Жанр: Любовные романы
Лаки
...ь всю ночь напролет. Бриджит не понимала и половины
из того, о чем та рассказывала, но не в том дело. Алиса такая забавная, хотя
и выглядела довольно чудно, как-то странно пахла, ни на миг не замолкала и
красилась сильнее, чем мисс Хрюшка из мультфильмов.
— Мы поедим здесь, — решил Димитрий, остановившись перед фешенебельным
рестораном.
В мгновение ока для них накрыли лучший столик. Охранники устроились
неподалеку.
Бриджит углядела вблизи лавчонку — настоящую пещеру Аладдина, полную дешевых
безделушек.
— Дедушка, я хочу в магазин, — объявила она.
— Завтра, — отмахнулся Димитрий. — Сходишь с кем-нибудь из женщин.
— Я хочу сейчас. — Ей удалось сделать так, что ее нижняя губа
задрожала. — Я могу и одна сходить. Магазин совсем рядом. Посмотри. Видишь?
— указала она.
— Хорошо, только быстро.
— Но дедушка, у меня нет денег.
Димитрий полез в карман своей спортивной рубашки, но, как у большинства
очень богатых людей, у него не оказалось при себе наличных.
— Возьми, детка, — пробасил Дженкинс Уайлдер, доставая целый ворох
стодолларовых бумажек. — Сколько тебе надо для счастья? Две? Три?
Она схватила триста.
— Слишком много, — проворчал Димитрий.
— Но я куплю подарки, дедушка, — терпеливо объяснила Бриджит и умчалась
прочь.
Димитрий кивком приказал одному из охранников следовать за ней.
Дженкинс Уайлдер откинулся на спинку стула и осклабился:
— Ну и телки здесь ходят, — заметил он. — Будь я неженат, я бы
повеселился.
— Француженки требуют слишком много внимания к себе, — отозвался Сауд,
задумчиво поглядывая вокруг маслянистыми глазками. — И обычно оказывается,
что они не стоили потраченных усилий.
— Согласен, — поддержал его Димитрий. — Самые чувственные женщины в
мире — англичанки.
— Послушай, ты ведь только что женился на американской девчонке, —
напомнил Дженкинс.
Он прав, — подумал Димитрий. — И Лаки, конечно, необычайно красива
. Но все
же она не Франческа, а он по-прежнему питал горячую страсть к мадам Ферн,
страсть, которая не остывала с годами.
Он начинал думать, что напрасно пригласил ее в круиз.
Теперь, когда они с Лаки поженились, стало невозможно уединяться с
Франческой. Раньше, когда приходилось считаться только с Горацием, проблем
не возникало. Гораций никогда не осмелился бы вмешаться.
В глубине души Димитрий надеялся, что Лаки скоро надоест здесь и она улетит
обратно в Нью-Йорк.
Он предпочел бы, чтобы их отношения строились на менее постоянной основе.
Но, конечно, он должен был жениться на ней из-за Роберто. Он не мог
позволить, чтобы его сын жил без той защиты, которую дает имя Станислопулос.
— Я также пришел к выводу, — продолжал Сауд Омар, — что английские
женщины в самом деле самые эротичные, если только вам удастся преодолеть их
природную сдержанность. — Он растянул до бесконечности слово
преодолеть
,
глядя глазками-маслинками на подрагивающие груди двух молоденьких девушек,
что прошли мимо в вязаных топах и миниатюрных трусиках.
— А я ни разу не трахал островитянку, — поведал Дженкинс Уайлдер. — В
пятьдесят первом наша часть стояла под Лондоном, но я до поноса боялся
подхватить трипперок!
Ленни принял душ, надел шорты
Левис
и выцветшую хлопчатобумажную рубаху.
Олимпия лежала на кровати и жаловалась.
Она жаловалась на отца, что он ее не встретил.
Она жаловалась на Алису.
Она жаловалась на капитана Пратта.
— Сколько лет я уже прошу папу избавиться от него. У него такие
противные маленькие глазенки.
Она жаловалась на жену капитана Пратта.
— Готовит она просто отвратительно. Как ты думаешь, почему я отказалась
от ленча?
— Ну хватит, — сказал Ленни, пытаясь не обращать внимания на ее дурное
расположение духа. — Расслабься. Мы, по-моему, отдыхать сюда приехали. Давай
сходим в город, погуляем.
