Жанр: Любовные романы
Встреча
...о интересно также, удастся
ли вам повести ее к алтарю, хотя бы один
раз не подравшись на дуэли или не попросив сэра Томаса немедленно посадить
племянницу на корабль и отправить
подальше от Лондона... Она из нортамберлендских Баллинджеров, знаете ли. А
представители этой ветви семейства всегда
причиняли окружающим массу хлопот.
- Моя невеста - настоящая леди, - очень спокойно проговорил Гарри, с холодным
вниманием глядя толстухе в глаза и
не позволяя эмоциям хотя бы в малейшей степени отразиться на его лице. - Я
надеюсь, что, говоря о ней, люди будут
помнить об этом. Вы ведь помните об этом, не правда ли, мадам?
Леди Уиллоубай неуверенно захлопала глазами и вдруг побагровела:
- Хм, разумеется, милорд. Я не имела в виду ничего плохого. Я просто
подшучивала над вами. Наша Августа
чрезвычайно живая милая молодая женщина, мы ее любим и желаем ей всего
наилучшего.
- Благодарю вас. Я передам ей ваши пожелания. - Гарри с ледяной вежливостью
поклонился и повернулся, чтобы уйти.
Ему еле удалось подавить стон. Без сомнения, чрезвычайно живое восприятие
жизни уже принесло Августе репутацию
беспечной и безответственной особы. И он намерен обуздать ее, пока она не попала
в настоящую беду.
В конце концов ему удалось настигнуть свою невесту: она стояла в дальнем углу
зала, болтая и смеясь с Лавджоем.
Словно почувствовав его приближение, она резко оборвала смех и умолкла на
полуслове, а потом повернулась и увидела
Гарри. Ее глаза подозрительно сверкнули, и она лениво и грациозно принялась
обмахиваться веером.
- Признаться, меня весь вечер мучило любопытство, когда же вы наконец
покажетесь, милорд, - произнесла светским
тоном Августа, - Вы уже знакомы с лордом Лавджоем?
- Да, мы встречались. - Гарри коротко кивнул ее собеседнику. Ему претило
лукавое умиление, написанное на
физиономии Лавджоя. Впрочем, то, что этот человек стоял так близко к Августе,
его совершенно не трогало.
- Да, конечно. Мы посещаем одни и те же клубы, верно, Грейстоун? - Лавджой
повернулся к Августе и галантным
жестом подхватил ее затянутую в перчатку руку. - Полагаю, я должен вручить вас
вашему будущему хозяину и повелителю,
дорогая, - сказал он, поднося к губам ее пальцы. - Теперь-то я понимаю, что для
меня все потеряно. И я могу лишь
надеяться, что где-то в глубине души у вас сохранится хотя бы легкое сожаление
после того сокрушительного удара, который
вы нанесли мне, сделавшись невестой Грейстоуна.
- Я уверена, сэр, что вы очень скоро оправитесь от этого удара. - Августа
отняла свою руку и с улыбкой проводила
Лавджоя взглядом.
Когда барон растворился в толпе, она повернулась к Гарри. На щеках ее
вспыхнул румянец, а в глазах явно сверкал вызов.
Гарри вдруг подумал, что он, кажется, догадывается о причине этого странного
яркого румянца, пылавшего на ее щеках и
сейчас, и во время тех двух кратких встреч, которые уже успели состояться после
сообщения об их помолвке.
Каждый раз, когда Августа смотрела на него, она явно вспоминала их ночную
встречу и то, как лежала у него в объятиях
на ковре в библиотеке. Безусловно, мисс Баллинджер, несмотря на свою
принадлежность к нортамберлендской ветви
семейства, страшно смущают подобные воспоминания. Гарри счел это добрым знаком.
В конце концов, румянец смущения
указывал на то, что дама все же имеет некоторые представления о добродетели.
- Вам не слишком жарко, Августа? - спросил Гарри с вежливой заботливостью.
Она решительно помотала головой:
- Нет, нет, я чувствую себя прекрасно, милорд. А теперь скажите, вы подошли
ко мне, чтобы пригласить меня на танец?
