Жанр: Любовные романы
Викинг
...бнять Рейну. Ее рядом не было. Встревожившись он вскочил с
постели и быстро оделся. Может ей снова захотелось прогуляться? Может она
вышла поесть, а, может быть она уже рожает? Кто с нею тогда? Сибил?
Сердце Виктора ныло, словно предчувствовало беду. Что-то подсказывало ему,
что она его просто бросила! Его страхи еще больше усилились, когда он вбежал
в комнату Алена и увидел, что ни князя Луарского, ни его вещей нет.
Боже милостивый! Должно быть Алену все-таки удалось уговорить Рейну
вернуться на Лауру. И сам он несомненно подтолкнул жену своей грубостью к
этому прошлой ночью!
Виктор вбежал в комнату Сибил и разбудил ирландку.
— Ты видела сегодня госпожу?
Женщина села и обескураженно посмотрела на конунга.
— Нет, ярл. А что такое?
— Боюсь она уехала со своим братом. В глазах Сибил появился ужас.
— Это же просто безрассудно! Госпоже очень скоро придется рожать, я
уверена в этом!
— Я сейчас же отправляюсь за ними, и дай бог мне успеть!
Сибил схватила ярла за руку.
— Позволь мне пойти с тобой, конунг Виктор! У меня серьезное
предчувствие, что я понадоблюсь госпоже. Боюсь, ей грозит беда.
У Виктора было точно такое же предчувствие! Уже выбегая из комнаты, он
приказал служанке:
— Жди меня возле конюшни!
Конунг бросился в дом Свена и, разбудив побратима, велел тому собрать
воинов. Оттуда он побежал в конюшню и на самом пороге остановился как
вкопанный, услышав громкие стоны. На полу, в луже крови, плавал Невин с
искаженным от боли лицом.
Виктор опустился на колени рядом со своим конюхом.
— Меня зарезал брат твоей жены со страданием на лице прошептал Невин, и
изо рта у него полилась кровь.
— Ален и Рейна были здесь?
— Да!
— Но зачем было ему покушаться на твою жизнь? Невин тихо и судорожно
всхлипнул.
— Потому, что я хотел убить твою жену...
— Что?! — Виктор чуть не лишился дара речи. — Ты ранил ее? О,
Господи, если ты...
— Нет, нет! — простонал, лежащий у его ног человек. — Неужели
ты не видишь что это меня убили! — Он снова скорчился от боли. И в это
время за спиной Виктора раздался тихий озабоченный голос: — Похоже, ярл, это
значит и есть предатель!
Виктор оглянулся и увидел Свена, Сибил и несколько других воинов. Очевидно
они услышали о происшедшем и сразу поспешили в конюшню. Сумрачно поглядывая
друг на друга, они стояли и ждали, что скажет им великий конунг.
А Виктор выпрямился и посмотрел на Свена.
— Да, вот он — соглядатай. Он даже хотел убить Рейну. Сейчас надо
поторопиться, может мы еще застанем на пристани мою жену и ее брата.
— Да, ярл, — кивнул Свен, — за ними уже направились наши
люди.
К Виктору подошел Канут и кивнул в сторону лежащего на полу окровавленного
человека. — Может давай я прикончу этого беднягу, ярл? Пусть не
мучается.
— Нет, — Виктор глянул на дружинника. — Мы люди, и не должны
поступать с ранеными, как с животными.
Потом он обратился к Сибил.
— Посмотри, может поможешь ему чем-нибудь.
Ирландка опустилась у ног умирающего, а Виктор бросился седлать Слейпнира.
Вскоре, он уже выводил лошадь на улицу и, вдруг, бросив взгляд на лежащего
Невина, ярл заметил, как Сибил передала ему свой кинжал.
— Нет! — воскликнул Виктор, но опоздал. Раненый, собрав остатки
сил, схватил оружие и с силой вонзил себе в грудь.
Виктор бросился к Сибил.
— Проклятье! Женщина, я вам что столько времени говорил?
Но она поднялась и спокойно посмотрела на конунга печально покачав головой.
— Ярл, с ним все равно все было кончено. Невин очень мучился. Он сам
просил у меня кинжал. Виктор глубоко вздохнул:
— Очень хорошо... Что вышло, то вышло. Давайте, собирайтесь скорее.
