Жанр: Любовные романы
Нескромное предложение серия: (Барон)
...ело
дышите, что свидетельствует о нервном
напряжении. Успокойтесь.
- Ваше остроумие способно кого угодно свести в могилу, - бросила девушка и,
подобрав юбки, величественно поплыла по
коридору в бальную залу, под крылышко тетки.
- Очередное оскорбление, которое мне приходится терпеть от вас! -
воскликнул, смеясь, Филип. - Как вы жестоки!
Он вежливо попрощался с хозяйкой и велел кучеру ехать в "Уайте". Проведя
там несколько часов за бутылкой бренди, он
отправился к своей содержанке Мартине на Фиттон-плейс. Энни, горничная,
дворецкий и повариха в одном лице,
приоткрыла дверь на громкий настойчивый стук и раздраженно осведомилась, кого
это принесло. Увидев покровителя
хозяйки, она растерянно произнесла:
- Милорд, да ведь сейчас два часа ночи!
- Самое подходящее время, девушка, - заверил тот, широко улыбаясь, и бросил
Энни пальто и цилиндр. - Я войду без
доклада. Сделаю сюрприз вашей хозяйке.
Он взлетел наверх, перепрыгивая через ступеньки, и бесцеремонно ворвался в
спальню Мартины. Комнату освещало
неяркое сияние свечи, стоявшей на тумбочке. Мартина сидела в кровати и с ленивой
улыбкой на прелестных губах
разглядывала гостя.
- Добрый вечер, мадам, - пьяно приветствовал он, отвесив размашистый
поклон.
Мартина вздохнула, и покрывало сползло с ее полной груди. Оказалось, что
она спала голой. Филип уставился на
белоснежную плоть, чувствуя, как вздыбилось его мужское достоинство. Он застонал
и принялся срывать с себя одежду,
разбрасывая ее по полу.
- Какая спешка, - заметила Мартина с сильным манчестерским выговором. -
Подойдите, милорд, кажется, вам необходима
моя помощь, и как можно скорее.
Она откинула покрывало и притянула его к себе.
- Вы пьяны, Филип? Слишком пьяны, чтобы подарить нам обоим наслаждение?
- Лишить тебя наслаждения? О, чтобы такое случилось, я должен быть не пьян,
а мертв! Доверься мне, Мартина, я не
разочарую тебя! И если что-то пропущу, постарайся мне напомнить. Люблю повторять
пройденное!
Мартина снова засмеялась и укусила его в плечо.
- Обязательно, но не думаю, что ты забудешь какие-то тонкости, они давно
уже превратились в любовный ритуал!
Филип, ухмыльнувшись, уткнулся лицом в ее груди. По крайней мере этой
женщине он нужен.
Она провела ладонью по его темным волосам, чуть поблескивавшим в желтоватом
свете, и выгнула спину, подставляя
груди жадным губам.
- Ах, как приятно!
- Я мог бы ублажить всех лондонских дам, - пробормотал он между поцелуями,
- включая эту упрямую маленькую ведьму.
"Вот это уже становится интересным", - подумала Мартина, прежде чем волна
блаженства подхватила ее и понесла,
вытеснив все мысли из ее сознания. Губы их слились в жарком поцелуе.
После нескольких минут полного забытья Филип приподнялся и окинул ее мутным
взглядом, затем упал на бок и,
опершись на локоть, принялся, скорее по привычке, гладить и мять ее плоть.
- Она дурочка, Мартина. Я скомпрометировал ее, но она все равно не желает
иметь со мной ничего общего. О нет, сегодня
вечером я не просил ее выйти за меня, это бесполезно. С меня довольно. Зачем
снова нарываться на отказ? Нет, не такой я
идиот! Но все равно не знаю, что делать. Не нахожу себе места. Меня терзает ее
убитый вид. Совершенно не к лицу такой
девушке! Но знаешь что? У нее хватило дерзости обвинить меня в заключении
какого-то немыслимого договора! Будто мы
трое поспорили, кому принести себя в жертву и стать ее мужем! Представляешь? Это
я жертва? Какая чепуха!
Мартина растерянно моргала, слушая эту исповедь. Он забыл о ласках, унесясь
мыслями куда-то далеко. Что же, это не
менее интересно!