Или хотите прочитать мне очередную лекцию о том, как мне следует себя вести?
- Скорее всего последнее...- Гарри взял ее за руку и повел через открытые
стеклянные двери в сад.
- Этого я и боялась. - Августа играла веером, пока они шли по террасе. Потом
со щелчком закрыла его. - Я с тех пор
очень много думала, милорд.
- И я тоже. - Гарри заставил ее остановиться возле каменной скамьи. -
Присядьте, моя дорогая. Мне кажется, нам
нужно поговорить.
- О господи! Я же знала! Я просто уверена была, что так и будет. - Она мрачно
посмотрела на него и грациозно
присела с ним рядом на краешек скамьи. - Милорд, вам это не поможет. Мы либо
примиримся с обстоятельствами, либо
покончим с вашей затеей.
- Что именно мне не поможет? - Гарри поставил одну ногу на краешек, скамьи и
облокотился на колено. Он
внимательно смотрел в серьезное лицо Августы, сидящей напротив него в тени. -
Это, случайно, не имеет отношения к
нашей помолвке?
- Вы догадливы. Я все время думаю о том, что случилось, и ничего не могу с
собой поделать: я уверена, вы
действительно совершаете страшную ошибку. Я хочу, чтобы вы поняли: вы оказали
мне большую честь своим
предложением, однако для нас обоих будет лучше, если я все-таки устрою скандал и
разорву помолвку!
- Не делайте этого, Августа, - проговорил Гарри.
- Но, милорд, теперь, когда у вас было время все обдумать, вы, конечно же,
поняли, что союз между нами просто
невозможен?
- Нет, я считаю, что наш союз вполне возможен и у нас все получится.
Августа поджала губы. Потом вскочила:
- Что вы хотите этим сказать, сэр? Может быть, вы надеетесь, что сумеете
силой заставить меня соответствовать вашим
представлениям о достойной добродетельной супруге?
- Не стоит говорить за меня, Августа. - Гарри взял ее за руку и мягко
заставил снова сесть на скамью. - Я хотел
сказать лишь одно: по-моему, при незначительных усилиях над собой мы сможем
прекрасно ужиться.
- И кто же из нас, по-вашему, должен делать над собой усилия, милорд?
Гарри вздохнул и задумчиво уставился на массивную стену, окружавшую сад.
- Мы оба, без сомнения, должны чуточку перемениться, как того требует любой
брак.
- Ясно. Давайте только кое-что уточним. Вот, например, какие именно изменения
вы хотели бы видеть во мне, сэр?
- Для начала было бы неплохо, если бы вы перестали танцевать вальсы с
Лавджоем. Что-то в этом человеке мне не
нравится... И сегодня вечером я заметил, что он начинает проявлять к вам
повышенный интерес.
- Да как вы смеете, сэр?! - Августа снова вскочила, вне себя от гнева. - Я
буду танцевать вальс с кем захочу, а вам
следует усвоить прямо сейчас: я никогда не позволю ни своему мужу, ни кому-либо
еще диктовать, с кем я должна танцевать!
И мне очень жаль, если подобное поведение кажется вам слишком вольным, сэр, но я
должна заверить вас, что это еще
только цветочки и я способна на гораздо большие вольности.
- Понятно. И я, разумеется, весьма встревожен вашими словами.
- Вы что, смеетесь надо мной, Грейстоун? - Глаза Августы яростно сверкали.
- Нет, дорогая, ничуть. Присядьте, пожалуйста, если вам не трудно...
- Очень трудно! Я не желаю садиться. Я намерена немедленно вернуться в зал,
отыскать свою кузину и отправиться
домой. А еще я собираюсь сообщить дядюшке, что незамедлительно разрываю нашу
помолвку!
- Вы не поступите так, Августа.
- Почему это, скажите на милость?
Гарри снова взял ее за руку и еще более мягко, но одновременно и более
настойчиво потянул и заставил сесть:
- Потому что я считаю вас в высшей степени порядочной молодой дамой, несмотря
на вашу горячую, непокорную
головку. Я считаю вас женщиной, которая ни при каких обстоятельствах не станет
награждать мужчину знаками внимания, а
потом обманывать его надежды...
