Жанр: Любовные романы
Райская сделка
...ред пораженным Байроном. - Я понимаю, вы
очень за них боялись. Но, как видите, ни одной не пропало. Одна... - Она стала бросать их
одну за другой в поспешно подставленные руки Байрона.
- Ой! - Он подскочил, уколотый в колено острием вилки. - Черт побери... Ой!.. Что
за...
- Три... четыре...
- Прекратите! Сию же...
- И пять. - Кейт мстительно улыбнулась и обернулась к Уитни и Гарнеру: - Кофе и
херес подадут в гостиную?
Эзра покатил из столовой, задыхаясь от приступа смеха, так что Уитни серьезно
испугалась и поспешила постучать его по спине. Но когда в западную гостиную подали кофе и
херес, внешне все как будто успокоились. Упрямо поджав губки, Маделайн разливала чай, и,
несмотря ни на что, Байрон предпочел остаться с обществом, хотя с его лица не сходило
враждебно-неприступное выражение. Таунсенды не отступают, подумал Гарнер, даже если это
было бы разумно. Он подавил улыбку, в которой проскользнуло сочувствие.
В ту минуту, когда замершего в шоке Байрона осыпали дождем из вилок, Гарнер
наслаждался этой сценой, зная по себе, каково быть униженным разгневанной женщиной, и
отлично понимая, что должен чувствовать его высокомерный и самодовольный отец.
Раздеваясь в спальне Уитни, он усмехнулся, вспомнив эту сцену.
- Ай да женщина твоя тетушка Кейт! - сказал он, когда Уитни нетерпеливо просунула
ему руки под рубашку и обняла.
- Правда? - Она злорадно усмехнулась. - Никогда не забуду, какое у него было лицо!
Но он это заслужил. - Гарнер только засмеялся, и она стала поглаживать его живот. - Ты
знаешь, я раньше не понимала, от чего пришлось отказаться тетушке Кейт, когда она приехала
в Рэпчер-Вэлли, чтобы заботиться о нас с папой. По-моему, она так и не привыкла к тамошнему
образу жизни. Во всяком случае, до сих пор не умеет как следует торговаться.
- Не умеет торговаться? Ты хочешь сказать, что она расплачивается деньгами? - Гарнер
с трудом сдерживал дрожь желания, когда ее пальцы скользнули к нему под бриджи.
- Боюсь, что так, - прошептала Уитни, потираясь о его спину голой грудью. - Но не
говори ей об этом. У нас, Дэниелсов, есть своя гордость... Ты собираешься спать в этой
одежде? Впрочем, я не стану возражать. Мне страшно нравятся бриджи!
На следующее же утро Гарнер заехал в контору Паркера. Предположение Кейт, что
пленников отвезут для суда в столицу, тревожило его, и он решил как можно скорее все
разузнать.
- Я пришел выяснить, есть ли у вас сведения от агента относительно Блэкстона
Дэниелса.
- К сожалению, известий нет, сэр. - Адвокат задумчиво потер подбородок. - А может
ли быть, что его отправили в Филадельфию с остальными обвиняемыми по делу о незаконном
производстве виски?
- С остальными? - Гарнер встревоженно подался вперед. - Следовательно, некоторых
направили для суда в столицу? Если это так, почему же мы ничего об этом не слышали?
- Бостонские газеты неохотно печатают новости из столицы... да и из других городов, -
пожаловался Паркер. - Мы целыми неделями не получаем оттуда известий. - Он стал
перебирать бумаги на стоявшем рядом столе, что-то разыскивая. - Ага! - Он вытащил из
кучи потрепанную газету и вставил в глаз монокль. - Мой компаньон только что вернулся из
Филадельфии и привез мне несколько тамошних газет. - Он быстро прочитал Гарнеру две
маленькие заметки, объединенные одной мрачной картинкой.
Участники "водочного бунта" отправлены из Питсбурга в Филадельфию и прибыли туда
на Рождество при стечении огромного количества народа, ликовавшего по поводу их разгрома.
Говорились речи, появился и сам президент Вашингтон - словом, это было громкое событие.
