Жанр: Любовные романы
Лаки
...ой няню Мейбл, Бриджит и разодетую в пух и прах
Алису. К неудовольствию Димитрия, она заключила его в жаркие объятия,
страстно поцеловала и объявила:
— У меня такое чувство, будто мы знали друг друга всю жизнь. Теперь мы
одна семья. Так давайте познакомимся как следует.
Джино и Сьюзан прибыли в полдень, и яхта отчалила вскоре после их приезда.
Путешествие началось.
Возникли первые симпатии.
Графиня и Сьюзан понравились друг другу с первого взгляда.
Флафф и арабский сладострастник выяснили, что их объединяет любовь к
подводному плаванию.
Франческа и Димитрий обменивались словами и многозначительными взглядами.
Алиса положила глаз на Горация.
Дженкинс Уайлдер проводил почти все время в телефонных разговорах.
Оставались Лаки и Джино.
— Как поживаешь? — спросила она.
— Зачем ты убежала из Лос-Анджелеса? — ответил он вопросом на вопрос.
— Сьюзан очень хорошо выглядит, — проговорила она, чтобы сказать хоть
что-нибудь.
— Этот парень, Димитрий, — он слишком стар для тебя, — пробурчал Джино.
Какого черта мы здесь торчим? — хотелось ей воскликнуть. — Мы совсем не
подходим для этой компании
.
— Слушай, детка, а какого черта мы здесь торчим? — спросил он вслух.
Старина Джино — что на уме, то и на языке.
Она передернула плечами и уставилась в море. Яхта плавно бежала по голубой
водной глади, направляясь в Сан-Тропез, где ей предстояло принять на борт
Олимпию и ее очередного мужа. Лаки и Джино загорали на верхней палубе. Под
ними, на другом уровне, Димитрий и Франческа шумно играли в карты на
выпивку.
— Понятия не имею, — произнесла она наконец.
— Знаешь что? — задумчиво пробормотал Джино. — По-моему, мы оба
наделали немало ошибок за два последних года.
Она внимательно посмотрела на него. Что он хотел ей сказать? Что у него тоже
появились сомнения относительно его брака?
Она только собралась спросить его, но ее перебил слуга, пришедший объявить,
что ленч накрыт. Всегда, как только они с Джино собирались серьезно
поговорить, кто-нибудь обязательно вмешивался. Она надеялась, что он еще
задержится, но Джино встал, натянул рубаху и предложил ей руку.
— Пошли, дочка, — сказал он. — Чем больше обедов и ленчей мы съедим,
тем скорее смоемся с этой плавучей сральни, а мне уже и сейчас здесь
невтерпеж.
Яхта Станислопулоса бросила якорь в бухте Сан-Тропез в семь вечера. Димитрий
принял решение, что, поскольку большинство из его гостей еще не привыкли к
европейскому времени, они останутся обедать на яхте.
Лаки с неохотой надела длинное белое платье и застегнула на шее новое
бриллиантовое колье, яростно расчесала волосы и, тряхнув головой, убедилась,
что все ее кудряшки лежат как положено. Потом она немного подкрасилась.
Димитрий облачился в темный костюм, белую рубашку и шелковый галстук,
покрутился перед большим, в человеческий рост, зеркалом и побрызгался
одеколоном.
— Не понимаю, — пожаловалась Лаки, — мы находимся в Сан-Тропезе, на
яхте, на отдыхе — и наряжаемся, как будто собираемся на премьеру в оперу.
— Ты, может, и не понимаешь, — высокомерно отозвался Димитрий. — Но тем
не менее, дорогая, именно так у меня заведено.
— А как насчет меня? — вскинулась она. — У меня есть право голоса или
нет?
Он оглядел ее с ног до головы.
— У этого платья чересчур глубокий вырез. И ты наложила чересчур много
теней на глаза.
Впервые за все время он позволил себе критиковать ее внешность.
— Пошел ты, — возмущенно отмахнулась она.
Димитрий уставился на нее и с глубоким сожалением подумал, что им не
следовало жениться. Лаки слишком молода, слишком необузданна, и у нее
бесспорно слишком длинный язык. Он надеялся, что, став его женой, она
подчинится его авторитету, руководству и знанию жизни. Очевидно, напрасно
надеялся.
К обеду, накрытому в большой столовой, они вышли очень недовольные друг
другом. Димитрий сел на одном конце стола с Франческой слева и Сьюзан
справа. Лаки оказалась на противоположном конце стола в окружении Сауда
Омара и Горация Ферна. Джино отвели место где-то посередине, по соседству с
Флафф. Лаки еще больше разозлилась. Кто распределял места?
Она потянулась к серебряной подставке для именных карточек и узнала корявый
почерк Димитрия.
