Жанр: Любовные романы
Райская сделка
...подбородок, уязвленная этим грубым
тоном, и растерянно оглядывалась.
Где это она? В какой-то большой комнате... в роскошной кровати под балдахином.
Опустив глаза, она увидела, что на ней по-прежнему ее рубашка и юбка, и ощутила на себе и
штаны. Как она оказалась...
- Что вы себе позволяете, таким образом врываясь в комнату моей жены? - В комнату
влетел босой Гарнер, на ходу застегивая бриджи.
- Хочу собственными глазами увидеть последствия твоего идиотского поступка. -
Байрон оторвал взгляд от Уитни и вперил его в Гарнера. - Женился! Черт-те где, на самой
границе! Боже милостивый!
- Да, женился, - Гарнер приблизился, - официально и должным образом.
- Полагаю, с этим браком что-то не так, иначе ты не проник бы в дом под покровом
ночи, - едко заметил Байрон, интуитивно попав в точку.
- Я просто не желал и дальше ночевать на постоялых дворах. - Выдвинутый
подбородок Гарнера удивительно соответствовал упрямому выражению лица старшего
Таунсенда. - Предпочел поскорее добраться до дома.
- Кто она? - Байрон кивком указал на Уитни, которая спустилась с высокой кровати и
оказалась в более ярком освещении. Окинув оценивающим взглядом ее юбку из грубой ткани и
рубашку мужского покроя, он утвердился в своих подозрениях. - А главное, из какой она
семьи?
Гарнер перехватил растерянный взгляд Уитни, и его голос стал резким, когда он
повернулся к отцу.
- Уходите! - Он надвинулся на Байрона, вытесняя его в коридор. - Мы потом это
обсудим... не здесь... и не сейчас.
Уитни последовала за ними к дверям, глядя на Гарнера и на мужчину, столь разительно
похожего на него, что он мог быть только его отцом! Гарнер был выше отца на два-три дюйма,
но у обоих были широкого размаха плечи и прямые носы с тонкими, вздрагивающими
ноздрями, темно-каштановые вьющиеся волосы, светлые глаза и одинаково очерченные
мужественные лица. И когда взгляд Уитни упал на распахнутый ворот ночной рубашки
старика, она с удивлением увидела на его груди знакомые темные завитки волос вперемежку с
седыми.
- ... не мог найти время для письма или как-то иначе с вами связаться, - смущенно
оправдывался Гарнер в коридоре.
- Тогда нужно было подождать... Не спешить с этими проклятыми обетами... Мог бы
хоть на этот раз взять себя в руки!
- Черт возьми, что здесь происходит? - раздался из коридора чей-то низкий голос.
Из какой-то комнаты в коридор выкатил в кресле на колесиках облаченный в ночную
рубашку худой старик с всклокоченной со сна седой шевелюрой и угодил прямо в середину
свары. На его узком хищном лице с ястребиным носом поблескивали выцветшие серые глаза.
- Какого черта вы затеяли ссору в такую рань? Неужели человек не может спокойно
дожить остаток своих лет?
- Гарнер вернулся, - сказал Байрон, быстро обернулся к старику и перекосился от боли,
когда тот ударил его по голени подножкой своего кресла. - Черт возьми, вы когда-нибудь
научитесь управлять этой проклятой машиной? Сколько раз я вам говорил...
- Я и сам вижу, что он дома, недоумок.
- Боже милостивый! - перекрыл их сварливые голоса тонкий девический голос.
Распахнулась еще одна дверь, и в коридоре показалась очередная фигура в белом. - Да можно
ли
спать при таком адском шуме? Как вы додумались устроить этот скандал как раз перед
моей комнатой, хотя отлично знаете, что я сплю до одиннадцати?
В самый центр орущих друг на друга людей ворвалась девушка в тонкой рубашке из
муслина и с копной темных волос. Она бесцеремонно оттолкнула в одну сторону коляску со
стариком, в другую - Байрона Таунсенда и остановилась перед Гарнером, уперев руки в талию
и не обращая внимания, что ее рубашка сползла, обнажив одно плечо.