Согласно последнему номеру газеты, против "вызывающих общее возмущение преступников и
изменников" выдвинуты обвинения в "угрозе национальному порядку и суверенитету".
- Что вы думаете? Послать мне запрос моему другу Бартоломью Хейсу в Филадельфию?
Гарнер тяжело вздохнул.
- Блэкстон Дэниелс - винокур, арестован за неуплату налогов, он не изменник. Почему
же его отправили в Филадельфию? - Увидев выжидательный взгляд Паркера, который
беспомощно пожал плечами, он сказал: - И все же... если вам есть кого туда направить... или
вы сможете написать своему другу...
В последующие две недели пребывание Кейт в доме Таунсендов проходило в более или
менее сносной обстановке, хотя ее, безусловно, воспринимали как серьезную угрозу на границе
сорока процентов территории дома, принадлежавших Гарнеру. Уитни попыталась объяснить
Кейт странное положение вещей в семье Таунсендов, где буквально все делилось между их
членами пропорционально количеству принадлежащих каждому акций: сорок процентов
принадлежат Гарнеру, сорок - Байрону и по десять процентов - Эзре и Маделайн. Кейт
возмутилась и заявила, что ничего более дикого ей не приходилось слышать. На что Уитни
справедливо заметила, что Гарнеру тоже казалась странной столь обширная семья людей в
Рэпчер-Вэлли, объединенных по букве алфавита.
Каждый день непримиримые отношения между Кейт и Байроном все больше обострялись.
Он называл ее не иначе как "эта женщина", а она не замедлила прозвать его "чудовищем".
Принципиально не желая с ней общаться, он однажды тупо проигнорировал ее
предостережение, что его чашка с чаем скользит на блюдце и вот-вот опрокинется. В результате
испуганно вскочил, ошпарив себе колени и испортив бриджи, и вылетел из гостиной,
сопровождаемый веселым смехом Кейт, который задевал его гордость. Со своей стороны при
его появлении она сразу ощетинивалась и, когда доставили ее багаж, не желая, чтобы ее сочли
иждивенкой, упорно настояла на том, чтобы самой отнести наверх сразу несколько саквояжей.
Разумеется, ноша оказалась ей не по силам, Кейт не удержала старую сумку для поездок и с
ужасом смотрела, как, пролетев по ступенькам, та рухнула вниз и лопнула, отчего платья
вывалились прямо под ноги вошедшему Байрону. Он подцепил носком элегантного ботинка
поношенное муслиновое платье и, подняв голову, презрительно усмехнулся.
Как-то Байрон вернулся домой раньше обычного и застал в своем кабинете Кейт, которая
осматривала полки с его книгами, пытаясь понять, что он за человек. Вторжение в его святая
святых возмутило его, и, вспылив, он обвинил ее в краже. Кейт, которая и так была смущена
своим неожиданным интересом к Байрону, горячо отрицала это обвинение. В запальчивости
осыпая ее проклятиями, он наступал на нее, заставляя пятиться к двери. Он назвал ее
"авантюристкой", на что она ответила "вздорным тираном". В итоге ей уже некуда было
отступать, но разбушевавшийся Байрон этого не заметил и, в очередной раз ринувшись к ней,
припер к двери. Их распаленные ссорой лица едва не столкнулись, и тут только они
почувствовали странное смущение. Кейт быстро отвернулась и выскочила из комнаты, едва
чувствуя под собой ноги. Байрон с треском захлопнул за ней дверь и, вдруг ослабев, с
растерянной физиономией побрел к письменному столу.
Несмотря на уговоры Гарнера и Уитни, Кейт упросила их навести справки относительно
постоянного жилья: ей нужен был недорогой и симпатичный домик, который соответствовал
бы оставшимся у нее от наследства скромным средствам, а по своей архитектуре и внутреннему
убранству - ее вкусам. Уитни понимала, что тетку склонили к этому решению постоянные
придирки и грубость со стороны Байрона, но не могла придумать способа примирить их друг с
другом, поэтому ей оставалось согласиться помочь Кейт подыскать жилье и надеяться, что
таковое найдется не очень скоро.