- Вы скомпрометировали леди, милорд?
- Разумеется, нет! Неужели ты способна так плохо думать обо мне?
Пальцы Мартины зарылись в его взъерошенные волосы.
- Но ты сам только что сказал...
- Обстоятельства, дорогая. Она замерзла бы в лесу, если бы я не позаботился
о ней. Мы оба знаем это, но чертово
общество... если только они пронюхают...
Он принялся рассеянно выстукивать какую-то мелодию на ее животе. Мартина
улыбнулась, всем своим поведением
вызывая его на дальнейшие откровения. И он не обманул ее ожиданий.
- Представляешь, даже Кларендон добивался ее. Ну почему она не видит, что
недалек час расплаты и она превратится в
парию?
- Не понимаю. Если ты ее не компрометировал, почему свет должен ее
отвергнуть?
Филип откинулся на спину и всмотрелся в игру теней на потолке. Кажется,
кусочек штукатурки вот-вот отвалится и упадет
прямо ему на голову.
- Немедленно прикажи позвать обойщиков и маляров, Мартина. Не желаю, чтобы
потолок обрушился в самый разгар
наших любовных игр.
Мартина кивнула и с любопытством спросила:
- Все-таки не могу понять, почему эта девушка отказала Кларендону! Такой
неотразимый мужчина, мечта всех женщин!
При одном его имени я почти теряю сознание.
Она дразнит его! Филип нахмурился, но Мартина тут же добавила:
- Однако при упоминании твоего имени, Филип, я немедленно падаю в обморок!
Почему ты против того, чтобы он на ней
женился?
- Он просто хочет ее, но не любит. Кларендон - распутник и не достоин
Сабрины.
- А ты? Ты любишь ее?
- Вздор! Я едва с ней знаком. И при этом слишком молод, чтобы кого-то
любить, не говоря уже о женитьбе.
- Но разве ты не повеса?
- Не совсем. И уж точно не такой, как Кларендон! Куда мне до него. И вообще
сплетни обо мне слишком преувеличены! Я
не так свят, как Роэн Кэррингтон, но все-таки не гоняюсь за каждой юбкой,
подобно Ричарду!
- Обожаю слушать характеристики, которые ты даешь друзьям, Филип.
- Не смей искажать мои слова! Кларендон наверняка скомпрометировал бы
девушку, воспользовался бы ее невинностью,
окажись он на моем месте. Я благороден. И не дал похоти взять надо мной верх,
хоть искушение и было сильным.
Мартина обдумала эту пламенную тираду и вновь вернулась к довольно
странному замечанию, поразившему ее
воображение.
- А что, Кларендон тоже хотел стать этим самым "жертвенным мужем" той леди,
которую никто не компрометировал?
- Ни о чем таком и речи не было. Это глупая шутка олуха Чарли Аскбриджа.
Твой романтический Кларендон исчез бы при
одной мысли о том, что должен принести себя в жертву, как бы он ни распинался
насчет страстного желания жениться на
ней, при условии, разумеется, что я не "испортил" ее. Испортил! Можешь такому
поверить? Услышав, что она едва не
умерла, он еще возымел наглость допытываться, тронул ли я ее! Куда катится этот
мир, Мартина? В сточную канаву!
- Ты прав, дорогой, - согласилась Мартина, пробегая пальцами по его груди,
животу и спускаясь чуть ниже. Пора бы и к
делу перейти: честно говоря, ей уже начинали надоедать все эти рассуждения о
какой-то совершенно неизвестной девушке.
Наклонившись, она припала губами к шее любовника.
- Какой ты твердый, - шепнула она, обхватив напрягшуюся плоть.
- Ты же знаешь, я часто тренируюсь в боксерском салоне "Джентльмен
Джексон", - рассеянно обронил Филип, все еще
рассматривая потрескавшуюся штукатурку.
Мартина усмехнулась и снова осыпала его поцелуями.
- Нет, Филип, не думаю, что эти тренировки имеют какое-то отношение к
такого рода твердости, - пробормотала она и
сжала пальцы чуть сильнее. У Филипа перехватило дыхание. Немного опомнившись, он
потянул ее на себя. - Знаешь, я не
совсем тебя понимаю, Филип, - оторвавшись от его губ, проговорила Мартина. - Ты
все время твердишь, будто слишком
молод, чтобы жениться, а сам так переживаешь из-за этой леди. Похоже, твоя
совесть все же не чиста.