Отряд вскоре присоединился к своему конунгу и Виктор с дружинниками
помчались к причалу. Рассвет этого дня начинался как-то странно. На юге небо
полыхало зловещим красным светом, там явно происходило что-то странное и
страшное. К тревожным чувствам, которые у него вызывало это необычное
природное явление, примешивался еще страх за жену.
На краю обрыва, там откуда начинается спуск к пристани и открывался вид на
фьорд, Виктор остановил коня. Сердце у него мгновенно сжалось от горя и
тревоги: корабля юноша Луарского князя видно уже не было! Алое зарево
разлилось над океаном, охватив теперь уже и север и юг — над Атлантикой
вставал багровый рассвет, и вставал он там, где ему вообще не положено было
вставать. А возле берега, словно в жутком сне, прямо по воде двигались
огоньки... И присмотревшись Виктор увидел, что это причаливает к пристани
огромный дракар, так хорошо ему знакомый, а с него выпрыгивают, размахивая
факелами, бородатые варвары.
Все это напоминало ему кошмарную повторную постановку плохой пьесы, о его
прибытии в Ванахейм почти два или три года назад. Или это было только вчера?
— Нападение Вольфгарда! — закричал Оттар, подбегая к конунгу.
— Мы не успеем его задержать у пристани! — добавил Орм.
— Да это понятно! — Виктор показал воинам на юг и на север. —
Вот это, что там такое? Рейна на корабле Алена может попасть в этот костер!
— А интересно, что это все-таки на самом деле? — спросил Канут и
сам же себе ответил. — Это месть богов.
Спустившись вниз, Виктор оставил коня и выстроил свой отряд. Его дружина
встала в правильный четырехугольник, воины приготовили оружие и теперь
напряженно следили за теми кто высаживался на их берег. Виктор приказал
Сибил подождать в стороне, а затем все разговоры стихли. Воины Вольфгарда,
подбадривая себя пронзительными воплями и грозно потрясая мечами, двигались
вперед.
По сигналу Виктора его дружина мерно двинулась вперед, постепенно сближаясь
с врагом. А сам Виктор был вне себя от ярости и страха за Рейну и готов был
сражаться до конца.
— Месть богов! — сказал Конут.
Да, это, действительно, так! Виктор скрестил меч с каким-то отчаянно
визжавшим берсеркером, и началась битва. Но берег внезапно покачнулся и ушел
у них из-под ног.
А затем весь мир задрожал и взорвался.
ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ
Там где фьорд заканчивался и начинался океан, тоже творилось что-то ужасное.
Рейна со страхом смотрела на красные всполохи, горевшие прямо у них на пути.
Воины огромные и грозные, в этом кровавом пламени, казались особенно
страшными.
Внезапно Рейна почувствовала острую, непонятную ей боль, опоясывающую
поясницу, судорогой свело ноги. Рейна поняла, что пришло время рожать. Страх
за малыша охватил ее. Она осознала, что рожать ей придется здесь, среди
беспокойного океана. И неотвязно сверлила мысль о том, что Виктор, ее муж,
остался там один и, наверное, уже бьется с Вольфгардом. И снова угрожающе
полыхнула кроваво-красная зарница на горизонте. Впереди раздался грохот,
словно разверзлись врата ада. Нельзя ей подвергать ребенка такой опасности!
Новый приступ боли пронзил ее. Женщина схватила брата за руку и умоляюще
воскликнула:
— Ален, мы должны вернуться! Я чувствую, что начались роды!
Однако ее брат только улыбнулся и ответил:
— Вот и хорошо! Твое дитя вырастет крепким и здоровым на Луаре!
— Но мы не можем плыть! — застонав от бессилия, произнесла Рейна.
Она показала рукой на полыхающий алым заревом небосклон: — Посмотри, впереди
опасность!
— Довольно! — Ален выдернул руку и отвернулся. — Все это
женские капризы! Я уже говорил раньше, что это только отсвет зари.
Рейна в отчаянии закричала:
— Да не бывает же зари на юге!
Стоявший у руля дружинник тоже встревожился.
— Ален, нас это тоже беспокоит! Может быть это приметы жестокого
шторма?
Князь Луарский с презрением посмотрел на Жиля и высокомерно произнес:
— Ты ведешь себя, словно слабая женщина!
В это самое мгновение огромная волна ударила маленькое суденышко, и Рейна,
выхватив кинжал, направила его в грудь брату.
— Как ты смеешь мне угрожать, сестра?! — гневно произнес Ален.