Но она быстро сообразила, что ежедневные поездки для осмотра предлагаемых к продаже
домов предоставляют отличную возможность осуществить ее "сделку" с Эзрой. Она
переговорила об этом со стариком, и тот с энтузиазмом согласился. Они объединили усилия и
уговорили Кейт, чтобы Эзра отправился с ними в первую же поездку на осмотр домов.
Дождавшись, когда Гарнер и Байрон уедут в контору, а Маделайн закроется у себя с вечной
вышивкой, они затолкали Эзру в карету и приказали Бенсону и Ноулену привязать его кресло
сзади.
И разумеется, вскоре они уже были в южном районе города, на узкой и грязной улочке,
застроенной складами и различными предприятиями. Из окошек кареты они увидели старое
кирпичное здание с заткнутыми тряпками окнами. Уитни и Эзра обменялись удивленными
взглядами. Да это же винокурня Таунсендов! Было бы глупо не зайти, раз уж они оказались
прямо у дверей!
Они застыли в дверях завода, глядя на облезлые стены, заиндевевшие стекла и мокрый
каменный пол. Уитни обратила внимание, что гнилая солома и решетчатые ящики исчезли, и ей
даже показалось, что пахнет здесь не так противно, как в прошлый раз, когда она приезжала
сюда с Гарнером. Но все равно предприятие носило безошибочные признаки упадка.
- Я предупреждала вас, что оно в очень плохом состоянии, - напомнила Уитни Эзре,
когда вместе с Кейт катила его коляску по темному коридору, направляясь к конторе.
Расстроенный старик только что-то возмущенно бормотал. Завернув за угол недалеко от цеха
перегонки, они натолкнулись на мастера, который горячо спорил с... Гарнером.
Уитни мило улыбнулась и попыталась объяснить их появление тем, что они "просто
проезжали мимо" и просто подумали "зайти". По его виду было ясно, что он не поверил ни
единому ее слову.
- Я точно знаю, зачем ты здесь появилась, - сказал он, подойдя ближе и понизив голос,
чтобы их не слышали мастер и рабочие. - Ты снова вмешиваешься. Я не допущу этого, Уитни!
- Но, Гарнер, ты же ничего не смыслишь в роме, - шепотом возражала Уитни. - Ты
даже его не пьешь. А если ты серьезно намерен все здесь изменить, тебе придется постоянно
снимать пробы. - Стоя за креслом Эзры, который упрямо выпрямился, она устремила на мужа
лукавый взгляд. - Зато твой дедушка отлично в этом разбирается и может тебя научить.
Гарнер бросил настороженный взгляд на замкнутое, упрямое лицо Эзры. В первый раз за
много лет поблекшие серые глаза деда открыто встретились с ясными серо-голубыми глазами
внука. Эзра ни о чем не станет его просить, подумал Гарнер, не предложит свою помощь, но в
его глазах читалось нетерпеливое желание заняться делом.
Несмотря на то что Уитни запретили остаться, она была довольна и сияла улыбкой, когда
вместе с Кейт возвращалась к карете.
- Нужно будет пораньше вернуться домой, чтобы успеть послать карету за Эзрой и
Гарнером. И нужно еще предупредить Маделайн, что ужинать будут только четыре
человека. - Она радостно воскликнула: - Представляешь, Эзра согласился научить его варить
ром!
Но Гарнер и Эзра успели вернуться к ужину. У обоих был невероятно довольный и
оживленный вид. Видимо, с возрастом прежняя вспыльчивость Эзры уступила место более
уравновешенному отношению к ученику, что вполне устраивало Гарнера. После ужина и дед, и
внук сразу же удалились в свои комнаты. Гарнер поспешно сорвал с себя сюртук и рубашку и
устало рухнул в кровать, и Уитни с сочувствием и жалостью потрепала его по волосам. Через
несколько часов он почувствовал, что с него стаскивают бриджи, и проснулся. Комната
освещалась только огнем в камине. Вскоре он ощутил рядом теплое тело Уитни, которая затем
легла ему на спину, словно укутав шелковистым одеялом. Он сонно улыбнулся, наслаждаясь
теплым ощущением ее близости. Она соблазняюще извивалась у него на спине, стараясь его
разбудить и возбудить, и вдруг он вспомнил, что произошло в последний раз, когда она будила
его таким же образом.
