Жанр: Любовные романы
Топ-модель
...ены? И вдруг он понял, что все это не
имеет ровным счетом никакого значения. Какая, в сущности, разница, что там
произошло? Самое главное, что сейчас она здесь, рядом с ним, теплая, нежная и
желанная. Только это сейчас имеет значение, а все остальное...
Он чувствовал ее упругую грудь, ее ноги, которые находились между его ногами, ее
мягкий, пылающий жаром живот. Черт возьми, почему он должен отказывать себе в этом
удовольствии? Нет, это невыносимо! Тэйлор осторожно приподнялся и взобрался на нее,
мягко прижимая к кровати. На этот раз у него было достаточно времени, чтобы
насладиться каждым движением, чтобы оценить все ее прелести и почувствовать, как она
тянется к нему, повинуясь изначальному инстинкту. Он вошел в нее очень осторожно,
стараясь не испугать ее во сне. Господи, какая она мягкая, нежная, податливая! Ему
хотелось в этот момент полностью погрузиться в ее прелестное тело и не покидать его
никогда. До этого он был слишком занят другими ощущениями, чтобы по достоинству
оценить ее тугую плоть, постепенно
покрывающуюся влагой. А теперь можно полностью насладиться каждым ее порывом,
каждой ее клеточкой. Он даже глаза закрыл от удовольствия, представив ее в разгар
сладострастного безумия.
В этот момент Линдсей проснулась и открыла глаза. Ее мышцы конвульсивно
сжимались под воздействием мягких движений его тела, и она поначалу просто не могла
сообразить, что происходит. Его движения были очень легкими и неглубокими, но
возбуждение все время нарастало, и вскоре он понял, что если не прекратит эти ласки, то
очень скоро удовлетворится быстротечным наслаждением, а она при этом ничего не
получит от него. Тогда он осторожно вышел из нее, опустился к ее ногам, раздвинул их и
прильнул губами к ее плоти.
Линдсей издала протяжный стон и высоко подняла колени, облегчая ему доступ к
своим прелестям. Да, он не ошибся: она уже проснулась и готова была ответить на его
любовные ласки.
Ее бедра стали двигаться в такт его поцелуям, а плоть сладострастно раскрывалась ему
навстречу. Еще несколько таких движений, и она выгнулась дугой, испытывая наивысшее
наслаждение из всех, которые были заботливо предусмотрены природой. При этом она
вцепилась пальцами в его волосы и сильно прижала лицом к себе. Тэйлор чуть было не
задохнулся от счастья. Содрогаясь от неизбывного желания, он приподнялся, скользнул по
ней вверх и легко вошел в ее плоть, продолжая стонать от предвкушения очередного
взрыва страсти. Все его предыдущие мысли улетучились как утренний туман. Сейчас он
думал только о том, что она здесь, под ним, и готова принять его. Тэйлор закрыл глаза и
сделал несколько глубоких движений, в результате которых напряжение достигло своей
высшей точки и завершилось невиданно полным оргазмом. Немного отдышавшись, он
посмотрел на нее и улыбнулся. Она умиротворенно спала, отдав ему все свои силы. Он
медленно сполз на кровать, крепко обнял ее и в то же мгновение погрузился в глубокий
сон.
Тэйлор проснулся неожиданно, встревоженный каким-то дурным предчувствием.
Быстро подняв голову, он обнаружил, что, к сожалению, уже опоздал. Идеи... Нет, не Иден
и даже не Линд. Только сейчас он вспомнил, что на самом деле ее зовут Линдсей. Но дело
не в этом, а в том, что ее не было рядом с ним. Он провел ладонью по ее подушке. И
пустая, она сохранила в себе остатки ее тепла. Господи, неужели она снова сбежала от
него? Нет, только не это! Что угодно, но только не это! Тэйлор выругался вполголоса,
назвав себя самым настоящим идиотом. Как он мог проспать тот момент, когда она
вылезала из постели! Непростительная оплошность. Надо посмотреть, может быть, она
еще не ушла.