К черту! Ей начала надоедать его манера вечно командовать. Неужели ей, в
качестве миссис Станислопулос, не полагается иметь вообще никакого влияния?
Беседа за обедом протекала по меньшей мере вяло. Лаки терпеть не могла Сауда
с его похотливыми глазками и жирными волосами, Горация считала просто
ничтожеством, женщины наводили тоску своими бесконечными сплетнями и
разговорами о тряпках, дизайне, драгоценностях и проблемах со слугами.
Что я делаю здесь? — подумала она. — Что я, с ума сошла? Здесь мне не
место
.
Смех Франчески напоминал звук электропилы. И она часто ее включала: они с
Димитрием, похоже, отлично проводили время. На Сьюзан они внимания не
обращали. Джино был странно молчалив.
Обед тянулся медленно. Сначала — икра. Затем шатобриан с картофельным пюре и
разными овощами. За столом прислуживали три служанки-филиппинки в белых
крахмальных платьях.
Как старомодно
, — подумала Лаки, ковыряясь в тарелке.
Когда подошла очередь десерта, она уже умирала от скуки. И Джино тоже,
несмотря на то, что Флафф из кожи вон лезла, чтобы его развлечь. Он завязал
с восемнадцатилетними девчонками уже много десятилетий назад.
Отец и дочь переглянулись через стол. Он покачал головой, как бы говоря:
Что за фигня?
Она просигналила в ответ:
А я откуда знаю?
Оба понимающе
ухмыльнулись друг другу. Боже, как ей его не хватало!
Десерт состоял из шоколадных пирожных с кремом. Нехотя перебрасываясь парой
фраз с Горацием, Лаки вдруг заметила, что Франческа собственноручно кормит
Димитрия пирожными. Одновременно они обменивались горящими взглядами.
Франческа заливалась хрипловатым смехом и поминутно облизывала тонким, как у
змеи, языком свои ярко накрашенные губы.
Сукин сын, он по-прежнему спит с ней!
Лаки не испытывала никаких сомнений, и она побелела от ярости.
Конечно, она все поняла, едва Франческа ступила на борт. Долгие
многозначительные взгляды, прикосновения рук, знаки внимания, которые он ей
оказывал. Какие еще нужны доказательства? Лаки не дура. Она уже не любила
его — да, впрочем, никогда не любила. Да, конечно, в какой-то момент она
убедила себя, что он именно такой мужчина, какой ей нужен. Но, трезво глядя
на вещи, следует признать, что она вышла за Димитрия потому, что ей
казалось, что так будет лучше для Роберто, а еще потому — не надо себя
обманывать, — что больше всего на свете хотела построить свой отель.
Проклятье! Что же случилось с любовью? После смерти Марко она не
сомневалась, что никогда не полюбит вновь.
Никогда не испытает той всепоглощающей, раскаляющей все естество страсти. И
так оно и вышло.
Проклятье! Проклятье! Проклятье!
Гораций все повторял какой-то идиотский вопрос. Как она хотела, чтобы он
заткнулся! И вообще, что он за мужчина? Он не может не знать, что происходит
у него под носом.
Лаки прищурилась и попыталась составить план дальнейших действий. Прежде
всего, решила она, нельзя унижаться и устраивать сцены. Возможно, вся
живописная компания именно этого от нее и ждала.
Нет, она затаится и дождется, когда наступит подходящий момент для удара.
Ну почему Марко умер!
Она почувствовала, что ее глаза наполняются слезами.
Она поморгала и прогнала их прочь. Слезы — знак слабости, а Лаки Сантанджело
прежде всего — сильный человек.
ГЛАВА 68
Кэрри и Стивен прилетели в Лос-Анджелес под вечер. Как обычно, Стивен в
основном молчал, скрывая бурлившее в его душе негодование и гнев.
Зарегистрировавшись в отеле, он обернулся к Кэрри и сказал:
— Увидимся в десять утра.
И все. Она осталась предоставленной самой себе. Его не волновало, что ее
ждал очередной длинный и одинокий вечер.
— Очень хорошо, Стивен, — ответила она спокойно и направилась к лифту.
Он зашел к себе в номер, некоторое время смотрел на телефон, потом побрился,
принял душ, заказал полбутылки виски и снова уставился на телефон.
В четверть восьмого он взял трубку и набрал номер. Ему ответил женский
голос.
— У меня очень важное дело, — объявил Стивен, внимательно следя за
своим голосом. — Мне необходимо срочно поговорить с Джино Сантанджело.
— О Господи, — женщина замялась. — А что за дело? Мистер и миссис
Сантанджело вчера уехали за границу. Они пробудут в Европе две недели.
— В Европе? — переспросил он тупо.
— Во Франции, — уточнила женщина. — Я могу попытаться связаться с
ними...