Он выгнулся и резко повернулся, пытаясь столкнуть ее с себя, но она удержалась и
потребовала, чтобы он сдался. Он уступил, лег на спину, а она лежала у него на ногах и легко
касалась пальцами то его живота, то груди. В полутьме ее глаза загадочно блестели под
спутанной гривой роскошных волос. Он подтянул ее повыше и, загораясь желанием, стал
ласкать ее, сначала нежно, затем все более страстно и порывисто, так что она не замедлила
возбудиться. Тогда он проник в ее вечно желанное тело и властно повел за собой через все
круги наслаждения... до самого апогея...
Некоторое время спустя она вздохнула и потерлась о его разгоряченное тело, наслаждаясь
пресыщенным видом его прекрасного лица, на которое ресницы отбрасывали густую тень.
- Ну как? Здорово получилось, что Эзра занялся винокурней?
- Типичная женщина! - Он беспомощно вздохнул. - Тебе обязательно нужно, чтобы
тебя похвалили за интуицию.
- Кстати, интуицию винокура! Так как же, говори! - прошептала она, настойчиво
поглаживая его по бокам, отчего он весь затрепетал.
- Получилось... на этот раз. Но это не может продолжаться, - твердо сказал он.
- Нет, это обязательно должно продолжаться. Это же часть сдел... - Она испуганно
прикусила язык.
- Что?! - Он пришел в себя, подперся локтем и уставился на нее, чувствуя, как она
напряглась. - Сделки? Какой еще сделки? Боже мой, Уитни, я не позволю тебе вмешиваться...
О какой сделке ты говоришь?
Уитни поняла, что он готов не на шутку рассердиться.
- Ну, по правде говоря, это не совсем сделка. Скорее просто маленький толчок,
побуждение. Ты нравишься Эзре, а ему так хотелось снова работать на заводе.
- Значит, это ты все устроила! - Он нахмурился и пригвоздил ее тяжелым взглядом. -
Эзра получает работу на винокурне, это мне понятно. Ну а ты что получаешь?
- Ну... вообще-то... - Она в замешательстве медлила, видя, что его взгляд становится
стальным. - На самом деле это ты получаешь. - Голос ей изменил, и она пискнула: -
Получаешь десять процентов твоего дедушки.
Он вздрогнул, соскочил с кровати и заметался по спальне. Остановился один раз, затем
второй, растерянно взъерошил волосы, затем обернулся к кровати и внимательно посмотрел на
Уитни. Она сидела, прижав к груди простыню, ее большие блестящие глаза смотрели на него
неуверенно, отчего у него снова загорелось и тело, и сердце. Она сделала это ради него...
выторговала у деда десять процентов, чтобы на одну ступеньку приблизить для него
возможность стать главой компании Таунсендов.
- Я не понимаю, - просто сказала она. - Мне казалось, ты этого хочешь.
- Я хотел сам заработать это право! - Он беспомощно всплеснул руками. - А не так,
чтобы моя жена выторговала для меня этот шанс!
- Но ты и в самом деле его заработал! Благодаря своим желаниям! - Она встала на
колени и немного придвинулась к краю кровати.
- Что? - Он шагнул к ней в еще большем замешательстве.
- Эзра сказал, что ему нравятся люди, у которых есть желания. Он говорит, что иногда
мужчина должен следовать своим желаниям в деле, как и в постели с женщиной. Он считает,
что ты будешь хорошим главой компании. А я... я только попыталась тебе помочь. - Уитни
закусила губы и посмотрела на него, ожидая его реакции.
- Боже мой, Уитни! - зарычал Гарнер, как будто готов был взорваться. И через минуту,
поняв, что проиграл, он действительно взорвался - бросился прямо на Уитни, опрокинув ее
спиной на кровать и придавив своим тяжелым телом. Дыхание его стало частым, он вздрагивал
и лихорадочно гладил ее тело. - Больше никаких подталкиваний, понятно?!