И с этими словами она начала двигаться, и он едва не позабыл обо всем на
свете. Но стоило Мартине на секунду
остановиться, как Филип заговорил:
- Сабрина провела со мной наедине почти неделю. А эта гнусная парочка,
Элизабет и Тревор, повсюду распространяют
слух, будто она пыталась совратить собственного зятя. Правда, сплетни еще не
достигли Лондона, но это вопрос времени. А
Сабрина не желает ничего понять, черт бы ее побрал, и не доверяет мне.
Мартина молча выжидала, пока он заполнит ее до конца. Как это изумительно -
чувствовать в себе Филипа!
- Интересно, понравилось бы это девушке, которую ты так и не соблазнил?
Филип представил Сабрину, маленькую, легкую, прижимавшуюся к нему в бреду и
жару. Она сгорала от стыда, узнав о
том, какие интимные услуги он ей оказывал!
И хотя похоть туманила рассудок, он сумел взять себя в руки. Джентльмен не
обсуждает благородную леди, не судачит о
ней со своей любовницей. Но Мартина не виновата. Он сам затронул эту скользкую
тему.
- Нет, Мартина, не стоит об этом. Сейчас мне нужно совсем другое. Ты.
Только ты.
Он запустил пальцы в короткие светлые локоны и прижался ртом к ее губам.
Глава 24
На рассвете Дамблер с самым угрюмым видом впустил в дом своего хозяина и,
желая выразить недовольство столь
фривольным поведением, потащился за ним по широкой лестнице. Он прекрасно
понимал, где виконт провел ночь и чем
занимался. Нет. Он не завидовал. Давно смирился с тем, что стареет, а
следовательно, становится равнодушным к дамам.
Одно из преимуществ его возраста - денег на женщин уходит все меньше.
Он демонстративно принюхался. От виконта пахло продажной любовью и бренди.
Аромат первой почти перебивал запах
второго.
- Я не желаю слушать твои проповеди, - предупредил Филип, не оборачиваясь,
но уверенный, что Дамблер в любой
момент способен наступить ему на пятки. Камердинер не удостоил господина
ответом.
Добравшись до спальни, Филип честно попытался снять измятую одежду, но
пальцы упрямо отказывались слушаться.
- Господь предназначил ночное время для того, чтобы почивать, милорд, а не
предаваться разгулу, - не выдержал наконец
камердинер.
- Твои сентенции годятся только для стариков, так что успокойся. Кстати,
отец не раз описывал мне, каким повесой ты
был в молодости. Ты просто завидуешь!
- Никоим образом, милорд.
Филип только ухмыльнулся. Все уверения Дамблера - чистый вздор!
Он с блаженным вздохом растянулся на чистых простынях. Какие они
прохладные!
Филип хотел было что-то сказать, но глаза сами закрывались.
- С другой стороны, все возможно, - неожиданно заявил Дамблер. - Придется
хорошенько над этим поразмыслить. Дело в
том, что я как раз поздравлял себя с возможностью спокойно наслаждаться одной из
радостей наступления старости: слава
Богу, теперь совершенно не обязательно каждую ночь тащить в постель женщину.
- Или даже двух, если получится.
- Помилуйте, милорд, что-то я такого не припомню! То есть... возможно, чтото
подобное и бывало, но это мимолетные
встречи, не оставившие даже воспоминаний.
- Похоже, ты сейчас разрыдаешься. Забудь о своих осенних годах, Дамблер, и
поищи себе пухленькую хохотушку. Но
сначала иди спать и буди меня только в том случае, если начнется пожар или
почувствуешь, что умираешь. Я не просил
дожидаться меня, черт тебя побери!
- Что бы сказала ее сиятельство! - вздохнул Дамблер, принимаясь тушить
свечи.
- Поскольку матушка отправилась на небо четыре года назад, боюсь, всякая
встреча с ней довольно затруднительна, даже
для тебя. Иди к себе, Дамблер. Но знаешь, мать в свое время слыла довольно
дерзкой особой, неукротимой и знала толк в
развлечениях. Родная кровь все-таки, благодарение Богу!
