Жанр: Любовные романы
Райская сделка
...ою благодарность за то, что он освободил Чарли из тюрьмы.
Когда все немного успокоились, Кейт со слезами на глазах обняла Чарли и заверила его,
что тетушка Сара в добром здравии и что по нему скучают все жители Рэпчер-Вэлли. Байрон
нахмурился и сдержанно поздоровался, а Маделайн открыто отклонилась от протянутой
грязной руки Данбера, повернулась к стоявшему рядом недовольному Эджуотеру и приказала
ему постелить на стул какую-нибудь тряпку, чтобы гость не запачкал мебель.
Усевшись, Чарли поведал мрачную повесть о своем пленении и о переходе в
Филадельфию. Весь путь они с Блэком были рядом до недавнего времени, когда неукротимого
и прямого Блэка забрали из общей камеры и перевели в другую. Данбер с гордостью
рассказывал о непоколебимом духе и взглядах Блэка и о том, как он неоднократно защищал
других узников, подвергая себя опасности. Блэку Дэниелсу палец в рот не клади, с уважением
заметил Чарли. И всем стало ясно, что федеральные власти решили рассчитаться с ним за все.
Затем Гарнер коротко рассказал Уитни о своей неудачной попытке подкупить
суперинтенданта. Уитни улыбнулась сквозь слезы, когда осознала смысл этого признания.
Упрямый аристократ Гарнер действительно попытался применить подкуп, чтобы помочь ее
отцу; от этой мысли у нее потеплело на сердце.
- Данбер, что, по-вашему, нам нужно? - Гарнер обернулся к Чарли и недовольно
нахмурился, увидев, как тот бесцеремонно развалился на диване.
Чарли оторвал взгляд от изящной фигурки надменной Маделайн, и его заросшее густой
щетиной лицо перекосила хитрая усмешка.
- Нам нужна рыдающая женщина... и, пожалуй, пирог. Чарли пришлось остаться в доме,
по крайней мере до тех пор, пока он снова не наберется сил, - на этом настояла Уитни. Как бы
Гарнер ни возмущался этой идеей, он согласился, понимая, что знание Чарли обстоятельств
жизни Блэка может оказаться полезным. Маделайн с отвращением посмотрела на Чарли, как
будто тот был болен чесоткой, и поспешно удалилась. Байрон что-то пробормотал, затем
накинул плащ и пошел прогуляться на свежем воздухе.
Бенсону, Эджуотеру и остальным слугам было дано сложное задание привести Чарли в
человеческий вид. С огромным трудом им удалось вымыть и отскрести с него грязь, побрить и
к ужину натянуть на его похудевшее тело один из старых костюмов Гарнера.
Через некоторое время они спустились вниз с усталыми лицами. За ними следовал Чарли,
который жаловался, что он чувствует себя так, как будто с него содрали кожу. Но выглядел он
уже вполне приемлемо. Вскоре он уже купался в комплиментах Кейт и Уитни и находил
некоторую выгоду от того, что одет в "джентльменское" платье. Когда они направились
обедать, он заметил, как Маделайн поспешно отвернула голову, избегая его взгляда, и понял,
что она смотрела на него. К тому времени когда Гарнер и Уитни стали обсуждать, как им
увидеться с Блэком, голова Чарли уже была занята другими проблемами.
На следующее утро Чарли и Гарнер стояли напротив тюрьмы и смотрели, как Уитни и
Кейт, которые несли большие корзины, источавшие соблазнительные ароматы, миновали
замерших часовых у входа и проникли внутрь старой тюрьмы.
- Мне не следовало позволять ей идти в эту проклятую дыру, - с досадой сказал Гарнер,
стукнув кулаком по ладони.
- Уит чертовски ловкая торговка, майор. - Чарли нахмурился, подавляя собственные
опасения. - У нее выдержка настоящего коммерсанта. Она даже во сне может сыграть
несчастную плачущую женщину и что угодно выторговать. - После внушительной паузы он
пробормотал: - А если это не сработает, мы всегда можем заставить этого типа совершить
сделку на пальцах.