Он отшвырнул от себя простыни и одеяло и опрометью выскочил из спальни, не
потрудившись даже одеться. Пробежав по длинному коридору, он наткнулся на нее у
самой двери, чуть не сбив с ног. Линдсей уже была одета в зимнее пальто, теплые
сапожки и меховые перчатки, а на левом плече висела огромного размера дорожная
сумка.
Тэйлор схватил ее за руку и резко повернул к себе, уставившись в побледневшее от
страха лицо. В ее округлившихся глазах были слезы. Что это? Слезы страха или отчаяния?
Да, она снова боится его. Но почему? Что случилось? Нет, это не только страх. В ее
встревоженном взгляде было что-то еще.
- Куда ты собралась, черт возьми? - грозно прикрикнул на нее Тэйлор, схватив за
другую руку. - Что ты задумала?
Линдсей предприняла робкую попытку освободиться от его рук, но из этого ничего не
вышло. Он крепко держал ее и не собирался отпускать.
- Неужели тебе не известен этикет любовников? - продолжал наступать он. - Правило
первое - никогда не убегай не попрощавшись. Правило второе - никогда не исчезай только
из-за того, что тебе, да-да, тебе, Линдсей, что-то показалось постыдным. Надо смело
смотреть на вещи и принимать их такими, какие они есть на самом деле. Ведь ты сама
пошла на это и занималась любовью, надо сказать откровенно, с огромным энтузиазмом и
вдохновением. Нет, черт бы тебя побрал, стой спокойно и не вырывайся! Я имею право на
то, чтобы ты выслушала меня до конца. Кроме того, я все равно не выпущу тебя из этой
квартиры, так что можешь оставить все свои попытки. Тебе это не поможет. Пойдем со
мной! Я совершенно голый, а здесь, у двери, не так уж и тепло. Пойдем в постель. Ты
провела со мной ночь, и поэтому нам есть о чем поговорить. Да не дергайся же ты, черт
возьми! Я же сказал, что это бесполезно!
Тэйлор в буквальном смысле слова потащил ее обратно в спальню. Линдсей отчаянно
сопротивлялась и всеми силами упиралась каблуками в пол, но это не помогло. Он был
намного сильнее и к тому же взбешен ее поведением. По всему было видно, что он решил
довести дело до конца и не пойдет ни на какие уступки. Именно поэтому она даже не
стала упрашивать его, а только беззвучно упиралась и отчаянно колотила его ногами. До
него доносилось лишь ее хриплое дыхание да отдельные стоны. Втолкнув ее в спальню,
Тэйлор хлопнул дверью, запер ее на замок, а ключ забросил под кровать. Затем он
решительно направился к ней, сорвал с плеча сумку и стал лихорадочно расстегивать
пуговицы пальто. Линдсей продолжала сопротивляться, но уже с гораздо меньшим
усердием, чем прежде, очевидно, поняв всю тщетность подобных попыток. Тэйлор стянул
с нее пальто, перчатки и шарф, после чего она осталась в тоненьком свитере,
обтягивающих голубых джинсах и сапожках. Снять все это с нее было практически
невозможно, и поэтому он повалил ее на кровать, судорожно пытаясь расстегнуть
джинсы. Линдсей изловчилась и несколько раз ударила его ногой в бедро. Тэйлор
моргнул от удивления, а потом прорычал какое-то проклятие, вспомнив, что имеет дело
не с какой-то обыкновенной женщиной, а с каратисткой. Впрочем, его это нисколько не
смутило. Он знал, как нужно вести себя даже с каратистами. Конечно, она продолжала
пинать его ногами и молотить кулаками, но он все же успел обратить внимание на то, что
все эти удары практически не достигали цели и были рассчитаны скорее на внешний
эффект, нежели на реальное освобождение. А это уже весьма неплохой признак, подумал
он, хватая ее за правую ногу и пытаясь опрокинуть на кровать. Линдсей натужно сопела,
но все же позволила ему снять с нее сапожки. После этого он крепко прижал ее к кровати
и потянулся к свитеру.
- Ну вот, а сейчас самое главное.
