Жанр: Любовные романы
Давай поспорим
...sp;Ладно, забудем, — тоже смутившись, предложил он. — Давайте
выпьем.
Он так и не понял, какие грехи она ему приписала. Мин похвалила вино. Кэл
обрадовался:
— Ну и отлично. Будем и впредь сюда заходить. — И тут же пожалел о
своих словах: не будут они никуда заходить.
— Опять перемена тактики, — заметила Мин без всякого
сарказма. — Вы же знаете, что это невозможно. Что с вами? Увидели
женщину и сразу размякли?
— А это тоже из-за вашего бывшего дружка? Я ведь не параноик. Вы совершенно меня не понимаете.
— Не к лицу вам жалобы, — произнесла Мин и отломила немного
хлеба. — У вас такое прекрасное лицо и тело, при виде которого у женщин
слабеют ноги, а вы ещё хнычете.
Кэл улыбнулся:
— И у вас слабеют?
Мин откусила хлеб, не спеша прожевала, проглотила и только тогда ответила:
— Слабели, пока вы не захотели меня разжалобить. Теперь очарование
прошло.
Кэл наблюдал, как она облизывает пухлую нижнюю губу. Явно сказывались два
месяца воздержания.
— Дайте мне шанс. Спорю, что мне удастся вернуть это очарование.
Кончик языка замер у нее на губе, глаза их встретились, и миг этот длился
целую вечность; казалось, вспышка молнии озарила их, и все звуки
растворились в тишине. Каждая клеточка в ней трепетала и пела:
Вот она,
твоя судьба
.
Наконец язычок исчез, и она помотала головой, чтобы прояснить мысли.
— Я никогда не спорю, — сказала Мин. — Статистика показывает,
что азартные игры — непрактичный способ получения дохода.
— Это не способ получения дохода, — возразил Кэл, — это образ
жизни.
— Мы совершенно несовместимы, — заключила Мин.
— Отчего же?
Ее взгляд скользнули мимо него, она затаила дыхание.
Кэл обернулся и увидел Эмилио, принесшего цыпленка-марсала: золотисто-
коричневое филе и огромная порция жареных грибов, плавающих в темном винном
соусе. Аромат был необыкновенный.
— О Господи!.. — восторженно простонала Мин. Эмилио поглядывал на нее,
пока выставлял блюда на стол.
— Приятно обслуживать людей, которые знают толк в еде. Попробуйте.
Мин с явным удовольствием взялась за цыпленка. Веки ее были прикрыты, лицо
порозовело. Минуту спустя девушка взглянула на Эмилио восхищенными глазами.
— Фантастика! — воскликнула она, а Кэл подумал:
На меня смотри,
на меня
.
— Возьмите грибов, — предложил Эмилио, сияя как медный таз.
— Убирайся, — сказал ему Кэл, но тот не послушался и дождался,
когда она попробовала грибов и назвала его гением.
— Можно заранее пригласить вас сюда еще? — спросил Кэл, когда
Эмилио исчез.
— Да, — ответила она. — В ресторанах вы знаете толк. А теперь
не отвлекайте меня от еды.
Кэл вздохнул и прервал общение до окончания ужина.
Когда они собрались уходить, возникла небольшая стычка. Мин очень хотела
заплатить за себя, но Кэл проявил твердость:
— Я пригласил, я и плачу. Не вмешивайтесь.
Она попыталась спорить, но потом согласилась и от души поблагодарила его за
чудесный ужин. Впервые за весь вечер он почувствовал, что его усилия
оценены.
На прощание она расцеловала Эмилио в обе щеки со словами:
— Хлеб у вас чудесный, а цыпленок — просто произведение искусства.
— Эй, Мин, — заволновался Кэл, — не забудьте, у вас есть я. Я
платил за ужин.
— Нечего-нечего, — ответила она и вышла.
— Морриси, кажется, ты нашел свою половинку, — сказал
Эмилио. — Ничего подобного, — возразил Кэл, радуясь, что Мин не
слышит. — Это наше первое и последнее свидание.
— Вряд ли, — ответил хозяин ресторана. — Я видел, как вы
смотрели друг на друга.