Но они могли не беспокоиться. Оказавшись внутри тюрьмы, Кейт беспрестанно
сморкалась в платок, главным образом из-за пронизывавшего все помещение едкого запаха
аммиака, а Уитни побледнела - от ужаса. Она артистически разрыдалась, поведав сквозь слезы
грозному суперинтенданту, что ее отец - это единственная поддержка, которая есть у нее с
тетей.
- Мы знаем, что у вас очень много работы, - выдавила она со слабой улыбкой, - и я
убеждала тетушку Кейт, что вы и так заботитесь о нем, как это делал бы на вашем месте
каждый честный служащий. Но она все время плачет и печалится о нем... боится, что у вас так
много обязанностей, что мой отец для вас только лишняя обуза. И настояла, чтобы мы
принесли еду и побольше выпивки, а еще мыло, бритву и рубашку.
Соблазнительный запах пива, яблок и только что испеченных сдобных булок пронизывал
всю комнату и терзал толстого суперинтенданта. Он посмотрел на полные слез глаза Уитни и
не устоял против мольбы женщин.
- Мы не станем досаждать вам просьбами увидеться с ним, сэр. - Уитни обняла Кейт,
которая зарыдала еще громче. - Мы только просим, чтобы вы сказали ему, что мы тоскуем о
нем и страдаем вместе с ним. И что вы разрешили нам приносить ему каждый день по корзине с
едой.
- Каждый день? - Суперинтендант судорожно сглотнул и жадно проглотил слюну.
Рыдания Кейт стали отчаянными, и тюремщик вежливо предложил им присесть и
согласился допустить небольшое отклонение от правил.
- Что ж, может, мы позволим вам увидеться с ним... только на короткое время.
- О, сэр... неужели?
Блэка заставили умыться и повели наверх, в более сухую камеру, не объяснив причин. Он
ворчал, колол своих
тюремщиков насмешками, прикрыв глаза от яркого света лампы в ожидании новых
мучений или уговоров. И вдруг перед ним словно возникло райское видение. - Уитни... его
маленькая Уитни! Его исхудавшее тело затряслось, когда она показалась на пороге камеры со
слезами, струившимися по ее милому личику. Она бросилась к нему, и он не сразу поверил, что
это настоящая Уитни, пока крепко не прижал ее к груди. Наконец Дэниелс слегка отстранил от
себя дочь, чтобы поглядеть на нее, и красивый дамский наряд вызвал слезы у него на глазах.
Затем он отодвинул ее от себя, опасаясь, что может испортить ее одежду.
- Значит, он хорошо к тебе относится? - Блэк закашлялся, когда она кивнула,
прижалась к нему и положила голову на его грязную рубашку. Облегчение и радость пронзили
его, когда он понял, что интуиция насчет отношения майора к Уитни не подвела его. - Этот
твой Железный майор, Уит... Ты заключила хорошую сделку?
- Да, папа, - прошептала она, - это настоящая брачная сделка. И знаешь, папа, мы с
ним вместе стараемся тебе помочь. Он ищет для тебя самого хорошего адвоката в Филадельфии
и дал мне возможность принести тебе хорошую еду и приличную одежду. Мы хотим выручить
тебя из этой истории, папа, я и мой Железный майор.
Отныне Блэк Дэниелс превратился в привилегированного узника, которого разместили на
верхнем, более сухом этаже, разрешили пользование лампой и прогулки. Уитни и Кейт
ежедневно приносили по огромной корзине, в которую предусмотрительно клали по два
экземпляра всего: две рубашки, две пары обуви, два пирога, две бутылки виски. Прошло немало
времени, прежде чем эти приношения вызвали подозрения у часовых, охранявших вход в
тюрьму. Здоровье и внешний вид Блэка улучшались с каждым днем, а вместе с тем и
настроение Уитни.
