Жанр: Любовные романы
Встреча
... наряды целое состояние -
она часто так и поступала. Однако теперь никакие шелка и муслины не могли скрыть
внутреннюю усталость и болезненную
худобу - результат продолжительной болезни, медленно убивавшей Салли.
Августа очень страдала из-за ее недуга, понимая, что потерять Салли для нее
почти то же самое, что потерять мать.
Они познакомились в книжном магазине, где покупали книги по истории.
Познакомились и тут же стали подругами,
причем дружба их со временем только крепла. Несмотря на разницу в возрасте, они
имели одинаковые вкусы и интересы,
были одинаково эксцентричны и склонны к авантюризму и приключениям. Все это их
очень сближало. Для Августы Салли в
какой-то степени заменила умершую мать. А для Салли Августа стала дочерью,
которой у нее никогда не было.
Салли охотно брала на себя роль наставницы Августы во многих делах, в том
числе помогая проникнуть в большинство
великосветских гостиных, доступных далеко не каждому. Обладая невероятным
количеством связей в высшем свете, Салли с
энтузиазмом посвящала Августу в водоворот светских страстей. А достоинства самой
Августы лишь усиливали
производимое ею впечатление и укрепляли ее позиции.
В течение многих месяцев обе женщины очень весело проводили время в долгих
прогулках по Лондону. А потом Салли
вдруг начала очень быстро уставать. Довольно скоро выяснилось, что она серьезно
больна. Салли практически удалилась от
светских дел, редко покидая свой особняк, и тогда Августа решила создать клуб
"Помпея", чтобы как-то развлечь любимую
подругу.
Несмотря на приступы тяжелой болезни, Салли по-прежнему отличалась живым
чувством юмора и острым
проницательным умом. Глаза ее радостно вспыхнули, когда она, повернувшись,
увидела летящую к ней Августу.
Молодая женщина, сидевшая напротив, тоже подняла на Августу глаза - темные,
тревожные... Розалинда Морисси
привлекала мужчин не только как наследница огромного состояния - она была
очаровательна, обладая рыжеватокаштановой
гривой волос и соблазнительной фигуркой.
- Ах, моя милая Августа, - произнесла Салли с глубочайшим удовлетворением,
когда подруга наклонилась и нежно
поцеловала ее в щеку. - Я чувствую, ты добилась успеха, не правда ли? Бедняжка
Розалинда в последнее время просто
места себе не находит. Дай же ей наконец вздохнуть свободно!
- С огромным удовольствием! Вот твой дневник, Розалинда. Правда, не скажу,
что с приветом от самого лорда Энфилда,
но разве это так уж важно? - И Августа протянула ей маленький томик в кожаном
переплете.
- Значит, ты его все-таки нашла!- Розалинда вскочила, схватила дневник и
порывисто обняла Августу. - Просто не
верится! Господи, какое облегчение! Как же мне отблагодарить тебя? Трудно
пришлось? Ты подвергалась опасности? А
Энфилд знает, что ты взяла его?
- Дело в том, что не все прошло по намеченному плану, - сообщила Августа,
усаживаясь напротив Салли. - И помоему,
нам следует это немедленно обсудить.
- Что же не удалось? - с любопытством спросила Салли. - Тебя кто-то
заподозрил?
Августа наморщила носик:
- Мало того, меня застукали на месте преступления! Лорд Грейстоун, конечно, -
кто же еще! Ну разве могло мне
прийти в голову, что он в полночь будет слоняться по дому? Вероятно, он трудился
над очередным научным трактатом о
каком-нибудь замшелом древнем греке и только поэтому еще не лег спать. И само
собой разумеется, он, как всегда
преисполненный ледяной вежливости, подкрался и сунул нос в библиотеку именно в
тот момент, когда я стояла на коленях у
письменного стола Энфилда.
- Грейстоун! О господи! - Розалинда съежилась в кресле с выражением ужаса на
лице. - Какой кошмарный тип!
Значит, он видел тебя? И мой дневник тоже?