— Со страхом и отвращением, — сказал Кэл, открывая дверь.
— Дурак, — бросил ему Эмилио.
Кэл, не ответив, вышел на темную улицу — искать Мин.
Глава 3
—Страстная влюбленность — самая прекрасная стадия любви, — говорила
Синтия Дэвиду.
Они устроились в
Серафино
; официант подал им дорогое филе и удалился.
Дэвид улыбался, слушая ее, и думал:
Авот Мин и Кэл не рассуждают о
психологии, это уж точно
. Бог их знает, что они там делают. Да что бы ни
делали, ни к чему это не приведет. Все впустую.
— На этой стадии в мозгу вырабатывается особое химическое
вещество, — продолжала Синтия. — Сердце учащенно бьется, дыхание
прерывается, голова кружится, мысли скачут. Именно так многие представляют
себе влюбленность, и все через это проходят. — Она улыбнулась милой,
рассеянной улыбкой. — У нас все было замечательно. Мы не могли
противиться страсти.
— Гм. — Дэвид вертел в руках голубой матовый бокал. — А можно
еще раз о том, что происходит с ними?
— Запросто, — сказала Синтия. — Сейчас он уже понял, что пора
удирать. Он посадит ее в машину и, убедившись, что все в порядке, пожмет ей
руку и скажет:
Будьте счастливы
.
— А вдруг его потянет к ней?
— Повторяю, это невозможно, — заявила Синтия, однако улыбка ее
увяла. — Но предположим невероятное: он увлекся ею и пригласил снова.
Он ищет подтверждения, что сделал правильный выбор. Например, показывает ее
семье и друзьям. Роджеру этот тип женщин не импонирует, он обожает смешливых
миниатюрных блондинок, да и у Тони другой вкус, ему нравятся фигуристые
девицы — бюст, попка, ножки. Значит, не друзья надоумили его познакомиться с
ней.
— Трудно сказать, почему он это сделал, — заметил Дэвид, стараясь
не выдать себя.
— Она не станет знакомиться с его семьей, а если и станет, его мать
возненавидит ее — она вечно всем недовольна, — и это явится
препятствием, а Кэлу важна поддержка семьи.
— Так ты говоришь, без поддержки друзей и одобрения семьи неизбежно
взаимное отторжение? — спросил Дэвид.
— Возможно иное: она не любит своих родных и хочет поступить им назло.
Тогда их неодобрение может толкнуть ее в его объятия, но это уже совсем
другой случай.
— Маловероятно. — Дэвиду вспомнились два вечера в доме родителей
Мин. — Семья дружная.
— Значит, налицо сильное влияние семьи и друзей, — заключила
Синтия. — Вот почему я старалась ладить с Тони все девять месяцев. Но
между Мин и Кэлом все же не те отношения. Кэл и я — мы вступили в стадию
зрелого чувства и прочной привязанности, и он не может увлечься другой
женщиной.
— Стадия зрелости — это, кажется, четвертая, да? — спросил Дэвид,
демонстрируя интерес к теме.
— Верно. Страстная влюбленность непродолжительна в силу своей
обусловленности, а условия меняются. Но если говорить о настоящей любви, то
страсть переходит в зрелое чувство, и мозг выбрасывает в кровь эндорфины.
Они создают ощущение покоя, гармонии, чувство удовлетворения. — Синтия
сделала глубокий вздох. — Приятные ощущения сохраняются, пока предмет
любви рядом, но если он отдаляется, мозг перестает вырабатывать гормоны
удовольствия, и влюбленный чувствует себя глубоко несчастным.
— А-а, — сообразил Дэвид, — тебе сейчас как раз не хватает
эндорфинов.
— Временно, — подчеркнула она, вздернув подбородок. — Кэл
вернется. Он обходится сейчас без секса, а это болезненно и усиливает его
привязанность ко мне.
— Болезненно, — повторил Дэвид, радуясь всему, что плохо для Кэла.