— Погуляем? — она презрительно фыркнула. — Я терпеть не могу Сан-
Тропез. Он кишит занудливыми туристами и шлюхами.
— А я хочу погулять, — упрямо повторил он.
— Давай. Тебе никто не мешает. Только, будь добр, подожди, пока я познакомлю тебя с Димитрием.
Он посмотрел на часы. Без четверти три.
Именно ради этого я и приехал, не
так ли?
Она встала с кровати и начала прихорашиваться перед зеркалом. Ей хотелось
нюхнуть кокаинчику, но она опять не собиралась делиться. Незаметно Олимпия
перенесла свой запас в ванную, закрыла дверь и отсыпала две порции.
Облегчение последовало незамедлительно. Весь день она отвратительно себя
чувствовала и держалась только на таблетках. Как последняя дура, она
упаковала всю свою заначку в чемодан и только сейчас смогла добраться до
нее.
Она втянула порошок сперва одной ноздрей, потом другой. Тучи рассеялись.
Голова прояснилась. Олимпия снова ощутила желание жить.
Ленни забарабанил в дверь.
— Что ты там делаешь? — крикнул он.
— Просто причесываюсь.
— Побыстрее.
Он чувствовал себя не в своей тарелке. В Лондоне все было прекрасно. Но,
возможно, зря он согласился ехать в круиз. Одно дело терпеть Олимпию — он
мог держать ее в руках, даже когда она становилась совершенно невыносимой.
Но отец обязательно решит, что он женился на ней ради денег, да и список
остальных гостей не внушал особого оптимизма. Плюс к этому, еще и Алиса. А
хотелось ему только одного — поработать над материалом для
Карсон шоу
.
Олимпия наконец вышла из ванной и взяла его за руку. Похоже, ее настроение
улучшилось.
— Пошли познакомимся с папулей, — весело пропела она. — Он выглядит
немного суровым, но не обращай внимания, на самом деле с ним можно иметь
дело. Просто отвечай на его вопросы, не тушуйся, и потом я обещаю, что нам
придется терпеть все это только раз в году.
Они поднялись на верхнюю палубу. Из стереосистемы лилась греческая музыка, и
под ее звуки Димитрий демонстрировал Бриджит какие-то сложные па. Ребенок
сиял и заливался смехом, а Алиса стояла в стороне и весело хлопала в ладоши.
— Семейная идиллия, — добродушно шепнула Олимпия и с энтузиазмом начала процедуру приветствия.
— Деточка! — бросилась она к совершенно равнодушной Бриджит. Чмок,
чмок. — Папа! — к Димитрию, который отмахнулся от нее, чтобы она не мешала
ему танцевать.
Когда он остановился, и только тогда, он ответил на ее приветствие.
Ленни топтался на заднем плане, поглядывая на происходящее со стороны и
телепатируя Алисе, чтобы она помалкивала. Как ни странно, она действительно
ничего не сказала.
— Папа, познакомься, пожалуйста, с моим новым мужем, Ленни Голденом, —
объявила Олимпия.
Боже! Она произнесла это так, как будто он — ее новая покупка. Он протянул
руку и опять спросил себя, что он делает на огромной яхте на юге Франции,
зачем знакомится с таким человеком, как Димитрий Станислопулос и, главное,
зачем он женился на его дочери. Нет, с ним определенно происходит что-то
невероятное.
Димитрий смерил его пронзительным взглядом. Каменные черты его лица ничуть
не смягчились.
— Итак, — бросил он громко, — вы и есть очередной муж.
Ленни не понравилось его замечание, а особенно то, что отец Олимпии
проигнорировал протянутую им руку. Он стал лихорадочно соображать, что бы
такое сказать пооскорбительнее. Никому он не позволит обращаться с собой,
как с куском дерьма — будь то даже трижды отец его жены.
Но прежде, чем он успел что-то сказать или сделать, Димитрий внезапно
заключил его в медвежьи объятия.
— Добро пожаловать в нашу семью, — прогремел он. — Если ты хорош для
Олимпии, то хорош и для меня. — Короткий знак бармену. — Шампанского для
всех. Нам предстоит много чего отметить.
Олимпия улыбнулась и схватила Ленни за руку.
— Я знаю, — сказала она. — Как здорово, правда?
— Прекрасно. Замечательно, — с широкой улыбкой подтвердил Димитрий. — И
у меня тоже есть для тебя сюрприз.
— Какой? — Воскликнула Олимпия, допуская мысль о новом ожерелье из
бриллиантов; Димитрий никогда не скупился на ее свадьбы.