Августа покачала головой, пытаясь ее успокоить:
- Не волнуйся, Розалинда. Он не понял, что это твой дневник, хотя
действительно обнаружил меня в библиотеке. - Она
повернулась и мрачно посмотрела на Салли. - Должна заметить, его появление
выглядело чрезвычайно загадочно. Он явно
знал, что я окажусь в библиотеке и буду что-то искать в письменном столе. Во
всяком случае, он мгновенно извлек из
кармана тонкую проволоку и отпер мне замок! Однако назвать источник столь
пикантных сведений обо мне наотрез
отказался.
Розалинда прижала пальцы к губам, ее темные глаза тревожно расширились.
- Боже мой, неужели среди нас есть шпионы?
Салли постаралась успокоить подруг.
- Я совершенно уверена, что беспокоиться не о чем, - заявила она. - Я давно
знаю графа. Особняк Грейстоуна
находится рядом, мы с ним соседи. К тому же могу сослаться на собственный опыт:
он почти всегда располагал прямо-таки
невероятными сведениями обо всем на свете.
- Он дал слово, что никому не расскажет о случившемся, и мне почему-то
хочется ему верить, - медленно проговорила
Августа. - В последнее время Грейстоун очень дружен с моим дядюшкой - ты же
знаешь, Салли. И по-моему, он считал,
что делает сэру Томасу одолжение, приглядывая за мной у Энфилда.
- Да, пожалуй. Впрочем, надо признать, что Грейстоун умеет держать язык за
зубами. И верить ему, безусловно, можно,
- легко обронила Салли.
- Вы в этом уверены? - Розалинда с беспокойством смотрела на нее.
- Абсолютно. - Салли поднесла к бледным губам чашку, отпила чаю и решительным
движением поставила чашку и
блюдце на краешек столика. - Полагаю, мои храбрые друзья, нам удастся успешно
завершить предпринятую операцию -
как благодаря смелости Августы, так и благодаря моей привычке никогда не
выбрасывать приглашения на приемы... Леди
Энфилд, в конце концов, кое-чем мне обязана. Однако я, видимо, должна поспешить
и воспользоваться своей привилегией.
- По-моему, я догадываюсь, что ты собираешься ей сказать, - шепнула Августа,
наливая себе чаю. - Хотя в этом нет
никакой необходимости. Ведь не только лорд Грейстоун извлек для себя пользу из
сложившейся ситуации и счел вполне
допустимым прочитать мне скучнейшую нотацию, но, уверяю тебя, я и сама извлекла
урок из печальной помолвки бедняжки
Розалинды. Во всяком случае, я никогда больше не стану записывать в дневник
ничего такого, что могло бы потом быть
обращено против меня.
- Ох, и я тоже - никогда! - Розалинда Морисси изо всех сил прижала дневник к
груди. - Какое же он отвратительное
чудовище!
- Кто? Энфилд? - мрачно усмехнулась Салли. - Да, он, определенно, становится
негодяем, когда дело касается
женщин. Впрочем, так было всегда. Хотя никто не решится оспаривать тот факт, что
во время войны он храбро сражался.
- И все равно не понимаю, что я в нем нашла! - воскликнула Розалинда. - Куда
приятнее, например, общество лорда
Лавджоя. Кстати, что вы скажете о нем, Салли? У вас всегда самые свежие новости,
несмотря на то, что вы так редко
покидаете свой замечательный особняк.
- Да, вы правы, мне не нужно далеко ходить, чтобы узнать последние сплетни, -
улыбнулась Салли. - Рано или поздно
все они сами приплывают к дверям "Помпеи". Что же касается Лавджоя, то я лишь
недавно услышала о его чарах. И как мне
говорили, чары эти уже не раз применялись. - Она глянула на Августу. - Не так
ли, Августа?
- Пожалуй. На прошлой неделе я танцевала с ним у Лофенбери. - Августа
вспомнила смеющегося рыжеволосого
барона Лавджоя и его блестящие зеленые глаза. - Должна заметить, что танцевать с
ним вальс было в высшей степени
приятно. И насколько я поняла, он скрывает какую-то тайну. Судя по всему, мало
кто осведомлен о его жизни.
