Жанр: Любовные романы
Вечная тайна любви
...уга, сама она никогда бы не смогла толком объяснить, почему Грэгори так охотно
доверил ей свою формулу. Все говорило о том, что он человек замкнутый - твердые
очертания губ, жесткая линия подбородка, гордое, с оттенком горечи, выражение, которое
никогда не сходило с его лица. В нем не было мягкости или мечтательности. Он не
выказывал открыто своих чувств и всегда готов был дать отпор в случае необходимости.
Это и понятно: чтобы успешно работать в сфере международной торговли, требовались
тонкий подход и проницательность. И в то же самое время он доверил рецепт
питательного раствора для жемчужниц женщине, которую встретил впервые... Ведь могло
же оказаться, что эта формула невообразимо ценная.
И Луиза дорожила этим доверием, как львица дорожит своим детенышем... И это тоже
нельзя было сбрасывать со счетов. Солнце зашло, свет за высокими окнами начинал
меркнуть - приближался вечер. Ее не очень устраивало, что им придется обсуждать свои
секреты с глазу на глаз в темноте наступающей ночи. Она пригласила его в свой дом для
того, чтобы обсудить их совместные дела, связанные с проведением экспериментов. Но не
для того, чтобы этот мужчина смотрел на нее с любопытством, интересом, словно лаская
взглядом. Это вызывало в Луизе какие-то необъяснимые ощущения, словно она ждала
чего-то.
- Нам следует поговорить о результатах эксперимента,- твердо сказала она. Грэгори
кивнул.
- Я снял домик у Голубого Ручья - Блю-Крик. На месяц. Надеюсь, что нам хватит этого
времени.
- Вам не понадобится быть здесь целый месяц. Двух недель вполне достаточно...
Многое будет зависеть от вас, от того, сколько времени вы захотите уделять этому
ежедневно. И когда...
- Что это значит?
- Все зависит от вашего подхода,- прямо сказала Луиза.- До этого момента ни Тэд,
который здесь командует моими рабочими, ни кто-либо из них не знал о существовании
проекта. Таково было ваше условие... Мы можем работать днем или ночью, как
пожелаете. Но днем здесь будут находиться мои рабочие. Я им доверяю, в особенности
Тэду, но если вы хотите сохранить все в абсолютной тайне...
- Да.
- В таком случае нам придется работать ночью.- Она беспомощно развела руками.- Я
знаю, что вам не хотелось самому заниматься сбором жемчужин, и в этом я не могу вас
винить. Нас едят комары, мы часами находимся в мокрой одежде, среди ужасающей вони.
Даже с техникой вскрытия раковин вы наверняка не знакомы, да это и не требуется. Я
хочу, чтобы было ясно, что работу буду выполнять я сама. Но важно, чтобы вы при этом
присутствовали, чтобы сами все видели, чтобы не было никаких сомнений относительно
того, что сделано с вашими жемчужинами...
- Что же,- неторопливо произнес Грэгори,- назначайте время и место встречи. Луиза
быстро двинулась к двери.
- Завтра... в одиннадцать вечера. Иногда мы работаем допоздна, но в это время, как
правило, никого уже не остается. Вы пройдете мимо ворот вдоль ограды и остановитесь
метрах в ста от них. Ждите меня у машины. Я подойду.
- Хорошо.
С делами было покончено, тем не менее Грэг почему-то топтался возле двери. Их
разделяли каких-нибудь два шага. Нараставшее между ними напряжение внезапно
достигло предела, грозя вылиться во что-то непредвиденное. Луиза уговаривала себя,
стараясь объяснить свое состояние волнениями из-за жемчужин. Осталось ждать недолго
- теперь уже несколько дней, а может быть даже часов, и они будут знать результат. И
тогда уйдут мечты о невозможном, уйдут желания и надежды.