Синтия кивнула:
— Чтобы перейти от влюбленности к прочной привязанности, Кэлу нужно
испытать радость или боль от свидания с Мин. Радость от интересного общения
или потрясающего секса. А отрицательные эмоции могут быть разные — ревность,
разочарование, страх и другие, и все они усугубляют напряжение. Ощущение
боли — причина возникновения многих военных романов, и служебных, кстати,
тоже.
— Да, конечно. — Дэвиду вспомнился эпизод из его ранней молодости.
— Но не похоже, чтобы сегодня они на что-то решились. Думаю, он будет
скучать. Как хорошо, что твоя Мин — фригидная и нудная особа.
— Я этого не говорил, — возразил Дэвид.
— Значит, мирился с этим, — сказала Синтия. — Страсть живет
от полугода до трех лет, и ты не узнаешь, насколько правилен выбор, пока не
пройдешь через этот период. Вы расстались через два месяца, страсть не
успела перейти в прочную привязанность. — Она пожала плечами. —
Это ошибка.
— От полугода до трех лет? — переспросил Дэвид. — А ты
оставила Кэла через девять месяцев? Это ошибка.
Синтия положила вилку.
— Нет, не ошибка. Я знаю Кэла, я писала о нем статьи, он действительно
успел ко мне привязаться, и я к нему тоже.
Дэвид от изумления перестал жевать.
— Ты писала о своем любовнике?
— Я изменила имя и скрыла, что он мой любовник.
— Но это же неэтично!
— Ничего подобного. — отодвинула тарелку с почти не тронутой
едой. — Я писала о том, как мы познакомились. Мне стало известно о нем
от моих клиентов. У него уже была сложившаяся репутация.
— Знаю. — В душе Дэвида поднялась ненависть к Кэлу, любимчику
женщин. — Совершенно незаслуженная репутация.
— Смеешься? Я изучала его, и он меня просто поразил. — Она
скривила губы. — Природа одарила его красотой, а родительская любовь
имела обусловленный характер. Его приучили угождать людям, чтобы заслужить
их одобрение. И он угождал — в основном женщинам, которые этого просто
жаждали. Сама его внешность предполагает притворство, а обаяние привлекает к
нему людей. Он являет собой один из самых изящных примеров социальной
адаптации, которые мне когда-либо приходилось наблюдать. Мои статьи о нем
вызвали широкий резонанс.
Дэвид попытался увидеть Кэла ребенком, старающимся всем понравиться. Он
представил стоящего у качелей красивого темноволосого мальчика в смокинге,
который с самоуверенной улыбкой разглядывал девочек.
— А ему известно, что ты о нем писала?
— Нет, он этого не знает и не узнает никогда. Работа завершена. У меня
контракт на книгу, и я почти закончила ее. — Она хитро
улыбнулась. — Я не из тех дурочек, кто просто верит в любовь мужчины, у
меня есть клинические доказательства того, что он меня любит. И скоро он
вернется ко мне, если только твоя Мин не собьет его с толку.
— Так как же, — Дэвид наклонился ближе к ней, — если мы хотим
быть уверенными, что они не достигнут этого... как его... притяжения?.. что
нам делать?
Синтия посмотрела на него задумчиво.
— Что делать? Ну, например, можно привлечь друзей и родителей, как
говорится, замутить источник. Можем предложить им разные занятия, чтобы
отвлечь. Но это было бы не... Пожалуй, нам ничего не надо делать. Кэл меня
любит.
— Ну хорошо. — Дэвид отодвинулся и сказал себе:
А ведь я вхож в
ее семью
.
Синтия улыбнулась:
— Надоело о них говорить. А ты чем занимаешься? —
Наконец
добрались и до меня
, — подумал он и ответил:
— Разрабатываю программное обеспечение. — Глаза Синтии слегка
потускнели.
Выйдя на улицу, Мин глубоко вдохнула воздух летней ночи и почувствовала себя
счастливой. Прекрасный ужин сгладил все переживания. Ярость улеглась,
унижение было забыто.
Запомни на будущее: вкусная еда — хорошая
психологическая поддержка
, — сказала она себе.
Появление Кэла нарушило гармонию.
— Где ваша машина? — спросил он.
— Обойдусь без машины, — ответила Мин. — Пройдусь
пешком. — Она протянула ему руку. — Как принято говорить, спасибо
за чудесный вечер. До свидания.