В этот момент Линдсей отбросила все условности и стала сражаться с ним на полном
серьезе, пиная ногами что есть мочи и нанося удары кулаками по его спине. Правда, это
тоже ничего ей не дало. Он с прежним упорством сдирал с нее свитер, не обращая
внимания на град ударов. Линдсей сопротивлялась молча, так как хорошо знала, что слова
сейчас просто неуместны. Дольше всего он возился с ее джинсами. Они были слишком
тугими и никак не сползали с ног. Он знал, что завтра у него будет изрядно синяков по
всему телу, но подобное огорчение его уже не могло остановить. Их схватка неумолимо
приближалась к своей развязке. Отбросив в сторону джинсы, он хотел было снять с нее
бюстгальтер, носки и трусики, но потом передумал, опасаясь напугать ее до смерти. А
вдруг она расценит это как попытку изнасилования?
- Ну а теперь, - самодовольно проронил он, заталкивая ее под одеяло, - теперь ты
узнаешь, что такое настоящий мужчина, черт бы тебя побрал, Линдсей! - Он крепко
прижал ее обеими руками к себе, не давая возможности даже пошевелиться. - Ты
чувствуешь мою силу? - Не дождавшись от нее ответа, он еще сильнее прижался к ней
всем телом, чтобы никаких сомнений у нее на этот раз не возникло. - Я весь твой сейчас,
будь ты неладна. Ты слышишь меня? И все мое тело, весь я принадлежу тебе и ни за что
на свете не позволю тебе использовать меня в качестве предлога, чтобы избавиться от
своих черт их знает каких проблем. Я не знаю, какой дьявол вселился в тебя в эту ночь, но
теперь ты должна ясно и четко понять, что все случившееся резко изменило наши
отношения. Я не собираюсь играть роль сладострастного самца, который дал тебе
возможность испытать несколько оргазмов, а потом спокойно наблюдать за тем, как ты
уходишь от меня неизвестно куда и зачем. Ведь ты испытала, если я не ошибаюсь, четыре
оргазма, и все это исключительно благодаря мне. Как ты можешь после всего этого так
спокойно убежать от меня, сделав вид, что ничего ровным счетом не произошло? Ты
слышишь меня, чертова проказница?
- Как я могу не слышать тебя, если ты орешь во все горло? - впервые за все это время
парировала она. - И не надо, пожалуйста, чертыхаться. Это богохульство.
- Прекрасно. По крайней мере, ты соизволила заговорить со мной. Это уже большое
достижение, черт бы тебя побрал! Нет, это отнюдь не богохульство. Это просто
выражение неудовольствия, которое, кстати сказать, вполне соответствует характеру
нашего дурацкого конфликта. Нет, нет, не надо сопротивляться, черт тебя побери, ты все
равно не уйдешь от меня. К тому же мне очень нравится чувствовать твой круглый
животик у меня под боком. Боюсь, что тебе придется привыкнуть к этому. Должен
признаться, Линдсей, что из тебя получился очень неплохой боец. Твои длинные ноги
достают до самых дальних уголков моего изувеченного тобой тела. Но не забывай, что у
меня есть огромный опыт борьбы с правонарушителями, и поэтому я ни за что не
отступлю без боя. Забудь об этом, моя дорогая! Тебе со мной все равно не справиться.
Советую положить свою чудную головку мне на плечо и немного передохнуть. Ну, кому
сказано, черт бы тебя побрал в сотый раз! Вот так, молодец, хорошо.
Тэйлор внимательно прислушался к ее тяжелому дыханию и подумал, уж не
переборщил ли он в своей попытке обуздать ее крутой нрав. Иногда ему казалось, что в ее
дыхании слышится нечто, отдаленно напоминающее давно забытый страх. Неужели она в
самом деле боится его? Нет, не может быть. Скорее всего она боится не его, а себя, боится
того ужасного прошлого, которое уже давно преследует ее и которое сказывается почти на
каждом ее движении. К счастью, через несколько минут, она стала понемногу
успокаиваться, а ее дыхание заметно выровнялось. Все это время он продолжал нежно
гладить ее по голове, чувствуя, как ее мышцы постепенно теряют былую упругость, а сама
она становится более мягкой и покладистой.