- Знаками внимания? - Глаза Августы расширились от ужаса. - О чем вы
говорите?
Пора, решил Гарри, пора пустить в ход мягкие угрозы, а возможно, даже легкий
шантаж!.. Августу необходимо немножко
подтолкнуть в нужном направлении. Она - это совершенно очевидно - сопротивляется
любому упоминанию о браке.
- По-моему, ответ вам хорошо известен. Или вы уже забыли сцену на ковре в
моей библиотеке две ночи назад?
- На ковре в вашей библиотеке? Господи помилуй! - Августа так и застыла на
скамье, не сводя с него глаз. - Милорд,
вряд ли вы просто так упомянули об этом. Вы нарочно говорите гадости. Вы что же,
вообразили, что, позволив вам целовать
себя, я тем самым связала нас с вами узами помолвки?..
- Мы с вами не только целовались, Августа, и, я полагаю, вы прекрасно помните
об этом.
- Да, я допускаю, что позволила вам кое-что лишнее. - На лице ее появилось
отчаянное выражение.
- Кое-что лишнее? Да вы были почти раздеты, когда мы были вынуждены
остановиться! - напомнил ей Гарри с точно
рассчитанной грубостью. - И если бы не пробили часы, то мы действительно зашли
бы чересчур далеко. Я знаю, что вы
горды на свой современный манер, Августа, однако вы вовсе не жестоки.
- Жестока? Но что же в моем поведении жестокого? - возмутилась она. - Помоему,
ничего. Вы просто использовали
меня, сэр!
Гарри пожал плечами:
- Я полагал, что мы с вами помолвлены. Ваш дядюшка принял мое предложение, ну
а вы сами пришли ко мне в столь
поздний час. Что же я должен был подумать? В самый раз было предположить, что вы
завлекали меня и были более чем
щедры, расточая мне знаки внимания.
- Я не верю ни одному вашему слову! Вы просто все перевернули с ног на
голову. Запомните раз и навсегда: никаких
знаков внимания я вам не расточала, Грейстоун!
- Вы себя недооцениваете, моя дорогая. - Он загадочно улыбнулся. - Я-то как
раз счел эти знаки внимания весьма
многообещающими. Я никогда не забуду ощущения того, как ваша прелестная грудь
покоилась в моей ладони. Нежная,
полная, округлая. А вершину ее венчал розовый бутон, расцветавший под моими
пальцами...
Августа вскрикнула в ужасе и отчаянии:
- Милорд!
- Неужели вы действительно думаете, что я могу забыть изящный изгиб ваших
бедер? - продолжал Гарри, прекрасно
видя, как с его интимными воспоминаниями самообладание покидает Августу. Но он
решил про себя, что эту молодую даму
давно пора сурово проучить. - Округлые и изумительные формы, как у греческой
статуи... Я навечно сохраню в душе,
словно самую большую драгоценность, то, как великодушно вы позволили мне
коснуться ваших прелестных бедер, моя
радость.
- Но я вовсе не позволяла вам их касаться, - запротестовала Августа. - Вы
сами все делали, без всякого разрешения...
- Но вы и пальцем не пошевелили, чтобы меня остановить. И сами целовали меня
с жаром, даже можно сказать, со
страстью, разве нет?
- Нет, сэр, это неправда! - Она была уже почти в панике.
Гарри изумленно поднял брови:
- Так, значит, вы ничего не чувствовали, когда целовали меня? Я страшно
огорчен. И разочарован... Ведь вы так много
позволили мне, хотя сами ничего не почувствовали. Для меня, например, встреча с
вами была исполнена страсти. Я никогда
ее не забуду.
- Я не говорю, что ничего не чувствовала... Я только хотела сказать... в
общем, то, что я чувствовала, было не совсем
искренним... Вы меня просто застали врасплох. Милорд, вы все неправильно поняли!
Право, не стоит придавать
случившемуся такого уж большого значения.
- Не значит ли это, что вы достаточно часто устраиваете подобные полуночные
встречи и даже уже не воспринимаете
столь интимные отношения серьезно?