Теперь необходимо было добиться расположения влиятельного человека, объяснил
Гарнер Уитни, Кейт и Чарли Данберу. Вряд ли возможно полностью снять с Блэка обвинение,
но нужно найти способ смягчить его. Поскольку времени до суда оставалось немного, Гарнер
предложил сосредоточить внимание на тех, кто имел непосредственное влияние на приговор
суда: на прокуроре, судьях и на нескольких офицерах.
Уитни спросила, чего может желать прокурор. Гарнер задумался.
- Думаю, все они хотят стать судьями.
- В таком случае о чем мечтает судья?
- Чтобы его назначили судьей на очередной срок, а может, даже избрали в конгресс, -
сказал Гарнер, цитируя возмущенные высказывания Эзры относительно отвратительного
состояния юрисдикции. - А чтобы этого достичь, они стараются предстать в глазах публики
честными и неподкупными гражданами своей страны, которым приходится много и
самоотверженно работать, через посредство газет. Они вынуждены произносить речи,
здороваться и разговаривать с простыми людьми - чтобы об этом печатали отчеты в газетах.
Газеты! Все возвращало их к газетам и к тому не поддающемуся точному определению
явлению, которое Гарнер называл "общественным мнением". Казалось, все члены
правительства или смертельно его боятся, или охотятся за ним, как назойливый деревенский
ухажер за девушкой.
- Святой Габриэль! - тяжело вздохнула Уитни. - Тогда что же нужно этим газетам?
Гарнер задумчиво потер подбородок:
- Продавать как можно больше своих газет, я думаю. А для этого им нужно публиковать
такие истории, которые заинтересуют людей. И им нужно, чтобы им верили. - Он увидел в
глазах Уитни знакомый блеск, она быстро встала:
- Отлично, тогда у меня есть то, что нужно газетам!
Филадельфийская "Дженерал эдвертайзер" печатала статьи различных корреспондентов,
подвергающие критике военное разрешение правительством политической проблемы, которая
поначалу представлялась местной и экономической проблемой. И когда редакцию посетила
красивая бездомная девушка в домотканой одежде, чей отец томился в тюрьме, они с
удовольствием выслушали ее и поместили в очередном номере хватающую за живое историю о
чудовищных трудностях, с которыми столкнулись жители приграничной полосы во время
бесцеремонной военной оккупации. Две другие газеты подхватили намек и напечатали статьи о
бездушной федеральной силе, все уничтожающей на своем пути, которая преследовала
преподобного Джона Корбли, жену и детей которого не так давно зарезали у него на глазах, и о
грабеже и воровстве, которым подвергались жители западных графств со стороны "арбузной
армии" Вашингтона.
В квартале от редакции Гарнер нервно расхаживал вместе с Чарли по улице, ожидая
возвращения Уитни с первого из подобных посещений редакции. Он потрясенно смотрел, как
Уитни провожает на улицу достойный седовласый джентльмен, горестно покачивая головой и
вытирая платком покрасневшие от слез глаза. Гарнер обернулся к Чарли с округлившимися от
удивления глазами, а тот лишь усмехнулся:
- Уит любого может убедить, что дважды два равно пяти!
Но недостаточно было завоевать загадочное чудовище под названием "общественное
мнение". Им нужно было добиться более действенного и конкретного мнения в пользу Блэка
Дэниелса. Гарнер составил список членов конгресса и тех людей в юриспруденции, которые
были известны своим сочувственным отношением к западным проблемам и чье влияние было
достаточно сильным, чтобы сказаться на судьбе Блэка.
Сначала он попытался добиться приема в соответствии с принятой процедурой доступа к
чиновникам. Однако никого из них ему не удалось "застать" на месте. Как их плащи и шляпы
оказались на вешалке без своих владельцев, было поистине загадкой. Для него и его чувства
справедливости это было возмутительнейшим фактом.
- Черт побери! Как я могу торго... убедить их, если мне не удается даже увидеться с
ними? - возмущался он, расхаживая по гостиной под встревоженными взглядами Уитни, Кейт
и Чарли.
- Я могу ввести тебя в приемную, чтобы ты с ними встретился. - В гостиную вошел
Байрон, раскрасневшийся от холода.
