Жанр: Любовные романы
Райская сделка
...ас случившегося дошел до нее, и она вся сжалась. Она стала
пробираться к краю кровати, прижимая к себе одеяло. - Гарнер, ты не можешь...
Он уже начал надевать китель и вдруг застыл. Лицо его приобрело непроницаемое
выражение, но это не могло защитить его от боли, какую доставлял ему вид Уитни. Она стояла
около кровати, завернувшись в то же самое проклятое одеяло, со спутанными после ночи любви
волосами, со сверкающими, как драгоценные изумруды, глазами и дрожащими губами. Второй
раз... эта мысль острой болью пронзила ему сердце. Он привел ее в свою кровать, и второй раз
его оторвали от нее, ввергнув в настоящую катастрофу. Как будто это не могло дождаться
наступления дня.
- Что значит - не могу? - Его серые глаза стали напряженными, и он весь собрался
перед ожидаемым ударом. - Почему?
- Там же мой папа, - задыхаясь, проговорила она, шагнув к нему и снова
останавливаясь.
- Наверняка, - проговорил он сквозь стиснутые зубы.
- Но... Мы... После... - Она судорожно прижала к себе одеяло, остро сознавая свою
наготу. Исполненная смущения и отчаяния, она отвела от него взгляд. Он открыто заявил, что
намерен предать Блэка Дэниелса федеральному суду, зная, что такой человек, как ее отец,
обязательно примет вызов. И она это понимала, она знала, что схватка между ними неизбежна,
и все-таки пришла к нему в постель. Что она может сказать? Разве есть в мире слова, способные
убедить его изменить долгу, который он ценит превыше всего?
- Ты знала? - спросил он со сдержанным отчаянием, которое сменилось глубоким
унижением и злостью, и сам ответил на свой вопрос: - Господи, ну конечно, знала! Это все
входило в ваши планы, так ведь? - Эта мысль была таким же жестоким ударом для него, как и
для нее. Он задрожал, раздираемый между болью и яростью, едва способный поверить, что шел
на это немыслимое страдание с широко открытыми глазами. Опять. Его снова предали, снова
обманули, только на этот раз боль была куда сильнее.
- Нет, Гарнер, я не... Прошу тебя...
- Ты "развлекала" меня, пока они перевозили виски. И Боже ты мой... - Он провел по
спутанным волосам дрожащей рукой. - Не правда ли, я действительно вам очень помог? Даже
освободил твоего друга Данбера, чтобы он мог им помочь.
- Я ничего не знала, - прошептала она, заглядывая в его глаза и чувствуя, что их огонь
проникает ей прямо в сердце. - Просто папа ужасно рассердился из-за меня. И он возмущен
налогами. Прошу тебя...
Он напряженно смотрел, как она приближается к нему, и испытывал властное влечение,
которое она вызывала в нем всегда, при любых обстоятельствах. Она схватила его за рукав, а
Гарнеру показалось, что та же самая рука стиснула его сердце.
- Должен же быть какой-то другой способ.
- Еще одна сделка маленькой Иезавели? - Он вырвался и шагнул к двери. - Но больше
у тебя ничего не выйдет. Я должен выполнить свой долг, и, видит Бог, я достаточно долго
позволял тебе мешать мне. Я намерен поймать Блэка Дэниелса, чем бы мне это ни грозило. -
Он обернулся, и по его решительному лицу пробежала тень. - Есть одна мысль, которая может
согреть твое ледяное сердце, - меня могут убить в стычке, и тогда ты останешься богатой
вдовой.
Дверь со стуком захлопнулась за ним, и Уитни закрыла глаза, стараясь заглушить
страшную боль в душе. Гарнер отправился на охоту за ее отцом. Мужчина, которому она
отдалась, охотится за мужчиной, который дал ей жизнь, любовь и свою плоть и кровь.
Неверными шагами она добралась до кровати и без сил опустилась на нее, уставившись перед
собой невидящим взором.