Дамблер от возмущения зашипел, но Филип уже отвернулся. Интересно, что
сказал бы камердинер, увидев Мартину во
всем ее великолепии. Удар. Наверняка бы дело кончилось апоплексическим ударом.
- Что вы собирались делать вечером, милорд? - проговорил Дамблер с порога.
- По-моему, вечер давно закончился. Убирайся.
- Я имею в виду вечер наступившего дня, милорд. Филип неожиданно выругался:
- И как это я забыл? Нужно торчать в невыносимо тоскливом "Олмэксе" и снова
разыгрывать святого Георгия, без всякой,
впрочем, пользы.
- Святой Георгий был благородным рыцарем, милорд.
- Да, и если при этом хоть сколько-нибудь похожим на меня, значит, к тому
же еще и редкостным дураком.
Мисс Тереза Эллиот под руку с братом Уилфредом грациозно скользила по полу
парадного зала "Олмэкс" к возвышению,
где, верша суд, восседали патронессы.
- Старые ведьмы, - проворчал Уилфред на ухо сестре, близоруко взирая на
трех благородных леди, занимавших три
позолоченных стула с высокими жесткими спинками. - Уж лучше предстать перед
военным трибуналом! Если бы ты не
изводила маму со своими дурацкими балами и нарядами...
- Немедленно замолчи, Уилфред! Тебе полезно хотя бы раз в неделю выезжать в
свет, отложив свои злосчастные книги!
Должен же меня кто-то сопровождать!
- В таком случае поскорее найди себе мужа, Тереза! Может, удастся поймать
какого-нибудь беднягу, который позволит
тебе таскать его по чужим домам...
Она одарила брата мерзкой самодовольной ухмылкой, и тому страстно
захотелось подставить ей подножку и
полюбоваться, как милая сестрица растянется на паркете на виду у всех.
- К твоему сведению, я выбрала одного из самых завидных женихов в столице!
- И кто же этот несчастный? - осведомился Уилфред, с брезгливой жалостью
глядя на классический профиль Терезы.
- Вряд ли он сегодня здесь будет. Всем известно, что он терпеть не может
"Олмэкс". Однако надеюсь, что после свадьбы
сумею внушить ему некоторые понятия о правилах приличия!
- И кто же все-таки этот слабовольный осел?
Тереза ущипнула его за руку, но на большее не осмелилась: герцогиня Уиген
как раз смотрела в ее сторону.
- Довольно загадок, Тереза! Так кто же это совершенство и воплощенная
добродетель, на которого ты расставила силки?
- Сомневаюсь, чтобы он удостоил тебя вниманием. Он слишком великолепен,
красив, умен...
- Хватит! Вероятно, один из тех ничтожеств, которые способны лишь с утра до
вечера тянуть бренди, навещать любовниц
и хвастаться своими лошадьми.
- Ошибаешься, олух! Я говорю о виконте Деренкуре!
- Филипе Мерсеро?
- Вот именно, - подтвердила Тереза, намеренно игнорируя недоверчивые нотки
в голосе брата. - Если бы ты взял на себя
труд поднять нос от своих бесконечных трактатов, давно бы узнал, что я каталась
с ним в парке и гостила в Морленде перед
Рождеством.
Она не призналась, правда, что пребывание в доме лорда Аскбриджа отнюдь не
оправдало ее ожиданий.
- Ах, если бы не эта глупая девчонка, я уверена, что он обязательно...
- Ты, кажется, утверждала, что Филип Мерсеро никогда не бывает в "Олмэксе".
- К сожалению. А я сегодня выгляжу как никогда, и если бы... - Тереза не
договорила. Проследив за пристальным взглядом
брата, она охнула: - Господи помилуй, он, должно быть, узнал, куда я поехала.
Как романтично с его стороны преподнести
мне сюрприз! - И, дернув за рукав брата, девушка прошипела: - Попробуй только не
быть с ним учтивым, Уилли, и завтра же
твой наставник влюбится в меня по уши!
Если бы только Уилфред мог поставить ее на место! Но ведь она исполнит
угрозу, и при мысли об учителе, несчастном
мистере Джеймсе, и его невыразимых страданиях у молодого человека сжалось
сердце.
- Обещаю быть воплощенной вежливостью, - выдавил Уилфред.