- А сейчас, когда ты снова находишься там, где и должна находиться, я должен тебе
кое-что сказать. - После этих слов он надолго замолчал.
- Что? - поинтересовалась она, не выдержав слишком долгой паузы, которая с каждой
секундой становилась все более невыносимой.
Он по-прежнему продолжал молчать.
- Что ты должен мне сказать? - настойчиво допытывалась Линдсей.
Тэйлор медленно повернулся к ней, поцеловал ее в макушку, а потом крепко обнял
рукой за шею.
- Я должен сказать, что ты самая лучшая любовница из всех, которые когда-либо
встречались в моей жизни.
Линдсей замерла от неожиданности, а потом как-то нервно заерзала, но он крепко
держал ее обеими руками. Черт возьми, ведь это была правда, а ей не повредит узнать
хоть немного правды о себе.
- Но самое главное, - добавил он после небольшой паузы, - что мне это очень нравится.
Я действительно очень рад, что мы с тобой так прекрасно сочетались в постели,
поскольку нам предстоит провести в подобном режиме оставшиеся лет пятьдесят нашей
совместной жизни. Ты согласна со мной?
- Не знаю.
- Нет, знаешь. Как ты можешь не знать этого? Ведь ты получила огромное
удовольствие этой ночью, разве не так? Боже милостивый, женщина, ты испытала оргазм
четыре раза! Четырежды!
- Нет, нет, пожалуйста, Тэйлор, не говори мне такие вещи. Я ничего в этом не
понимаю. Не понимаю себя, не понимаю, почему я все это делала прошлой ночью... За
всю эту ночь... Нет, я просто не знаю. Их было не четыре, а пять.
"Неплохое начало", - подумал Тэйлор и удовлетворенно ухмыльнулся.
- Ну хорошо, пять так пять. - Он наклонился к ней и нежно поцеловал в мочку уха. -
Вообще говоря, я бы предпочел, чтобы у тебя их было не пять, а полдюжины. Да, вот еще
что. Мне очень нравится твое настоящее имя. Знаешь, когда я подумал, что тебя зовут
Линд, я готов был принять это имя, так как оно твое и принадлежит только тебе. Но
сейчас должен сказать, что Линдсей тебе больше подходит. Да, кроме шуток, мне
нравится твое имя. - Тэйлор снова умолк, а потом продолжил, не дождавшись от нее
желаемой реакции: - Если ты когда-либо придешь к выводу, что настало время рассказать
мне всю правду о себе, я всегда буду рядом и с готовностью выслушаю тебя. Ведь именно
поэтому ты решила не адресовать всю свою почту на нашу новую квартиру, разве не так?
И именно поэтому ты подписывала документы на аренду квартиры, пристально следя за
мной одним глазом. Ты ведь так и не дала мне возможности посмотреть на твою подпись.
Но это все пустяки. Ничего страшного. Расскажешь мне все, когда сочтешь нужным.
Клянусь, что не стану самостоятельно расследовать твое прошлое и вынюхивать какиелибо
пикантные обстоятельства твоей жизни. А ведь ты хорошо знаешь, что мне, не
составило бы большого труда все разузнать. У меня есть для этого и необходимый опыт, и
необходимые связи. К тому же я имею прямой выход почти на все компьютерные банки
данных. Если хочешь знать, я мог бы выяснить все о тебе за считанные минуты, скажем,
минуты за три, а то и меньше. И мог бы сделать это еще два месяца назад, но не сделал.
Это было самой настоящей проверкой моих искренних к тебе чувств, а также моей давней
приверженности к уважению частной жизни любого человека.
Линдсей снова нервно заерзала у него под боком, но при этом не предприняла никаких
попыток отодвинуться.
- Я понимаю, что застала тебя врасплох и воспользовалась твоей слабостью, - тихо
сказала она. - Я уже давно собиралась сообщить тебе свое настоящее имя, но никак не
могла выбрать подходящий момент. Мне казалось, что ты начнешь допытываться,
допрашивать меня, а потом все узнаешь в конце концов и возненавидишь...