Рейна уже не сдерживая клокотавшую в ней ярость, прохрипела:
— Ален, верни меня к мужу, иначе я убью тебя! Клянусь!
Но тот только насмешливо захохотал и, оттолкнув руку сестры, произнес
издевательски:
— О нет, ты не убьешь меня! У тебя для этого не хватит храбрости! Ты
едва не разродилась от страха в конюшне, когда я на твоих глазах прикончил
того раба! Да и потом: неужели ты прольешь кровь родного брата?!
Рейна знала что он говорит правду. И тогда опустив оружие, она в отчаянии
взмолилась:
— Ален, умоляю тебя, послушай меня...
— Ален, посмотри! — внезапно раздался голос Барда.
Новый тяжелый удар потряс ладью, и брат с сестрой едва удержавшись на ногах,
повернулись в ту сторону, куда им наперебой указывали Бард и Жиль. Все
четверо замерли в ужасе при виде жуткого зрелища.
Впереди, там где начинался океан, кипела вода. Громадные волны вздымаясь, со
страшным грохотом обрушивались на берега. Казалось рвет и грохочет вся
вселенная, словно она выпустила на волю злых духов подземных глубин.
Наверное наступил конец света. И стихия в слепой ярости решила сокрушить
весь мир. Внезапно морские волны с шумом расступились и из сияющей пропасти
вверх вырвался чудовищный столб пара, раскаленной лавы, в небо взлетели
обломки скал прибрежных утесов. За всем этим гулом Рейна едва расслышала
громкий мужской крик и только позже сообразила, что это кричит Ален, в
слепом ужасе глядя на сестру. Он кричал:
— Что это происходит? Что это?
Рейна тоже перепугалась до смерти, даже забыла о боли, которая сковала ей,
словно медным кольцом, низ живота. Страшно было видеть взлетающие в небо
громадные скалы. Море ревело, словно стая взбешенных демонов. Судно металось
по волнам фьорда и казалось еще минута, еще один громовой раскат и ладья с
ее пассажирами пойдет ко дну.
И вдруг Рейна поняла, чему они все стали свидетелями. Это был момент
рождения. Природа в муках, какие сейчас предстоит пережить и Рейне, —
рождала новую землю! Они стали свидетелями того, как подобно Исландии и
Ванахейму, на свет является новый остров. Дикая, отчаянная радость охватила
Рейну, и даже опасения за свою жизнь не могли заглушить этой радости. Она
закричала брату:
— Поворачивай скорее назад — это извержение вулкана. У нас нет другого
выхода, иначе мы живьем сваримся!
На этот раз уже Алан не возражал, как раскаленное дыхание вулкана уже
коснулось их. На корабль падали тучи горячего пепла. Ален не успел и слова
вымолвить, как Жиль и Бард, ожесточенно ругаясь, развернули судно и стали
уводить его подальше от чудовищных волн, уже настигавших корабль.
Сражению казалось не будет конца. Виктор колол и рубил, отражал удары и
наносил их сам, отчаянно стараясь пробиться к пристани, у которой стоял его
дракар. Единственной его целью стало желание пробиться к кораблю и броситься
на нем за Рейной. Он чувствовал, что ей нужна его помощь.
Внезапно перед ним никого не оказалось: он пробился. Однако, это не принесло
ему облегчения. Наоборот он вздрогнул от ужаса, увидев чудовищный столб дыма
и огня, взлетевший в небо на юге. Земля под ногами у него тряслась. Раздался
страшный грохот, и Виктор, оглянувшись через плечо на берег, увидел как
прибрежные утесы стали покрываться паутиной трещин и распадаться на огромные
осколки непрерывным дождем посыпавшиеся в воду. Сражение затихло само собой.
Воины уже с трудом уворачивались не от вражеских мечей, а от летящих
обломков скал. А земля тряслась и дрожала все сильнее.
О боже! — внезапно подумал Виктор. — Должно быть именно так будет
выглядеть светопредставление! Что происходит? И ведь Рейна поплыла прямо
туда!
Внезапно он услышал у себя за спиной голос Орма:
— Это извержение вулкана!
Вдалеке бушевало пламя. Где-то там, где кончается фьорд и начинается океан,
в небо с чудовищным ревом устремлялись столбы пламени и дыма. Воздух
наполнился едким запахом горячего пепла, золы. Вместо утренней зари, весь
берег был залит потоками багрово-красного света.
