
внутрь. Лошади, обеспокоенные появлением незнакомых людей, нервно
задвигались в своих стойлах. А красивый белый жеребец, увидев Рейну, помотал
головой, словно отряхиваясь ото сна и приветственно заржал.
В следующую минуту молодая женщина увидела, как Ален снял со стены седло и направился к этому коню.
— Это жеребец моего мужа, — вдруг решительно сказала она.
Однако, брат, похоже, даже не обратил внимания на ее слова. Он положил седло
на спину животному и, повернувшись к ней, обронил:
— Это неважно. Мы оставим лошадей на причале перед тем, как взойти на
корабль.
Но Рейна шагнула вперед и решительно взяла Алена за руку.
— Нет! — резко бросила она, — возьми себе другую лошадь!
Ален снова раздраженно повернулся к ней:
— Ну какая тебе разница — мы же все равно уезжаем?
— Мне есть разница! — твердо ответила молодая женщина. — Мне
и так ужасно больно от того, что я бросаю мужа. Но не хочу, чтобы он еще
думал, будто мы украли его коня.
Ален тихо выругался и посмотрел на сестру:
— Я сказал своим дружинникам, чтобы они взяли продукты из кладовой
твоего мужа. Надеюсь, ты не будешь называть это воровством?
— Нет, — покачала головой Рейна, — не буду. Продовольствие
нам необходимо. А Слейпнира брать не смей!
Гневно что-то проворчав, Ален подошел к другому жеребцу, а его сестра
направилась к своей маленькой лошади. Она похлопала животное по крупу и
начала седлать, как вдруг почувствовала, что у нее за спиной кто-то стоит.
Она обернулась и увидела мужчину, направившего на нее кинжал.
— Куда это ты собралась, княгиня? — спросил он. Рейна тут же
узнала его и произнесла смущенно:
— Невин? А ты что здесь делаешь?
Вдруг она увидела, что Невин приближается к ней с какой-то злобной усмешкой.
Сердце ее сжало предчувствие опасности и, потянувшись к своему кинжалу,
женщина в то же время закричала:
— Ален!
Однако, конюх бросился к Рейне и раньше, чем она успела достать оружие,
схватил ее и, зайдя за спину, приставил нож к ее горлу. Испугавшись за
ребенка, Рейна неподвижно замерла.
— Рейна, что случилось? — послышался встревоженный голос Алена и
раздались его шаги.
Невин резко развернулся, все так же держа Рейну перед собой, и приказал ему:
— Стой!
Ален замер на месте, когда все это увидел, а затем гневно произнес:
— Как ты посмел угрожать своей госпоже, раб?! Немедленно отпусти мою
сестру!
— Вы, кажется, собрались покидать Ванахейм? — хрипло спросил
Невин.
— Да!
— Не выйдет! — воскликнул Невин и его темные глаза загорелись
ненавистью. — Твоя сестра нанесла жестокое оскорбление своему отчиму!
— Тебе-то до этого какое дело? — нахмурившись, спросил Ален.
В ответ Невин разразился зловещим смехом:
— Я убью ее в честь Вольфгарда! Пусть хоть бы так осуществится его
месть!
Ужасная догадка пронзила Рейну, и она, повернув голову, вдруг воскликнула:
— Так значит — это ты — соглядатай Вольфгарда?!
— Да!
— Но почему, Невин?
— А почему я должен служить тому, кто сделал меня рабом?! — злобно
прошипел конюх. — Твой отчим платит мне серебром! К тому же он пообещал
большую награду за то, что я прикончу тебя! А когда он разобьет Виктора, то
даст мне свободу!
— Освободит? — насмешливо спросила Рейна. — Если ты в это
веришь, значит ты глупец!
Лицо Невина исказилось от ярости, и он сильнее прижал нож к ее горлу.
Сейчас, предательница, твой злобный язык умолкнет навеки!
Увидев смертельную решимость в его глазах, она почувствовала слабость и
ужас, не за себя, а за ребенка.
В эту минуту Ален приказал:
— Освободи мою сестру, раб!
— Нет!
— Если ты причинишь ей вред, клянусь, я тебя убью! — с ледяным
спокойствием сказал Ален. — И даю слово, умирать ты будешь очень
медленно и страшно! Невин заколебался. Его пальцы вздрогнули, а в следующую
секунду Рейна услышала, как скрипнула входная дверь в конюшню. Наверняка это
пришли люди Алена. Все эти звуки несколько отвлекли слух Невина, на какое-то
мгновение он ослабил свою хватку, и Рейна этим тотчас же воспользовалась.
Она резко вывернулась и бросилась вперед к Алену. Злодей зарычал от гнева,
бросился за ней, однако, Ален встал между сестрой и ним. Ребром ладони он
ударил Невина по руке и мгновенно выхватил оружие. Рейна отшатнулась в
сторону и ударилась спиной о стену. Резкая боль пронзила ее, и она в страхе
подумала, что потеряла ребенка. Двое товарищей Алена, сообразив, что в
конюшне происходит что-то неладное, тут же побросав мешки с провизией,
поспешили на помощь Алену. Он кивнул в сторону Невина, и Жиль с Бордом
схватили Невина. А Ален пригрозил рабу ножом.
— Ну что, теперь ты не такой храбрый, негодяй! — ухмыльнулся он,
поднеся нож к лицу Невина.
Глаза мужчины расширились от страха. Он молчал. Ален отвел руку с ножом
назад и с ненавистью произнес:
— А это тебе за то, что ты пытался убить мою сестру!
Увидев, что он собирается делать, Рейна в ужасе воскликнула:
— Ален, нет!