Все как будто так, но почему вдруг из-за какого-то жемчуга так странно бьется ее
сердце? И на лице Грэга не видно больше натянутой улыбки... Прежде его занимали
обсуждавшиеся ими дела. Теперь же он сосредоточил все свое внимание на ее
фигуре - на шелковой блузке, которой были прикрыты ее грудь и шея, на длинных
стройных ногах, которые, очевидно, были голыми под юбкой. Он перевел взгляд на ее
темные волосы, на губы, на нежное лицо. Он и прежде ее внимательно рассматривал, но
все было не так. Сейчас его взгляд был каким-то... призывным. Теперь он смотрел на
Луизу, как на женщину. Неужели он был так слеп раньше?
Это было как раз то, на что она надеялась в глубине души. Она заставила себя поверить
в это.
- Завтра в одиннадцать,- повторил Грэгори.
-Да.
Она проснулась посреди ночи в холодном поту, ее била дрожь. В окна спальни
проникал серебристый лунный свет. Прохладный ночной ветерок шевелил бледнорозовые
занавески. Кошмарный сон постепенно уходил от нее, сердце начинало
успокаиваться.
Теперь пожар в ее доме снился Луизе все реже, раз в несколько месяцев. Но сегодня
ужасное сновидение было необыкновенно живым - словно наказание за покой последнего
времени. Ей исполнилось девятнадцать, когда она проснулась в ту трагическую ночь
посреди дыма, огня и криков о помощи. Стена пламени отделила ее от родителей. Она не
могла не вспоминать об этом. И всегда приходила к одному и тому же выводу: в ту ночь
она поступила единственно возможным образом. Откуда-то издалека до нее доносились
истошные звуки сирен пожарных машин. Она выбралась из своей спальни на балкон из
кованого железа, который соединял ее комнату со спальней родителей. Выли сирены,
было жарко и страшно. Она попыталась вытащить мать через окно, а затем отца... Боже
мой, ее отец...
Луиза крепко зажмурилась, стараясь прогнать воспоминания. Внизу дедушкины часы
пробили три ночи. Луиза перевернула подушку на другую сторону, которая была
прохладнее, и расправила смятые простыни.
Она пришла в себя тогда в больничной палате.
Боль ее была нестерпима: горе по поводу гибели родителей и саднящие раны от ожогов
терзали ее. В тот момент да и позднее она никогда не придавала значения тому, что
ожоги оставили на ее теле безобразные следы. Кому какое до этого дело? Жизнь полна
страданий, но у нее был дом, и нужны были силы, чтобы бороться за него, нужно было
работать, платить по счетам. Кредиторы терпеливо ждали, понимая ее бедственное
положение. Она знала этих людей из их городка всю свою жизнь, а они знали ее.
И Гилберта она знала всю жизнь. Он помогал ей красить стены пострадавшего от
пожара дома. Он часами мог просиживать на скрипящих досках крыльца и слушать, как
она рассказывала ему про жемчуг. Луиза не раз устраивала пикники на берегу реки. Она
чувствовала, что отчаянно нуждается в его обществе - или в любом другом,- потому что ее
терзало чувство одиночества.
Разумеется, она стеснялась своих шрамов, но в свои двадцать лет наивно считала, что
настоящий человек не станет придавать этому значения. Гилберту было известно, что она
получила ожоги на пожаре. Луиза ему верила, ибо казалось, что внешняя красота не была
для него главным. Она пыталась проверить его чувства. Их подтверждали воспоминания о
страстных поцелуях в ночной темноте. После них, уже войдя в дом, она прислонялась
спиной к двери, поскольку ноги отказывались держать ее. Их поцелуи имели вкус
лимонада, чая" приятной утренней свежести и пряного аромата предвечерних часов дня.
Луиза вовсю насладилась поцелуями Гилберта, прежде чем решилась на близость с ним.
Его объятия становились все настойчивее, одежда все более казалась ненужным
препятствием.
Она не задумываясь готова была распрощаться со своей девственностью. Ей, так же как
и ему, хотелось отдаться наконец этой страсти, венчавшей их любовь. Но в ту ночь, когда
все это должно было случиться, ничего существенного не произошло. Луизе запомнилось
выражение лица Гилберта, когда он снял с нее блузку.