- Боже, но сначала нам придется поздороваться с леди Джерси, княгиней Ливен
и этой противной миссис Драммонд
Беррел!
- Предпочел бы сразу отправиться в Ньюгейт.
Легкий румянец возбуждения окрасил щеки Терезы, но манеры, как всегда,
оставались безупречными. Даже Уилфред,
слава Создателю, сумел выговорить несколько почтительных фраз, требуемых
этикетом.
- Миленькая девушка, - заметила княгиня Ливен леди Джерси, прикрываясь
веером и глядя вслед молодой паре. - И
хорошо воспитана. Одевается со вкусом.
Леди Джерси ответила высокомерной улыбкой, в которой, по правде говоря,
содержалась немалая доля ехидства.
- Возможно, мисс Тереза Эллиот мгновенно забудет о манерах и воспитании,
когда увидит нашу новую дебютантку.
Похоже, - задумчиво добавила она, - что Сабрина Эверсли уже успела одержать
блистательную победу. Филип Мерсеро
просил моего разрешения пригласить ее на вальс.
Миссис Драммонд Беррел, до того момента, казалось, не прислушивавшаяся к
разговору, окинула холодным взглядом
леди Джерси.
- У меня сложилось отчетливое впечатление, что виконт вскоре окажется между
двух огней. Этот мужчина поистине
неотразим, но сейчас ему придется нелегко. С удовольствием понаблюдаю, как он
сумеет выйти из столь щекотливого
положения.
Тереза потащила Уилфреда к виконту, почти не обращая внимания на молодых
джентльменов, по-видимому, горевших
желанием занять его место, и обмениваясь с ними короткими приветствиями. Она
была уже почти у цели, когда виконт,
отвернувшись, заговорил с миниатюрной рыжеволосой девушкой, стоявшей рядом с
леди Берсфорд. Еще мгновение, и
виконт повел незнакомку танцевать. Тереза замерла как вкопанная.
- Да как он посмел! Ведь он видел меня, я знаю, что видел! Кто эта жалкая
особа? О, он поплатится за это!
Уилфред, до сих пор изнывавший от скуки, немедленно оживился и, увидев
взбешенное лицо сестры, поспешил подлить
масла в огонь:
- По-моему, эта красотка похитила твоего виконта прямо из-под носа. Ну не
прелесть ли? Чудесные волосы, настоящий
тициановский оттенок. И выглядит такой невинной и свеженькой! Что-то мне
чудится, будто ты проиграла, сестрица.
Интересно, согласится она потанцевать со мной? Как считаешь?
- Замолчи, или я все расскажу маме. Подумаешь, танец! Обыкновенная
учтивость, ничего более. Пойдем, Уилл, нужно
выразить почтение леди Берсфорд.
В этот момент леди Берсфорд наклонила увенчанную тюрбаном голову, чтобы
лучше слышать Люсиллу Мортон. Было бы
непростительным нарушением этикета прервать беседу дам. Тереза пробормотала
проклятие и устремила взор в сторону
танцующих. Филип как раз откинул голову и рассмеялся над каким-то замечанием
костлявого отродья. Тереза схватила брата
за руку.
- Тебе придется танцевать со мной, Уилл. Не ной и попробуй только наступить
мне на ноги! Я надела новые белые
туфельки!
Филип кружил Сабрину в вальсе по всему залу, так что она с трудом
переводила дыхание.
- Что вы думаете об "Олмэксе"? - спросил Филип.
- Прекрасное местечко! Я люблю вальс, и вы куда лучший партнер, чем учитель
танцев. Он громко считает вслух, и руки у
него вечно потные. Вы часто бываете в "Олмэксе"?
- Почти никогда. Здесь такая скука!
- Надеюсь, вы подверглись столь суровому испытанию не ради меня?
- О нет! Разве вам не говорили, что я законченный эгоист? И ни о ком не
думаю, кроме себя? В большинстве случаев это
именно так и бывает. Обычно я вытворяю все, что заблагорассудится. - И мысленно
добавил: "Если не считать всего, что
касается вас, Сабрина!"
Она, казалось, забыла их бурную стычку накануне вечером. Может, наконец
опомнилась и послушает доводы рассудка?