Оба были сильными, упрямыми, принципиальными и гордыми мужчинами. При этом они
были полной противоположностью друг другу по происхождению, занятиям, взглядам на жизнь
и понятиям о долге. Незыблемые убеждения каждого привели их в конце концов к открытой
борьбе, непосредственно затрагивая страдающее сердце Уитни.
Она зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить подступившие рыдания. Сердце ее
разрывалось на части. Отец был для нее всем: он был ее другом, руководителем и учителем, и
ему была отдана первая любовь ее чистого девичьего сердца. А Гарнер Таунсенд прибыл в
Рэпчер-Вэлли на своей огромной лошади, с высокомерным лицом и с сияющими золотыми
пуговицами на мундире, и сразу завоевал ее сердце. Она полюбила этого аристократичного
непроницаемого янки с такой страстью, о существовании которой даже и не подозревала. Он
вызывал в ней огонь ненависти и восторга, бросал вызов ее уму и сердцу. Он разбудил в ней
новые чувства, открыл ей новый мир.
Постепенно она успокоилась, вытерла слезы и глубоко вздохнула. Сложность ее
положения состояла в том, что она не могла жить ни без отца, ни без Гарнера. Вероятно, это
типично для Дэниелсов, с грустью подумала она, им мало любить одного человека. Слезы снова
подступили к ее глазам. Гарнер догадался, что в первый раз она намеренно все подстроила,
чтобы опозорить его, и сейчас, конечно, убежден, что она снова его предала. Как он мог думать
так после того, что произошло между ними здесь, в этой самой постели? Должно быть, он
считает ее низким и бессердечным созданием, которое только и может, что строить разные
заговоры, обманывать и предавать... Ни один из Дэниелсов...
У нее вдруг захватило дыхание. Ни один из Дэниелсов не остался бы спокойным, зная, что
в это время гибнут люди, которых он любит. А она сидит здесь, проливает слезы и жалеет себя!
Уитни вскочила и откинула с лица спутанные волосы. Нужно немедленно идти туда, в
лес, и проследить, чтобы они не убили друг друга. Споткнувшись об одеяло, она ошеломленно
уставилась на свои голые ноги. Одежда! Прежде всего нужно достать одежду!
Густой туман затянул низину в южной части долины, застывшую в задумчивом ожидании.
Все звуки заглушались пропитанным влагой воздухом и густым покровом мокрых листьев на
земле. Почерневшие стволы обнаженных деревьев, как часовые, застыли над ручьем, ни
малейшим движением не предостерегая местных жителей о готовящемся нападении солдат. Лес
стоял спокойный и мирный, ему не было дела до людей.
Гарнер расставил своих людей вдоль ручья, выдвинув их на утесы из песчаника, которые
призрачными островками выступали из предрассветного тумана. Они прибыли вовремя и
видели, как на мулов и лошадей грузятся последние бочки. Майор быстро осмотрел местность,
определил тактику нападения и теперь наблюдал за противником с каменистого выступа в
дальнем конце ручья: повстанцы скоро должны были пройти под ними по углубленному в виде
каньона ложу ручья.
Приставив к глазам бинокль, он пересчитал мужчин. Их было девять человек, и он знал
каждого. Среди них сразу бросались в глаза крупные фигуры Блэка Дэниелса и Чарли Данбера,
был также сын Делани и тот, кого называли "дядя Сэм Дьюрант" - оба появились в долине
приблизительно в то же время, когда вернулся из Питсбурга Дэниелс. Еще Майк Делбертон со
своим братом, Калли. Дядюшка Рэднор, старик Джулиус и еще более старый дядюшка
Баллард... Господи! Оказывается, даже он в уме называет их дядюшками! И только посмотрите
- видимо, они согнали скот со всей долины, чтобы перевезти свое драгоценное виски.
Лицо у него загорелось, когда он изучал в бинокль поразительно привлекательные черты
лица Блэка Дэниелса, так похожего на лицо Уитни. И он снова содрогнулся от мысли о ее
предательстве. В животе у него свело от предчувствия жестокой схватки. Наверное, напрасно
он отдал приказ не стрелять и прибегнуть к оружию только в самом крайнем случае. Невольно
перед ним встали умоляющие глаза Уитни. И он прогнал это видение.