- Кузен Гарнер... Вижу, вы вернулись домой из своего военного похода, - заметила
она, неодобрительно взглянув на обнаженную грудь Гарнера, затем увидела Уитни и сощурила
глаза.
- Возвращайся в постель, Маделайн, - приказал девушке Байрон, указывая на комнату,
из которой она выбежала. - Это тебя не касается.
- Кто это? - Маделайн упрямо тряхнула темными волосами и скрестила руки на груди,
отказываясь повиноваться.
- Вот именно, - поддержал ее старик в кресле, вытягивая шею, чтобы из-за Маделайн
разглядеть ощетинившуюся Уитни, застывшую в дверном проеме. - Кто она, черт возьми? Ты
что, застал его с этой развратной девчонкой...
- Не сомневаюсь, что это наглая охотница за деньгами, перед которой он не смог
устоять. - Отец Гарнера повернулся к Уитни с угрожающим блеском в глазах. - Гарнер
уверяет, что женился на ней на границе и притащил домой... под покровом ночи.
- Женился?! Женился на ней? - одновременно с недоверием вскричали старик и
девушка.
- Она моя жена. - С побелевшими от гнева губами Гарнер грозно шагнул к отцу. - И
мой брак - это мое дело. Он не имеет к вам никакого отношения.
- Господи, Гарнер, как же нас может не касаться то, что ты женился на какой-то шлюхе
из глухих лесов! - Байрон устремил на Уитни горящий ненавистью и презрением взгляд. -
По меньшей мере это унижение для всей нашей семьи... Подумать только! Взять в жены
дикарку из леса, тайно...
- Я женился отнюдь не тайно! - Гарнер чувствовал ужас Уитни, и его голос сорвался от
гнева. - Нас соединил узами законного брака зять моего старшего офицера, полковника
Гаспара... и при этом присутствовала вся ее семья в полном составе.
- Значит, это была неприлично поспешная свадьба, - ехидно вставила Маделайн и
окинула Уитни с головы до ног презрительным и злобным взглядом.
- Разумеется, неприличная! - поддержал ее Байрон, рыская по Уитни светлыми
глазами, такими же, как у Гарнера.
"Неприличная"! Уитни вздрогнула, как от укола. Три пары глаз с враждебным и
пренебрежительным выражением уставились на нее. Так эти рычащие от злобы аристократы и
есть знаменитые Таунсенды - семья Гарнера?!
- Неприличная? - с трудом выговорила она, приходя в себя от унижения, и щеки ее
загорелись от негодования. Она обвела подчеркнуто уничижительным взглядом людей,
заполнивших коридор. - Что ж, поскольку здесь зашла речь о приличиях, должна привлечь
ваше внимание к тому, что среди вас я единственная, кто полностью... прилично... одет!
Байрон откинулся назад и с удивлением уставился на свою ночную рубашку. Губы
Маделайн беззвучно зашевелились, а сама она покраснела и стянула руками ворот рубашки.
Эзра опустил взгляд и посмотрел на свои худые, покрытые темными волосами голые ноги и с
отвращением присвистнул. Все мгновенно разбежались и разъехались по своим комнатам,
оглушительно хлопнув дверями.
Глава 15
По тому, как Гарнер густо покраснел, Уитни поняла, что он взволнован не меньше ее
самой. Их взгляды встретились и на несколько секунд задержались, пока рядом кто-то не
сдвинулся с места.
- Эджуотер, - Гарнер повернул голову, - пожалуйста, подайте мне и моей жене
завтрак и сделайте ванну. - Затем он схватил Уитни за руку и втолкнул ее в комнату, твердо
закрыв дверь перед носом дворецкого.
Полыхающий огонь в ее глазах, сердито раскрасневшееся лицо, ниспадающие в
беспорядке шелковистые волосы... теперь, когда они оказались наедине в сумраке ее спальни,
ему стоило больших трудов выпустить ее руку.
- Значит, это и есть ваша семья, - сказала она, испытывая к нему странное сочувствие.
- Да. - По его лицу пробежала кислая улыбка. - Они... Понимаете, они очень
удивлены, что я так скоро вернулся домой... и...