- Ничего это не значит! - Совершенно растерявшись, Августа смотрела на него с
возрастающим отчаянием. - Вы
определенно стараетесь заставить меня почувствовать, что я обязана оставаться
помолвленной с вами только потому, что мы
слишком увлеклись тогда в вашей библиотеке.
- А мне кажется, что в ту ночь были даны кое-какие обещания, - промолвил
Гарри.
- Я никаких обещаний не давала!
- Не согласен. Мне кажется, что вы все-таки дали мне определенные обещания,
позволив такие вольности, какие
позволяют только жениху. Что же я должен был подумать, когда вы каждым своим
движением давали мне понять, что с
радостью примете меня как в роли любовника, так и мужа?
- Никаких таких движений я не делала, - слабо возразила она.
- Простите, мисс Баллинджер. Я не могу заставить себя поверить, что вы просто
развлекались со мной в ту ночь. И вы не
сможете также убедить меня, что пали столь низко и просто по привычке играли с
мужской страстью. Вы безрассудны и
смелы от природы, однако я отказываюсь верить, что вы бессердечны, жестоки или
же совершенно не думаете о своей чести!
- Разумеется нет! - проговорила она сквозь стиснутые зубы. - Для нас,
нортамберлендских Баллинджеров, честь
превыше всего. Мы пойдем во имя чести даже на смерть.
- В таком случае наша с вами помолвка остается в силе. Теперь мы оба
достаточно серьезно связаны друг с другом. Мы
зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад.
Послышался резкий щелчок, потом треск, и Августа посмотрела на свой веер. Она
так сильно стиснула его, что поломала
хрупкие пластинки.
- О, черт побери! - вырвалось у нее.
Гарри улыбнулся, протянул руку и приподнял ее лицо за подбородок. Длинные
ресницы взметнулись, и на него
посмотрели встревоженные измученные глаза. Он наклонился и легким поцелуем
коснулся приоткрытых уст Августы:
- Верьте мне, Августа. У нас с вами все будет прекрасно.
- Я совсем не уверена в этом милорд. Я очень много думала, но лишь пришла к
выводу, что мы оба совершаем большую
ошибку.
- Никакой ошибки мы не совершаем. - Гарри прислушался" к первым звукам
очередного вальса, донесшимся из
открытых окон. - Не окажете ли мне честь? Не потанцуете ли со мной, дорогая?
- Пожалуй, - неловко пробормотала Августа, вскакивая со скамьи. - Не вижу для
себя особого выбора при
сложившихся обстоятельствах. Если я откажусь, вы, конечно же, скажете, что
правила приличия требуют, чтобы я танцевала
с вами хотя бы потому, что мы помолвлены.
- Вы хорошо меня знаете, - прошептал Гарри, предлагая ей руку. - Я же помешан
на правилах приличия...
Он не мог не заметить, что Августа по-прежнему упрямо стискивает зубы, ступив
с ним на залитый светом паркет
бального зала.
Значительно позже тем же вечером Гарри вышел из своей кареты на Сент-Джеймсстрит
и поднялся по ступеням крыльца
одного весьма солидного заведения .
Дверь перед ним немедленно распахнулась, и он оказался в той исключительно
располагающей атмосфере дружелюбия,
которую может создать только отличный клуб для джентльменов.
Трудно найти обстановку более приятную, чем здесь, размышлял Гарри,
усаживаясь у камина и наливая себе бренди.
Неудивительно, что Августа решила развлечь Салли и ее подруг неким подражанием
клубу "Сент-Джеймс". Этот клуб был
бастионом, защищавшим от внешнего мира, убежищем, чуть ли не родным домом. Здесь
каждый имел возможность побыть в
одиночестве или подыскать себе подходящую компанию.
В таком клубе человек мог расслабиться и отдохнуть в обществе друзей,
испытать судьбу за игральным столом или же
что-то выяснить в приватной беседе. Сам Гарри за последние несколько лет,
пожалуй, слишком многое выяснял
конфиденциально.