В этом месте ручей был неглубоким, так что его легко было перейти вброд, и Гарнер
следил, как Блэк Дэниелс переводил двух лошадей, за которыми на привязи следовало еще по
одному животному. Он напружинился, когда увидел, что за Блэком тянется цепочка людей и
животных, переходивших ручей и направлявшихся прямо ему в руки. Сердце его стучало почти
в такт с заглушёнными ударами подков, которые будто отбивали время. По бокам лошадей
раскачивались и подпрыгивали привязанные бочки со спиртом.
Гарнер выждал, когда все перешли реку и, направляясь к уже близкому лесу, оказались
прямо под выступом, на котором он засел. Он откинулся назад, чтобы привлечь внимание
Брукса, но тот уже нетерпеливо ждал его сигнала. У Таунсенда пересохло в горле, когда он
поднял руку и увидел, что Брукс тоже привстал и помахал ему в ответ. Гарнер посмотрел вниз
на мужчин, лица которых были ему знакомы, скрипнул зубами и дал сигнал к нападению.
Раздались громкие крики, и одетые в темное солдаты бросились вниз с каменистого
склона и выскочили из леса, приведя в замешательство колонну из людей и животных. Люди
Блэка не успели достать оружие и сначала просто уворачивались от солдат, а затем нащупали в
темноте толстые ветки и сучья и стали с криками сопротивляться нападавшим.
Гарнер оказался внизу одним из первых и бросился прямо к Блэку. Блэк сразу же узнал
его по сверкающим эполетам и стряхнул с себя другого солдата, после чего метнулся к Гарнеру,
размахивая кулаками и рыча от ярости. Ослепленные ненавистью, они сошлись в схватке не на
жизнь, а на смерть. Блэк высвободился и тут же снова набросился на Гарнера, нанеся ему
мощный удар в живот, отчего тот отлетел на жавшихся друг к другу испуганных лошадей и
ударился головой о бочонок. Он покачнулся, но устоял на ногах и потряс головой, чтобы
прояснить сознание. Через мгновение он уже бросился к Блэку, и, сцепившись, они рухнули в
кусты, тяжело дыша и изо всех сил молотя кулаками.
Вокруг них раздавались дикие крики и вой, сверкали ножи, схватка разгорелась не на
шутку. Затем тяжелые клубки борющихся тел стали один за другим распадаться - жители
долины сдавались превосходящим силам федералов. Сначала старики, затем сын Делани и
Калли Делбертон, а за ними Майк и дядюшка Сэм с дядюшкой Рэднором. И вскоре все
повстанцы или валялись без чувств на земле, или были связаны людьми Гарнера - все, за
исключением Блэка Дэниелса и Чарли Данбера.
Более крупный и выносливый Гарнер наконец сумел подмять под себя бешено
сопротивлявшегося Блэка и нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Почувствовав, что Блэк
обмяк, Гарнер кое-как встал на колени, смутно сознавая, что рядом стоит Брукс, который и
помог ему подняться.
Наступило утро. И когда Гарнер Таунсенд встал на ноги, винокуры Рэпчер-Вэлли лежали
у его ног, как он и обещал.
Он осмотрел своих солдат и с облегчением убедился, что ни у кого из них нет серьезных
ран - только несколько поверхностных порезов ножом. Они крепко держали своих пленников,
ожидая его приказа. Майор выступил вперед с решительным и замкнутым лицом. Он указал
назад, на стонущего на земле Блэка Дэниелса.
- Поставьте его на ноги и как следует свяжите. - Затем стал искать глазами Чарли
Данбера и обнаружил, что могучего парня едва сдерживают четверо солдат. - И его тоже
свяжите. Лексоулт!
- Да, сэр! - Сержант двинулся вперед.
- Срежьте все эти бочки и разбейте их топором. - Он вдруг увидел на руке сержанта
тусклое пятно запекшейся крови. - Рана серьезная, сержант?
- Не настолько, чтобы я не мог орудовать топором, - с яростной усмешкой проворчал
Лексоулт. - Вперед, пешие драгуны, - махнул он здоровой рукой своим солдатам, -
приступайте!