Виктор увидел еще более удивительную картину. Его воины и воины Вольфгарда,
опустив оружие собрались вокруг него. Многие из них упали на колени и с
надеждой тянули к нему руки. Виктор вопросительно посмотрел на Свена,
стоящего рядом:
— Что происходит? Что с ними?
И Свен, с благоговением глядя на него, ответил:
— Великий конунг! Это не простое извержение! Это знамение Богов! Воины
понимают, что боги разгневались на нас за эту битву!
И не успел Виктор перевести дыхание оттого, что все так получилось, как
вдруг увидел несущийся на всех парусах к берегу корабль Алена. На носу судна
стоит его Рейна.
Хвала Богу! У него защипало глаза, когда он понял, что его жена и сын
спасены.
Никто даже не попытался задержать Виктора, когда он бросился на пристань
чтобы встретить Рейну. Один только Вольфгард с обнаженным мечом шагнул ему
навстречу, но собственные воины разоружили его.
Виктор запрыгнул на корабль еще до того, как дружинники Алена
пришвартовались.
— Рейна! — взволнованно закричал он, и вдруг у него все похолодело
внутри. Он увидел белое словно снег искаженное мукой лицо жены.
— Муж мой! — выдохнула она. — У нас скоро будет сын!
Он подхватил жену на руки и торопливо спустился на пристань. Когда он понес
Рейну к берегу, воины расступились, а дружинники Виктора двинулись за ним,
прикрывая своего конунга.
— Нет, муж мой! — вскрикнула вдруг Рейна. — Уже поздно! Позови Сибил, и положи меня!
Оглянувшись в поисках места, куда бы не долетали обломки скал, Виктор,
наконец, остановился и бережно положил ее на землю. Сквозь толпу вооруженных
воинов энергично проталкивалась Сибил. И как только она подошла к лежащей на
земле своей госпоже, воины Виктора, словно по команде, отвернулись и закрыли
женщин.
Сибил подняла намокший подол платья Рейны и воскликнула:
— О Господи! Она уже рожает! Скорее отвернитесь!
Виктор хотел возмутиться, но Рейна, опередив его, сжала руки мужа и, любовно
глядя ему в глаза, прошептала:
— Нет, пусть мой муж посмотрит, как я ему рожаю сына!
В следующее мгновение Рейна сморщилась и закричала от боли. Виктор испытывал
боль, слушая крики Рейны, глядя на то, как она тужится и напрягает тело,
стараясь родить ему сына. Наконец, между широко разведенных ног жены
показалась крохотная головка ребенка. Снова раздался крик Рейны, низкий,
пугающе грубый, а еще через мгновение, показавшееся Виктору вечностью, в
руки Сибил упал новорожденный. Достав крохотный ножичек, ирландка перерезала
пуповину и перевязала ее. Затем, вытерев ребенка полой своего плаща, женщина
передала голенького малыша Виктору.
— Господин мой, принимаешь своего сына? — спросила тихо Сибил.
— О боги! Конечно!
Виктор сбросил с себя рубаху и, бережно завернув в нее новорожденного, взял
малыша на руки. Конунг ощутил как к горлу у него подступил комок, когда
ребенок пошевелился и вдруг звонко, басовито закричал. Посмотрев на
сморщенное, красное личико своего сына, на черные, блестящие волосенки на
его крохотной головке, на маленькие, крепко сжатые кулачки, конунг ощутил
огромную нежность и любовь к этому беззащитному человечку. Он перевел взгляд
на Рейну и, увидев, как ее глаза блестят от слез, наклонился и нежно
поцеловал в губы.
— Спасибо, любимая, — прошептал он, сквозь слезы счастья.
А затем Виктор встал, держа своего сына на руках. Все вокруг постепенно
успокаивались. Стихия стала усмиряться. Землетрясение почти прекратилось и в
небе вдруг появилось солнце, словно стихия и все боги успокоились и
приветствовали рождение его сына.
Посмотрев туда, где недавно кипела битва, он увидел, как воины из враждебных
дружин склонились перед ним и наконец-то объединились в один народ. Сбылась
его мечта и его сон, который он видел в своей прошлой жизни.
И тогда, прижав к своей груди любимого сына, Виктор вздрогнул от могучей
волны счастья, накатившей на него. Он понял, что отныне обрел свой дом!
Виктор приподнял сына, чтобы его все увидели и воскликнул:
— Друзья мои! Посмотрите: вот Эрик Миротворец — король всех викингов.