— Дедушка тоже женился! — возбужденно сообщила Бриджит. — И у тебя есть
братик, мама. А я его тетя. Правда. Честно. Серьезно. Я теперь тетя.
Улыбка застыла на лице Олимпии. Неужели не она окажется в центре внимания?
Она оглянулась на отца, ожидая, что он подтвердит, что Бриджит, как всегда,
сочиняет.
Он кивнул.
— Все верно. Я тоже снова женат. И Бог благословил меня сыном.
На какой-то момент у Олимпии ослабли ноги. Слишком долгая дорога и слишком
мало кокаина, чтобы смягчить эффект, подобный неожиданному взрыву бомбы.
— Не может быть, — пробормотала она непослушным языком.
— Нет, правда! Нет, правда! Нет, правда! — Прыгала вокруг Бриджит.
— Да, — подтвердила Алиса, ухватив с серебряного подноса бокал с
шампанским и присоединяясь к тому, что виделось ей как всеобщее торжество.
Олимпия глубоко вздохнула. В том, что он еще раз женился, нет ничего
страшного. Но ребенок — в его-то возрасте! Она была единственной наследницей
Станислопулоса, итак должно оставаться и впредь. При всем своем богатстве
она вовсе не собиралась делить с кем-либо огромное наследство, которое
достанется ей после смерти Димитрия. Ей должно принадлежать все. Так не
честно!
Ленни всучил ей бокал шампанского и взял другой для себя.
— Поздравляю вас, мистер Станислопулос, — сказал он, довольный, что
честь находиться в центре всеобщего внимания теперь принадлежит другому.
— Я обожаю свадьбы, — объявила Алиса. — Это такие счастливые моменты. Я
помню свою свадьбу, как будто она была всего неделю назад. Я сшила себе
белое роскошное платье — такое красивое приталенное, — она повернулась к
Олимпии, которую свадебные туалеты Алисы интересовали меньше всего на свете.
— Поверишь ли, дорогая, талия у меня была восемнадцать дюймов! Восемнадцать
дюймов!
— Неужели? — воскликнула Бриджит.
— Да, милочка. У меня....
— Алиса, уложите Бриджит спать, — коротко произнесла Олимпия тоном, не
оставляющим места для возражений.
— Но, мама... — начала Бриджит.
— Марш!
— Пойдем, киска, — засюсюкала Алиса и вывела ребенка из каюты.
— На ком ты женился, папа? — ласково поинтересовалась Олимпия, зная,
что точно не на Франческе, и гадая, уж не на той ли бразильской потаскушке,
что почти захомутала его несколько лет назад. Или, может, на той светской
даме из Англии с фамильным замком и отдаленными родственными связями с
королевским домом? Димитрий всегда любил культуру.
— О... — замялся он. — Вот теперь тебя действительно ждет сюрприз.
Ленни понял, что он здесь лишний и что лучшего момента исчезнуть не
представится.
— Вы не станете возражать, если я пойду погулять? — спросил он.
— Ступай, — отозвалась Олимпия, даже не взглянув в его сторону.
Он не замедлил смыться.
— Так кто? — настаивала Олимпия.
— Ну, — Димитрий никак не мог собраться с духом. — Помнишь, довольно
давно я рассказывал тебе, что встретил твою старую школьную подругу, Лаки
Сантанджело?
— Да.
— Мы возобновили знакомство в Нью-Йорке и... — он выразительно пожал плечами, — все произошло.
— Все произошло! — вскричала Олимпия громче, чем собиралась. — Надеюсь, ты не на Лаки женился?
— Именно на ней.
ГЛАВА 70
Теперь, когда Лаки знала, была уверена, что роман Димитрия с великолепной
мадам Ферн продолжался, она решила встречаться с ним как можно реже. Похоже,
Роберто прекрасно чувствовал себя в умелых руках любящей Чичи, так что ей
легко удалось улизнуть поутру и пойти прогуляться по живописным улицам. Она
оставила Димитрию записку, что отправилась посмотреть город. Зачем ей
страдать на яхте, когда она может остаться одна и спокойно разобраться в
своих чувствах?
Одиночество никогда не угнетало Лаки. Всю жизнь она была одна. Но теперь у
нее появился Роберто, и в первую очередь из-за него она сразу же не села на
первый самолет до Нью-Йорка, до ближайшей адвокатской конторы. Она хотела
развода. Но она не желала упустить возможность построить свой отель, и
прежде, чем что-нибудь предпринять, ей требовалось убедиться, что все идет
как надо.