Нет, вряд ли! У нее уже сложилось твердое мнение о лондонском свете, и лишь
катастрофа способна его поколебать.
- Вы тяжело дышите, Сабрина. Давайте немного отдохнем. Я не хочу, чтобы вы
переутомились.
- А я боюсь докучать вам, милорд.
- Я предупрежу, если почувствую приближение приступа хандры.
Ее фиолетовые глаза широко раскрылись, но, поняв, что Филип не собирался ее
задеть, девушка улыбнулась.
Пусть набросится на него и попытается уничтожить! Все лучше, чем эта
подозрительная покорность!
- Ну что же вы молчите, Сабрина? Где ваш знаменитый нрав? А Ричард говорил,
что вы изменчивы и пылки, как сама
жизнь! Я не возражал бы, если бы вы попытались произвести на меня такое же
впечатление!
Но прежде чем Сабрина успела ответить, оркестр заиграл еще один вальс. Он
чуть крепче сжал ее талию, и волшебство
началось снова. В зале было тепло, свет дробился в хрустальных люстрах, вокруг
слышались смех и говор. Сабрине давно не
было так хорошо. Филип чуть ближе привлек ее к себе и замедлил темп.
- Пожалуйста, не останавливайтесь, Филип! Вы чудесно меня ведете.
Филипу показалось, что, если он отпустит Сабрину, она обхватит себя руками
и примется самозабвенно кружиться в
одиночестве. Этот внутренний порыв очаровал его.
- Вы ошибались! - опять заговорила Сабрина. - Посмотрите вокруг. Какая же
тут скука? Все шутят, веселятся, танцуют. И
так добры! Моя тетя предупреждала, что последний раз миссис Драммонд Беррел
улыбалась гусару в ярком мундире еще в
конце прошлого века. А мне она тоже улыбнулась, Филип! То есть почти улыбнулась.
Показала зубы, что, как заверила тетя,
считается едва ли не чудом и достойно занесения в анналы.
Вместо ответа Филип покачал головой, и они снова понеслись в вихре вальса.
- Должен согласиться, это замечательный вечер, - шепнул он. - И вы
прекрасно танцуете, особенно для родственницы
лондонского торговца.
- Все джентльмены, с которыми я сегодня танцевала, того же мнения, -
заверила Сабрина, глядя на него сквозь
полуопущенные ресницы.
Она шутит! И кажется, чуть-чуть кокетничает!
Филип был совершенно покорен.
- Для мещаночки вы также изумительно одеты. Мне нравится выбор вашей тети.
Светло-янтарный оттенок, что может
быть красивее! И этот итальянский креп восхитителен.
- Это я сама выбрала платье, а вовсе не тетя! И откуда вам известно про
итальянский креп? Не думала, что джентльмены
знают о подобных вещах!
- Мужчина, имеющий определенный успех у дам, должен разбираться в таких
делах! Если хотите, могу отвезти вас в
маленькую шляпную лавку неподалеку от Бонд-стрит. Ее хозяйка сумеет подобрать
вам фасоны шляпок, которые идеально
подчеркнут вашу красоту!
Сабрина не знала, то ли злиться, то ли хохотать, и Филип, заметив это,
поднял брови:
- Итак, что скажете?
- Обещаю подумать. Но если я сейчас засмеюсь, вы посчитаете, будто я вас
поощряю.
- Возможно.
Ее пальцы выстукивали ритм вальса на его плече, и он отчего-то вспомнил о
ночи, проведенной с Мартиной.
За секунду перед тем, как прозвучал последний аккорд, Филип чуть коснулся
подбородком короны волос на головке
девушки и тихо попросил:
- Я хотел бы, чтобы вы позволили мне стать вашим святым Георгием. Вы
прекрасная дама, попавшая в беду. Это чистая
правда, и гроза вот-вот разразится. Может, измените решение?
- Я никогда не отплачу злом за добро, позволив вам испортить себе жизнь.
Кроме того, посмотрите, меня здесь все
полюбили. Так что святой Георгий вовсе не нужен.
Филип вздохнул. И едиа раздались звуки третьего вальса, поспешно увлек ее
за собой.
- Третий вальс! Как вы добры! Я на седьмом небе от счастья!