Как я вам обещал, он явился к нам, чтобы объединить наши народы. Отныне да
не будет у нас больше войн!
Воины молчаливо внимали своему конунгу. Затем медленно стали подниматься с
колен, восхищенно толкуя друг другу о том, как сегодня боги помогли Виктору
победить в сражении и закончить многолетнюю войну миром.
Вдруг из толпы викингов раздался крик Вольфгарда. Увидев, как его воины один
за другим направляются к дракару, чтобы плыть домой, он взмахнул мечом и
завопил:
— Не слушайте его! Убейте этого пса! Не дайте ему надуть вас! Он все
врет!
Однако, его воины, не обращая внимания на багровое от гнева лицо ярла,
спокойно покидали берег. И, наконец, Вольфгард, поняв, что сражение
проиграно раз и навсегда, в ярости швырнул меч на землю и, сгорбившись,
словно побитый пес, отправился вслед за своими дружинниками.
Эрик в руках Виктора зашевелился и залился отчаянным плачем. Виктор
опустился на колени перед Рейной и положил рядом с ней ребенка. И женщина,
счастливо улыбаясь, распустила шнуровку на вороте своего платья и поднесла
сына к набухшей груди. Эрик тут же начал сосать и причмокивать.
Сердце Виктора сладко забилось при виде этой чудесной картины. Затем он
нежно взял жену с ребенком на руки и медленно пошел с ними к терему. Наконец-
то сбылась его мечта, и у него появилась своя семья!
Солнце пробилось сквозь тучи и его утренние лучи заливали землю золотыми
потоками света, словно и рассвет приветствовал чудесное будущее их семьи.
После долгого молчания, Рейна прижалась к широкой, надежной груди мужа и
прошептала:
— Прости меня!
Виктор улыбнулся в ответ:
— Больше не убегай от меня, ладно?
— Никогда! — горячо заверила Рейна мужа.
— Что ты делаешь, муж мой!
— Да вот рисую наш будущий дом.
— Пощекочи меня!
— С огромным удовольствием!
Прошло шесть недель после той последней памятной битвы. Рейна, Виктор и Эрик
расположились рядом с теремом в большом гамаке, который Виктор соорудил
специально для Рейны, чтобы она при случае могла использовать его и как
колыбель.
Эрик рос, и они с каждым днем все сильнее привязывались к сыну. Им все в нем
нравилось, даже его горластый рев. Часто Виктор проводил с женой и сыном
целые дни. Теперь это можно было делать спокойно, так как мир установился на
земле Ванахейма. И у конунга сразу как-то появилось много свободного
времени. Вот и сейчас, если бы кто-нибудь посмотрел на них, то увидел бы
восхитительную картину семейного счастья и благополучия. В гамаке лежал сам
ярл. На нем сидела Рейна, кормящая грудью Эрика, который жадно сосал ее. Сам
Виктор, прислонив к животу Рейны лист пергамента углем рисовал на нем дом
своей мечты.
За поселком виднелась плоская равнина, покрытая цветами, словно прекрасным
ярким ковров. Высоко в небесной синеве, раздавались птичьи голоса; птицы
возвращались в родные гнездовья.
Внезапно Виктор улыбнулся, увидев идущих к поселку рука об руку Оттара и
Иву. В честь установления мира в Ванахейме и по поводу рождения своего
первенца, Виктор освободил всех рабов и наделил землей каждую семью. Иве
исполнилось семнадцать лет, и Виктор, наконец, согласился их с Оттаром
поженить. Их бракосочетание должно было состояться в начале лета, в тот же
самый день, в который год тому назад они с Рейной поженились.
Виктор улыбнулся, припомнив тот день, поцеловал Рейну в щеку и подумал о
том, как он счастлив. А Эрик?! Он же просто золотой сынишка! Весь
пухленький, тугой светловолосый, с болшущими голубыми глазами, с беззубой
улыбкой. Виктор влюбился в него без ума и очень часто ходил гулять с ним в
горы, нося его на руках.
К своему удивлению Виктор совершенно не скучал о своей жизни в отдаленном
будущем. Рождение сына стало осуществлением его мечты о семье. И теперь он
наслаждался семейной жизнью в мире, гармонии и любви.
— Расскажи мне об этом доме — попросила его Рейна. — Он так
необычно выглядит.
— Посмотри, он будет вот такой формы. Тебе нравится? — стал он
показывать жене чертеж, водя по контурам дома угольком. — Мы его
построим из дерева, а окна будут из стекла.