Тэйлор почувствовал, что ему нужно время, чтобы осмыслить ее сумбурные
высказывания, но, к сожалению, такого времени у него сейчас практически не было.
- Я тоже воспользовался твоей слабостью, так что мы с тобой квиты.
Что же она имела в виду, когда сказала, что он может возненавидеть ее? Что это за
тайна за семью печатями? Она охраняет ее так, словно является незаконнорожденной
дочерью Жаклин Кеннеди-Онассис. Тэйлор с детства не любил неразгаданные тайны и
всегда старался любой ценой раскрыть их. Но сейчас он столкнулся с совершенно
уникальным случаем. Если бы она была чужим для него человеком, то все было бы подругому.
В этот момент он даже слегка пожалел, что дал ей торжественное обещание не
копаться в ее прошлом. Черт бы ее побрал, эту невыносимую правду!
- Понимаешь, я очень не хотела, чтобы ты занимался любовью с какой-то Иден. Это
вымышленное имя, придуманное мной некоторое время назад, - самая настоящая химера,
и мне было невыносимо больно думать, что для тебя оно что-то значит.
Тэйлор еще крепче обнял ее.
- Ну что ж, твое настоящее имя я узнал достаточно быстро. И к тому же я занимался
любовью не с какой-то мифической Иден, а с тобой, с реальной женщиной, которую
очень люблю. - Он начал поглаживать ее по спине, опускаясь все ниже и ниже. - Кстати, я
посадил на твоих бедрах немало синяков. Думаю, что там можно увидеть даже отпечатки
моих пальцев. Ты видела их?
Ее ответ он почувствовал шеей, так как она кивнула головой, уткнувшись лицом
именно в это место.
- Линдсей, я очень сожалею, но мне не удалось воспользоваться противозачаточными
средствами. Прости. Когда я увидел, как ты сгораешь от страсти, я просто потерял голову
и забыл обо всем на свете. Теперь все будет зависеть от твоего организма, а также от того
месячного цикла, в котором ты сейчас пребываешь. Вполне возможно, что ты можешь
забеременеть.
Тэйлор замолчал и приготовился к самому худшему. К его удивлению, она
отреагировала на его слова достаточно спокойно. Конечно, она вздрогнула и сжалась в
комок, но при этом не было ни пинков под зад, ни размахивания кулаками. Она даже не
отодвинулась от него в испуге, что было бы вполне естественно в данной ситуации, а
просто напряженно молчала. Впрочем, он уже успел привыкнуть к ее молчанию. Это
означало, что она думает, и это само по себе было хорошим признаком. Она
действительно думала. Думала и вспоминала. Ей вспомнилась та сестра в парижской
больнице, которая дала ей тогда таблетки и сказала, что они должны предотвратить
нежелательную беременность. Другими словами, предотвратить появление на свет
ребенка князя или по крайней мере избежать необходимости делать аборт. Линдсей
тяжело вздохнула и закрыла глаза, стараясь как можно быстрее забыть о тех давних
событиях. А сейчас... Сейчас она была желанной участницей любовного акта, и если у нее
будет ребенок, то это будет ребенок Тэйлора. У нее даже внутри похолодело от этой
мысли.
А Тэйлор в это время ждал от нее ответа.
- Я снова нахожусь в состоянии возбуждения и готов любить тебя до потери пульса, -
решил сменить он тему разговора. - Ты хочешь заняться со мной любовью утром, когда
уже достаточно светло и я смогу хорошо рассмотреть тебя во время оргазма? А ты, в свою
очередь, получишь возможность понаблюдать за мной.
Услышав эти слова, она мелко задрожала, что, по его мнению, свидетельствовало
только об одном - она снова жаждет любовных утех. Тэйлор повернулся и посмотрел на ее
милое, доброе лицо. На нем не было косметики, но от этого оно не потеряло своей
прелести. Напротив, именно сейчас оно показалось ему в высшей степени прекрасным. Ее
волосы были распущены и свободно спадали на плечи целым каскадом высоко
вздымающихся волн, а глаза сверкали такой изумительной синевой, что невозможно было
спокойно смотреть в них. И при этом в них без труда угадывалось неистребимое желание.
