Жанр: Любовные романы
Нескромное предложение серия: (Барон)
...ая опасность, откуда вдруг ты набралась храбрости? Коль скоро
твой муж остался в Лондоне, кто защитит
тебя от посягательств Тревора? Ведь ты так нуждаешься в верном рыцаре!
- Все проще, чем ты думаешь, Элизабет. И ты, и Тревор прекрасно понимаете,
что Филип живым в землю его зароет, если
он хотя бы словом меня оскорбит.
- Но мы с тобой знаем, что беспокоиться не о чем: Тревору никогда в голову
не приходило домогаться тебя!
- Иисусе, кто это? Вас ли я вижу, дорогая сестрица? Какой приятный сюрприз!
Сабрина заметила, как нервно вздрогнула Элизабет, услышав голос мужа.
Тревор лениво-грациозной походкой спускался
по ступенькам. Пухлые, почти женские губы растянуты в чересчур радостной улыбке,
взгляд не отрывается от лица
свояченицы.
- В самом деле, Тревор? Я приехала навестить дедушку.
Он остановился у подножия лестницы, не делая попытки подойти ближе.
- Вот как? А где твой восхитительно свирепый супруг?
- Виконт остался в Лондоне, - вмешалась Элизабет. - Скоро прибудет. Сабрина
же, судя по ее словам, соскучилась без
дедушки.
- В какой восторг придет старый джентльмен! Его драгоценная Сабрина
вернулась в родное гнездо! Вы найдете его
прискорбно изменившимся, сестрица, но все-таки живым.
- Да, и Филип, и Ричард Кларендон заверили меня, что ты лично позаботишься
о том, чтобы дедушка окончательно
поправился.
- Как же не заботиться о нашем милом старичке? Я питаю к нему истинно
нежные чувства, как подобает любящему внуку.
Уверен, он доживет до ста лет!
Сабрина, небрежно кивнув, обратилась к Элизабет:
- Если не возражаешь, я немедленно поднимусь к дедушке. Вели поварихе
подать ужин наверх. Надеюсь, я не причиню
вам беспокойства.
- Попробую. Возможно, на кухне осталось что-то из еды.
- Но, дорогая Элизабет, - вкрадчиво вставил Тревор, - ты, кажется, забыла,
что мы еще не ужинали. И с удовольствием
разделим с Сабриной нашу скромную трапезу. Пожалуй, я сам принесу ей поднос.
Может, она даже захочет, чтобы я остался
и поболтал с ней, пока она ест.
Сабрина теперь уже не испытывала такого слепящего страха перед Тревором,
как раньше. Странно, но теперь она стала
намного смелее, и не только от сознания, что Тревор - низкий трус и смертельно
боится Филипа. Нет, она чувствовала, что
сама способна пристрелить эту мразь. Почему бы не сказать ему об этом?
Но тут Сабрина увидела лицо сестры и прикусила язык. Лучше она все выложит
Тревору наедине, если он посмеет
подойти к ней.
- Благодарю, Тревор, но мы с дедушкой прекрасно проведем время вместе и не
нуждаемся в других собеседниках.
Она кивнула супругам и, гордо вскинув голову, проплыла мимо них.
- Спроси престарелого джентльмена, не желает ли он повидаться с Элизабет
или со мной! - крикнул вслед Тревор. - Он
давно лишил нас своего общества!
- Неужели? Я его понимаю, - насмешливо бросила Сабрина, не оборачиваясь.
Супруги безмолвно смотрели вслед внезапно объявившейся родственнице.
Наконец Тревор подошел к жене, улыбнулся и
нежно погладил ее по щеке.
- Твоя сестра, разумеется, рада снова видеть меня, - заметил он, беря ее
под руку, - как по-твоему? Ее визит даст нам
прекрасную возможность стать хорошими друзьями, ты согласна, Элизабет?
Элизабет, упорно рассматривавшая мыски туфель, покорно кивнула.
- Кажется, я задал тебе вопрос, Элизабет, - масленым голоском пропел
Тревор.
Сабрина, заподозрив неладное, поспешно обернулась, как раз вовремя, чтобы
увидеть, как Тревор с вывертом ущипнул
жену за внутреннюю часть руки, где синяк будет незаметен. Кровь бросилась в лицо
Сабрины.