Несмотря на то что во время войны он почти не покидая Континент, Гарри,
приезжая в Лондон, старался непременно
заглянуть в свои любимые клубы. И если не имел возможности лично передать туда
чек, то не забывал проверять, сделано ли
это и состоят ли его агенты в членах какого-нибудь респектабельного клуба. То,
какие секретные сведения можно было
получить в подобных заведениях, всегда поражало Гарри.
Именно здесь, например, ему когда-то удалось узнать имя человека,
ответственного за гибель одного из лучших агентов
британской разведки. Прошло совсем немного времени, и с убийцей произошел
несчастный случай, приведший к его смерти.
В другом, не менее знаменитом заведении на той же Сент-Джеймс-стрит Гарри
договорился о покупке дневника одной
известной куртизанки.
Ему сообщили, что эта дама любила поразвлечься с французскими шпионами,
которые в качестве "презренных
эмигрантов" кишели в Лондоне во время войны.
Во время дешифровки простейшего кода, с помощью которого дама записывала свои
воспоминания, Гарри впервые
наткнулся на кличку Паук, однако куртизанка погибла прежде, чем Гарри успел
переговорить с ней. Заплаканная служанка
рассказывала, что один из любовников ударил ее хозяйку ножом в приступе
необузданной ревности. И разумеется, служанка
понятия не имела, кто именно из многочисленных любовников дамы совершил
преступление.
Загадочная кличка Паук преследовала Гарри в течение всей его деятельности на
благо короны. Люди погибали в темных
аллеях, успев произнести это слово. В перехваченных письмах французских агентов
в заслугу Пауку ставились провалы
лучших британских агентов. Не раз перехватывались записи о передвижении войск,
военные карты, которые, видимо,
предназначались для передачи таинственному Пауку.
И до сих пор имя человека, которого Гарри с давних пор привык считать своим
личным врагом и противником в великой
"шахматной игре", оставалось нераскрытым. К несчастью, все это время сам Гарри
был слишком занят разгадыванием
других головоломок. А ему бы следовало больше уделять времени разгадке тайны
Паука.
С самого начала интуиция подсказывала ему, что Паук не француз, а англичанин.
Гарри ужасно раздражал тот факт, что
предателю удалось уйти от правосудия. Из-за Паука погибло много отличных агентов
и просто честных солдат.
- Пытаетесь угадать свое будущее по языкам пламени, Грейстоун? Сомневаюсь,
что вы прочли в камине хоть какойнибудь
ответ.
Гарри поднял голову: манерно-медлительный голос Лавджоя нарушил его спокойные
раздумья.
- Я так и думал, что рано или поздно вы явитесь сюда, Лавджой. Я как раз
хотел переговорить с вами.
- Вот как? - Лавджой налил себе бренди и небрежно прислонился к каминной
доске. Он слегка взболтал золотистую
жидкость в бокале, и его зеленые глаза вспыхнули недобрым огнем. - Сначала
позвольте мне поздравить вас с помолвкой.
- Благодарю вас. - Гарри ждал продолжения.
- Мисс Баллинджер, как мне кажется, вовсе не принадлежит к вашему типу
женщин. Боюсь, она унаследовала все
фамильные качества - и беспечность, и склонность к проказам. Это будет весьма
странный брак, если вы позволите
высказать мое личное мнение...
- Не позволю. Сохраните свое мнение при себе. - Гарри холодно улыбнулся. - Я
также возражаю против того, чтобы
вы танцевали вальсы с моей невестой.
На лице Лавджоя было написано злобное ожидание.
- Мисс Баллинджер очень любит танцевать вальс и утверждает, что я умелый
партнер.
Гарри снова уставился в огонь.
- Будет лучше для всех нас, если вы подыщете себе другую леди для
демонстрации ваших способностей к танцам.
- А если я этого не сделаю? - усмехнулся Лавджой. Гарри глубоко вздохнул и
встал, с сожалением покидая удобное
кресло.
- А если вы этого не сделаете, то вынудите меня принять иные меры, чтобы
оградить мою невесту от вашего
назойливого внимания.
- И вы действительно думаете, что вам это удастся?