Она с облегчением и улыбкой чувствовала его нарастающее возбуждение и обвила его
шею нежными руками.
- Ты станешь великолепным винокуром!
Гарнер увидел задорные огоньки в ее глазах и понял, что ее не сдержат никакие запреты.
До последнего часа своей жизни она будет торговаться, вмешиваться, подольщаться,
подталкивать и заключать сделки. Он не мог не любить этой ее упрямой страсти. Он опустился
на ее нежное тело и отдался страсти.
- А знаешь, старик сказал, что у меня есть чутье к делу.
- И я могла бы сказать тебе то же самое. У тебя удивительно тонкое обоняние. - Ее
голос и ласковые руки обволакивали его, завораживали. - А про язык я уже не говорю!
На следующий день Эзра предпринял еще одну вылазку на предприятие с помощью
Уитни и Кейт, которые впоследствии стали ежедневными. С глубоким удовольствием Уитни
видела, как начали блестеть его серые глаза и оживилось морщинистое лицо. У Гарнера теперь
пятьдесят процентов акций, да еще сам дед. Уитни задумалась. Теперь пора выяснить, чего
хочет маленькая колкая Маделайн.
В высшем обществе Бостона бал у Хэнкоков всегда был самым ярким событием зимнего
сезона. Когда в дом Таунсендов привезли приглашения на бал, Гарнер удивил всех, а прежде
всего Маделайн, заявив, что это отличный случай вывезти девушку в свет. Он подчеркнул, что
у нее не так много знакомых молодых людей, а она уже скоро вступит в возраст, когда следует
подумать о женихе. Неожиданная забота Гарнера заставила Маделайн твердо принять сторону
кузена. И несмотря на слегка завуалированные намеки, что некоторые члены семьи и их гостьи
будут чувствовать себя на балу не в своей тарелке, приглашения были приняты от имени всего
семейства Таунсендов и одной леди, их гостьи.
В обществе уже давно ходили слухи о красоте и несколько сомнительном происхождении
молодой жены Гарнера Таунсенда. И когда супружеская пара появилась в празднично
освещенном зале особняка Хэнкоков, все с любопытством обратили взгляды в их сторону.
Статную фигуру Гарнера облегал черный бархатный сюртук и бальные штаны на штрипках, на
груди топорщились пышные кружева, крепкую шею облегал элегантный серый галстук. Но
глаза всех были прикованы к Уитни.
На ней было изящное платье из бледно-зеленого шелка с ажурной вышивкой золотой
нитью. И ее платье, и каштаново-рыжеватые волосы сияли в ярком освещении, привлекая
внимание к ее женственной фигуре и нежной коже. И как только Уитни ощутила
прикосновение надежной руки Гарнера, волнение ее прошло, изумрудно-зеленые глаза
засверкали, а теплая улыбка поражала всех своим обаянием.
С чувством некоторой досады Байрон наблюдал, как приветливо встретило избранное
общество Бостона Гарнера и Уитни. Его самолюбие было еще сильнее задето, когда он заметил,
что сопровождавший Кейт Эзра привлек к себе больше внимания, чем он сам. Но когда он
понял, что все больше мужских глаз устремляются в сторону Кейт, которая выделялась своей
красотой, ему почему-то захотелось выгнать всех из зала. Но и он сам не мог оторвать взгляда
от соблазнительных линий ее тела и плавного колыхания юбок.
Решительно одернув сюртук, он повел Маделайн на ее первый бальный танец, затем
поспешно передал ее на руки сыну одного из своих деловых знакомых. Байрон тенью следовал
за Гарнером, Уитни и Кейт и страшно рассердился, когда только что представленный Кейт
мужчина пригласил ее танцевать. Он жадно всматривался в ее скользящую походку, впитывал
прелесть ее улыбок и сердился, когда на нее заглядывался кто-то дру-
гой. Неужели у этой женщины совершенно нет стыда, если она так выставляет себя в этом
тонком платье, привлекая внимание незнакомых мужчин? Как только замер последний звук
танца, он решительно двинулся вперед, намеренный положить конец ее вопиюще
неприличному поведению.