- Не смей, грязный ублюдок! - не выдержав, крикнула она. - Не смей ее
трогать!
- Замолчи, Сабрина, - хладнокровно обронила Элизабет. - Иди куда шла и
оставь нас в покое. - И, улыбнувшись мужу,
добавила: - Ты, как всегда, прав, Тревор.
- Вероятно, - ухмыльнулся Тревор, - вполне вероятно, мы сможем вместе
выпить чая, после того как Элизабет удалится
спать. Ты, разумеется, захочешь посидеть со мной?
- У меня только одно желание - чтобы ты каким-то чудом превратился в
нормального человека, но чудес не бывает, не так
ли?
- В таком случае до завтра, сестричка, - прошипел Тревор, и его голос
прозвучал так зловеще, что Сабрина невольно
вздрогнула.
Но мысль о пистолете, украденном у мужа и мирно лежавшем в ее ридикюле,
тотчас успокоила ее.
Глава 40
Джесперсон, камердинер графа, открыл дверь, ведущую в просторную спальню и
гостиную, и всплеснул руками:
- О небо, да это вы, леди Сабрина! Добро пожаловать домой! Какая приятная
неожиданность!
Лакей, отличавшийся необычайной серьезностью в присутствии господ, теперь
широко улыбался.
- Сейчас доложу его сиятельству о вашем приезде. Он будет на седьмом небе.
Надеюсь, вы поужинаете с ним? Сабрина
крепко сжала его широкую ладонь.
- Спасибо, Джесперсон, за то, что заботились о нем и оберегали.
Глаза камердинера на миг увлажнились, но он лишь сдержанно наклонил голову.
- Сюда, миледи.
Детские воспоминания нахлынули на Сабрину, пока Джесперсон вел ее в
спальню. Различные "сокровища", собранные ею
в былые дни, были выставлены на дедовском письменном столе красного дерева:
цветные камешки из ручья, гладко
отполированные быстрой водой, нитка янтарных бус, оставленная Сабрине матерью,
порванный воздушный змей,
обвязанный длинным тряпичным хвостом. Ничто здесь не изменилось, даже синие
гардины и балдахин из Дамаска остались
прежними. Плотные турецкие ковры, устилавшие паркетный пол, глушили шаги. Граф
сидел в кресле перед камином,
закутанный в свой любимый бархатный халат цвета старого бургундского вина.
Скрюченные пальцы цеплялись за
подлокотник.
- Дедушка, - тихо прошептала Сабрина, боясь испугать старика.
Но когда он повернулся и увидел ее, в глазах его засветилась любовь.
Сабрина радостно взвизгнула и бросилась к его
ногам. Он нежно гладил ее по волосам, и она прижалась теснее и положила голову
ему на колени.
Граф долго безмолвствовал, и Сабрина испугалась, что он поверил басням
Тревора и Элизабет. В письмах она ни разу не
упомянула о случившемся, боясь, что это приведет к ненужной вражде между
родственниками.
Прошло немало времени, прежде чем она решилась взглянуть на деда.
- Ты так похожа на нее, - вздохнул граф, бережно обводя пальцем абрис ее
лица. - Какая жалость, что ты ни разу не видела
своей бабушки. Камилла была так же грациозна, изящна, добра и ласкова. И глаза
ее ты унаследовала. Стала прекрасной,
трепетной, полной жизни женщиной, Сабрина. Я так доволен твоим приездом и,
говоря по правде, спокоен за твое будущее.
Виконт здесь? Неплохо бы познакомиться с ним, хорошенько рассмотреть и
убедиться, что он действительно тебя достоин.
- Ужин подан, милорд, - объявил Джесперсон. - Миледи, не соблаговолите ли
сесть в это кресло, чтобы было удобнее
беседовать во время еды?
Но Сабрина вместо этого опустилась на скамеечку для ног, где раньше любила
сидеть, наблюдая, как работает граф,
разбираясь с семейными бумагами и счетами поместья. Энергичный, шумный,
веселый...
- Ты прекрасно выглядишь, дедушка, - пробормотала она, глядя, как граф
медленно пережевывает кусочек жареного
цыпленка в знаменитом сливочном соусе поварихи. Та всегда говаривала со
снисходительной улыбкой, что блюдо
приготовлено на французский манер.