Филип растянул губы в улыбке. Если бы только она знала, на что отважилась,
танцуя третий вальс подряд с одним и тем
же партнером!
В глазах окружающих горело нескрываемое любопытство. Это их третий вальс!
Уже второй был равен объявлению о
помолвке в "Газетт". А уж третий... Теперь в глазах общества они почти женаты.
Предчувствия его не обманули! Сабрина, в
своем святом неведении и полном незнании правил лондонского света, даже не
подозревала, что этим он как бы надел ей на
палец обручальное кольцо. Филипа не терзали угрызения совести. Пусть тетушка
Берсфорд объясняется с племянницей.
Немного погодя он сообщил:
- Мне придется уехать из Лондона на несколько дней. Я отправляюсь в свое
поместье, близ Оксфорда. Не желаете
покататься вместе в парке, когда я вернусь?
- Хотите сказать, что девицам из торговых семейств тоже позволяется бывать
в парке?
- Поскольку вы будете в моем обществе, - с деланной важностью объявил он,
стараясь не смеяться, - вам не о чем
беспокоиться. Если кто-то возразит против вашего присутствия, я вступлюсь за
вас.
Она снова откинула голову.
- Клянусь, Филип Мерсеро, что когда-нибудь последнее слово останется за
мной.
- Сомневаюсь, что такое возможно, ведь я на восемь лет старше вас и к тому
же знатнее!
- Посмотрим. - Сабрина вздернула подбородок, но Филип понял, что и на этот
раз взял верх. - Я почти ничего не знаю о
вашем доме, кроме того, где он расположен, - неожиданно сказала девушка.
Белоснежные зубы Филипа блеснули в усмешке. Значит, она желает побольше
узнать о Динвитти-Мэнор, вот как? Что же,
вполне вероятно, что он станет и ее домом! Поэтому он охотно поведает ей обо
всем, что возможно.
- Вы когда-нибудь бывали в Оксфорде, Сабрина?
Девушка покачала головой:
- Я слышала, что он не так красив, как Котсуолдс.
- Чума на вас за такие реплики! Он просто великолепен! Мое фамильное имение
- Динвитти-Мэнор. Довольно дурацкое
название, но на нем настояла наследница, спасшая моего предка от разорения. Она
восстановила честь и славу нашего рода, и
с тех самых пор ни один последующий виконт не был мотом и прожигателем жизни.
Собственно говоря, все мы прекрасно
разбираемся в финансовых вопросах и весьма успешно ведем свои дела. ДинвиттиМэнор,
кроме того, считается весьма
странным созданием архитектуры.
- В каком смысле?
- Видите ли, у моих предшественников были различные вкусы, и каждый
стремился увековечить свои пристрастия в
камне. Так что здание представляет собой самое невероятное смешение стилей. Я
питаю любовь к средневековью, мой отец -
к мавританским постройкам, дед - к классическому направлению. Так что получился
очаровательный, хотя и несколько
необычный особняк.
- Звучит интригующе.
- Зато там очень милая детская, - понизив голос, добавил Филип, и глаза
Сабрины широко раскрылись. - А кроме того, еще
и прекрасная библиотека. Бальная зала, детище моего деда, - в глубине дома, и
потолок там буквально кишит лепными
херувимчиками, довольно неприятное зрелище, так и кажется, что они повалятся на
танцующих!
Музыка растаяла, и низкий интриган имел наглость пригласить Сабрину на
новый танец. Она оживилась было, но тут же
сникла:
- О, проклятие! Смотрите, Филип, тетя машет мне! Боже, она хмурится! Но
почему? Я ничего такого не сделала, никого не
обидела, поскольку танцевала только с вами, и, как вы считаете, весьма сносно.
- Я немедленно отведу вас к ней. Вероятно, она хочет представить вам других
джентльменов.
Не дай Бог, леди Берсфорд начнет шипеть на Сабрину за нарушение всех
приличий!
- Вы, наверное, правы. Пригласите меня на вальс, после того как я исполню
свой долг и потанцую с другими кавалерами?
Я прекрасно провела с вами время!
- Простите, не сегодня. Мне нужно ехать. У меня назначена встреча.
Он подвел Сабрину к леди Берсфорд и заметил нескрываемо хищный блеск в
глазах почтенной матроны.
...Закладка в соц.сетях