Он только что вернулся с деловой встречи и, раздеваясь в холле, услышал сетования
Гарнера. В последние дни он снова и снова будто слышал страстные слова Кейт: "Он любит
Уитни, а она - его!" и "Если ему придется свидетельствовать против ее отца, это его убьет".
В гостиной повисла напряженная тишина, пока Гарнер, угадавший в тоне отца укор в
своей неудаче, настороженно смотрел на него.
- Мне не нужны ни ваша помощь... ни вмешательство.
- Черт побери! - вспыхнул Байрон. - Ты не разбираешься в политике... в том, как
делаются такие дела. А я каждый день встречаюсь с этими господами...
Взгляд Кейт тревожно перебегал с отца на сына, читая в предложении Байрона трудно
давшийся ему шаг к примирению с Гарнером. За эти дни она узнала совершенно другого
Байрона Таунсенда, чьи скрытые взгляды становились все мягче, а случайные прикосновения
все более жадными. Она следила за тем, как он посматривает на Гарнера, когда тот рядом с
Уитни, и понимала, что под защитной скорлупой его надменного презрения просыпаются давно
подавляемые чувства. Ей захотелось защитить эти нежные ростки развивающихся эмоций и
помочь им.
- Гарнер, как вы можете так разговаривать с отцом? - Застав обоих врасплох, Кейт
встала между ними. - Он предлагает помочь и вам, и Блэкстону, а вы своим упрямством
мешаете принять помощь, которая может спасти Блэка.
- А с какой целью он ее предлагает? - Гарнер ощетинился, удивленный
вмешательством Кейт. - Он никогда ничего не делает, чтобы не получить что-то взамен.
- Может быть, он делает это просто потому, что вы его сын, - осторожно предположила
Кейт, - и потому, что ему не все равно, что будет с вами и с Уитни.
- А по-моему, он боится, что драгоценное имя его семьи вываляют в грязи, - выдвинул
обвинение Гарнер, надвигаясь на Байрона с горящими глазами.
Кейт попятилась, ужаснувшись глубине вражды Гарнера и пропасти, разделявшей отца и
сына. Она взглянула на застывшее лицо Байрона и ясно увидела смятение и боль за надменным
выражением. Почему же другие этого не видят?
- В конце концов, какое имеют значение причины, по которым он предлагает свою
помощь? - Кейт задохнулась, потому что вдруг к горлу подступили слезы. - Разве
недостаточно просто его желания помочь Блэкстону?
Гарнер увидел, как вперед с напряженным и бледным, встревоженным лицом шагнула
Уитни. Он сразу вспомнил о доверии между ними, вспомнил, что обещал ей всеми силами
помогать ее отцу. Что с ним произошло? Только дурак может в такой момент отказаться от
помощи, даже если ее предлагает такой холодный и расчетливый человек, как его отец. Он
успокоился и взглянул на Кейт с ощущением, как будто только что отступил от самого края
страшной пропасти.
- Как вы заметили, - сказал он, имея в виду доводы Кейт, - нам безразличны ваши
мотивы. - Гарнер перевел строгий взгляд на Байрона: - Мы охотно принимаем вашу помощь,
сэр.
- Но не с благодарностью. - Байрон оторвал взгляд от сына и устремил его на Кейт. -
Это мне ясно.
Кейт быстро повернулась и выбежала из гостиной, а Байрон извинился и, когда Уитни
подошла обнять Гарнера, вышел следом за Кейт. Остановившись в коридоре, Байрон переживал
в душе волнение, вызванное ее неожиданной защитой. Никто и никогда его не защищал. Он
быстро прошел через столовую в кухню, высматривая ее, затем бросился по лестнице к ее
комнате.
Кейт сидела в кресле у окна, закрыв лицо руками. Тремя стремительными шагами Байрон
приблизился и притянул к себе ее вздрогнувшее от испуга тело.
- Почему вы это сделали, Кейт? - спросил он голосом, который проник ей в самое
сердце.
- Какое имеют значение мотивы, которые мною руководили?