- Я всего лишь старый орел, прикованный к скале, Сабрина. Душа моя устала и
одряхлела.
- Ты старый поэт, обожающий пышные фразы, и я не позволю тебе предаваться
унынию!
- Что молодая девушка может знать о старости?! - Дед нахмурился. - Ты
видела сестру?
-Да.
Сабрина попыталась произнести это короткое слово как можно равнодушнее, но
графа трудно было обмануть. Он
слишком хорошо знал внучку.
- Она стала еще более сварливой и злобной, с тех пор как вышла за этого
мерзавца. Черт побери, если бы я только сумел
вовремя его разглядеть! Ноги бы его здесь не было.
- Пожалуйста, поешь, дедушка.
Он подцепил вилкой ломтик картофеля.
- Она несчастна, но это и неудивительно. Такой человек, как она, никогда
ничем не будет доволен. Мне следовало давно
это понять, а я вообразил, что, кроме мужа, ей ничего не надо. Вот и посчитал
Тревора даром небес. - Он долго задумчиво
глядел на танцующее пламя в камине, затем продолжил: - Какой глупец! Но стань
она женой даже хорошего, доброго
человека, все равно ничего бы не изменилось, потому что Элизабет прежде всего
ненавидит себя. Я дал ей все, чего она
желала. Теперь Элизабет хозяйка Монмут-Эбби, а со временем станет графиней. Она
всегда мечтала стать знатной леди,
повелевать окружающими, но что это ей дало? Горечь разочарования. Кроме того,
муж не любит ее и всячески издевается.
Жаль, Сабрина, но ничего не поделаешь.
Сабрина отставила поднос и, скользнув на пол, припала щекой к ногам графа.
Мягкий бархат халата ласкал кожу.
- Она больше не приходит ко мне, - продолжал он, гладя внучку по голове. -
Вероятно, потому, что чувствует себя
виноватой. Нет, не смотри так удивленно, Сабрина. Зачем оскорблять меня? Как ты
могла вообразить, будто я поверю тем
мерзостям, что они наговорили? Честно сказать, я с удовольствием вонзил бы нож в
сердце подлеца, но что тогда будет с
семьей? Правда, кто знает, возможно, было бы лучше, если бы наш род закончился
на мне. Я дрожу при мысли о том, каких
детей породят чудовища, подобные Тревору и Элизабет.
Он помолчал, по-прежнему гладя волосы внучки. Сабрина с облегчением
отметила, что дышал граф размеренно и
спокойно.
- Когда этот приторный красавчик появился в Монмут-Эбби, я посчитал его
вполне безвредным фатом, глупым щеголем.
Но это не так, Сабрина, совсем не так. Тревор опасен. Не вмешайся твой муж и
Ричард Кларендон, он не остановился бы
перед тем, чтобы убить меня. Теперь меня терзает сознание собственной ошибки.
Неужели дед действительно решился бы разделаться с Тревором? Трудно
представить его в роли мстителя.
Сабрина чуть откинулась назад и подняла голову.
- Спасибо за то, что поверил мне.
- Твой муж рассказал Джесперсону, что произошло на самом деле. Я в долгу у
виконта до конца своих дней, Сабрина.
Сабрина мгновение поколебалась.
- Филип очень добр. Он честен и благороден. Но довольно об этом! Мы снова
вместе, и я хочу болтать и смеяться, как в
прежние времена, пока ты не устанешь и не отошлешь меня в спальню.
- Ты вернулась домой, потому что больше некуда идти.
Взгляд графа проникал, казалось, в самую душу. Сабрина нервно провела
языком по губам. Как он догадался, что она
оставила мужа?
Сабрина с трудом улыбнулась:
- Интересно, ты с такой же легкостью читал и мысли бабушки Камиллы?
- Нет, любимая, я все понял из твоих писем. Я слишком хорошо знаю тебя,
Сабрина. В твоих посланиях сквозили грусть и
мучительная тоска. Если бы не годы и болезни, я немедленно примчался бы в Лондон
и вызвал твоего виконта на дуэль.
- Вот уж в этом я сомневаюсь!
- Что же, возможно, ты права. Знаешь, Ричард Кларендон обо всем мне
рассказал.
- Ричард? Он хвалил Филипа?