- Следующий танец, миссис Моррисон? - Байрон встал перед ней с решительным
видом, который не давал возможности отказать ему.
Кейт сдержанно кивнула, но насторожилась, когда он повел ее в дальний конец зала,
догадавшись, что он намерен ей что-то сказать.
- Берегитесь, миссис Моррисон! - Возвышаясь над ней своей могучей фигурой, Байрон
говорил внешне спокойно, чтобы не привлекать внимания, но вкладывал в свой тон
неприкрытую угрозу. - Возможно, вас не беспокоит собственная репутация, но есть и другие,
которые могут пострадать от вашего поведения.
- Что вы хотите этим сказать? - пробормотала Кейт, и ее охватило возмущение, когда
она поняла, что он специально пригласил ее на танец, чтобы устроить выговор. - С какой
стати вы позволяете себе следить за моим поведением, сэр! Смотрите за своим собственным
поведением и за своими манерами. - Она хотела уйти, но Байрон удержал ее.
- Я позволяю себе это, мадам, потому что вы - моя гостья и находитесь под моим
покровительством. Ваше кокетство дурно отзывается на мне и на моей семье.
- И как же именно я кокетничаю, сэр? - со сдержанным гневом спросила она,
повернувшись к нему лицом. - Что такого я сделала, чтобы вызвать ваше праведное
возмущение?
- Вы разгуливаете по всему залу и выставляете себя напоказ! - обвинил он ее.
- Не разгуливаю, а хожу! - вспыхнула она. - Хожу.
- И кинулись танцевать с первым же мужчиной, который бросил на вас взгляд! -
зарычал он.
- Сэр, нас должным образом представили друг другу хозяева бала.
- Выставляете себя напоказ... открыто смеетесь и разговариваете в распущенной и
непристойной манере.
- В рас... в распущенной? - Кейт возмутилась, только теперь припомнив, что каждый
раз, когда она замечала его, он смотрел на нее также пристально, как сейчас. Она выпрямилась
и гордо вздернула голову. - Вы взяли на себя труд, мистер Таунсенд, перечислить все мои
недостатки. Но я думаю, что человек видит то, что он хочет видеть. Если мое поведение вас
оскорбляет, зачем же вы так усердно за мной следите?
Байрон вздрогнул, как от пощечины. И правда, зачем... если только за его открытым
возмущением не скрывается личный интерес? Он "взял на себя этот труд", потому что она
красивая, темпераментная и теплая... чертовски теплая. И она умеет заставить мужчину
почувствовать себя мужчиной, когда смотрит на него... Черт побери! Его лицо стало
непроницаемым, он отпустил ее руку, но тут же положил обе руки ей на плечи, несмотря на ее
сопротивление. Она была такой теплой и мягкой под его руками, и каждый раз, когда он
встречал взгляд ее глаз, в них сверкали искорки, которые грозили перерасти в настоящее пламя.
Кейт уловила странное выражение в его надменном взгляде: едва ли не властное. Она
незаметно повела плечами, но ей не удалось высвободиться. Больше того, он крепко ее
удерживал. В красивых чертах его лица была сила и властность, в серых глазах - опасный
огонек. Тепло его пальцев через тонкую ткань платья достигло ее сердца. Она внимательно
посмотрела на его четко очерченные губы, испытывая странное, волнующее ощущение...
Ожидая начала танца, партнеры в парах стояли друг перед другом и с любопытством
следили за их перепалкой. Байрон держал ее в плену на расстоянии всего нескольких дюймов
от своего сильного тела, и между ними определенно происходило что-то серьезное. Их лица
подозрительно раскраснелись, а сверкающие глаза выдавали страсть. Зазвучала музыка, и
выразительное покашливание и танцоры, которые неохотно оторвались от интригующего
зрелища и задвигались в такт, заставили Кейт и Байрона прийти в себя. Кейт высвободилась в
тот самый момент, когда Байрон снял руки с ее плеч, с ужасом поняв, в какой позе находился
все это время. Оба еще сильнее покраснели, резко повернулись в противоположные стороны и
исчезли в толпе.