- Черта с два! - закричал Чарли, внезапно рванулся и, застав врасплох своих
тюремщиков, освободился от них. Солдаты кинулись за ним, но он бросился прямо к
Железному майору и, налетев на него, с силой толкнул назад, на дерево, отчего майор едва
удержал равновесие, и между ними начался бешеный, упорный бой. В конце концов солдатам
удалось оторвать его от своего командира.
- Будь ты проклят, Таунсенд! - кричал Чарли, отчаянно вырываясь из схвативших его
рук с покрасневшими от прилива крови глазами. - Ты забираешь все, что у нас есть! Ты не
имеешь на это права! Ни ты, ни твои проклятые федералы! - Его оттащили назад, и он
устремил горящий взор на Гарнера. - Ты и так уже взял больше дозволенного! - Каждый
человек из присутствующих здесь понимал, что имеет в виду Чарли. - Давай, сразись со мной
за нее, как мужчина!
В Гарнере вспыхнула ярость. Он выступил вперед, расправив плечи и сжав кулаки:
- Отпустите его!
- Но, майор... - возразил было лейтенант Брукс, но его заглушил хриплый крик
Лексоулта:
- Этим двоим нужно решить спор! И Чарли Данбера освободили.
Чарли не стал терять время и сразу бросился к майору, нацелившись на его горло, но тот
крепко схватил его за руки и с отчаянным напряжением удерживал на расстоянии от себя.
Чарли изо всех сил тянулся к шее Гарнера, на которой вздулись жилы, но тот не сдавался,
оправдывая свое прозвище Железный майор.
Затем они расцепили руки и тут же набросились друг на друга с кулаками. Раздавались
глухие удары по телу, яростные крики и хрип. Майор ударил Чарли по ноге сапогом и мощным
ударом отшвырнул в сторону. Тот рухнул на землю.
- Вставай, черт побери! - заорал побелевший от бешенства Гарнер, стискивая кулаки.
Чарли перекатился на бок, вскочил на ноги и тут же метнулся вперед, нацелившись
кулаками в лицо Гарнера.
Удар пришелся мимо, как и контрудар Гарнера, но следующий угодил ему прямо в живот,
а второй - в челюсть. У Гарнера потемнело в глазах, но боль только придала ему сил.
Как раненый медведь, он с рычанием двинулся на Чарли. Раз за разом его кулаки
обрушивались на противника - сталкивались кость с костью, плоть с плотью. И когда кулаки
Данбера попадали ему по голове и телу, он уже не чувствовал боли.
В нем проснулся инстинкт первобытного человека, побуждая изо всех сил сражаться,
доказывая свое неоспоримое право на обладание самкой, которую он уже захватил.
Уитни мчалась через лес к ручью, на шум борьбы. Ноги под ней подгибались, легкие
жгло, а лодыжка горела от боли, потому что милю назад она упала и сильно ударилась о
камень. Она бежала к утесам, где в пещере ее отец держал запас виски, и вдруг остановилась,
сообразив, что шум доносится с другой стороны речки, на самом краю леса. Спотыкаясь, она из
последних сил вскарабкалась на скалистый выступ.
Шум прекратился, на том берегу мужчины с трудом поднимались на ноги и помогали
встать своим товарищам. Борьба закончилась, и было ясно, что верх одержали федералы.
Затем она услышала новый взрыв криков, вытерла глаза рукавом, старательно
вглядываясь в мглистый сумрак. Солдаты вдруг забегали, столпились в круг, внутри которого
раздавались крики и шум схватки. Нет, еще не конец! Она рванулась вперед, сбежала по
каменистому склону и пересекла речку вброд.
- Нет! - Все сразу узнали голос Уитни, несмотря на шум и вопли внутри круга, где
ожесточенно боролись майор и Чарли.
Она проталкивалась вперед, вскрикивая от ужаса при виде окровавленных Гарнера и
Чарли.
- Прекратите! - пронзительно крикнула она, метнувшись к ним.