- Ричард тоже порядочный человек. Он ничего не утаил, и к концу беседы мне
казалось, что я уже давно знаю твоего
мужа. Не могу сказать, как я был счастлив, Сабрина, что ты не попала в лапы
такого же распутника, как Тревор.
- О нет, Филип никак не заслуживает такого эпитета! Кларендон не солгал.
Просто... просто... Лондон... светское
общество... Там все по-другому, дедушка. Я не понимаю и никогда не пойму этих
правил игры и не могу так жить.
- Какие правила? О чем ты?
- Филип стремится сохранить свободу. У него есть любовница, и он не делает
из этого тайны. Но я не в силах с этим
смириться.
- Вы ссорились из-за его любовницы?
- И из-за нее тоже. Но с моей стороны это было нечестно. Видишь ли, перед
женитьбой я пообещала предоставить мужу
полную свободу.
Старый граф изумленно посмотрел на внучку:
- Ты разрешила молодому человеку вести прежний образ жизни?
- Да, но он довольно грубо заметил, что и без того совершенно волен в своих
поступках и никому не позволит себе
указывать. Так и оказалось в действительности.
- Именно поэтому ты покинула его? Господи, до чего же ее легко разгадать!
Сабрина смущенно опустила глаза.
- Дело в том, что я люблю его, а он ко мне равнодушен. Да, он взял на себя
ответственность за меня, заботится, оберегает,
но не питает ко мне никаких чувств. О, дедушка, я ужасно поступила с ним и, что
всего страшнее, не раскаиваюсь и
повторила бы все еще раз. Поэтому и уехала. Не могу смириться с существованием
других женщин в его жизни.
- И что же ты натворила? Нечто возмутительное и вполне достойное имени
Эверсли?
Сабрина улыбнулась, но тут же застонала и уткнулась лицом в его халат.
- Ворвалась в дом его любовницы и, увидев его там, пришла в такое
бешенство, что бросилась на него и ударила коленом
в пах. После этого умчалась домой. Филип последовал за мной. О нет, он не стал
упрекать меня, пальцем не тронул, несмотря
на скандал, который я устроила. Однако я поняла, что все кончено.
- О Господи, - вздохнул граф. - Говоришь, ударила? Туда?
- Да, и он едва не лишился сознания. Я не знала, что это так больно.
- Для мужчины нет места чувствительнее.
- Ах, дедушка, он меня ранил куда сильнее! Все рухнуло. Поняв, что надежды
на примирение нет, я наутро наняла карету
и уехала.
Граф пристально смотрел в фиалковые глаза. Глаза Камиллы. Вполне возможно,
его преданная и любящая жена сделала
бы с ним то же самое, вздумай он завести себе любовницу, правда, такое ему и в
голову не приходило.
Он откинулся на спинку кресла и сжал ладонь внучки.
- Ты любишь его всем сердцем? И отдала бы за него жизнь? И готова любой
ценой защитить его?
-Да.
- Значит, он просто осел, если даже пинок верной жены на него не
подействовал!
Жаль, что он никогда не встречался с виконтом. Возможно, все было бы подругому.
Граф подержал в руке прядь тяжелых
красноватых волос, рассыпавшихся по спине Сабрины. Перед его глазами встал
другой образ, так похожий на внучку, образ
из прошлого, живший лишь в его воспоминаниях.
- Я уже говорил, ты истинная внучка Камиллы. Поверь, Сабрина, ни один
мужчина, узнавший ее, не мог бы добровольно
расстаться с этой необыкновенной женщиной. Когда я увидел Камиллу во всем
блеске, стал ее верным рабом. На всю жизнь.
Риббл отворил парадную дверь, всмотрелся в стоявшего на крыльце джентльмена
и, широко улыбнувшись, протянул руку,
чего уважающий себя дворецкий, разумеется, ни в коем случае не должен был
делать. Но Риббл в этот момент, казалось,
забыл обо всем на свете.
Филип не задумываясь пожал его ладонь:
- Рад снова видеть вас, Риббл.
- Спасибо, милорд. О Господи, все это ужасно странно, но в то же время
прекрасно, не поймите меня неправильно. Вот
счастье-то! Ее сиятельство будет в восторге! Но вы приехали так быстро! Спешили?
Заходите, милорд. Позвольте взять ваши
пальто и перчатки. Да, сегодня поистине великий день.