Он пытался. Но не мог себя заставить дотронуться до нее. Он боялся даже смотреть на
Луизу после испытанного им шока. Гилберт длинно, в осторожных выражениях говорил о
том, что привыкнет к этому. Пусть она не сомневается в том, что он ее любит, что эта его
реакция на ее шрамы вызвана неожиданностью увиденного.
Луизе не хотелось, чтобы кто-нибудь еще испытал подобный шок. Она порвала с
Гилбертом. Сейчас он уже давно женат, у него сын, ожидается новое прибавление
семейства. У его жены, конечно же, не было физических недостатков. Луиза больше 6 нем
не вспоминала. Что же до шрамов, то днем они были скрыты под шелком блузки. А Луиза
решила для себя, что совершенство нужно искать не в человеческих отношениях, а в чемто
другом.
Жемчужины, которые имели изъяны, шли в отвал,- в них никто не нуждался, они
никому не требовались. Луиза черпала силу из красоты жемчуга, из совершенства и
порядка своего дела, из собственной гордости. Она не желала быть жемчужиной,
отринутой всеми.
В долгие ночные часы она снова видела перед собой темные глаза Грэга и его
сдержанную чувственную улыбку, адресованную ей. Желать так легко, подумалось ей
мимоходом.
А она желала - отчаянно и самозабвенно. Ощущение это было острым и
непреодолимым, оно сжигало ее изнутри. Но желала она не мужчину. Ей нужны были его
жемчужины.
Только его жемчужины.
2
Грэгори повернул ключ в замке зажигания, и мотор "мерседеса", взятого напрокат,
заглох. Он прибыл немного раньше времени: на его часах было без пятнадцати
одиннадцать. Золотой браслет с часами сверкнул и исчез под рукавом свитера. Грэг
вышел из машины.
С правой стороны дороги шли густые заросли. Слева раскинулись владения Луизы. На
границе ее территории росли старые дубы с побелевшими от времени стволами, темные
хвойные деревья, а также несколько высоких смоковниц. Ночь была душная, безветренная
- в тишине не было слышно никаких посторонних звуков. Грэгори облокотился о машину
и стал ждать. На нем были болотные сапоги с отворотами, темные джинсы и черный
свитер. Он сам выбрал такой наряд, подумав не без юмора, что см как раз сгодился бы для
какого-нибудь вора.
Внезапно где-то зашуршала листва, и Грэг невольно напрягся. В течение нескольких
секунд в темноте ничего нельзя было разглядеть. Просто казалось, что что-то движется, а
также что пахнет какими-то необыкновенными духами... Постепенно в сотне шагов он
заметил чей-то приближающийся силуэт.
Когда фигура вышла из тени, Грэг узнал Луизу. у нее была другая прическа: волосы
тщательно зачесаны кверху. Все это сооружение сияло в лунном свете. На поясе у нее
поблескивала серебряная пряжка. Походка неподражаемо женская. Грэг заметил, как
упруго вздымалась у нее грудь. Лиц" Луизы белело, словно цветок магнолии. Кожа
кас8алась нежнее жемчуга. А глаза - они чудно сияли в полутьме, что с точки зрения
мужчины было" совершенно необъяснимо, Грэгори ждал, не сходя с места. Под
впечатлением встречи с Луизой сны его прошлой ночью были откровенно эротическими.
Он проснулся весь издерганный и неотдохнувший, а это редко с ним случалось. И все это
из-за нее.
Жизненный опыт научил Грэга быть осторожным в отношениях с женщинами. Память
поколений подсказывала ему, что в жизни вообще нужно вести себя осторожно. По виду
его принимали за американца, однако Грэг никогда не забывал, что наполовину он был
японцем. Мать его была американской, но она умерла, когда Грэг был еще ребенком. Вот
почему подростком он жил с отцом в Японии. К тому времени, когда пришла зрелость,
Грэг постиг нелегкое искусство балансирования на туго натянутом канате, фигурально
соединяющем различные культуры. Он сполна испытал, что значит быть нужным и в то
же время осознавать, что тебе никогда до конца не доверяют... Ты нужен, но остаешься
чужаком. И потому он раз и навсегда решил, что не свяжет ни с кем свою судьбу.