- И женатым, - закончила Уитни за него.
- Для меня их реакция не такая уж неожиданная. Я объяснюсь с ними позднее. Атем
временем, - он властно повел рукой по уютной и элегантной спальне, - это будет ваша
комната. Позавтракайте, вымойтесь и приведите себя в презентабельный вид. Я пришлю за
вами, когда буду готов представить вас моей семье.
Он неуверенно постоял, как будто хотел сказать что-то еще, но круто повернулся,
прошлепал по полу босыми ногами и вышел. Только оказавшись надежно отделенным от нее
двумя дверями, он понял, что готов был извиниться перед Уитни за непростительное поведение
своей семьи. Никогда в жизни не приходилось ему думать о Таунсендах как о посторонних и
потому освобожденных от соблюдения правил вежливости, принятых в обществе. И если они
проявляли резкость, а порой даже невоспитанность по отношению к людям, впрочем, включая и
друг друга, это казалось не таким уж важным в свете занимающих их более серьезных проблем.
Но сейчас он впервые увидел своего отца, деда и кузину со стороны, чужими глазами. У
него возникло чувство смущения и даже стыда при виде высокомерия, которое они выказали по
отношению к человеку, которого даже не знали... к такой незаурядной личности, какой была
Уитни Дэниелс.
А по другую сторону коридора Уитни стояла на том же месте, где он ее оставил, сверля
мрачным взглядом массивную резную дверь с начищенными медными ручками и петлями. Он
сказал: "Вымойтесь и приведите себя в презентабельный вид". Как он смеет командовать?! Она
со злостью потянула вверх рубашку, и ее обдало смешанными запахами пота, лошадей и дыма
от костра. Брезгливо сморщив нос, она тут же отдернула руки. Все равно, он мог бы попросить
об этом более вежливо! Вспомнив его сварливых родственников, она подумала, что вряд ли они
могли воспитать его утонченным джентльменом.
Что ж, яблочко от яблони недалеко падает, и Железный майор является достойным
отпрыском своей железной семейки. Только перспектива снова предстать перед его
родственниками и нежелание, чтобы ее опять обдали презрением, заставили Уитни подавить
возмущение командным тоном Гарнера и осмотреть погруженную в сумрак комнату в поисках
умывальника и своего кожаного мешка с одеждой. Она взяла с умывальника китайский
фарфоровый кувшин, расписанный изящным рисунком из ивовых листьев, поражаясь, как это
люди могут пользоваться для умывания таким красивым сосудом.
Нет, он не просто красивый, а исключительно изысканный, даже роскошный. Да, тетушка
Кейт именно так и назвала бы этот кувшин - роскошный. Ее вдруг охватила острая тоска по
дому, по отцу и тетушке, но в этот момент ей пришлось ответить на стук в дверь.
В дверях появилась невысокая женщина средних лет со строгим и властным лицом, в
безупречно выглаженном форменном, белом с серым платье; в одной руке она держала
накрытый поднос, а другой придерживала ручку двери. Оробев, Уитни отступила назад,
женщина решительно вошла, поставила поднос на столик около камина, кинула взгляд на
кувшин в руках Уитни и направилась к окну раздвинуть тяжелые парчовые шторы и раскрыть
ставни, впустив потоки солнечного света.
- Как мне... Где мне взять воды?
- Сейчас принесут, мэм.
Женщина присела в реверансе и вышла.
Уитни проводила ее взглядом, затем стала рассматривать просторную комнату с высоким
потолком, теперь залитую утренним светом. Огромная кровать под парчовым балдахином была
застелена шелковым покрывалом, вышитым золотой нитью. Вся мебель, легкая и изящная,
была из отполированного до блеска красного дерева: стол и стулья с гнутыми ножками,
высокий комод, гардероб, умывальник с мраморным верхом. Перед камином, который
украшали белая мраморная полка с резьбой и искусно вышитый экран, лежал пушистый ковер в
голубых тонах, устилая натертый пол из кленового дерева.