- Вы правы. Ее сиятельство наверняка удивится моему появлению.
Филип ступил в холл и, услышав шелест шелка, оглянулся. Но это оказалась
Элизабет. Она молча приближалась к нему.
- Значит, вы все-таки явились.
Филип с усмешкой поклонился:
- Разумеется. Надеюсь, вы приветили мою жену?
Сейчас он узнает, что наговорила Сабрина своей проклятой сестрице. Филип
ждал, спокойный, сдержанный,
вопросительно подняв брови.
- Она прибыла только вчера вечером, милорд, и немедленно поднялась к деду.
Я почти ее не видела. По-моему, она и ночь
провела в его покоях.
- Что неудивительно, не так ли, Элизабет?
- Не понимаю, о чем вы, милорд.
- Неужели? Но прелестная юная девушка, видимо, опасается стать жертвой
злодеев, скрывающихся в закоулках дома. Что,
если один из них попытается ворваться в ее спальню?
- Какая глупость! Здесь нет и не может быть никаких злодеев. К сожалению,
должна заметить, что ваши аллегории
довольно грубы.
- Какие же это аллегории? Чистая правда!
Элизабет оцепенела. Но Филип небрежно махнул рукой.
- Хорошо, не стану больше вам докучать. Надеюсь, здоровье графа улучшается?
Элизабет взяла себя в руки и даже сумела равнодушно пожать плечами:
- Разумеется. Все день и ночь молятся о его выздоровлении. Думаю, он
переживет нас. Возможно, я и стану графиней
Монмут, но не раньше, чем превращусь в древнюю старуху. Думаю, приезд любимицы
вселит в графа новые силы.
- Да, вы правы, присутствие Сабрины словно вливает в окружающих эликсир
бодрости и жизнелюбия. Где она, Элизабет?
- С графом, полагаю. Как я уже сказала, она не выходила из его покоев.
- Буду счастлив проводить его сиятельство к графу, миледи, - вставил Риббл.
Элизабет изобразила улыбку.
- Надеюсь увидеться с вами позже, - бросил Филип и последовал за Рибблом по
широкой лестнице. - Кстати, мне приятно
будет встретиться и с вашим драгоценнейшим муженьком. Он, по-видимому,
процветает?
- Как всегда.
Неужели он различил в голосе Элизабет нотки горечи?
- Жаль, - искренне вырвалось у Филипа. - Но это неудивительно. Такие, как
он, неуязвимы.
У входа в покои графа Филип дружески улыбнулся дворецкому, отпуская его, и
постучал в дверь.
- Милорд! - приветствовал его камердинер.
- Добрый день, Джесперсон! Как поживает граф?
- Весел и бодр с той минуты, как увидел леди Сабрину. Он и вам будет рад, я
в этом уверен.
Филип не разделял убежденности Джесперсона, но не стал возражать.
Интересно, поведала ли Сабрина деду о своей
семейной жизни?
Направляясь в гостиную, Филип тихо спросил лакея:
- Надеюсь, вам не препятствовали ухаживать за графом?
- Что вы, милорд, никто, особенно после того как вы и маркиз побеседовали с
мистером Тревором.
- Значит, негодяй держался на расстоянии?
- И очень большом, позвольте заметить, - ехидно ухмыльнулся камердинер. -
Правда, иногда крутится под дверью, но
силой проникнуть опасается.
- Моя жена у графа?
- Нет, милорд. Он отпустил ее час назад. Велел нагулять румянец. Она всегда
любила свежий воздух.
- Отправилась кататься верхом? Но сегодня очень холодно, - встревожился
Филип.
- Нет, милорд, - покачал головой Джесперсон. - Собиралась взглянуть на
котят мисс Пиксел.
- Как!! Хотите сказать, что чертова кошка даже не замужем?!
Джесперсон, громко смеясь, открыл смежную дверь и пригласил виконта в
спальню. Филип замер на пороге при виде
старика, сидевшего у камина с шотландским пледом на коленях.
Граф медленно повернул голову, и виконт едва не вздрогнул, поймав
пронзительный взгляд совсем молодых голубых глаз
под нависшими седыми бровями. Да, крепкий орешек и, видно, стреляный воробей!
Филип приветствовал хозяина искренней улыбкой.