Вдоволь набродившись среди многочисленных модных лавок и прочих
магазинчиков, она отправилась на такси до пляжа
Таити
, о котором слышала
много интересного. На ней была свободная футболка поверх маленького алого
купальника-бикини, а на ногах — вьетнамки. Ее жесткие волосы волной
струились по спине, темные очки скрывали глаза.
С плейером
сони
, флаконом масла от загара и хорошей книгой она уверенной
походкой вошла на кишащую людьми территорию модного пляжа. С юных лет Лаки
кое-что помнила из французского, и она взяла напрокат полосатый шезлонг,
полотенце и большой зонт.
Бронзовый от загара служитель усадил ее у самого края воды. Лаки
расслабилась и осмотрелась.
Одно из величайших удовольствий на свете — наблюдать за кипением жизни
вокруг. А на пляже
Таити
в Сан-Тропезе посмотреть всегда есть на что.
Многие женщины носили купальники без лифчиков, и взгляду открывались бюсты
всех форм, размеров и возрастов. Никто, похоже, не возмущался — напротив,
никто ни на кого не обращал внимания.
Французы-мужчины предпочитали миниатюрные тесные плавки и, казалось, все они
участвовали в конкурсе на самые большие гениталии. Некоторые конкурсанты
имели интересные образцы.
Лаки усмехнулась. Ей нравился такой подход. Будучи замужем за пожилым
человеком, она стала забывать удовольствие от идеального мужского тела —
счастливое сочетание матового блеска мускулов и сияющей молодости. Ее глаза,
скрытые темными очками, свободно оглядывали их тела, оценивая их, как обычно
мужчины оценивают женщин. Она приятно проводила время.
Ленни не знал ни слова по-французски. Он мог послать по-итальянски,
выругаться по-немецки и объясниться в любви по-шведски, но французский язык
оставался для него тайной за семью печатями. Возможно, все дело в том, что
он ни разу не спал с француженкой, а азам любого языка учили его именно
мимолетные пассии.
Впрочем, это не имело значения. В Сан-Тропезе все говорили по-английски —
иногда свободно, чаще кое-как, но, по крайней мере, все пытались.
Он сразу же влюбился в город. Здесь царила непринужденная атмосфера, которая
немедленно покорила его. Ленни не обладал ни достаточным богатством, ни
достаточным опытом, чтобы увидеть в нем грязную и переполненную народом
ловушку для туристов. Он видел только толпы молодых людей, собравшихся,
чтобы повеселиться, и ему здесь понравилось. Он уселся за столик в открытом
кафе и заказал
чинзано
со льдом.
Хорошо бы, — подумал он, — приехать сюда
с компанией. Джесс, Исаак, Джой, близнецы, Иден
.
Она-то как проникла в его мысли? Тогда, на его премьере, сидя за одним
столиком со своими друзьями-гангстерами, она в своем серебристом с блестками
платье походила на дорогую шлюху.
Иден Антонио.
Тысобиралась стать кинозвездой. Так что же с тобой приключилось на самом
деле?
Он представил себе выражение ее лица, когда она прочитала о его свадьбе с
Олимпией Станислопулос. Продолговатые глаза. Тонкие губы. Элегантный нос.
Наверное, с ней случился шок. Хотелось надеяться.
Хотелось ли?
Свеча догорала. В первый раз после отъезда из Америки он вспомнил об Иден.
Дело вроде пошло на поправку.
Молодая пара за соседним столиком разглядывала его явно не из праздного
любопытства. Девушка, хорошенькая, но простоватая, встретилась с ним глазами
и улыбнулась. Он вежливо улыбнулся в ответ. Тогда она толкнула локтем своего
неопрятного длинноволосого спутника в хлопчатобумажной куртке с заклепками и
грязных джинсах. Не успел Ленни и глазом моргнуть, как они оказались за его
столиком.
— Вы ведь Ленни Голден, правда? — взволнованно спросила девушка,
загорелая, с американскими зубами и соответствующим акцентом.
— Признаю.
— Ну, что я тебе говорила! — воскликнула она. Ее приятель даже не
расщедрился на улыбку. Его предплечье украшала татуировка — череп и кости, —
и сам он имел мрачный вид. Не то чтобы Джеймс Дин, но, скорее всего, молодой
Джеймс Кобурн. Хотя он и последовал за своей подругой, его явно не
интересовало происходящее.