Увидев, что Рейна нахмурилась, он добавил:
— Нам придется за оконным стеклом сплавать в Европу. Кажется, оно уже
должно быть изобретено. Да и в любом случае, нам нужно достать семян,
саженцев разных деревьев, чтобы улучшить наше питание.
Рейна одобрительно кивнула и, посмотрев еще раз на чертеж, спросила:
— А где это... как ты его называешь... дымоход!
Виктор улыбнулся:
— А это я придумал лучше всего. Мы построим наш дом вон там, на холмах,
поближе от горячего источника и будем отапливать дом его водами. Я уже
разговаривал с кузнецом. Он пообещал изготовить трубы. Как видишь нам не
потребуется дымоход, и в нашем доме совсем не будет дыма.
— Как же я готовить буду? — удивленно спросила Рейна.
Он нахмурился:
— Я уже думал об этом. Наверное для этого придется построить отдельное
здание.
Рейна подозрительно посмотрела на мужа:
— Значит, когда я буду готовить тебе обед, я должна замерзать?
— Ну придумаем что-нибудь, не расстраивайся.
Рейна закатила глаза, а Виктор засмеялся и отложил в сторону свой план.
— Ну ладно, так уж и быть, планирую в нашей комнате один камин, так для
удовольствия. На нем ты сможешь разогревать наши обеды холодными зимними
ночами!
— Да, — лукаво посмотрев на мужа, прошептала Рейна. — А рядом
с камином ты будешь разогревать меня.
Виктор хмыкнул, потом положил уголек, которым рисовал и, посмотрев на Эрика,
жадно сосавшего материнскую грудь, вдруг тихо сказал:
— Рейна!
— Что? — задумчиво спросила она, глядя на сына.
Виктор прижался щекой к ее щеке и вздохнул:
— Ты знаешь, я так счастлив! А ты?
Она вздохнула:
— Да! Я счастлива, что мир пришел в Ванахейм. И хотя это может звучит и
жестоко, но я право же рада, что Вольфград умер на следующую ночь после
сражения!
Виктор кивнул:
— Его отравила собственная ненависть и нежелание жить по-человечески, в
мире. Мне кажется, что он задохнулся от злости во сне.
— Но как бы то ни было, хорошо, что мы избавились от него. И я рада,
что Ален вернулся на Луару, не держа на нас зла!
— Мы с ним расстались друзьями, и он даже признал, что был неправ, пытаясь разрушить наш брак.
— Может быть со временем изменится его отношение ко мне — предположил
Виктор и жена кивнула:
— Да, я тоже на это надеюсь.
Слегка улыбнувшись, конунг сказал:
— Нам с тобой предназначено самой судьбой быть вместе, Рейна. Ты только
подумай, стоило тебе один раз попытаться от меня сбежать, и это сразу
вызвало землетрясение и извержение вулкана.
— Это так, — она согласилась с тем, что ей сказали, но сама
добавила. — А зато у нашего малыша самая прекрасная жизнь и к тому же
собственный остров!
Виктор улыбнулся. Как Ванахейм и многие другие острова в этой части океана,
так и Эрикхельм был рожден вулканом и поднялся из морской пучины в тот самый
день и то самое утро, когда у Рейны родился сын. Недавно Виктор с
несколькими дружинниками плавал на этот островок. На скалистых его берегах
уже поселились многочисленные птицы.
— Может к тому времени, когда наш сын подрастет и сможет побывать на
Эрикхельме, на острове вовсю будут цвести цветы.
Рейна улыбнулась:
— Этот остров станет напоминанием нам о дне, когда в Ванахейме
установился мир.
— А ты от меня снова не сбежишь? — шутливо спросил Виктор.
Рейна покачала головой:
— Я тогда уехала, думая, что спасаю тебя и нашего сына.
— Знаю, дорогая.
— И еще ты был со мной так груб!
— Ага, — погрозил пальцем Виктор. — Значит, снова проснулась
женщина — воин?
Рейна взглянула на мужа и нежно прикоснулась к его руке:
— Конечно, теперь я знаю, что ты был прав. Удивительно, как такой
крошечный человечек смог остановить такую огромную войну!
— А я вот верил в нашу мечту! — сказал конунг. — Но мне
понятны и твои страхи.
Рейна быстро, мимолетно прикоснулась губами к его подбородку и промолвила:
&m
Закладка в соц.сетях