- По-моему, он последний в роду. Помнится, говорили что-то насчет его богатых
имений в Норфолке. - Салли поджала
губы. - Однако понятия не имею, какой доход приносят эти владения. Будьте
предельно осторожны, Розалинда, иначе снова
угодите в лапы охотнику за приданым.
Розалинда застонала:
- Ну почему все привлекательные мужчины страдают столь ужасными недостатками?
- Иногда бывает и наоборот, - вздохнула Августа. - Иногда привлекательный
мужчина первым обнаруживает массу
недостатков в женщине, которая, к несчастью, довольно сильно им увлечена...
- Мы снова обсуждаем Грейстоуна? - Салли проницательно посмотрела на Августу.
- Боюсь, что да, - вздохнула та. - А знаете, он просто взял и признался мне,
что у него действительно есть список
невест, которых он примеряет на роль будущей графини Грейстоун.
Розалинда с мрачным видом кивнула:
- Я тоже слышала об этом списке. Кто бы в нем ни значился, любая женщина в
конце концов поймет, что почти
невозможно жить в соответствии с установленными им законами и правилами. Его
первая жена, Кэтрин, умерла при родах в
первый же год их брака, однако успела произвести на Грейстоуна поистине
неизгладимое впечатление своими
добродетелями.
- Наверное, она была само совершенство? - поинтересовалась Августа.
- Да, образцовая жена... или что-то в этом роде. - И Розалинда состроила
гримаску, - Кого хочешь спроси. Моя мать
хорошо знала эту семью и частенько приводила Кэтрин мне в пример. Я тоже
встречалась с ней раз или два, когда была еще
девчонкой, и, признаться, она показалась мне весьма самодовольной и скучной.
Правда, она была очень красива. Похожа на
Мадонну одного из знаменитых итальянских художников.
- Говорят, добродетельная женщина дороже рубинов, - шепнула Салли. - Но
большинству мужчин в конце концов
женская добродетель, как и женская красота, начинает приедаться. Так что вполне
возможно, Грейстоун уже не ищет столь
же добродетельную супругу.
- О, совершенно определенно - ищет! - заверила ее Августа. - Если подумать
серьезно, становится ясно, он был бы
несносным мужем для женщины вроде меня, обладающей нравом непредсказуемым и
свободным.
- А если подумать не очень серьезно... - легонько поддразнила ее Салли.
Августа нахмурилась:
- В наиболее мрачные минуты своей жизни я подумываю даже о том, чтобы
серьезнейшим образом заняться изучением
трудов Геродота и Тацита, забыть все свои статьи о правах женщин и заказать
новый гардероб, состоящий исключительно из
старомодных платьев с высокой стойкой. Но знаешь что я обнаружила? Стоит мне
выпить чашку чаю и несколько минут
отдохнуть, приступ подобного безумия быстро проходит и я снова становлюсь сама
собой.
- О господи! Надеюсь, все обстоит именно так. Я просто не способна вообразить
тебя в роли добродетельной жены. - И
Салли громко рассмеялась. Ее смех привлек внимание всех присутствующих к дружной
троице, восседавшей за чаепитием у
камина. Дамы из клуба "Помпея" понимающе улыбались друг другу: так приятно было
видеть хозяйку дома веселой.
Скраггз, который в этот момент приоткрыл двери гостиной, несомненно тоже
слышал смех Салли. Случайно подняв
глаза, Августа заметила, как он наблюдает за своей хозяйкой из-под густых
нависших бровей, и подумала, какое у него
странное и печальное выражение лица.
Вдруг его удивительно яркие голубые глаза встретились с глазами Августы, он
понимающе покивал ей и отвернулся. Она
с изумлением поняла, что Скраггз молча благодарит ее за подаренную его хозяйке
возможность смеяться так радостно.
Через несколько минут, покидая клуб, Августа чуть задержалась, чтобы
заглянуть в книгу для записи заключенных пари,
лежавшую у окна на невысокой подставке в ионическом стиле. И прочитала: "Мисс Л.
С. поставила против мисс Д. П. десять
фунтов, полагая, что лорд Грейстоун попросит руки небезызвестного Ангелочка еще
до конца месяца".
В течение двух последующих часов Августа находилась в состоянии необычайного
раздражения.