Он повесил трубку, не дожидаясь конца фразы.
Позже Стивен взял напрокат машину и проехал мимо резиденции Сантанджело.
Именно тогда он осознал, насколько защищенной жизнью живут люди такого
сорта, и посмотрел правде в глаза — Джино Сантанджело не стал бы его
слушать, даже случись он сейчас в городе. Зачем он себя обманывал?
В тоске он сделал еще один круг, вернулся на бульвар Сансет и наконец
притормозил у стоянки бара. Только войдя внутрь, он понял, что попал в
заведение со стриптизом. Но ему так хотелось выпить, что уже было все равно,
в какую дыру его занесло.
Зал заполняли мужчины, во все глаза глядевшие на роскошную скандинавку,
которая кокетливо раздевалась на узком обшарпанном постаменте, что извивался
между щербатыми столиками. Красный атлас упал на пол, обнажив гладкую кожу,
высокую грудь и кустик густых волос.
Стивен подозвал официантку в одной юбочке из травы и заказал двойную порцию
виски. У нее были жесткие волосы и вызывающие груди. Он не дал бы ей больше
семнадцати лет. Ему стало ее жалко, и, когда она принесла выпивку, Стивен
сунул ей в руку щедрые чаевые.
Она посмотрела на него остановившимся взглядом и прошептала:
— В девять тридцать у меня перерыв. За двадцать баксов я могу сделать
тебе минет на автомобильной стоянке.
Он почувствовал себя оскорбленным. Неужели он стал похож на подонка?
— Нет, спасибо, — коротко отрезал он.
— Пятнадцать, — прошептала она с надеждой.
— Нет.
— Десять, — умоляла она. — У меня ребенок. Ему многое нужно.
— Что именно? — спросил Стивен.
— О, — она беспомощно оглянулась. — Еда, одежда. Все.
— Все ты врешь.
— Нет, правда.
— Эй, Дезире, — заорал бармен. — Что там такое? Ты принимаешь еще один
заказ или что?
Она замерла, как загнанная в угол крыса.
— Все в порядке, — сказал Стивен. — Принеси мне еще выпить.
На сцене скандинавка уступила место энергичной пуэрториканке с удивительно
белыми, расчесанными на отдельные пряди волосами. Она вышла в костюме
ковбоя, который оставался на ее зрелом теле ровно три с половиной минуты.
Когда она сняла все, кроме крошечных кусочков ткани на сосках и лобке, она
присела и начала бешено крутиться.
Мужская аудитория между тем громко и не стесняясь в выражениях подбадривала
ее.
Дезире вернулась со вторым бокалом.
— Сколько лет твоему ребенку?
— Почти два года.
— А тебе?
— А сколько тебе надо? — ответила она кокетливо. — Я могу изобразить и
школьницу, и шлюху. Хочешь, приходи ко мне попозже, и сам все увидишь. Тебе
это обойдется в полтинник, но ни о едином долларе ты не пожалеешь. Если
заплатишь шестьдесят, я пойду сейчас. Скажу, что плохо себя чувствую.
— Дезире, — закричал бармен.
— Ну как? — настаивала она.
У Стивена разыгралось любопытство.
— Пошли сейчас, — бросил он.
— На стоянке через пять минут, — прошептала она и убежала.
Он высидел еще несколько минут мелькания голого женского тела. Но, когда
исполнительница начала влагалищем подбирать с пола скомканные доллары, он
встал и вышел на улицу.
Его встретила волна ароматного и свежего воздуха. Он стоял у своей машины и
ждал.
Наконец появилась Дезире в джинсах и футболке, с волосами, собранными в
пучок. Теперь она выглядела на двенадцать лет. Она двинулась к старому
понтиаку
.
— Давай деньги и поезжай за мной, — скомандовала она.
У него отнюдь не имелось лишних денег, но Стивен уже слишком далеко зашел.
— Половину сейчас, половину потом, — заявил он.
— Но ты меня не обманешь? — жалобно спросила она.
— А ты от меня не удерешь?
— Ни за что. Ты мне нравишься. Я подарю тебе настоящее чувство
удовлетворения.
Он не хотел говорить ей, что не собирается заниматься с ней сексом. Иначе
она решит, что он извращенец, и убежит.
Может быть, он именно им потихоньку и становился: жалкий извращенец,
таскающийся по низкосортным притонам в поисках отца, которого уже не найти.
Дезире жила в убогой квартирке на улице неподалеку от Санта-Моннка. Она
поставила свою машину, заблокировав выход другой, и посоветовала ему сделать
то же самое.
— Если они захотят уехать, заорут, — сообщила она.
Он проследовал за девушкой по скрипучей лестнице и попал в маленькую
комнату, в которой было собрано все, что она имела в жизни, в том числе
малыш, спящий в обшарпанной кроватке, задвинутой в один угол, и облезлый
кот, свернувшийся в клубок в другом.