Сквозь застилавшие сознание боль и возбуждение Гарнер услышал и увидел бросившуюся
к ним Уитни. От удивления он на долю секунды отвлекся от противника.
- Уит...
И Чарли тут же нанес ему сокрушительный удар в голову, отбросивший его на солдат.
Лексоулт шагнул вперед, перехватил Уитни и оттащил в сторону, силой удерживая ее.
- Отпустите меня! Я должна их остановить!
Она яростно извивалась в железных тисках сержанта, но он не выпускал ее.
Округлившимися от ужаса глазами она смотрела, как Гарнер выпрямился и потряс головой,
потом поискал ее взглядом и нашел в стороне, в безопасности, с лицом, искаженным страхом и
болью. Он набычил шею и набросился на Чарли с удвоенной силой.
Ее присутствие необъяснимым образом что-то сдвинуло в нем. И боль и отчаяние от ее
предательства сменились кипящим водоворотом чувств, которые зажгли его боевой дух, придав
ему новые силы. Гарнер набросился на Чарли со слепой и беспощадной яростью, кулаки его
мелькали со скоростью молнии, и, почувствовав в нем перемену, Чарли сопротивлялся с
отчаянием человека, уже понимающего, что он проиграл. В очередной раз на него обрушился
ливень мощных ударов, еще одна схватка, и удар левой заставил Чарли рухнуть на землю и
потерять сознание.
Спотыкаясь и пошатываясь, Гарнер отошел в сторону. Его лицо и губы были рассечены,
один глаз совершенно заплыл, мундир был забрызган кровью... Мэрилендские ополченцы
издали ликующий вопль. Вперед выбежал лейтенант Брукс, схватил его под руку и дал носовой
платок вытереть лицо. Солдаты окружили его и поздравляли с чертовски славной схваткой.
Наконец голова перестала кружиться, и он сразу вспомнил об Уитни. Морщась от боли, он
оглядел опушку леса здоровым глазом и увидел ее в железных тисках Лексоулта. Лицо ее
пылало, глаза были закрыты, словно она была не в силах видеть поражение своих земляков и
отца.
Он должен был испытывать удовлетворение и гордость одержанной победой. Бог знает,
она не легко ему далась. Но достаточно было ему кинуть на Уитни один взгляд, и его радость от
победы померкла.
Черт побери, возмутился он в душе, никто не может помешать ему праздновать свое
торжество, тем более она. Он круто повернулся и приказал связать Чарли и уничтожить бочки,
все, кроме четырех, которые они должны привезти с собой в качестве доказательства. Его люди
с энтузиазмом кинулись исполнять приказ. Как только из разбитой топорами бочки начинала
вытекать светло-желтая жидкость, солдаты принимались жадно пить ее, но после второго удара
жидкость мгновенно впитывалась в пересохшую землю. Вскоре на опушке валялись только
дубовые щепки.
Лексоулт оттащил Уитни в сторонку, к деревьям. Когда она оторвала взгляд от сцены
уничтожения запасов превосходного виски, гордости ее отца, она увидела и его самого со
связанными за спиной руками. Неожиданно для сержанта она рванулась что было силы и
высвободилась из его рук. Уитни была уже на середине поляны, когда ее увидел Гарнер и
бросился ей наперерез.
Уитни заметила его и заставила себя остановиться. У нее сжалось сердце при виде его
избитого лица и выражения холодной ярости и презрения. Он тоже остановился и
выжидательно смотрел на нее. Закусив губы, она повернулась к отцу. Он стоял плененный, но с
прежним вызовом во всей фигуре и тоже ждал, неотрывно глядя на дочь.
Противоречивые чувства боролись в Уитни, сердце разрывалось на части, побуждая ее
кинуться на грудь к отцу и... к Гарнеру Таунсенду, к Железному майору, который только что
одолел ее отца и ее земляков. Она поняла, почему они оба смотрят на нее горящими глазами, и
замерла, находясь почти посередине между отцом и Гарнером... чувствуя необходимость
сделать выбор.