- Для меня - самое важное!
Кейт посмотрела на его встревоженное лицо и осмелилась признаться:
- Я наблюдала за вами... и поняла, что вы хотите помочь сыну. Вы жесткий человек,
Байрон, но вы не железный. Он действительно вам небезразличен. Я хотела, чтобы у вас была
возможность примириться.
- Господи! - В данный момент это была искренняя мольба. - За всю мою жизнь
никого не интересовало, что я чувствую и чего хочу. Господи, Кейт, вы избавляете меня от ада
в душе! - Байрон застонал, тесно прижав ее к себе и заглядывая в глубину ее глаз. - Ноя хочу
вас, Кейт Моррисон, хочу так, как только может мужчина желать женщину. Не отвергайте
меня.
Он медленно приблизил свои губы к ее, и через мгновение ответное движение губ Кейт
словно что-то взорвало в нем. Они слились в поцелуе, испытывая то, чего ни один из них ранее
не испытывал. Он порывисто обнимал ее, гладил стройное тело, и она тоже дала полную волю
своим чувствам. Через несколько мгновений Байрон поднял голову и вспомнил, как неудачно
была прервана их первая подобная встреча. Бережно опустив обессилевшую от страсти Кейт на
кровать, он поспешил к полуотворенной двери и задвинул щеколду.
Уитни медленно отделилась от стены коридора с округлившимися в изумлении глазами.
Она поднялась узнать, как себя чувствует Кейт, и увидела... У нее подгибались колени, когда
она вошла в комнату, отведенную ей с Гарнером. Уитни никак не могла прогнать видение
распущенного корсажа Кейт, ее сияющих глаз и припухших от поцелуев губ... Тетушка Кейт
с... с Байроном! Целует его и обнимает... как настоящая Далила! Значит, в приличной тетушке
Кейт прячется частица Далилы? Она нервно захихикала, а затем громко расхохоталась. Если уж
в сдержанной, элегантной и утонченной тетушке Кейт прячется Далила, значит, что-то от этой
Далилы кроется в каждой женщине.
Глава 24
Наутро во временном пристанище Таунсендов в результате совещания был организован
тройственный союз, объединивший искушенного политика (Байрона), поборника
справедливости (Гарнера) и обладателя грубой физической силы (Чарли). Союзники
предприняли несколько вылазок в политические круги, устанавливая контакты с влиятельными
людьми, в числе которых были и судьи, и сенаторы и даже помощники министров. Гарнер с
изумлением наблюдал, как перед уверенным и властным Байроном открываются двери
кабинетов, куда сам он так и не смог достучаться.
Обнадеженный поддержкой отца, Гарнер внимательно присматривался к умению Байрона
мгновенно найти нужный подход к разным властительным чиновникам. По-видимому, его отец
знал или легко догадывался о том, что представляет наибольший интерес для данного человека,
и пользовался этим без лишней застенчивости. При этом о деньгах не просто никогда не
говорилось, они даже не подразумевались во время заключения таинственных подковерных
сделок. Невольно в глаза бросалось невероятное сходство тактики отца и Уитни. Гарнер стал
понимать, что в высших эшелонах власти, как и среди обыкновенных людей, все сводится к
взаимному обмену услугами, в которых были заинтересованы участники сделки.
Однако бывали случаи, когда никакие предложения, доводы или негодующие протесты не
давали нужных результатов, их всего лишь вежливо выслушивали и выпроваживали вон. Когда
подобное произошло в первый раз, Чарли со злостью оглянулся на захлопнувшуюся за ними
дверь кабинета, решительно одернул сюртук и проворчал:
- Вижу, с этим типом не обойдешься без сделки на пальцах! Байрон внимательно
посмотрел на внешне простодушного деревенского парня, проявившего такую
проницательность.
- Сделку на пальцах? Кажется, я знаю, что это такое, Данбер. В ответ на настороженный
взгляд Чарли он подмигнул и весело расхохотался.
- Что еще за сделка на пальцах? - ничего не понимая, накинулся на них Гарнер.