Но было поздно! Ее брат, размахнувшись с силой вонзил нож в живот Невина.
Крик раба резанул уши Рейны, и чуть не потеряв сознание, она увидела как
Невин упал на засыпанный сеном пол.
Со зловещей ухмылкой Ален сказал сестре:
— Он умрет медленно! И поделом ему! Рейна судорожно схватила Алена за
руку, вся дрожа от мучительных стонов раненого.
— Зачем, зачем ты это сделал? Ты ведь его уже обезоружил! Можно было
просто связать его!
— Этот предатель угрожал твоей жизни! — мрачно сказал Ален. —
Нельзя быть такой мягкой, сестра! И я больше слушать об этом не желаю!
Теперь мы уезжаем!
Рейну тошнило от криков Невина и запаха крови. Однако, она побоялась
попросить Алена смилостивиться над Невином и прекратить его мучения. Все
четверо поспешно покинули конюшню. Рейна чувствовала себя просто ужасно. То
что Ален вел себя сейчас, как настоящий варвар, поразило ее. И она впервые
подумала, что в сущности, совсем не знает своего брата. Кроме того ее
удивило, как потрясли ее мучения раба. Еще год тому назад такое ужасное
зрелище оставило бы ее равнодушной. Рейна поняла, что совершенно изменилась
за этот год. Узнав и полюбив Виктора, она стала относиться к насилию и
войнам отрицательно, как и ее муж. Рейна поняла, что их жизни, их чувства,
действительно слились воедино. Они и в самом деле стали одним целым. И
покидая Виктора Рейна чувствовала себя так, будто она предавала своего мужа.
Но и остаться здесь, позволить своему ребенку жить в этом жестоком мире в
окружении врагов — она не может.
Они медленно ехали к пристани, и боль в пояснице беспокоила Рейну все
сильнее. Вместе с тем она со страхом заметила, что в южной стороне
небосклона появилось какое-то необычное, зловещее красное свечение. Было
такое ощущение, что солнце встает сегодня не там, где ему положено. Рейна со
страхом подумала — уж не адский ли пламень полыхает там, желая запретить ей
бегство от мужа. И снова она засомневалась в правильности принятого ею
решения.
Когда брат с сестрой и их спутники спешились и пошли к кораблю, Рейна снова
тронула Алена за руку и сказала:
— Послушай, право, я не уверена, правильно ли мы поступаем...
— Неужели ты желаешь смерти собственному ребенку? — оборвал ее
тот. Затем указав на корабль, ожидающий их, добавил: — Поднимайся в ладью,
мы сейчас отплываем.
— Но посмотри на небо! — воскликнула она и показала на юг. —
Этот цвет наверняка, предупреждение.
— Это всего лишь восход, — фыркнул он, схватил сестру за руку и
потащил ее на борт корабля. Рейне пришлось подчиниться и перейти по мосткам
на корабль. Быстро загрузив припасы, спутники Алена обрубили канаты,
поставили парус и двинулись к выходу из фьорда. Покачивания корабля вызвали
приступ тошноты и слабость у Рейны. Но хуже всего была боль в сердце. Она с
трудом удерживалась от того, чтобы броситься к брату и попросить его
повернуть корабль назад. Внезапно взгляд Рейны упал на север. Она увидела
зрелище, которое заставило ее содрогнуться. Там, к берегу, от которого они
только что отплыли, приближался огромный дракар, освещенный факелами,
закрепленными на борту.
— Что это там такое? — спросила она Алена испуганно.
Ее брат расхохотался:
— Скорее всего, это Вольфгард! Он, видимо, собирается высадиться на
берег, чтобы прикончить твоего идиота-муженька!
— Что? — в ужасе прошептала Рейна. — Что ты сказал? А я-то
думала, что ты заключил с Вольфгардом договор о моем муже.
— Так оно и есть, сестра! Только я не сказал тебе правды о его
условиях!
Рейна изумленно посмотрела на Алена, словно видела его в первый раз. Его
глаза горели такой ненавистью, что Рейне даже страшно стало.
— Но почему? — прошептала она. — Зачем ты мне солгал?
— Для твоей же пользы! Вольфгард обещал мне, что если я увезу тебя из
Ванахейма, то он не будет нападать на твоего мужа до нашего отъезда. —
Голос Алена смягчился, он улыбнулся улыбкой победителя. — Вот ты
уехала, и Вольфгард свободен убить эту мразь, отродье которого ты носишь в
себе!
— Ты предал меня! — яростно закричала Рейна. — Сейчас же
отвези меня назад!
— Э, нет, сестра! — он презрительно взглянул на ее живот. — И
если ты хочешь, чтобы я смирился с тем, что ты носишь под сердцем его
выродка, то тебе лучше повежливее со мною говорить!
Увидев, что Ален отвернулся и стал разговаривать с одним из своих воинов,
Рейна ужаснулась. Какой же идиоткой она оказалась! Сердце Алена оказалось
отравленным ядом ненависти. И этот яд, наверняка погубит жизнь ее ребенка!
Ей стало ясно, что Ален похож на Вольфгарда. Он тоже пытается подчинить ее
себе и хочет управлять ее жизнью, сломать волю. А Виктор, единственный на
свете мужчина, которого она любит всем сердцем, всей душой, сейчас, в эту
минуту подвергается смертельной опасности и может даже погибнуть!
Виктор был совершенно прав, убеждая ее остаться с ним. Но она слишком поздно
прозрела!
Сон Виктора стал как-то удивительно беспокойным. Он проснулся и протянул
руку, чтобы о
...Закладка в соц.сетях