Грэгори занялся импортом товаров после окончания университета. Тогда большим
спросом пользовался нефрит из Камбоджи. Человек, готовый рисковать здоровьем и
жизнью ради быстрого обогащения, мог быстро обзавестись целым состоянием. Грэг к
двадцати шести годам сколотил себе такое состояние. И именно тогда ему открылась одна
очевидная истина, которая справедлива для всех континентов и культур: если человек
достаточно богат, он может быть независимым.
Он совершал постоянные рейсы между двумя своими квартирами, в которых
находилось много ценностей, но ни одна из них не стала для него домом. Грэг
предпочитал нигде не пускать корней. Он был непоседа-одиночка, и его трудно было
исправить. Он никогда не тратил время на то, что казалось нереальным или
невозможным. И только его деду Масаки удалось уговорить его совершить это нудное
путешествие в долину реки Колорадо в Техасе.
Смыслом жизни Грэгори стало стремление к власти и богатству. И только один
человек мог излечить его от одиночества - его дед. Оказавшись при смерти три года назад,
Масаки вручил внуку рецепт питательного раствора для жемчужниц. Он мечтал о том,
чтобы дело всей его жизни воплотилось в действительность. Не было никаких шансов, что
формула деда даст результаты. Но Грэг не мог отказать деду ни в чем. Просто узнать,
насколько эта формула правильна,- этим исчерпывались обязательства перед Масаки. А
Грэгу было необходимо отдать моральный долг деду. По всем этим причинам у него не
оставалось ни времени, ни желания связывать свою жизнь с какой-либо женщиной.
Однако Луиза обладала всеми теми исключительными качествами, которые заставили
Грэга забыть о своих аскетических намерениях.
Внутреннее чутье подсказывало ему, что жизнь обошлась с Луизой очень жестоко.
Было время и были обстоятельства, оставившие в ее душе глубокую рану. Она ему очень
нравилась, и он желал ее всей душой. Она знала себе цену. Чувствовалось, что у нее
ровный характер, и в то же время в некоторых отношениях она невинна, как ребенок.
Когда обсуждались проблемы, связанные с разведением и питанием жемчужниц, Луиза
говорила страстно, так что стало ясно, что он имеет дело с неординарным человеком. Ее
неторопливый хрипловатый голос, казалось, скрывал в себе какую-то тайну. А улыбка ее
способна была воспламенить кровь в жилах многих мужчин. И казалось, что сама она об
этом не подозревает.
Расстояние между ними быстро сокращалось - вот уже она шагах в двадцати от него.
Вот лицо ее осветил серебристый свет луны, потом его снова скрыла тень. Грэгори уже не
впервые задавал себе, вопрос, каким идолам она поклоняется.
- Вы приехали раньше времени, Грэг. Я и не думала, что уже почти одиннадцать.
- Пожелаем друг другу бодрости,- отвечал Грэгори.
Раздался ее негромкий грудной смех. Пожалуй, он в первый раз по-настоящему
слышал, как она смеется.
- Обычно я не начинаю работать в такой поздний час,- сказала Луиза и принялась
вытирать о джинсы свои вспотевшие ладони. Вероятно, это была какая-то нервная
реакция на то, что с ними происходило.- Мы так долго ждали этого момента... Так что
сама не пойму, боюсь я чего-то или просто волнуюсь.
- Мне это чувство знакомо,- сказал Грэгори. На самом деле было все как раз наоборот,
но ему хотелось ответить ей в том же бодром тоне.- Так вы готовы выделить мне участок
для работы?
- Да, но нам сначала придется немного прокатиться.- Она с сомнением посмотрела на
роскошный лимузин Грэга.- Тут больше бы подошел старенький потрепанный пикап. Но
что делать, иначе нам придется пройти пешком добрых две мили.