- Ну, это такая сделка, - пояснил медленно Чарли, - когда вы получаете что вам
нужно, а ваш противник радуется, что сохранил себе пальцы.
В недавно основанной столице нации, успевшей превратиться в котел, где в ожесточенной
борьбе за власть бурлили политические скандалы и интриги, "действия Таунсендов" казались
малозначительными. Но в некоторых кругах быстро заметили их результаты. В обществе стали
циркулировать более благоприятные для участников "водочного бунта" мнения и выводы,
распространявшиеся как через официальную прессу, так и благодаря менее бросающимся в
глаза личным контактам. Никто не мог понять источников этой кампании по формированию
общественного мнения, и вскоре под подозрение попали множество важных участников
политической жизни, в том числе государственный секретарь Рэндольф, а также представитель
законодательного собрания, делегат от пенсильванских производителей виски Альберт
Галлатэн. С каждым днем обвинители, назначенные заниматься делом Блэкстона Дэниелса,
испытывали на себе все более сильное давление. И поскольку они рассчитывали заработать
себе политический капитал на этом процессе, такое очевидное давление пришлось им не по
вкусу и только укрепило их в решимости жестоко расправиться с предводителем этого сброда
из приграничных областей.
Когда до суда оставалось всего несколько дней, пригласили Гарнера Таунсенда. Он
прибыл в сопровождении военных, которые проводили его в кабинет главного обвинителя,
министра Эверхарта, где уже находился Оливер Гаспар. Этот выскочка красовался в военном
мундире и встретил Гарнера масленой улыбкой, отчего тот сразу насторожился.
- Рад, что мы снова с вами встретились, майор Таунсенд, - заворковал полковник,
бросив заговорщицкий взгляд на строгое лицо обвинителя. - Много воды утекло с нашей
последней встречи в Питсбурге. Кажется, за ваши выдающиеся заслуги вас удостоили особой
благодарности.
- Как и вас, полковник Гаспар. - Прокурор Эверхарт сухо улыбнулся. - Мне выпала
большая честь - записать показания двух таких заслуженных людей по этому трудному делу.
- Показания нас обоих? - удивленно переспросил Гарнер.
- Я буду свидетелем обвинения, - пояснил Гаспар. Гарнер еще не знал, что и его
заклятый враг удостоен особой благодарности. Видимо, он приписал себе участие в операции
по захвату в плен Блэка Дэниелса, чтобы заработать эту награду, о которой мечтал также
страстно, как в свое время и сам Гарнер. Ну и подлец! Когда прокурор предложил Гарнеру
сесть, он подавил желание немедленно покинуть этот кабинет и, решив воспользоваться
случаем, чтобы как можно больше узнать, опустился в кожаное кресло рядом с Гаспаром.
- Весьма удивлен, полковник, тем, что вы будете выступать свидетелем, точно так же,
как и тем, что Блэка Дэниелса обвиняют в измене. Я отлично помню, что арестовал его по
обвинению в незаконном производстве виски и в уклонении от уплаты налогов, - спокойно
заметил Гарнер, внимательно наблюдая за взглядами, которыми обменялись Гаспар и прокурор.
- В этом деле нас с самого начала преследуют большие трудности, - пояснил
Эверхарт. - Прежде всего виски, которое было изъято у преступников в качестве улик,
загадочным образом... пропало. Такая же судьба постигла и ваше письменное донесение и
остальные документы еще в Питсбурге. Поэтому мы испытали огромное облегчение, когда
полковник Гаспар вызвался привести доказательства измены этого человека.
Гарнер лихорадочно размышлял. Пропали улики против Блэка Дэниелса и Чарли
Данбера? Так вот почему Чарли выпустили из тюрьмы! И, не имея законных улик, обвинение в
отчаянии ухватилось за предложение алчного Гаспара сфабриковать обвинение в измене!
- Вероятно, вы читали в газетах последние статьи, - продолжал Эверхарт. - Мой долг
предостеречь вас, что давление на суд оказывается и другими путями. В ход пущены
влиятельные силы, которые пытаются помешать проведению суда. Не сомневаюсь, они
попытаются отговорить и вас.