- Клянусь тебе, Гарри, на сей счет даже заключено пари, запись сделана в
книге клуба "Помпея". Забавно! - Питер
Шелдрейк с томным изяществом потянулся, устраиваясь в кожаном кресле, и
посмотрел на Грейстоуна поверх своего бокала
с портвейном.
- Очень мило, что ты находишь это забавным. Лично я ничего забавного не вижу.
- Гарри отложил гусиное перо и тоже
взял бокал.
- Ну еще бы! - усмехнулся Питер. - В конце концов, ты почти ничего забавного
не находишь и в своем способе
подыскивать себе невесту. Да в каждом лондонском клубе заключают пари по этому
поводу! Ничего удивительного, что и в
"Помпее" тоже. Ты же знаешь, Салли и все те эксцентричные особы, которых она
коллекционирует, изо всех сил стараются
не отставать от мужчин. Так это правда?
- Что именно? - Рассерженный Гарри обернулся к своему молодому собеседнику.
Питер Шелдрейк ужасно скучал. Что
ж, весьма распространенный недуг среди джентльменов высшего света, особенно
среди тех, кто, подобно Питеру, провел
последние несколько лет в Европе, играя в опасные военные игры с Наполеоном.
- Не морочь мне голову, Грейстоун. Ты действительно собираешься просить у
сэра Томаса разрешения на помолвку с
его дочерью? - терпеливо уточнил свой вопрос Питер. - Да ладно тебе, Гарри! Ну
хотя бы намекни, а? Мне ведь тоже
хочется использовать обстоятельства в свою пользу. Ты же знаешь, мне и дела нет
до этих пари... - Он помолчал и снова
усмехнулся. - Пресвятая дева, пари да еще по такому поводу!
А Гарри как раз обдумывал сам повод.
- По-твоему, Клодия Баллинджер стала бы достойной графиней Грейстоун?
- О господи, нет, приятель, нет! Если говорить об Ангелочке - это же ходячая
добродетель! Образец. Эталон. И честное
слово, она слишком похожа на тебя! Соединившись в браке, вы только усилите
худшие качества друг друга. И не далее чем
через месяц после свадьбы поймете, что уже осточертели друг другу! Поинтересуйся
у Салли, если мне не веришь. Она,
между прочим, со мной согласна.
Гарри вскинул брови:
- В отличие от тебя, Питер, мне вовсе не требуются бесконечные приключения. И
я определенно не желаю заполучить в
жены искательницу приключений.
- Вот здесь-то ты и заблуждаешься, друг мой. Я проанализировал положение
вещей весьма серьезно и смею
предположить, что тебе как раз и нужна живая, склонная к приключениям женщина. -
Питер резко поднялся на ноги и
прошел кокну.
Закатное солнце вспыхивало в его искусно причесанных светлых волосах,
высвечивало красивый изящный профиль. Он,
как всегда, был одет по последней моде. Элегантно повязанный галстук,
отглаженная и туго накрахмаленная сорочка с
защипами прекрасно дополняли его безупречно скроенный сюртук и плотно облегающие
бриджи.
- Это тебе все хочется действовать и получать все новые встряски, Шелдрейк, -
спокойно заметил Гарри. - Это ты все
время скучаешь с тех пор, как вернулся в Лондон. И слишком много времени
уделяешь нарядам, слишком много пьешь и
слишком много играешь.
- Зато ты похоронил себя в этом кабинете среди древних греков и римлян!
Признайся, Гарри, ты ведь тоже скучаешь по
той жизни, какую мы вели на Континенте?
- Ничуть. К счастью, я действительно очень увлечен древними греками и
римлянами. И что бы там ни было, Наполеон
наконец-то убрался с нашего пути, так что теперь у меня есть иные дела и
обязанности здесь, в Англии.
- Ну конечно!.. Ты должен присматривать за своими поместьями, и у тебя долг
перед титулом. Честь и хвала твоим
обязанностям! Да, еще ты непременно должен жениться и произвести на свет
наследника. - Питер одним глотком допил
вино.
- Между прочим, не только у меня имеются кое-какие обязанности, -
многозначительно произнес Гарри. Однако Питер
сделал вид, будто не услышал намека.