- Не будет никаких проблем.
Им предстояло ехать по бездорожью. Во время движения ветви кустов скребли по
полированному корпусу "мерседеса". Грэг старался не думать, что происходит с днищем
машины. Наконец Луиза сделала ему знак остановиться. Грэгори вышел из машины и
услышал целую гамму разнообразных звуков: в воздухе звенели полчища комаров, откудато
доносились таинственные шорохи - их издавали ночные животные, пробирающиеся
сквозь чащу кустов в полной темноте.
Да, отсюда было далековато до городских кварталов Токио и Амстердама.
- Теперь нам придется забраться в болото,- сказала Луиза.
Она стояла рядом с Грэгори, подняв к нему лицо, освещенное лунным светом. Лицо ее
было открытым, и на нем отражались напряжение и явная обеспокоенность.
- Здесь, в устье реки, от главного русла отделяются три небольших протока. Там-то я в
основном и занимаюсь жемчужницами. Воды этой реки я знаю как свои пять пальцев.
Однако по понятным причинам для вашего эксперимента мне пришлось подыскать более
укромный уголок. Мои рабочие даже не приближаются к этому болоту.
- Прекрасно.
Скоро она поймет, что Грэг не склонен ставить под сомнение принятые ею решения.
- Как давно эта земля принадлежит вашей семье?- поинтересовался он.
- Еще со времен до начала гражданской войны. Бог знает почему они держались за это
болото. За него никто бы не дал ломаного гроша... Впрочем, не мое дело их критиковать.
У меня самой случались серьезные финансовые затруднения, но и я никогда всерьез не
думала о том, чтобы продать участок. Болото было частью исконных земель семьи Нэтти.
Так что я тоже не могла решиться с ним расстаться.
Грэгори никогда не приходилось жить оседло, так что он не мог привыкнуть к какойнибудь
одной местности. Для этого просто не было времени.
Они приблизились к краю болота. Луиза, видимо, заранее побеспокоилась о том,
чтобы у них была под рукой лодка. У берега стояла привязанная к свае плоскодонка. Как
только Грэг ступил в нее, Луиза взялась за весло, действуя им как шестом. Лодка начала
продвигаться вперед. Глубины здесь были небольшие.
Луна подсвечивала кочки, покрытые мхом. Туман имел сладковатый запах, сквозь него
до них доносились леденящие душу звуки. Такие необычные запахи Грэг ощущал впервые
в жизни. Они были какими-то удручающими - слишком сладкими и густыми, что-то вроде
насыщенной смеси разлагающейся почвы и воды, черной как чернила. Все это не
доставляло Грэгу удовольствия.
Еще меньше ему нравилась мысль о том, что Луизе приходилось здесь работать в
одиночку. В тот момент, когда три года назад он доверил ей рецепт питательного
раствора, Грэг представить себе не мог, что Луизе предстоят такие трудности. Ему
хотелось сейчас же ей помочь, но он не знал, как это сделать. Луиза, стоя в лодке на
коленях, напоминала хрупкую белую розу, окруженную опасностями ночи. Это болото
годилось для съемок какого-нибудь непревзойденного фильма ужасов.
- Позвольте мне поработать веслом... Только говорите, в какую сторону мы должны
двигаться,- предложил Грэг.
Луиза улыбнулась и отрицательно покачала головой.
- Мне вовсе не трудно. Кроме того, в такой темноте достаточно сложно найти место,
где нам предстоит пристать. Старайтесь только не хвататься руками за что попало.
Грэг не стал спрашивать, почему она это сказала. Да ему и не хотелось этого знать.
- Такое дело вам привычно, верно? Я имею в виду физическую работу.
Она рассмеялась.
- А вам, вероятно, представлялось, что я целый день провожу за письменным столом,
перебирая жемчужины в ящиках? Нет, моя настоящая работа - та, которую вы видите
сейчас. Выращивать жемчуг - занятие не для белоручек. Кроме того, мне никогда не
нравилось посиживать дома, на крылечке, попивая лимонад.