Вот он какой - роскошный дом Гарнера Таунсенда. Уитни поставила кувшин на
умывальник и решила узнать происхождение изумительного запаха, исходившего от накрытого
салфеткой подноса. Два серебряных сосуда, фарфоровая чашка с узором и серебряные нож и
ложки, как у тети Кейт, только более изящные. Она осторожно взяла чашку и с благоговением
осмотрела ее, потом налила в нее кофе. Отпив глоток, она удовлетворенно вздохнула и
намазала бисквит маслом. Что ж, кажется, Гарнер не собирается морить ее голодом.
Не успела она закончить завтрак, как вернулась суровая служанка и приказала войти двум
парням, которые разожгли в камине огонь и установили перед ним огромную медную бадью.
Она сообщила Уитни, что ее "прислали" помочь ей вымыться, на что Уитни возмущенно
заметила, что она не какая-нибудь калека, поэтому помощь посторонних ей не требуется. Но,
увидев стальной взгляд женщины, прибегла к торговле и заключила сделку: служанке было
разрешено помочь ей вымыть голову, затем она должна была удалиться, предоставив ей
возможность самостоятельно закончить мытье.
Вскоре Уитни уже сидела с вымытыми и благоухающими ароматом роз волосами в
ванной, установленной перед пылающим камином и наполненной такой горячей водой, что от
нее даже пар поднимался. Полная ванна горячей воды... и душистое мыло! Уитни с
блаженством пошевелила пальцами ног над водой. Вот бы здесь оказалась тетя Кейт! Как бы
она наслаждалась купанием; она всегда говорила о подобных привилегиях богатых домов с
мечтательной завистью. Теперь Уитни ее понимала: при таком купании тело полностью
расслабляется.
Через полчаса служанка, которая наконец сказала, что ее зовут Мерси, возвратилась и
нашла Уитни уже одетой в чистую рубашку и юбку, которую она натянула поверх своих
любимых штанов из оленьей кожи. Мерси принесла щетку для волос и черепаховый гребень и
занялась ее прической. Она забрала пышные волосы Уитни наверх, опустив по бокам завитые
локоны. Уитни протестовала и ерзала, но Мерси была неумолима и настояла на своем. И когда
Мерси предложила ей ручное зеркало, чтобы Уитни могла полюбоваться новой прической, та
только ахнула и прикусила губы, чтобы не выдать своего ужаса. Мерси гордо заявила, что это
только что завезенная с континента и самая модная прическа и что все бостонские леди только
о ней и говорят. Уитни молча кивнула, и Мерси ретировалась, явно задетая тем, что ее
искусство не оценили по достоинству.
С зеркалом в руке расстроенная Уитни опустилась на узкую скамью в ногах кровати.
Мало того что ей предстояло встретиться с чопорной семьей, так еще с такой глупой прической,
что она стала похожа на бигля с висящими ушами!
Зажав ручку зеркала в коленях, Уитни распустила дурацкие пряди, спускающиеся вдоль
лица, и принялась старательно расчесывать волосы, время от времени останавливаясь, чтобы
передохнуть. И когда через несколько часов появился Эджуотер, чтобы проводить Уитни в
утреннюю гостиную, волосы ее сияли медным блеском.
Скрывая волнение, Уитни ладонями разгладила свою домотканую юбку, поправила пояс и
последовала за неприступно молчавшим дворецким. Он повел ее через широкий верхний
коридор к просторной изгибающейся лестнице, затем по обширному нижнему холлу,
выложенному плиткой. Они проходили мимо массивных полированных дверей, сверкающих
канделябров из меди и хрусталя, толстых турецких ковров и картин в золоченых рамах. Все
вокруг подавляло Уитни непривычной роскошью.
В нижнем коридоре, отделанном дубовыми панелями, дворецкий указал ей на открытые
двери и покинул ее. С бьющимся сердцем и ледяными руками она приблизилась к двери, за
которой слышались сердитые голоса. Несвойственная Дэниелсам робость заставила ее
замедлить шаги, а затем она и вовсе замерла, услышав, о чем там идет разговор.