- Ради бога, перестань! Ты же считался лучшим в разведке Веллингтона! Под
твоим началом служили десятки агентов, в
том числе и я, которые добывали для тебя самые разные сведения. Ты разработал
шифры, оказавшиеся не по зубам лучшим
дешифровалыцикам Франции. Ты не раз рисковал своей и моей головой, чтобы добыть
карты, необходимые для проведения
самых важных сражений на полуострове. И не говори мне, что не скучаешь по всему
этому!
- Знаешь, я предпочитаю расшифровывать тексты на латыни и греческом, а не
военные донесения, написанные
симпатическими чернилами. Уверяю тебя: я нахожу истории Тацита куда более
вдохновляющими, чем плоды трудов
французских шпионов.
- Но подумай о том душевном трепете и подъеме, о той опасности,
подстерегавшей тебя каждый день в течение
нескольких лет! Подумай о той смертельной игре, которую ты вел со своим главным
противником по прозвищу Паук. Как ты
можешь не тосковать, вспоминая об этом?
- Единственные мои сожаления связаны с Пауком, - пожал плечами Гарри. - Нам
так и не удалось сорвать с него
маску и заставить предстать перед лицом закона. Что же до трепета, то он мне,
право же, не знаком; поверь, задания, которые
я выполнял, всегда воспринимались мною как тяжкое, хотя и необходимое бремя.
- Но выполнял ты их с блеском!
- Я просто старался решить поставленные передо мной задачи с максимальной
тщательностью. А теперь война
закончена. И ее не предвидится, по крайней мере в обозримом будущем. А вот ты,
Шелдрейк, все время стремишься
испытать этот нездоровый душевный трепет, чувство постоянной угрозы. И, надо
тебе сказать, стараешься отыскать
возможности для этого в самых неподходящих местах. Неужели тебе нравится быть
дворецким?
Питер состроил Грейстоуну гримасу. Его голубые глаза сверкали лукавым
весельем.
- В роли Скраггза, конечно, маловато трепета, во всяком случае такого, какой
испытываешь, соблазняя жену
французского офицера или выкрадывая секретные документы, однако и в этой роли
иногда находятся свои прелести. Но
самое большое утешение для меня - видеть, как радуется Салли. Боюсь, она недолго
еще будет с нами, Гарри.
- Знаю. Удивительная женщина! Сведения, которые она сумела добыть во время
войны на приемах в Англии, оказались
поистине бесценными. Она ведь отчаянно рисковала во имя своей родины.
Питер кивнул, взгляд его стал задумчивым.
- Салли всегда обожала интриги. Так же, как и я. У нас с ней много общего, и
мне даже приятно охранять вход в ее
драгоценный клуб. "Помпея" сейчас самое важное в ее жизни. Клуб приносит ей
такое удовольствие! Кстати, при случае
поблагодари за его создание свою юную приятельницу, этого сорванца в юбке.
Гарри сурово поджал губы:
- Да, Салли говорила мне, что легкомысленная идея создать дамский клуб по
образу и подобию мужского целиком и
полностью принадлежит Августе Баллинджер. И почему-то меня это вовсе не удивило.
- Ха! Это бы не удивило никого из тех, кто знаком с Августой Баллинджер.
Вокруг нее вечно что-то происходит, ты же
знаешь.
- К сожалению, отлично знаю.
- Хотя я убежден, что мисс Баллинджер пришла к мысли о клубе исключительно из
желания развлечь Салли... - Питер
задумался - он явно колебался. - Мисс Баллинджер очень добра. Даже с прислугой.
Сегодня, например, она принесла мне
лекарство от ревматизма. Мало кто из великосветских дам стал бы утруждать себя
заботой о каком-то дворецком с его
ревматизмом.
- Для меня новость, что ты страдаешь ревматизмом, - сухо заметил Гарри.
- Я-то не страдаю. А вот бедняга Скраггз - да.
- Ты только уж, будь добр, последи, чтобы в "Помпею" кто-нибудь не пробрался,
Шелдрейк. Очень бы не хотелось,
чтобы мисс Баллинджер подвергалась осуждению в высшем обществе за создание
клуба.