- Да,- заявил Гарри. - Полагаю, что удастся. И я непременно сделаю это. - Он
взял бокал с недопитым бренди и
одним глотком осушил его. Затем, не говоря ни слова, повернулся и направился к
дверям.
Вот вам и поспешные заявления относительно того, что он не станет драться на
дуэли из-за женщины! Гарри понимал: он
только что едва не вызвал Лавджоя на дуэль. Если бы тот не внял предупреждению,
все, вполне возможно, закончилось бы
дурацкой мелодрамой с поединком на пистолетах ранним утром.
Гарри покачал головой. Он был помолвлен всего лишь двое суток, а его невеста
уже доставила ему немало волнений,
нарушив его спокойную, размеренную жизнь. Вот уж действительно можно только
гадать, что ждет его после свадьбы!
Августа, поджав ноги, сидела в синем кресле у окна библиотеки и хмуро глядела
на лежавший на коленях роман. Она
пыталась сосредоточиться и прочитать хоти бы страницу, однако не успевала
одолеть и один абзац, как тут же снова
отвлекалась, и ей приходилось начинать все сначала.
В последнее время она не могла думать ни о чем, кроме их отношений с Гарри!
Она просто не понимала, каким образом
стремительно развернувшиеся события привели ее к такой ситуации.
И самое главное, она никак не могла разобраться в собственных чувствах! С тех
пор, как она оказалась на ковре в
библиотеке Гарри, совершенно ошеломленная взрывом первой страсти, она постоянно
пребывала в каком-то смятении.
Каждый раз, стоило ей закрыть глаза, она вновь ощущала волнующий вкус его
поцелуев. Ее преследовал жар его губ. А
воспоминания о том, как он касался ее тела, до сих пор вызывали у нее
головокружение.
И Гарри по-прежнему настаивал на заключении брака.
Когда дверь в библиотеку приоткрылась, Августа с облегчением оторвалась от
книги.
- Ах вот ты где, Августа. А я тебя ищу! - Клодия, улыбаясь, вошла в комнату.
- Что ты читаешь? Очередной роман,
наверное?
- Это "Собиратель древностей". - Августа закрыла книгу. - Очень увлекательно,
масса всяких приключений,
потерявшийся наследник и сколько душе угодно хитроумных побегов.
- Да-да. Новый "Уэверлийский роман" .
- Мне следовало бы догадаться. Что, пытаешься определить, кто автор?
- Без сомнения, Вальтер Скотт. Я просто уверена.
- Как и большинство читателей, очевидно. Могу поспорить, он хранит свое
авторство в тайне только для того, чтобы
книги лучше распродавались.
- Я так не думаю. Они весьма популярны и очень нравятся публике. Их покупают
по той же причине, что и эпические
поэмы Байрона. Их очень интересно читать. Хочется быстрее переворачивать
страницы, чтобы узнать поскорее, что же
случилось дальше.
Клодия посмотрела на нее с легким упреком:
- А ты не думаешь, что теперь, когда ты стала невестой, тебе стоило бы
почитать что-нибудь более возвышенное? Одна
из маминых книг больше подошла бы молодой леди, которая собирается замуж за
столь серьезного, прекрасно
образованного человека. Ты же не захочешь разочаровать графа своим легкомыслием?
- Грейстоуну, на мой взгляд, совсем не повредит беседа с легкомысленной
особой, - проворчала Августа. - Этот
человек порой кажется таким ужасным пуританином! Весь зашнурованный! Если хочешь
знать, он уже сообщил мне, что я
не должна танцевать вальс с Лавджоем!
- Неужели? - Клодия села напротив кузины и налила себе чашку чаю из чайника,
стоявшего на краешке стола.
- Да он просто приказал мне больше не делать этого.
Клодия задумалась:
- Что ж, возможно, он и прав. Лавджой слишком легкомысленный человек. Может
быть, я говорю лишнее, но уверена,
что он не в состоянии будет удержаться от соблазна, оказавшись в обществе дамы,
позволившей ему слишком много
вольностей.
Августа воздела очи к небесам, умоляя Господа дать ей терпение.