- ... сорок процентов этого дома принадлежит мне, - говорил Гарнер сердитым густым
голосом, которым частенько разговаривал с ней. - А также сорок процентов компании
Таунсендов и сорок процентов дохода от торговли товаром. Сорок процентов! Так что это мой
дом, и моя жена будет здесь жить, одобряете вы это или нет.
- Ты ее нам навязываешь?! - произнес визгливый женский голос. Это кузина, рассеянно
подумала Уитни. - Да кто она такая?! Какая-то безродная девчонка! Подумай, кузен Гарнер,
ведь она жила среди дикарей!
- Она не дикарка, а моя жена! - отрезал Гарнер. - Да, она не привыкла... к нашему
образу жизни, но со временем привыкнет.
- Она выглядит как горничная, хуже - как судомойка! - возмущенно заявила
кузина. - Да моя горничная лучше одевается. Я не желаю, чтобы меня видели рядом с ней, не
желаю!
- Она одета так, как принято одеваться на границе, - угрюмо возразил Гарнер. - Ее
внешний вид можно улучшить при помощи небольших расходов.
- Не сомневаюсь, именно из-за этого она и вышла за тебя замуж - из-за денег! - сделал
выпад Байрон Таунсенд голосом, очень похожим на голос Гарнера, только не таким
звучным. - Но имей в виду: в этом доме она ничего не получит!
- Ты вынужден был жениться на ней, верно? - вмешался скрипучий голос, который
наверняка принадлежал деду Гарнера. - Наверное, застали с девчонкой в постели и заставили
поступить с ней честно?
В комнате воцарилась мертвенная тишина, а сердце Уитни, казалось, сжалось в комок.
Что ж, дед Гарнера жестко и сжато описал их союз: пойман в постели и вынужден жениться.
Обесчестил юную девушку и загладил вину законным браком. Но как же банально и жалко
прозвучало это в его устах! Как будто и не было того восхитительного и равноправного
наслаждения от их близости, не было тех дней и ночей, когда оба страдали, пытаясь побороть
охватившую их страсть, предшествующих той ночи, когда они совершили этот сладостный
грех!
- Я так и знал! - взорвался отец Гарнера. - Ты снова опозорился, черт побери! У тебя
нет ни малейшей выдержки, ни достоинства, ни чести! Маделайн, выйди немедленно!
- Не выйду! У меня десять процентов...
- Пусть девушка останется, Байрон, - с мрачной усмешкой возразил старик. - Она уже
достаточно взрослая, чтобы узнать, к чему ведет распущенное вожделение.
- Ничего подобного не было! - виновато вспыхнул Гарнер.
- Тебе представилась почетная возможность сражаться на стороне Вашингтона, тебе
поручили подавить мятеж этих подлых изменников, но вместо того, чтобы выполнить свой
долг, ты валялся в сточной канаве с этой грязной шлюхой! Как еще это можно назвать... если
не отвратительным, унизительным, скотским вожделением!
Каждое слово отца Гарнера ранило Уитни. Она грязная шлюха, которая валялась в
сточной канаве! И одета хуже горничной. Она с яростью уставилась на свою домотканую юбку,
словно ожидая, что та загорится. Оскорбление было тем более сильным, что ей и самой не
нравился этот глупый наряд. С внезапным порывом она распустила шнуровку на корсаже юбки
и, стащив ее вниз, перешагнула через нее. Она провела рукой по своим штанам, и в ней
вспыхнула гордость Дэниелсов. Да как они смеют?! Она Дэниелс... и, слава Богу, гордится
этим!
Расправив плечи и гордо подняв голову, Уитни вошла в гостиную, где грызлись и рычали
эти гордецы Таунсенды. Дэниелс бесстрашно вошла в логово льва!
Все четверо раздраженно кричали, не слушая друг друга. Гарнер случайно заметил, как
она появилась и застыла на пороге комнаты: обутые в грубые башмаки ноги широко
расставлены, ее знаменитые штаны плотно обтягивают женственные бедра, кулаки уперты в
талию, пышные густые волосы спадают на плечи, а зеленые глаза мечут молнии. Ее смелая поза
и неукротимый характер, сформированный трудной жизнью на границе, вызывали восхищение.