- Вы, я полагаю, муж Сабрины? - низким бархатистым голосом заговорил
старик.
Филип подошел к камину и пожал изуродованную ревматизмом руку графа.
- Да, сэр, виконт Филип Мерсеро к вашим услугам.
- Садитесь, милорд.
Филип кивнул и опустился в кресло, обитое выцветшей парчой.
- Простите мой вид, сэр, я не успел привести себя в порядок с дороги. Не
хотел тратить время на переодевание.
Граф безразлично пожал плечами:
- Ричард Кларендон наговорил мне о вас немало хорошего, милорд. Утверждал,
что вы человек чести, истинный рыцарь,
несмотря на то что поохотились в его угодьях и увели из-под носа добычу.
- Мы с Ричардом знакомы едва ли не с детства. Вместе учились в Итоне.
Хорошо еще, что он не изобразил меня
настоящим дьяволом.
- О нет! Милый мальчик отчаянно рвался убить Тревора, хотел удушить
негодяя. Но считал своим долгом уступить эту
честь вам.
- Совершенно верно, - засмеялся Филип. - Сабрина здорова, сэр?
- Да, и должен сказать, она немало удивится, узнав о вашем приезде. В
отличие от меня. Я это предвидел.
- Я приехал, чтобы увезти ее домой.
Да, ничего не скажешь, виконт красив, хорошо сложен и учтив. В лице и
взгляде ни малейшего признака жестокости,
неудовлетворенности или недовольства ситуацией, в которой он оказался. Настоящий
мужчина, и при этом обладающий
неподдельным обаянием, способным растопить сердце любой женщины и обольстить
самую неприступную красотку. В
молодости он был похож на Филипа, но эта пора его жизни уже подернулась дымкой
забвения, и, кроме того, он плохо
помнил время, когда рядом с ним не было Камиллы.
Руки человека тоже о многом говорят. У Мерсеро руки сильные, хорошей формы.
Умелые руки.
Графу понравилось все, что он увидел.
- Нелегко тебе придется, парень, - медленно выговорил он, глядя в лицо
виконта. - А что, если Сабрина откажется поехать
с тобой? Это ее дом, и я не заставлю ее вернуться к тебе, если она не захочет.
Филип, измученный быстрой ездой, отупевший от усталости и волнения,
взволнованно подался вперед.
- Простите за прямоту, милорд, но Сабрина моя жена и обязана подчиняться
мне. Она еще не приучена к покорности, но,
возможно, все изменится, стоит ей понять мои цели и намерения. Да, я приехал за
ней, и на этом точка.
Глаза графа лукаво блеснули.
- Удивительно, парень, как это еще моя внучка не отходила тебя кнутом, не
назвала тираном и не попыталась пристрелить.
Филип устало улыбнулся:
- Наверное, вам неизвестно, что она ударила меня в пах. Поверьте, сэр,
крайне неприятное ощущение! Странно, что я еще
способен шутить на эту тему, вероятно, потому что, к счастью, не лишился вовсе
своих мужских достоинств.
Граф, не сдержавшись, громко расхохотался, расправил плечи и поморщился от
боли, но быстро справился с приступом.
Филип, сочувственно охнув, немедленно вскочил, чтобы помочь, но старик жестом
остановил его.
- Ничего страшного, милорд, - поспешно заверил он. - Старость и болезни -
штука неприятная, но никому их не избежать.
Сейчас для меня важнее всего внучка. Она уверяет, что вы добры, милорд, добры и
благородны.
- Сначала она обозвала меня напыщенным ослом, потом кричала, что мое так
называемое благородство душит ее, как
петля на шее. Этому следует положить конец.
- Это правда, что вы женились на Сабрине из долга чести?
- Есть правила, сэр, кодекс поведения, который правит обществом, - немного
помолчав, ответил Филип, - и мы обязаны им
следовать, иначе вновь вернемся на деревья и в пещеры, станем носить звериные
шкуры и охотиться с дубинками. Да, мое
решение жениться на Сабрине объяснялось чувством ответственности за нее. Она
несколько раз отказывала мне. Скандал
вокруг ее имени заставил Сабрину пойти к алтарю, чему я был несказанно рад. Я и
теперь нисколько не жалею о нашем браке
и вряд ли пожалею, даже если Сабрине вздумается еще раз врезать мне коленкой в
то же место. Правда, возможно, мне снова
захочется удушить ее, но, вы понимаете, мужская выносливость не беспредельна.