- С Лавджоем очень легко общаться, и справиться с ним ничего не стоит. К тому
же он настоящий джентльмен. - Она
прикусила губку. - Клодия, ты не очень рассердишься, если я задам тебе один не
слишком деликатный вопрос? Я бы хотела
посоветоваться с тобой относительно некоторых правил приличия... Я уверена, что
уж ты-то, разумеется, дашь мне самый
лучший совет.
Клодия выпрямила свою безупречно прямую спину и строго посмотрела на кузину:
- Я постараюсь дать тебе самый лучший совет, Августа. Что тебя тревожит?
Августа вдруг пожалела, что затеяла этот разговор. Но теперь было уже слишком
поздно. И она заговорила о том, что так
сильно тревожило ее после вчерашнего бала.
- Как ты полагаешь, джентльмен действительно имеет право считать, что дама
дала ему определенные обещания тем,
что позволила себя поцеловать?
Клодия нахмурилась, тщательно обдумывая заданный вопрос:
- Совершенно очевидно, что леди не должна позволять подобных вольностей
никому, кроме своего мужа иди жениха.
Мама очень ясно выразила эту мысль в своей книге "Советы о том, как следует
вести себя юной леди".
- Да, я знаю, - нетерпеливо проговорила Августа. - Но давай будем
реалистками. Все бывает. Все люди иногда
целуются украдкой в саду, и все мы об этом знаем. И до тех пор, пока они сами
хранят свои отношения в тайне, никто не
считает, что им следует объявлять всему свету о своей помолвке.
- Я надеюсь, ты говоришь об этом чисто гипотетически? - спросила Клодия,
вдруг проницательно посмотрев на
Августу.
- Абсолютно гипотетически. - Августа беспечно помахала в воздухе рукой. - Мой
вопрос возник в результате
обсуждения данной темы с некоторыми моими... хм... подругами из "Помпеи", и мы
тщетно пытались прийти к достойному
выводу о том, что же все-таки следует ожидать от женщины в подобных
обстоятельствах.
- Без сомнения, было бы лучше, если бы ты воздержалась от подобных дискуссий,
Августа.
Августа стиснула зубы:
- Да, без сомнения. Но все же есть ли у тебя какой-нибудь ответ на мой
вопрос?
- Ну, я полагаю, что, в общем-то, предосудительно позволять мужчине целовать
себя, однако это не выходит за грань
приличий, если ты понимаешь, что я имею в виду. Можно, конечно, пожелать, чтобы
данная леди имела более четкие
представления о правилах приличия, тем не менее нельзя полностью обвинять ее за
один украденный поцелуй. По крайней
мере, я бы этого делать не стала.
- Да, вот и у меня точно такое же мнение! - с готовностью подхватила Августа.
- И разумеется, замешанный во все
это джентльмен не имеет ни малейшего права считать, что данная леди дала ему
обещание выйти за него замуж, только
потому, что он проявил некоторую наглость и украл у нее поцелуй.
- Ну...
- Господь свидетель, я бродила по саду во время прошлого бала и видела немало
леди и джентльменов, которые
целовались. И никто из них почему-то не бросался немедленно в зал и не объявлял
во всеуслышание о своей помолвке.
Клодия медленно покачала головой:
- Нет, я не думаю, что со стороны джентльмена было бы порядочно считать, что
дама уже дала ему твердое обещание,
всего лишь обменявшись с ним поцелуем.
Августа улыбнулась, удовлетворенная и успокоенная:
- Конечно же непорядочно! Это в точности соответствует моим собственным
умозаключениям, Клодия. И я так рада,
что наши мнения совпадают!
- Но, разумеется, - рассудительно продолжала Клодия, - если было что-то еще
помимо поцелуя... то обстоятельства
приобретают совсем иную окраску.
Августа вдруг почувствовала головокружение.
- Неужели?
- Да, совершенно определенно. - Клодия отпила чаю, обдумывая тонкости
гипотетической ситуации. - Совершенно
определенно! Если указанная дама ответила на подобные ухаживания со стороны
джентльмена и проявила хотя бы какой-то
намек на страст
...Закладка в соц.сетях