— Нет-нет, — не согласился он, словно не замечая ее руки. —
Куда вам?
— Да поймите же, — рассердилась Мин, — я и сама дойду.
— Одна, ночью? Исключено. Я не так воспитан. Доведу вас до дома, как бы
вы ни сопротивлялись. Итак, куда нам?
Мин собралась возразить, но в этом было мало смысла. Ойа уже поняла, что он
всегда добивается своего.
— Ну что ж, спасибо. Нам сюда.
Она двинулась по улице, слушая шум ветерка в верхушках деревьев и
приглушенные уличные шорохи. Кэл следовал за ней. Звук его шагов гармонично
дополнял стук ее каблуков.
— А чем вы занимаетесь? — спросила она.
— Провожу семинары по бизнесу с двумя своими партнерами.
— Вы преподаватель? — удивилась Мин.
— Да. А вы статистик. Я уважаю вашу профессию. Вы работаете за деньги,
а я делаю то же самое ради развлечения.
— Что именно?
— Подсчитываю, стоит держать пари или нет. — Он посмотрел на нее
сверху вниз. — Вы ведь тоже игрок, только работаете со средствами своей
компании — а это миллионы долларов.
— Да, но я не рискую собственными деньгами, — возразила Мин.
— Я тоже, — сказал Кэл.
— Не проигрываете пари? — недоверчиво спросила она.
— Почти никогда.
— Вы прямо дьявол! Потому и работаете независимо? Вы способны
предугадать риск?
— Нет, просто я не хочу работать на хозяина. Это лишило бы меня
возможности выбора.
— Свернем здесь, — сказала она. — Знаете, я могу...
— Идем дальше, — скомандовал Кэл, и Мин подчинилась.
— А как называется ваша компания?
—
Морриси, Паккард, Капа
.
— Паккард и Капа — это, видимо, те двое, которые были с вами в
баре? — спросила Мин. — Крупный блондин и Орешек... ну, такой...
похожий на жокея.
Кэл усмехнулся:
— Он самый. Как вы его назвали?
— Моя подруга заметила, что у него голова круглая, как орех. — Мин
поморщилась. — Не думайте, это не насмешка, скорее комплимент.
— Не сомневаюсь. Наверное, та, рыжая?
— А, так вы ее заметили. — Мин почувствовала себя задетой.
— Не я, а Орешек.
— Не говорите ему, что его так назвали. Никто не хотел его обидеть.
— Это убило бы Тони. Я буду молчать.
— Спасибо.
Чем дальше от людных улиц они уходили, тем темнее становилось, хотя везде
горели фонари, и Мин только теперь оценила присутствие Кэла.
— А почему именно вас приглашают учить людей?
— У нас индивидуальное обучение по адаптированным программам, —
объяснил Кэл. — Мы даем стопроцентную гарантию успеха и всегда
добиваемся результата.
— Похоже на рекламу.
— Но это чистая правда.
— И как вы добиваетесь результата? — поинтересовалась Мин. —
Очаровываете людей?
— А если и так, что в этом плохого?
— Обаяние редко сочетается с честностью, — ответила Мин.
Кэл вздохнул.
— Многие боятся учебы и потому замыкаются. Таких мы выявляем с самого
начала. Люди пытаются преодолеть свой страх и делают это по-разному.
Некоторые очень скованны, этих мы направляем к Роджеру. Он мягкий,
деликатный человек и способен уговорить любого изучать что угодно.
— Это даже пугает. — Мин попыталась представить Роджера милейшим
преподавателем.
— Вы очень подозрительны, — заметил Кэл и продолжал: — Чтобы
спрятать свой страх, некоторые начинают острить, привлекая внимание
остальных и нарушая рабочую обстановку. Таких берет к себе Тони. Он шутит и
смеется вместе с ними, пока все не почувствуют себя свободно.
— А вам кто достается? — полюбопытствовала Мин.
— А я работаю с озлобленными, — ответил Кэл, — с теми, кто
злится на свой страх.
— И вы своими чарами выводите их из этого состояния, — заключила
Мин.