Гарнер расправил плечи и прямо посмотрел в глаза прокурора:
- Лично я сомневаюсь, чтобы они стали беспокоиться из-за меня. Мне нечего сказать
суду. Я арестовал Блэка Дэниелса за производство и хранение виски, за которое не уплачены
налоги, только и всего. Мне неизвестно ни одного факта, который помог бы осудить его как
изменника.
Ему доставило некоторое удовольствие видеть, как еще больше вытянулось и посерело
лицо прокурора, а жирное лицо Гаспара покраснело, как помидор.
- Пренебрегать законом, открыто выступать против налоговых органов законного
правительства, подталкивать людей сопротивляться законным властям и не платить
установленные налоги... - Похожий на жабу Гаспар съехал на кончик кресла и яростно
размахивал руками. - Он виновен, в этом нет ни малейших сомнений, и ваш долг - помочь
обществу избавиться от этой коварной угрозы безопасности нации!
- Мой долг - говорить правду. - Гарнер встретил яростный взгляд Гаспара с холодным
спокойствием. - Если я вообще буду говорить.
- Если вы... - Эверхарт вскочил на ноги со смертельно бледным лицом. Он бросил на
Гаспара уничтожающий взгляд, и тучный низенький полковник с трудом выкарабкался из
кресла. - Но вы будете говорить! Вы вызваны свидетелем, это ваш долг солдата!
- Обвиняемый является моим тестем. - Гарнер с достоинством встал и устремил
ледяной взгляд сначала на прокурора, затем на полковника. - Вы не могли об этом не знать,
полковник, поскольку присутствовали на моей свадьбе. Блэк Дэниелс - отец моей жены, и я не
стану давать против него показания.
Гаспар стал задыхаться от приступа бешенства.
- Черт побери, Таунсенд! Вы будете давать показания! Мы не можем оказаться в
дураках. Им нужен вожак повстанцев, и мы нашли им такового! Дэниелс виновен, и мы
добьемся того, чтобы его повесили за это...
- Чтобы заработать еще одну благодарность, вы к этому стремитесь, Гаспар? Идите вы к
черту!
Гарнер повернулся к двери и столкнулся с Эверхартом, который загородил ему путь.
- О нет, Таунсенд, вы будете давать показания, - прошипел Гаспар, следуя за ним, -
потому что в противном случае вы сами окажетесь подсудимым. И по тому же самому
обвинению - по обвинению в измене. Да любое жюри согласится, что вы намеренно
воздержались от показаний, желая спасти от повешен ни отца своей жены! Вы станете
офицером, который предал свой долг и свою страну по личным причинам. - Каждое слово
впивалось в мозг Гарнера. - И будете дергаться на веревке рядом со своим предателем-тестем!
Гарнер задрожал от ярости. Они могут это сделать! Обвинят его, чтобы спасти свою
карьеру и обеспечить себе пребывание в коридорах власти. И повесят рядом и отца, и мужа
Уитни.
Рысьи карие глазки Гаспара впились в лицо ненавистного ему аристократа Гарнера. "Мы
поймали его! - мысленно торжествовал Гаспар. - Загнали всемогущего майора Таунсенда в
угол!"
- С другой стороны, Таунсенд, если вы станете помогать нам, кто знает, какие награды
найдутся для храбрых офицеров, которые привели к суду руководителя "водочного бунта"?
Глаза Гарнера блеснули гневом, но он продолжал хранить молчание.
- Так что вы будете выступать свидетелем, майор, - холодно улыбнулся Гаспар и
обратился к Эверхарту: - Майор Таунсенд всегда был законопослушным аристократом.
Думаю, мы должны обеспечить ему безопасность. Не предоставить ли ему охрану из числа
солдат до окончания суда?
Эверхарт кивнул.
Как только Гарнер появился в дверях гостиной, Уитни сразу поняла, что случилась
какая-
...Закладка в соц.сетях