Глядя на нее, Гарнер выпрямился, и Байрон умолк на половине тирады и тоже обернулся к
Уитни.
Кузина Гарнера издала придушенное восклицание, и стало тихо, как в церкви. Уитни
сделала шаг вперед и снова широко расставила ноги, чувствуя на себе их обжигающие взгляды.
Она еще выше подняла голову и расправила плечи, не подозревая, что из-за этого движения под
тканью рубашки ясно обрисовались соски. Гарнер вздрогнул от ужаса, но не в силах был
оторвать от нее взгляд.
- Насколько я понимаю, настало время представить меня. - Уитни метнула на Гарнера
выжидательный взгляд и, поняв, что он не в состоянии говорить, решила представиться сама. -
Я Уитни Дэниелс, из тех Дэниелсов, которые живут в графстве Уэстморленд. И нахожусь здесь,
потому что две недели назад вышла замуж за вот этого Железного майора и потому что он
настоял на моем приезде.
- Ну... - Байрон буквально задыхался, пораженный ее смелостью. - Будь я проклят!
- Вполне возможно, что будете, - с радостью согласилась Уитни, - если не откажетесь
от богохульства. Майору тоже свойственна постыдная привычка чертыхаться... и теперь мне
ясно, откуда она у него.
- Боже, Уитни... - Возмущенный Гарнер шагнул к ней, но она быстро отпрянула в
сторону, и он остановился, не желая применять силу на глазах у родственников. Страх пробрал
его, когда он увидел знакомое вызывающее выражение ее лица и задорный блеск в глазах.
- Вы, должно быть, отец моего мужа. - Уитни нарочито смерила его таким же
бесцеремонным взглядом - зуб за зуб! - от превосходно сшитого серого сюртука с
ослепительно белой манишкой до элегантно обтягивающих сильные ноги бриджей. Затем
перевела взгляд на старика, утонувшего в кресле на колесиках - белоснежные волосы, как и
кружева на груди, желтоватое морщинистое лицо, на котором выделяются поблекшие светлые
глаза. - А вы - его дедушка.
- Я Эзра Таунсенд, наглая выскочка! - проворчал старик, глядя на нее своими
пронзительными глазками. - Меня никто не называет дедушкой.
Уитни слегка подалась вперед и усмехнулась:
- Отлично понимаю почему. А вы, - она повернулась к невысокой девушке с темными
волосами, сверкающими светло-карими глазами и хорошеньким, но капризным ртом, - вы,
вероятно, его бедная кузина, сирота Маделайн.
Девушка с негодованием отступила назад:
- Господи, да она одета прямо как дикарка! На ней штаны... мужские штаны! Вы только
посмотрите!
Но глаза всех мужчин уже уставились на них и на соблазнительно округлые бедра,
которые эти штаны скорее подчеркивали, чем скрывали.
- Никакая я не дикарка! - Уитни круто повернулась к ним с решительным лицом. - Я
родилась в Аллентауне и выросла в графстве Уэстморленд. Я винокур, так же как и вы. Мы с
отцом делаем самое хорошее виски во всей западной Пенсильвании! - Они уставились на
Гарнера, и Уитни заявила с торжеством: - И майор женился на мне, потому что мы заключили
с ним сделку, справедливую и честную сделку!
Она смело встретила взгляд Гарнера, полный сдерживаемой ярости, и угадала за ним всю
глубину его гордости, которая не позволяет ему нарушить их сделку и данный обет, хотя тем
самым он вызывает на себя гнев своих родственников. И ее словно окатило горячей волной
признательности и сочувствия к нему.
- Послушайте, девушка. - Вперед выступил Байрон Таунсенд, лицо его налилось
кровью, и глаза блестели так же, как глаза Гарнера в подобные моменты, только без дразнящего
жара. - Вы ничего не получите ни от моего сына, ни от моей семьи. Ни одного пенни,
понятно? Вы думаете, мы не понимаем, что вы обманом вынудили его жениться на себе? Не вы
первая пытались это сделать, вы, презренная Иезавель... - Он схватил ее за руку и сильно
дернул вниз.