Да, скоро он сможет убедиться в том, что не ошибся. Тэйлор поцеловал ее в губы, а она
слегка отпрянула от него, а потом снова прижалась к его груди. Он снова поцеловал ее, но
на этот раз более глубоко и более страстно, осторожно просовывая язык между ее зубами.
Линдсей приоткрыла губы и закрыла глаза, но потом вдруг встрепенулась, резво
соскочила с кровати и бросилась прочь.
Тэйлору удалось сорвать с нее простыню, и он весело расхохотался, наблюдая за ее
безуспешными попытками прикрыть свое обнаженное тело.
- Тебе нет никакой надобности убегать от меня, - бесцветным голосом промолвил он. -
Ты просто должна сказать мне, что тебе не нравится, и все будет в полном порядке. У
меня нет никаких дурных намерений, Линдсей. Я всегда стремился делать тебе только
приятное.
Она уселась посреди спальни на огромном ковре, прикрывая себя лишь плотно
сжатыми кулаками. При этом она часто дышала, а глаза были широко открыты. В этот
момент Тэйлор подумал, что она выглядит обиженной и совершенно беззащитной. Нет,
только не это. Все, что угодно, но только не это, для него это было просто невыносимо.
- Иди сюда, милая, - ласково предложил он. - Не бойся меня. Ты не хочешь заниматься
любовью? Нет проблем. Прошлой ночью ты получила изрядную долю плотских
наслаждений.
Он осторожно протянул к ней руку. Линдсей долго смотрела на нее, как бы соображая,
что это такое. Она была сильной, мускулистой, покрытой темными волосами, а пальцы
были длинными, как у музыканта. Это была прекрасная мужская рука, и она может
причинить ей невыносимую боль, как случилось тогда, в Париже, когда обезумевший
князь наотмашь хлестал ее по щекам. Линдсей громко зарыдала, вскочила на ноги и
бросилась в ванную.
- Черт возьми, - сокрушенно произнес Тэйлор. - Ну и дела.
На этот раз он не опасался, что она снова попытается сбежать от него, так как хорошо
видел дверь ванной. Да и ключ от двери спальни лежал где-то под кроватью. Укрывшись
до подбородка одеялом, он молча лежал на кровати, уставившись в эту чертову дверь.
Потом ему пришла в голову мысль, что нужно хоть как-то отвлечь ее.
- Линдсей? Надеюсь, ты слышишь меня в ванной? Я говорил тебе, что моя мать была
оперной певицей? Да, она действительно была певицей и обладала превосходным
сопрано. Ей приходилось петь даже с такими знаменитостями, как Беверли Силлз, Карло
Панчи, и многими другими известными певцами. Она выступала под сценическим
псевдонимом Изабелла Джиллиам. Ты когда-нибудь слышала о ней? Она умерла в начале
восьмидесятых. Мой отец умер примерно в это же время. Погиб в авиакатастрофе над
Аризоной. Он очень гордился своей женой, но самое интересное заключалось в том, что,
по правде говоря, он ненавидел оперу. Правда, никогда виду не подавал, так как боялся
обидеть мою мать. Я даже сейчас не могу понять, знала ли она о том, что он очень
болезненно переносил все ее спектакли. Ты понимаешь, что я хочу этим сказать? Ты не
хочешь мне что-нибудь сказать?
За дверью ванной установилась гробовая тишина. Затем он услышал, как снова
зажурчала вода.
Ну что ж, хватит бессмысленных разговоров. Сколько можно лежать и надеяться на то,
что она соблаговолит ответить ему? Тэйлор соскочил с кровати и, накинув на себя
домашний халат, направился на кухню. Конечно, оттуда нельзя было видеть дверь ванной,
поэтому он широко распахнул дверь спальни и прихватил с собой ключ. Там он отыскал в
холодильнике несколько французских булочек, сунул их в микроволновую печь, а потом
сделал себе кофе и стал весело насвистывать, поглядывая на дверь.