— Мы американцы, — объявила она, по-прежнему сияя оскалом. — Мы здесь
уже месяц.
— Рассчитываете получить медаль? — парировал Ленни.
— Вот уж никогда я не думала, что встречу вас! — Блеск и сверкание. — Я
без ума от вашего телешоу. Я его обожаю. Не пропускаю ни одного. Когда я
дома, конечно.
— Конечно.
— Да, друг, ты в порядке, — наконец подал голос мистер Тоскующий.
— Рад, что вам нравится.
Он их не приглашал, но, вообще-то, ничего не имел против. Ленни хотелось с
кем-нибудь поболтать, а они производили впечатление неплохих ребят.
Завязался разговор. Самый обычный.
Что вы здесь делаете? Сколько
намереваетесь здесь пробыть? Вам нравится тут? Хотите покурить классной
травки?
Ленни решил, что несколько затяжек сумеют скрасить его существование. И
Олимпия обрадуется, если он вернется с гостинцем.
— Наш поставщик на берегу с моей сестрой, — пояснила девушка. — Тут
недалеко, несколько минут езды. Пошли, мы отвезем вас.
Они подвели его к старому дышащему на ладан
рено
, который всю дорогу чихал
и кашлял. Ленни в три погибели согнулся на заднем сиденье. Радости хождения
в народ. Как ни странно, он даже получал удовольствие от своего приключения.
Лимузины, личные самолеты, роскошные гостиничные номера и частные яхты были
все же чем-то слишком роскошным для его плебейской натуры. В голове у него
уже зарождался новый монолог о жизни богачей. Сколько материала! И
неисчерпаемого, как только что открытая нефтяная скважина. Если он успеет,
было бы здорово использовать его в
Ночном шоу
.
Сестра девушки с пленительной улыбкой презирала любую одежду и кроме
природного загара, вороха индейских бус и крошечных плавочек ничего не
носила. Где же она прятала знаменитую
сокровенную тайну
? Уж точно не на
себе.
Ее французский приятель был одет только в черный бандаж, который он все
время любовно теребил. Они по очереди запускали руку в большую холщовую
сумку, наполненную сладостями.
— У нас все, что вы захотите, — объявил чумазый знакомый Ленни,
проявляя признаки интереса к жизни и вытаскивая на свет божий маленький
пакетик с травой. Он умело свернул
косячок
и передал его Ленни.
— За счет заведения. Пробуйте. Наслаждайтесь. Покупайте.
Ленни попробовал, одобрил и заказал две дюжины.
— Сверните, пожалуйста.
Чумазый с готовностью взялся за привычную работу.
— Скоро вернусь, — объявил Ленни и побрел по берегу, наслаждаясь
видами. Большинство женщин носили только нижнюю часть крохотных купальников,
и притом вели себя как полностью одетые — бегали вдоль берега, догоняли
удирающих детей, лизали мороженое, лежали с раскинутыми в разные стороны
ногами, чтобы лучше загореть.
Первые пятнадцать минут Ленни казалось, что он умер и попал в нудистский
рай. А потом... ну и что такого? Подумаешь. Соски тоже могут надоесть, и
если только они не какие-нибудь особенные...
И тут он заметил ту самую девушку с курчавыми волосами и черными глазами,
которая пыталась снять его в Лас-Вегасе. И теперь, два года спустя, на
морском берегу в Сан-Тропезе, она выглядела такой же чувственной и
необъезженной, как и тогда. Естественно, она носила полный купальный костюм.
Зачем устраивать бесплатные зрелища? Красный соблазнительный бикини, плейер.
Глаза закрыты. Он тут же ее узнал. Очевидно, она произвела на него
неизгладимое впечатление.
Осторожнее, — предупредил его внутренний голос, — у нее язычок, что змеиное
жало
.
И,пожалуй, самая сексуальная фигура, какую он когда-либо видел. Высокая,
стройная, гибкая, с длинными ногами, тонкой талией, потрясающей грудью и
широкими плечами.
Он вспомнил ее походку. Грациозна, как пантера.
Он также вспомнил тот единственный поцелуй, которым они обменялись, прежде
чем он положил конец этому безобразию. Идиот!
Как подойти к ней теперь?
Ты женатый человек
, — напомнил его разум.
Ну и что?
— ответили его чувства.