- Значит, вам следовало родиться мальчишкой?
Это никак не вязалось с внешностью Луизы.
- Второй нападающий в "Малой лиге". Я там была единственной девчонкой.
Грэгори откинулся назад, размышляя над услышанным. Что-то плеснуло в воде рядом с
лодкой. Над болотом ползли клочья тумана. Он мог представить ее себе доброй феей,
принцессой, Лорелеей, наконец, но никак не десятилетней девчонкой с плоской грудью,
играющей с мальчишками вторым нападающим.
Луиза чувствовала, что ее признание произвело впечатление на Грэга. Это
подействовало на нее удручающе. Она почувствовала досаду и раздражение. Разумеется,
она ясно осознавала, что Грэгори Коплин представляет для нее некоторую опасность. Он
смотрит на нее, как на женщину, сексуальный объект, отчего у нее мурашки ползают по
телу. Ей нужны такие чувства, ей их недостает - в этом она себе откровенно призналась. И
в то же время она готова была отвергнуть любые притязания.
Им предстояло провести в обществе друг друга две-три недели. В такой ситуации
имело смысл наладить с Грэгом открытые дружеские отношения. Общим делом для них
будет сбор жемчужин - но и только. Ведь это ее мир, где она полностью контролирует
ситуацию и потому уверена, что все будет так, как пожелает она.
- Грэг?
Он по-прежнему не сводил с нее глаз, так что не составляло труда привлечь его
внимание.
- Только не подумайте, что я вмешиваюсь в вашу личную жизнь, но мне хотелось бы
кое-что узнать... Вы говорили в самом начале нашего знакомства, что у вас был дед,
который интересовался жемчугом... А также, что это явилось причиной вашего приезда в
наши края.
- Мой дед был японцем. Его предки в течение долгого времени - несколько поколений
- занимались разведением жемчужниц в морской воде.
- А сейчас?
- Сейчас нет. Когда дед был молодым, он работал ныряльщиком - доставал раковины
жемчужниц со дна моря. Но потом получил травму и занялся другим делом. Он
продолжал интересоваться жемчугом, но это уже было скорее его хобби. Интерес к нему
сохранился у деда до конца его дней, но практически он этим не занимался.
- Я подумала, что у вас есть примесь... японской крови.
Луиза погружала весло в воду, затем отталкивалась от дна. Так продолжалось
бесконечно долго. На лбу у нее залегла упрямая складка.
- Понятное дело, что ваш дед не занимался разведением жемчуга в последние годы.
Ведь в течение многих лет японский жемчуг считался лучшим. Никакой другой не мог с
ним сравниться, разве только эпизодически с ним конкурировал жемчуг с Таити.
- Не сомневаюсь, что вы с моим дедом нашли бы общий язык,- суховато заметил
Грэгори.- Для него жемчуг был дороже собственного дома и каждодневной пищи.
- Если бы Японии не пришлось столкнуться с экономическими трудностями, вряд ли
укрепился бы американский рынок жемчуга,- заметила Луиза.- Мне бы хотелось, чтобы
все было иначе. Для японцев и для нас. Наша долина способна производить более ценные
вещи, чем перламутровые пуговицы и дешевые ожерелья.
- Ваше ожерелье, которое мне довелось увидеть в Нью-Йорке, дешевым не назовешь.
- Это верно.
Глаза Луизы сверкнули и потеплели одновременно. Грэгори чувствовал нутром, что
она узнает каждую жемчужину этого ожерелья даже через пятьдесят лет. Словно
любовника, которого невозможно забыть. Рассуждая подобным образом, Грэг вдруг
подумал: а был ли у нее когда-нибудь любовник?
- Мне бы очень хотелось увидеть Японию,-неторопливо произнесла Луиза.-
Посмотреть, как там ныряют за жемчугом, а также поговорить с кем-нибудь о том, чем
отличается жемчуг, добытый в море, от того, который получают в пресной воде. Можно
было бы поделиться приемами, которые применяются здесь и там, а также разными
идеями и взглядами насчет ухода за жемчужницами...