- Не Иезавель, - с угрозой заявила Уитни, пытаясь высвободить руку, - а Далила!
Гарнер с ужасом увидел, что она дернула руку вверх, потянув за ней руку Байрона. Боже!
Гарнер понял, что она собирается укусить его! Кровь забурлила в нем, и он бросился вперед,
видя, как ее губы приоткрываются...
Он сбоку кинулся на Уитни, обхватил ее сзади и рывком выдернул из рук отца. От
неожиданности она не сразу пришла в себя, так что он успел оттащить ее на безопасное
расстояние, и лишь тогда она стала вырываться.
- Прекрати, Уитни! - приказал он, наклонившись к ней и еще сильнее стискивая ее. -
Прекрати, или, клянусь, я...
- Отпусти меня. Что в тебя вселилось? - вспыхнула она, стараясь вырвать руки из его
хватки.
- Веди себя как леди, черт побери! - прошептал Гарнер, уткнувшись лицом в густую
массу ее волос.
Но было уже поздно. Вся семья в шоке уставилась на них. Именно такой сцены он и
опасался. Все его надежды представить Уитни пусть не очень воспитанной и утонченной
барышней, но вполне приличной девушкой рассыпались в прах. Теперь его высокомерное
семейство увидело Уитни Дэниелс во всей ее красе и в полной мере осознало его
возмутительно неравный брак.
- Перестань! - Он как следует встряхнул ее. - Тихо!
К удивлению всех, а особенно Гарнера, Уитни перестала бешено вырываться и теперь
пыталась просто выскользнуть у него из рук, не замечая Эзру и Байрона, которые жадно
следили за изгибами ее крепкого молодого тела и пылающим возмущенным румянцем на
прелестном лице.
- Это моя жена, Уитни Дэниелс Таунсенд. - Гарнер прижимал к себе Уитни, всем телом
ощущая ее и чувствуя растущее возбуждение. О Господи, только не сейчас! В голосе его
прозвучала глухая угроза. - Она моя жена, а сорок процентов этого дома принадлежит мне.
Поэтому она будет жить здесь... дадите вы свое благословение или нет. А если вы не пожелаете
с этим смириться, предупреждаю: я заберу свои сорок процентов компании Таунсендов и
использую их против вас. Я понятно выразился?
Уитни не была уверена, вообразила ли она их кивки или они в самом деле подтвердили
понимание. Но у нее не было возможности подтвердить или опровергнуть свое впечатление:
Гарнер внезапно круто повернул ее к себе и схватил за запястья.
- Мы вернемся... после того, как она переоденется к обеду. - На лице его застыло
бешенство, глаза метали молнии, когда он потребовал: - И вы выкажете ей достойное
уважение, как и она вам.
С этим грозным предостережением он потащил Уитни из комнаты и дальше через
центральный нижний холл. Когда они оказались у лестницы, он преодолел ее упрямое
сопротивление прежним простым приемом: вскинул Уитни себе на плечо и понес в ее комнату.
К тому моменту когда он бросил ее на кровать, от прилива крови к голове Уитни почти ничего
не соображала. В ней кипела ярость от его грубого обращения. Гарнер стоял, широко расставив
ноги и решительно скрестив руки на груди.
- Ты хотела его укусить! - обвинил он ее. - Я требую, чтобы ты навсегда это
прекратила! Это Бостон, черт побери, а не лесная глушь, и я не потерплю, чтобы ты вела себя
как разъяренная кошка!
- Укусить? - Она вся покраснела. - Укусить твоего отца? За кого ты меня
принимаешь?
Ее искреннее удивление заставило обоих остро осознать разделявшее их противоречие.
Уитни была ошеломлена тем, что он действительно считал ее грубой и невежественной
дикаркой. И в тот же самый момент он понял, что воспринимал ее не более объективно, чем его
семья.
Он смутился и потер руку, которую она когда-то укусила.
- Я вправе был ожидать этого от тебя... на основании своего опыта.
- Ты... - От возмущения она едва могл
...Закладка в соц.сетях