Не делай этого
, — взмолилась его совесть.
Вперед
, — позвало его желание.
Должно быть, она почувствовала его взгляд. Неожиданно она села, сняла
наушники, сняла темные очки и посмотрела на него.
Он стоял слишком далеко, чтобы заговорить. К счастью. Потому что, стоило ему
открыть рот, как она всегда отбривала его.
Помнила ли она его? Сердится ли по-прежнему?
Он стоял у кромки воды и ждал.
Медленно она встала. Сладко потянулась и пошла к нему.
Он задохнулся. Пусть он женат, но не мертв. Второй такой шанс он не упустит.
Их взгляды встретились. Она подошла уже совсем близко, и он потерялся в
темноте ее глаз, в ее длинных ресницах. Какая у нее блестящая кожа, какие
полные, роскошные губы!
Он начал что-то говорить, что — и сам толком не знал:
— Привет! Опять вы? — что-то бессмысленное.
Впрочем, это не имело никакого значения. Она прошла мимо него, в море.
Долю секунды Ленни стоял как громом пораженный, но быстро оправился. Он
повернулся и смотрел, как она плывет к качавшейся на волнах деревянной
платформе. Не колеблясь больше, он сорвал с себя рубаху, швырнул ее на песок
и бросился за ней следом.
Она здорово плавала и оторвалась от него довольно далеко. Но он прибегнул к
энергичной версии кроля его собственного изобретения и, помчавшись как пуля,
догнал ее уже на полпути. Они поплыли рядом. Она ничего не говорила. Он
тоже.
День клонился к вечеру, и плотик впереди казался пустынным.
Когда ее голова поднялась над поверхностью воды, то в ушах блеснули маленькие бриллиантовые сережки.
Он заметил, какие у нее сильные руки.
Ленни чувствовал приключения, знал, что сейчас возможно все, что угодно, и
не собирался отступать. Сколько раз в жизни можно рассчитывать на встречу с
подобной женщиной?
Иден.
Какая еще Иден?
Лаки наслаждалась игрой. Сквозь опущенные ресницы она видела проходящего
мимо Ленни. Она не забыла их прерванную встречу в Вегасе и подумала, что,
возможно, вот что ей сейчас нужно — чисто физическая связь без всяких
последствий. Если только он опять не даст обратный ход.
Ленни Голден. Она даже имя его помнила. Эротического вида парень. Почему бы
не испытать его? В конце концов, судьба свела их на берегу в Сан-Тропезе, а
мщение — приятная шутка. Он идеально подходит, чтобы сквитаться с Димитрием,
который, наверное, по-прежнему увивается сейчас вокруг этой кошмарной Ферн.
Она встала и небрежно двинулась ему навстречу. Он что-то пробормотал, когда
она проходила мимо. Не обращая на него внимания, Лаки бросилась в море. Она
знала, что он последует за ней.
Ничего не говори. Не испорть момент
, —
молила она про себя.
Довольно далеко от берега дрейфовал деревянный плот, и она направилась туда.
Он поплыл следом.
Если Димитрий полагает, что она из тех женщин, кому можно безнаказанно
изменять, то он глубоко заблуждается.
За Лаки Сантанджело не заржавеет. И об этом всем следует помнить.
Плот покачивался впереди, пустой и заманчивый. Интересно, что испытываешь
после кораблекрушения, оставшись в одиночестве и отрезанным от всего мира?
Она часто оказывалась отрезанной от всего мира. Димитрий ничего не сделал,
чтобы у нее исчезло это чувство.
Они доплыли до плота одновременно и забрались на него.
Он внял ее молчаливым мольбам и не произнес ни слова. Солнце клонилось к
горизонту, И люди на берегу начинали собираться домой. Одинокий водный
лыжник пронесся вдалеке, и от поднятых им волн плот закачался. Их глаза
встретились, и по молчаливому согласию они придвинулись ближе друг к другу.
Она пристально смотрела на него своими сумасшедшими цыганскими глазами,
черными и безумно чувственными, — смысл взгляда не оставлял никаких
сомнений.
Он хотел знать, кто она такая. Что она здесь делает. Все в ней интриговало
его. Но он знал, что сейчас не время для расспросов. Но из этого не
следовало, что нельзя продолжить начавшуюся игру.
Он протянул руку и привлек ее к себе. Она приникла к нему так естественно,
как будто они долгие годы знал
...Закладка в соц.сетях