- Но это небезопасно,- спокойно заметил Грэг.
- Небезопасно? Почему?
- Это может оказаться опасным для того, кто занимается разведением жемчужниц. У
меня сложилось впечатление, что вы вполне способны вцепиться в какого-нибудь японца,
разводящего жемчужницы, если вам вдруг не понравится, как он за ними смотрит,
дорогая.
Услышав слово "дорогая", Луиза забыла обо всем остальном. Пожалуй, это самое
избитое ласкательное слово из всех существующих. Мужья, прожившие со своими женами
лет шестьдесят, говорят "дорогая" своим супругам. Мэгги употребляла это слово вместо
имен, неважно мужских или женских. Луиза сама однажды назвала так девочку
четырнадцати лет, которая осенью помогала ей мыть окна. Однако мало кто
воспринимает это буквально, как ласку; как правило, оно означает лишь, что вы
уважительно относитесь к какому-то конкретному человеку.
Но Грэг произнес это слово как-то по-особенному. Луиза вдруг внутренне напряглась.
Внезапно у нее пропало желание быть с ним наедине. Возможно, так на нее
подействовали духота ночи, лунный свет и вид растущего повсюду мха и черной воды
болота. Сердце билось у нее в груди под безобразными шрамами, о которых она никогда
не забывала. Эти шрамы на долгие годы сделали ее одинокой, лишили личной жизни.
Грэгори не мог взять в толк, что он такое сказал, после чего Луиза снова замкнулась в
себе. И сказано-то между ними было не так много. Уж больно она чувствительна. Грэгори
едва сдержался, чтобы не высказать ей это. Правда, он сам был взвинчен, поскольку его
покой подтачивало желание обладать ею.
Луиза уже подумывала о том, чтобы повернуть назад и отправиться домой. Ей хотелось
сказать ему, что его глаза блестят уж слишком откровенно... Оставьте меня в покое. Она
вообще никого и ничего не боялась. И если бы она решилась войти с каким-нибудь
мужчиной в близкие отношения, то ее не остановили бы ни страх, ни подозрения.
Препятствием могла служить только чья-либо жалость, но она надеялась, что не увидит ее
во взгляде мужчины, пока жива.
Луиза гордо подняла голову.
Грэг сделал то же самое.
Однако внезапно напряжение между ними рассеялось. Луиза заметила наконец узкий
канал, служивший границей ее владений. Ей пришлось быстро работать веслом, чтобы
развернуть плоскодонку и направить ее в неширокий проход. Перед ними открылась
спокойная, словно зеркало, поверхность вод. На ней едва заметно покачивались
специальные клетки с жемчужницами. Клетки были подвешены на канатах в воде с
Помощью прямоугольных плотов, которые походили на плавающие на воде двери. В
глазах Луизы засиял восторг. Она вся дрожала от возбуждения. Неожиданно все отошло на
задний план. Осталось главное - жемчуг.
- Вам понадобятся рукавицы для работы,- торопливо сказала она Грэгу.
На дне лодки лежали две пары рабочих рукавиц. Одну из них Луиза протянула ему.
Он, конечно, не знал, какая ему предстоит работа, однако все же не рассчитывал, что
она может быть такой грязной и тяжелой. Раковины жемчужниц в клетках находились в
специальных сетях. К каждому плоту было подвешено шесть клеток. Водоем был не
слишком глубоким, и клетки опускались на глубину метра-полутора. Грэгори глазом не
успел моргнуть, как Луиза соскочила с лодки и погрузилась по грудь в воду. Затем быстро
подтащила к лодке первую тяжелую связку сеток с жемчужницами. Грэгори за это время
успел лишь перегнуться через борт.
- Позвольте это сделать мне.
- Грэг, я знаю, что делаю. Вы будете мне просто мешать.
- Ну и женщина...
Да уж, Луиза всегда умела поставить мужчину на место.
- Я серьезно говорю. Я пригласила вас сюда не для того, чтобы выполнять гря
...Поділитися у соцмережах