Питер изумленно вздернул бровь:
- Ты беспокоишься о ее репутации, потому что дружишь с сэром Томасом?
- Не только. - Гарри рассеянно вертел в руках гусиное перо. Он помолчал и
тихо добавил: - У меня есть и другая
причина постараться уберечь ее от скандала.
- Ага! Я так и знал! - Питер с размаху опустил пустой бокал на полированную
поверхность стола; в его голосе
слышалось торжество. - Значит, ты все-таки намерен последовать нашему с Салли
совету и включить Августу Баллинджер в
свой список? Ну согласись! И голову даю на отсечение, что она вскоре станет в
нем первой и единственной!
- Просто поразительно, до чего весь Лондон озабочен моими матримониальными
планами!
- Это только потому, что вы, граф, избрали столь необычный способ выбора
жены! Все слышали о твоем списке. Я же
говорил тебе: по всему городу заключаются пари.
- Да, ты говорил... - Гарри сосредоточенно изучал содержимое своего бокала. -
А какое именно пари заключили в
"Помпее"?
- Десять фунтов, что ты до конца месяца попросишь руки Ангелочка.
- Вообще-то я собирался просить руки мисс Баллинджер прямо сегодня.
- Черт тебя побери! - Питер был явно потрясен. - Мисс Баллинджер! Но уж
конечно не Клодии! Тебе наверняка
кажется, что именно Клодия могла бы стать превосходной графиней Грейстоун,
однако поверь, дама с крылышками и
нимбом вокруг головы не совсем то, что тебе нужно. Тебе нужна совсем другая
женщина, а нашему Ангелочку нужен совсем
другой муж. Не будь глупцом, Гарри.
Гарри поднял брови:
- А ты когда-нибудь видел меня в этой роли?
Питер прищурился, потом на лице его медленно расплылась улыбка.
- Нет, милорд, никогда! Значит, вот как обстоят дела? Что ж, превосходно!
Просто превосходно/ Ты ни о чем не
пожалеешь.
- Я совсем не уверен в этом, - печально возразил Гарри.
- Ну хорошо, скажем так: тебе, по крайней мере, никогда не придется скучать.
И ты действительно сегодня намерен
сделать Августе предложение?
- О господи, нет! Я вовсе не собираюсь делать предложение Августе. Я
собираюсь просить ее руки у сэра Томаса.
На мгновение Питер смешался.
- Но как же Августа? Конечно же, в первую очередь тебе нужно спросить у нее
самой, не так ли? Ей все же двадцать
четыре, Грейстоун, и у нее давно нет гувернантки.
- Мы с тобой, помнится, договорились, что роль глупца не характерна для меня,
Шелдрейк? Так вот, я вовсе не намерен
отдавать решение столь серьезного вопроса в руки представительницы
нортамберлендской ветви Баллинджеров.
Питер как будто снова смутился, потом лицо его просветлело, и он
расхохотался:
- Я наконец понял! Желаю удачи, приятель. А теперь прошу прощения, но я
должен заглянуть в два-три клуба -
хотелось бы успеть кое с кем заключить пари. Полагаю, ты не усмотришь в этом
государственной измены?
- Нет конечно, - успокоил его Гарри, вспомнив, сколько раз его собственная
жизнь и жизни многих других людей
зависели от успешной разведки. В отличие от своего беспокойного друга, он был
очень рад, что эти дни давно миновали.
В тот же день, в три часа, дворецкий проводил Гарри в библиотеку сэра Томаса
Баллинджера.
Сэр Томас, человек весьма энергичный, несмотря на то, что всю жизнь занимался
исключительно классической
филологией, сохранил и крепость мускулов, и сильные широкие плечи. Но некогда
светлые волосы посеребрила седина, а на
макушке уже проглядывала лысина. Его отлично подстриженные пышные баки были
совершенно седыми, а на носу
красовались очки, которые он снял, завидев входившего Гарри, и радостно ему
улыбнулся:
- Ах, как хорошо; что вы пришли, Грейстоун! Садитесь, пожалуйста. Я как раз
собирался к вам ехать. Я наткнулся на
перевод довольно любопытной французской работы, посвященной Цезарю, и надеюсь,
вам она тоже понравится.