— В общем и целом.
Вот как — с озлобленными
. Они шагали молча, и звуки их шагов сливались.
— Увидев меня, вы, наверное, почувствовали себя как рыба в воде. — Мин посмотрела на него.
— Нет, ваш случай другой. Вы озлоблены не потому, что испуганы. Причина
другая — вам кто-то напакостил. И никакие чары не выведут вас из этого
состояния, пока вы не решите более глубокие проблемы.
— Но вы все же пытались опробовать на мне свои чары.
— И не думал, — ответил Кэл. — Как только вы сказали, что вас
бросил парень, я оставил свои попытки.
Мин задумалась.
— Неправда, вы пытались, и даже очень.
— А вы не жалеете, что весь вечер злились?
— Нисколько. Вы ведь изливали свое обаяние с самого начала, значит,
хотели что-то получить от меня — не знаю, что именно, —
Ты хотел
секса, чтобы выиграть пари, мерзавец
, — поэтому заслужили такое
обращение.
— Разумно, — согласился Кэл.
Мин почувствовала удовлетворение: он не лишен честности, только жаль, что ее
маловато. Дальше они шли молча.
— А вот и мой дом. Благодарю вас.
— Где? — не понял Кэл.
— Там, наверху. — Мин показала на холм. — Вот ступеньки.
Кэл с трудом различил в темноте очертания холма.
— Бог мой, да это настоящий Эверест! Сколько же здесь ступенек?
— Тридцать две, — ответила Мин, — и еще двадцать шесть, чтобы
попасть в квартиру. — Она протянуларуку. — Попрощаемся здесь.
Спасибо, что довели до дома. Всего доброго.
Он пропустил ее слова мимо ушей, глядя на холм.
— Прекратите. Я не допущу, чтобы вы одна карабкались наверх в темноте.
— Ничего страшного, — возразила Мин. — Между прочим,
статистика показывает, что нападения на женщин совершают в основном знакомые
им мужчины.
— Еще один камешек в мой огород?
— Ну что вы! Нет такого мужчины, который прошел бы тридцать две
ступеньки наверх, чтобы напасть на меня, поэтому мне ничто не угрожает.
Можете с чистой совестью уходить.
— Не могу. — Он был на редкость терпелив. — Пошли вместе. Вы
впереди, я за вами.
За ней? Чтобы ее зад торчал у него перед глазами? Ну нет уж.
— Послушайте, уже поздно, я устал...
— Скорее в аду похолодает, чем вы пойдете за мной. Если хотите, идите
первым.
— Почему? — заинтересовался он.
— Нечего вам рассматривать мой зад. — Он покачал головой.
— Знаете, мисс Доббс, вы кажетесь нормальным человеком, но когда
открываете рот...
— Поднимаемся, или уходите! — Кэл, вздохнув, сделал первый
шаг. — Стоп! Теперь вы будете смотреть мне в зад всю дорогу.
— Ну, у вас наверняка великолепный зад, — сказала Мин. — И
двигаетесь вы совершенно иначе.
— А я еще не видел вашего, — заявил он. — Здесь темно, и ваш
жакет слишком длинный.
— Так вы идете или нет? — Кэл начал подъем.
Дойдя до последней ступеньки, он остолбенел, и она увидела дом его глазами:
оштукатуренное каменное здание середины века, темное, запущенное, заросшее
плетистыми розами, от старости превратившимися в сплошные колючки.
— Дом красивый, — произнесла она, словно защищаясь.
— Он, наверное, хорош днем, — из вежливости согласился Кэл.
— Точно. — Мин поднялась по лестнице к входу, открыла
дверь. — Я уже дома. А вы возвращайтесь.
— Это не ваша дверь. Где же еще двадцать шесть ступенек?
— Ладно, идем дальше. — Она сделала приглашающий жест и прошла в
холл. В его присутствии ей стало неловко за поблекшие голубые обои и унылую
деревянную мебель.
Они двинулись наверх по узкой лестнице. Та казалась еще уже от того, что он
своими широкими плечами закрывал почти весь проход. Мин шагала следом.
Великолепный у него был зад.