Сердце ее бешено колотилось в груди, словно хотело вырваться. Она не могла выбирать
между ними, ее не имели права заставлять сделать выбор. И Уитни сделала то, что на ее месте
сделал бы любой Дэниелс, столкнувшись с нечестной сделкой. Она круто повернулась и пошла
прочь.
Вскоре она уже бежала.
По возвращении в поселок солдаты заковали в кандалы Блэка Дэниелса и Чарли Данбера
и оставили их под деревом, которое стало известным как "дерево Данбера". Железный майор
собрал остальных пленников и, к всеобщему удивлению, прочитав им строгую нотацию об
опасности возобновления самогоноварения, распустил по домам к плачущим родственникам.
Он объявил, что только Блэк Дэниелс и Чарли Данбер будут доставлены в Питсбург, чтобы там
они предстали перед судом как главные участники запрещенного промысла. Это сообщение
ослабило сожаление людей об уничтожении запаса спиртного, которое было результатом
работы в течение целого года.
Майор привел себя в порядок, Бенсон смазал ему раны на лице, после чего он уселся на
лошадь и направился на ферму Дэниелсов. После того как на рассвете Уитни убежала, он ее не
видел, но из его комнаты в таверне исчез небольшой кожаный мешок с ее одеждой, и он
отлично понимал, что это означает. Помрачнев, он осмотрел окружавший ферму двор, затем
спешился и прошел прямо в кухню. Уитни вскочила из-за стола, где сидела с тетей Кейт, и
хотела скрыться в гостиной, но он успел перехватить ее.
Она стала вырываться, не глядя ему в лицо, хотя сердце у нее ныло от горя.
- Зачем ты пришел? Что тебе нужно?
- За тобой. - От физической и душевной боли он вел себя грубо и резко.
- Я арестована?
- Бог видит, ты этого заслуживаешь!
Она продолжала молчать и по-прежнему не смотрела на него, и от растерянности его
злость стала таять. Она была такой юной и так страдала, и он злился на себя за эти мысли. Она
обманщица, Иезавель, которая коварно использовала его страсть, чтобы помешать ему
исполнить свой долг, чтобы унизить его гордость и достоинство мужчины. Она сразу угадала
его роковую слабость, соблазнила его и предала, и он позволил ей это сделать. Уже два раза.
Больше он не повторит этой ошибки.
- Ты моя жена. Ты действительно думаешь, что я могу арестовать законную жену, как бы
она того ни заслуживала?
- Тогда... - Она судорожно вздохнула и подняла на него взгляд. - Тогда что же ты
намерен со мной делать?
- Увезу тебя в Бостон, - заявил он, только теперь полностью осознавая последствия их
брака: ему придется привезти ее домой, познакомить со своим аристократическим семейством.
Он содрогнулся, с ужасом представляя себе эту картину.
- Зачем? Почему бы тебе не оставить меня здесь? Если ты богат, разве ты не сможешь
найти ловкого адвоката, чтобы развестись со мной?
- Нет. Таунсенды не бросаются словами и уж если в чем-то поклялись, то выполняют
свою клятву буквально, "пока смерть не разлучит нас", нравится нам это или нет. Жена
Таунсенда должна жить в доме Таунсенда... в Бостоне.
"Благочестие Таунсендов" отрезало ее от свободы, как толстые стены темницы.
Проклятая гордость Таунсендов требовала надежной сохранности их собственности. Вот кем
она стала... собственностью Таунсенда. Она поникла и опустила голову. Ее отца накажут за
преступление заключением в тюрьму на какой-то срок, но ее наказание будет куда хуже - ей
предстояло провести с Железным майором всю жизнь.
- Собери свои вещи, - мрачно приказал он.
Она упаковала свою одежду и, спускаясь вниз, остановилась на последней ступеньке,
обводя взглядом уютную гостиную, лаская взглядом каждый предмет, словно запечатлевая его
в памяти. Затем он взял ее за руку и повел через кухню, где сидела посеревшая от переживаний
Кейт.
- Когда вы уходите? - убитым голосом спросила она.
- Завтра, на восходе, - ответил он.