Когда Линдсей появилась на кухне примерно через полчаса, он сидел за разделочным
столиком, допивая третью чашку кофе. Ее волосы уже почти полностью высохли, а одета
она была с иголочки, причем в этой одежде казалась намного полнее.
- Кофе?
Линдсей молча кивнула, проскользнула мимо него и уселась за столик.
- Круассан с земляничным джемом без калорий?
- Нет, Тэйлор, спасибо.
Проходя мимо нее, он почувствовал запах чистого, тщательно вымытого тела, чего
нельзя было сказать о нем. От него по-прежнему разило сексом и другими похотливыми
запахами. Налив ей чашку кофе, он торжественно приподнял ее, как будто желая
произнести тост, но она не заметила этого жеста, так как сидела, понуро опустив голову.
- Может быть, ты скажешь мне что-нибудь, Линдсей?
Молчание.
- Потрудись объяснить мне: куда ты собираешься сегодня утром? - более настойчивым
тоном потребовал он. - Ты живешь здесь. Твоя другая квартира сейчас сдана посторонним
людям. Куда, Линдсей?
Она подняла голову, и он отчетливо увидел, что она сама не знает, куда и зачем идет.
Ее преследовала только одна навязчивая мысль - побыстрее сбежать от него. Это было
весьма неприятное для него открытие. А если сказать точнее, то просто невыносимое.
- Линдсей, куда ты идешь?
- Я хотела пойти к своей подруге Гэйл.
- Нет, это неправда. Ты не собиралась к ней. Конечно, ты вспомнила бы о своей лучшей
подруге через некоторое время, но только не сейчас. Не лги мне, черт возьми!
Линдсей размахнулась и швырнула в него булочкой. К счастью, она не успела намазать
ее маслом, а то бы на его лице остались не только крошки.
- Лучше получить удар булочкой, чем кулаком, - кисло прореагировал он, вытирая лицо
тыльной стороной ладони.
- Тэйлор, я бы хотела сейчас уйти.
- Нет, ты не уйдешь. Во всяком случае, до тех пор, пока мы с тобой не проясним
некоторые обстоятельства, неожиданно возникшие между нами. Это несправедливо по
отношению ко мне, Линдсей.
Она подняла голову, посмотрела на его темные волосы, на лицо, уже успевшее
покрыться щетиной, в его глаза, в которых совершенно явственно проступала
озабоченность. Да, именно озабоченность ее судьбой, и она была искренней, а не
наигранной.
- Да, вероятно, ты прав.
- Еще бы.
Дело в том, Тэйлор, что я неожиданно попала в разряд миллионеров.
Мультимиллионеров.
Он удивленно склонил голову набок, ожидая дальнейших объяснений.
Моя бабушка совершенно неожиданно для всех надула отца и мою сводную сестру,
оставив мне в наследство огромный особняк и все свое состояние. Но это еще не все. Я
стала единственной наследницей своей матери. Короче говоря, бабушка оставила всем
моим родственникам по одному миллиону долларов, но это капля в море, как ты
понимаешь, и вот сейчас они готовы убить меня за это. - Она даже вздрогнула от этой
мысли. - Это было ужасно.
- Иди ко мне, Линдсей.
Она неуверенно посмотрела на него и на его руки, которыми он похлопал себя по
коленям.
- Ну иди же сюда, - повторил он.
Линдсей подошла к нему и осторожно уселась на колени. Тэйлор крепко обнял ее и
прижал к себе. Она не плакала, но не потому, что ей не хотелось плакать, а потому, что
все ее слезы отчаяния находились глубоко внутри, не находя возможности прорваться
наружу. Она решила скрыть их даже от Тэйлора.
- Ты хочешь рассказать мне обо всем этом?
- Мой отец невзлюбил меня еще с раннего детства и до сих Пор не упускает случая
поиздеваться надо мной. Я знала это с давних пор и никогда не удивлялась. А когда
адвокат бабушки зачитал оставленное ею завещание, отец просто взбесился. Он
набросился на меня с жуткими обвинениями, и не только он один. Его нынешняя жена
Холли впала в истерику, громко визжала и истошно проклинала меня. Ты не
представляешь, ка
...Закладка в соц.сетях