И больше ничего хорошего в нем нет, — подумала она. — Будь
благоразумна, не теряй голову
.
— Можете быть уверены: у человека, который проводит вас до дома два
раза, действительно серьезные намерения, — заметил Кэл, дойдя до конца
лестницы.
Он внезапно повернулся. Мин от неожиданности наткнулась на его локоть,
ударилась лицом и потеряла равновесие. Стала падать, но схватилась за перила
и осела на ступеньку.
— О Боже! — воскликнул Кэл. — Простите меня! — Он
наклонился, но она отстранила его:
— Ничего, я сама виновата. Слишком маленькая дистанция. Она осторожно
ощупала ушибленное место на лице.
Вот тебе за то, что ты судишь
поверхностно и оправдываешь этого самца
.
— Дайте посмотреть. Где ушиблись? — Он попытался заглянуть ей в
глаза, потом мягко взял за подбородок.
— Не надо. — Мин отстранила его руку и тут же почувствовала
покалывание в месте ушиба. — Все нормально. Если не считать того, что я
попала в те семьдесят восемь процентов женщин, которые стали жертвами...
— Подождите вы с вашей статистикой, — перебил Кэл,
выпрямляясь. — С вами все в порядке?
— Да. — Она поднялась и прошла мимо него к двери. — Теперь
можете идти.
— Иду. — Он взял ее руку и пожал. — Рад был познакомиться.
Простите за травму. Будьте счастливы.
— Именно это я и сделаю. Больше никаких мужчин — завожу кошку.
Мин проскользнула внутрь и захлопнула дверь перед его носом, прежде чем он
успел что-либо сказать.
Будьте счастливы
. Это что, шутка? Она включила
бабушкину китайскую лампу возле двери, и в гостиной стало уютно. Затем
нажала кнопку автоответчика и стала слушать, потирая виски.
Мин,
— услышала она голос сестры, —
ещеразнапоминаю, чтозавтрапримерка. Приходи, хочутебявидеть.
Голос невеселый, и это было так не похоже на Диану, что Мин
прослушала сообщение еще раз. Что-то не так. Сестры Доббс вечно проигрывают,
решила Мин и стала думать о Кзле. Она подошла к каминной полке, взглянула в
потускневшее зеркало, тоже доставшееся от бабушки. Обыкновенное круглое
лицо, заурядный цвет волос — вот какой видел ее Кэл Морриси весь вечер. А
теперь еще и синяк. Со вздохом она взяла один из стеклянных шаров, которые
подарила на Рождество Бонни. Золушка со своим принцем на ступеньках замка,
голубки, взмывающие в небо... Кэл Морриси ничем не хуже принца.
А ее место — среди слуг.
Волшебные сказки не для меня
. Она положила шар на
место и включила музыку. Запел Элвис,
Дьявол в маске
.
Вот это и есть
Кэлвин Морриси
, — подумала она и потрогала свой синяк. Ей хотелось
пойти в ванную и смыть с себя все воспоминания о сегодняшнем вечере. По
крайней мере то, что связано с Дэвидом. Остальное не так ужасно.
Одно ясно — она больше не увидит Морриси.
Когда следующим утром Кэл пришел на работу, солнце ярко светило в окна, в
комнате витал аромат кофе, а из проигрывателя доносился голос Элвиса
Костелло, который пел песню с загадочным названием
Ангелы хотят носить мои
красные туфли
. Роджер помахал ему рукой. Кэл бросил папку на стол, налил
себе кофе и уселся в кресло, готовый устраивать райскую жизнь клиентам.
Вошел Тони и хлопнул его по плечу:
— Хорошо погуляли вчера вечером? Можно поздравить с победой?
— Ты о чем? — не понял Кэл.
— Да о пари. Насчет девушки в сером. Ведь ты выиграл?
— Разумеется. Ты же видел, мы вместе ушли.
— Да, я только хотел убедиться. Сам скажешь Дэвиду или мне сказать?
— Что именно? — рассеянно спросил Кэл, собираясь просматривать
электронную почту.
— Что ты с ней переспал, — ответил Тони.
— Что? &mdash
...Закладка в соц.сетях