Поднявшись в полутемный верхний коридор, Кейт без сил прислонилась к двери и
прижала к пылающему лицу ледяные ладони. Никогда в жизни она не смотрела вот так на
мужчину... прямо ему в глаза... с этим странным покалывающим ощущением внутри...
Проклятое чудовище... он выставил ее на обозрение всего Бостона!
Для нее было бы слабым утешением узнать, что находившийся внизу Байрон пребывал в
том же смятенном состоянии. "Ах ты, подлец, идиот, - проклинал он себя, - схватил ее и
держал на глазах у всех! Это все ее проклятые глаза! И шелковая кожа. И то, как она заманчиво
взмахивает своими..." Стоило ей появиться у них в доме, и в нем стали пробуждаться чувства,
которых он не испытывал лет двадцать. Как будто в нем самом что-то развязалось. Черт
побери! К утру все эти проклятые сплетники уже будут трепать его имя... связывать его с этой
женщиной!
А тем временем Уитни от души наслаждалась первым в своей жизни великосветским
балом. Напудренные лица, шуршащие шелка, надушенные руки и восхищенные взгляды -
через некоторое время у нее перед глазами все мелькало яркой праздничной пестротой. Но
главное - с ней рядом все время был Гарнер! Он повел ее на деревенский танец, который
оказался удивительно похожим на те, что она танцевала на шумных праздниках в
Рэпчер-Вэлли, и потихоньку уговорил выпить хотя бы один бокал вина. Таким образом слухи о
ее странных вкусах в выборе напитков были сразу пресечены, так же как и шепотки
относительно ее невежества. Всякий, кто имел глаза, видел, что эта женщина прирожденная
леди.
Позднее Уитни извинилась и вместе с Кейт направилась отдохнуть в дамскую комнату на
втором этаже. Кейт захотела остаться там подольше, а так как Уитни тянуло к Гарнеру, она
оставила тетку и направилась назад, к лестнице. Подойдя к месту, где пересекались два
длинных коридора, она по ошибке свернула не в ту сторону и вскоре уже приближалась к концу
пустого коридора. Что-то привлекло ее внимание, и Уитни замедлила шаги и насторожилась. Из
полуоткрытой двери доносились голоса. Она не стала бы подслушивать, но в коридоре было
очень тихо, а то, что она услышала, показалось ей странно знакомым.
Стон. Так вот в чем дело. Щеки Уитни порозовели. Это был стон, который вырывается из
груди мужчины от физического наслаждения. А вслед за стоном раздался очень знакомый
женский голос... который громко произнес следующие слова:
- Нет, не нужно пока уходить... еще рано.
Это была Маделайн! От низкого вибрирующего звука ее голоса у Уитни удивленно
округлились глаза. Она там, наверное, это спальня... с мужчиной, который стонет от страсти?
Уитни пронзила тревога.
- Право, Маделайн... - ясно раздался мужской голос, - если кто-нибудь придет, ты
будешь... мы оба окажемся скомпрометированными... Ох! Озорница! Ты еще слишком мала
для таких... м-м...
- Ничего я не мала, - возразила Маделайн страстным шепотом. - Сделай это еще раз...
прошу тебя... Картер.
Уитни вся затряслась от ужаса. Что она просит его сделать? Уитни решительно вошла в
комнату, захлопнув за собой дверь, отчего обнявшаяся пара вздрогнула. Полностью одетые, они
стояли у окна рядом с диваном и обнимались. Уитни едва силы не оставили от огромного
облегчения.
- О! - Маделайн медленно осознала ее присутствие, а молодой человек толкнул ее себе
за спину, готовый принять удар на себя.
- Боже милостивый! - пробормотал он.
Все трое замерли, пока Уитни рассматривала пару. Кружева на платье Маделайн не
смяты, с облегчением заметила она, стараясь у
...Закладка в соц.сетях