- Сегодня вечером я хочу навестить Блэкстона... Можно? Он кивнул, и Кейт
повернулась к Уитни, стараясь сдержать слезы. У Кейт забирали двоих самых дорогих для нее
людей, которые были ее семьей. Она крепко обняла племянницу, затем отстранилась и гордо
подняла голову.
Из окна она смотрела, как майор усадил Уитни на свою лошадь, затем взлетел в седло и
устроился сзади. И когда они скрылись за первым поворотом дороги, Кейт закрыла лицо
руками и разрыдалась.
Глава 14
На следующее утро Железный майор ехал верхом во главе стройной колонны солдат,
покидая Рэпчер-Вэлли той же дорогой, по которой пришел сюда несколько недель назад. Они
увозили с собой добычу: четыре бочки крепкого виски Дэниелса, двоих самых главных
участников производства виски Дэниелса и одну соблазнительную, но вероломную женщину
Дэниелс, к тому же теперь и жену Таунсенда. Пребывание майора в Рэпчер-Вэлли с начала до
конца было цепью трагических неудач. Но сейчас он ехал с грустно склоненной головой,
понимая, что на этом его беды еще не закончились. Он вез с собой в Бостон источник всех
своих проблем - Уиски Дэниелс.
В груди у него ныло, когда он думал об этой пылкой и опьяняющей, отчаянно дерзкой и
невероятно нежной и чувственной женщине, но он тут же строго одернул себя. "Подумай
лучше, что тебя ждет впереди, - мысленно проворчал он, - как воспримет семья твой
очередной позорный поступок, подумай о том, что тебе предстоит провести с этой женщиной
целую жизнь, страдая от всепоглощающей страсти к ней, которую она наверняка будет
использовать против тебя же. С присущей ей проницательностью и издевкой она назвала тебя
майором Самсоном... и, не задумываясь, погрузила в пучину горя".
По пути следования солдат жители долины выходили из домов и прощались с ними, не
сдерживая радости освобождения и скрывая горечь поражения. Колонна ненадолго
остановилась, и Лексоулт кивком разрешил рыдающей тетушке Саре Данбер попрощаться с ее
дорогим Чарли. Тетушка Фреда Делбертон удивила всех, а особенно своих сыновей, крепко
обняв на прощание Ральфа Кинджери. Однако дородной Мей Доннер никого не удалось
поразить, когда она обняла сильного и статного Дэна Уоллеса и запечатлела на его устах
сочный поцелуй, память о котором согревала бы его по ночам. Наконец сержант с суровым
лицом приподнял шляпу, простился с тетушкой Сарой и приказал колонне продолжать
движение.
Первая ночь, которую Уитни провела в холодной палатке, показалась ей бесконечно
долгой и мучительной. На следующий день, когда колонна солдат остановилась на привал в
горах над слиянием рек Мононгахила и Аллегейни, она увидела раскинувшийся внизу
Питсбург, и ее охватило острое ощущение одиночества. Три раза она бывала с отцом и
тетушкой Кейт в этом замечательном оживленном городе с его красивыми домами,
деревянными тротуарами, с множеством магазинов и таверн. Но на этот раз, спускаясь с
колонной солдат в долину, она не испытывала прежнего радостного возбуждения, ведь там ей
предстояло разлучиться с отцом.
Уитни дождалась, когда пленников временно привязали цепями к деревьям, а часовые
удалились покурить, и бросилась к отцу, чтобы побыть с ним хоть несколько минут. Она
смотрела на закованного в кандалы отца, и сердце ее больно сжималось, а к глазам подступали
слезы. А Блэк снова увидел ее малюткой, которая просыпалась с первыми лучами солнца и
бежала в спальню, где забиралась в кровать к нему и Маргарет. Он поднялся и протянул к ней
руки, как делал это много лет назад.
- О, папа... - Она прижалась лицом к его груди и расплакалась.
Он дал ей выплакаться, затем отстранил от себя и вытер ее слезы загрубевшей рукой.
- Папа, он говорит, что я должна идти с ним, но я не могу... Я не могу оставить тебя
здесь! Они запрут тебя в тюрьме...
- На год, самое большее на три
...Закладка в соц.сетях