- Разумеется. Итак, вы не жалеете, что решились на такой шаг. Однако брак
был навязан вам обществом. Не верю в
прочность такого союза!
- Сабрина любит меня. Она сама призналась.
- И вы ей поверили? - Граф осторожно поднял руку. Будь прокляты годы,
отнявшие у него силы! - Или все же считаете,
что она еще ребенок, играющий в любовь, и это детское увлечение скоро пройдет?
- Именно так я и думал. Видите ли, сэр, я не хотел, чтобы она питала ко мне
нежные чувства. Я смертельно боялся этой
любви, которая давала мне полную власть над Сабриной. Я твердил ей, что она все
это себе придумала. Но потом я понял,
каким был глупцом, и не стыжусь это признать. Я обязательно обо всем расскажу
Сабрине, как только найду ее.
- Она очень горда. Горда и упряма, как ее бабка. Если та задавалась какойто
целью, то уже ничто не могло заставить ее
передумать. От всей души желаю вам удачи.
- Гордость и упрямство присущи и мне, так что мы прекрасно подходим друг
другу.
- Возможно. Но боюсь, как бы вы не убили друг друга в очередной схватке.
- Милорд, считаю своей обязанностью заверить вас, что Сабрина больше
никогда не обманется в моих чувствах к ней. Где
я могу ее найти?
- А если она откажется говорить с вами?
Глаза виконта засияли добрым светом.
- Тогда я стану целовать ее, пока не забудет обо всем на свете!
Старый граф усмехнулся:
- Она скорее всего в саду или в конюшне, играет с котятами мисс Пиксел.
- Интересно, нет ли среди них будущих беговых кошек?
- А, да, верно, даже я слышал о тренерах беговых кошек Маунтвейла, в южной
Англии. Весьма интересный вид спорта,
эти бега, хотя почти неизвестный на севере. Правда, все знают о беговом треке
Макколтри, недалеко от Истборна. У вас есть
такие кошки?
- Пока нет. - Филип снова взял руку графа и слегка сжал. - Благодарю вас,
сэр. Сабрина отныне моя. Я не был ей хорошим
мужем, но теперь сделаю все для ее счастья.
- Еще раз желаю удачи, - вздохнул граф. - Вам она понадобится.
- Я прощаюсь с вами, сэр! Через пару недель мы с Сабриной вас навестим.
Пожалуй, я не стану убивать Тревора, -
ухмыльнувшись, сообщил Филип. - Просто при одной мысли о нем во мне закипает
злоба. Внизу Филипа поджидал Риббл.
- Вы уложили саквояж миледи? - осведомился виконт, лишней минуты не
желавший оставаться под одной крышей со
своими родственничками.
- Да, милорд.
Но Сабрины в саду не оказалось. Не было ее и в конюшне. Черт возьми!
Неужели она снова удрала от него?!
Филип даже застонал от негодования. Услышав его голос, прибежал старший
конюх Элберт.
- Леди Сабрины здесь нет, милорд, но она велела кое-что передать вам.
Бедняга в смущении переминался с ноги на ногу.
- Что именно? Да говори же, болван! - нетерпеливо воскликнул Филип.
- Она сказала, милорд, что уезжает из Эбби, так как не желает вас видеть. И
просила оставить ее в покое.
- Ты не знаешь, куда она отправилась? - со зловещим спокойствием
осведомился Филип. Конюх покачал головой.
- Она взяла лошадь?
- Бурую кобылу.
- Какую именно?
- Обыкновенную, милорд. Ничего особенного, кобыла как кобыла. А больше я
ничего не знаю, милорд. И никто не знает.
Тут Филип понял, что против него зреет заговор. С каким удовольствием он
сейчас поколотил бы этих олухов, которым,
разумеется, все известно, но на это не было времени. Необходимо срочно найти
Сабрину.
- Пропади все пропадом! - рявкнул Филип и ринулся из конюшни.
Динвитти-Мэнор
- Здравствуйте, дорогая! Вы, должно быть, Сабрина, жена Филипа! Прелестное
имя, и такие чарующие глаза! Совершенно
необычный цвет, не то что
...Закладка в соц.сетях