Гарри улыбнулся и, пододвинув одно из кресел, устроился напротив сэра Томаса
у камина:
- Не сомневаюсь, сэр Томас, однако давайте отложим обсуждение этой темы до
следующей встречи. Сегодня я пришел к
вам совсем по иному поводу.
- Вот как? - Сэр Томас с интересом посмотрел на него и разлил по бокалам
бренди. - И что же это за повод, сэр?
Гарри привстал, принимая свой бокал, снова опустился в кресло и какое-то
время молча смотрел на хозяина дома.
- Кое в чем, сэр, мы с вами весьма старомодны. Так, по крайней мере,
утверждают многие...
- Ну, знаете, в старомодности тоже есть свои привлекательные стороны.
Давайте-ка выпьем за старомодных древних
греков и римлян. - Сэр Томас поднял бокал.
- Хорошо, за благородных древних греков и прекрасных римлян. - Гарри послушно
отпил бренди и снова отставил
бокал. - Я пришел просить у вас руки мисс Баллинджер, сэр Томас.
Пышные брови сэра Томаса поползли вверх. В глазах появилось задумчивое
выражение.
- Понятно. А она знает о ваших намерениях?
- Нет, сэр. С ней я еще данный вопрос не обсуждал. Как уже было сказано, я во
многих отношениях человек
старомодный и сначала хотел получить одобрение с вашей стороны, а уже потом
предпринимать дальнейшие шаги.
- Разумеется, я отвечу "да", милорд! И вы поступили совершенно правильно.
Надеюсь, все формальности будут
улажены, и я с радостью дам разрешение на этот брак. Клодия умная серьезная
девушка, если мне позволительно самому
давать о ней подобные отзывы. Она прекрасно воспитана. Умение вести себя она
унаследовала от матери, знаете ли. Она
даже пытается писать книгу, как в свое время моя покойная жена. Вам, конечно же,
известно, моя жена писала книги и
учебники для молодых девушек. И довольно успешно, о чем мне особенно приятно
сообщить.
- Я прекрасно осведомлен о блестящих успехах леди Баллинджер на
преподавательской стезе, сэр Томас. Ее учебники
есть и у моей дочери. Однако...
- Да, в душе я не сомневаюсь, что Клодия станет для вас замечательной женой и
достойной графиней Грейстоун. Ну а я
буду чрезвычайно рад тому обстоятельству, что вы войдете в нашу семью!
- Благодарю вас, сэр Томас, но я отнюдь не намеревался просить у вас руки
Клодии, хотя ваша дочь, безусловно,
совершенно очаровательна.
Сэр Томас изумленно уставился на него:
- Так это не Клодия, милорд? Но вы, конечно же... не хотите же вы сказать...
не может быть, чтобы...
- Да. Я самым серьезным образом намерен жениться на Августе, если,
разумеется, она захочет за меня выйти.
- Значит, Августа! - Глаза сэра Томаса чуть не выкатились из орбит.
Бедняга залпом допил бренди, поперхнулся, лицо его побагровело, и он долго
кашлял, хрипел, фыркал и махал руками -
казалось, он сам не знает, то ли ему смеяться, то ли плакать.
Гарри спокойно поднялся, подошел к сэру Томасу и похлопал его по спине:
- Мне понятна ваша реакция, сэр Томас. Для вас это действительно несколько
неожиданно. Я и сам реагировал
примерно так же, когда впервые понял, что со мной происходит: Но теперь я уже
вполне свыкся с этой мыслью.
- Значит, Августа?
- Да, сэр Томас, именно Августа. Вы ведь согласны, правда?
- Разумеется! - мгновенно пришел в себя сэр Томас. - Господи, да ей нечего и
ждать лучшего предложения - в ее-то
возрасте!
- Совершенно верно, - согласился Гарри. - Ну а теперь, поскольку, как мне
кажется, мы наконец говорим
определенно об Августе, а не о Клодии, следует допустить и такую возможность,
что на предложение в
...Закладка в соц.сетях