Она включила лампу и небрежно бросила:
— Ты ведь не легавый, а?
И, когда он отрицательно покачал головой, она быстро проговорила:
— Нормальный секс за шестьдесят. Все остальное стоит дороже.
Стивен указал на ребенка.
— А как же он?
— С ребенком секса не будет, — сказала Дезире быстро с тревогой в
глазах.
Стивен растерялся. И разозлился.
— Я имел в виду, — медленно пояснил он, — разве он останется здесь?
Что, если он проснется?
— Не проснется.
— Откуда ты знаешь?
— Не проснется, и все, — упрямо повторила она.
— А кто следит за ним, когда ты на работе?
— Он все время спит.
— Ты хочешь сказать, что просто уходишь отсюда и оставляешь его одного?
— Он не просыпается.
— Почем тебе знать?
— Потому что я даю ему снотворное — и над ним можно из пушек палить.
Она злобно посмотрела на него.
— Удовлетворен?
Он сел на угол кровати.
— Господи!
Она приняла его слова за сигнал и начала стягивать футболку через голову.
— Не раздевайся, — сказал он быстро.
Она опустила футболку.
— Но мне надо снять джинсы, — жалобно проговорила она, теребя молнию.
— Я хочу только поговорить. И ничего больше.
В растерянности она схватила ободранного кота, открыла дверь и вышвырнула
его вон. Она предпочла бы не разговаривать — занимаясь сексом, она по
крайней мере чувствовала себя в своей тарелке.
— Дай мне остальные деньги, — потребовала она.
Он выполнил ее просьбу и тихо произнес:
— Ты знаешь, что давать снотворное маленьким детям очень опасно?
— Да ты кто такой — член Армии Спасения?
— Он может умереть. И нельзя оставлять его здесь одного — тут в любую
минуту может случиться пожар.
— Не каркай!
— Кто его отец?
Она громко расхохоталась.
— Не знаю. И знать не хочу. Кому какое дело?
— Может, ему будет дело, когда он подрастет. Об этом ты подумала?
— Послушай, ты, — вдруг ее пустые глаза зажглись огнем. — Я воспитываю
моего ребенка. Ты можешь сказать, что я мало ему даю, но это все, что я
могу. Когда он подрастет, я расскажу ему всю правду. Я скажу ему, что
оставила его с собой, заплатила за все, что он получил, и что ему некого
благодарить, кроме меня, потому что, если бы не я, он рос бы в каком-нибудь
дурацком детском доме, где никому не было бы до него никакого дела.
Стивен не стал больше ничего ждать. Ни слова не говоря, он повернулся и
вышел. Долго еще в его ушах звенели ее слова:
Если бы не я, он рос бы в каком-
нибудь детском доме, где никому не было бы до него дела...
Если бы не Кэрри, такая же судьба ждала и его. И как он отблагодарил ее?
Таскает по всей стране в поисках какого-то миража или, скорее, кошмара. И
она уже начинает ненавидеть его за это, он чувствовал, и в том нет ее вины.
Испытание, которому он ее подверг, оттолкнет ее от него, и, возможно,
навсегда. Впервые в нем проснулось сознание того, как много она значила для
него, и какие страдания он ей причинял. Он перекрыл ей все пути. Может быть,
настала пора открыть дверь. Эта погоня, этот нескончаемый бег в поисках
правды, никуда не могли привести.
Рано утром он позвонил Джерри в Нью-Йорк.
— Мне нужна твоя помощь, — сообщил он.
— Что теперь стряслось? — устало вздохнул тот.
— Мы в Лос-Анджелесе. Джино Сантанджело здесь нет. Я позвонил к нему
домой и выяснил, что он уехал на две недели. И знаешь что? Похоже, я наконец
осознал твою правоту. Если я явлюсь к нему со своей историей, он просто-
напросто вызовет полицию и меня вышвырнут вон. И поделом.
— Тебе потребовалось забраться так далеко, чтобы наконец это понять? —
сухо поинтересовался Джерри.
— Я проезжал мимо его дома. Там крепкие ворота, телекамеры наблюдения и
вооруженная охрана.
— Из чего следует, что ты, со своим черным лицом, и близко не сможешь
подступиться к этому сукину сыну.
— Точно.
— И потому ты обращаешься ко мне за помощью.
— Точно.
Последовало долгое молчание, затем Джерри наконец заговорил:
— Стивен, — заявил он, — мне начинает надоедать давать тебе взаймы
деньги, бесплатные советы и выслушивать твой бред.
— Я согласен.
— Что?
— Согласен, говорю. На твоем месте я давно уже послал бы меня куда
подальше.
— Неужели ты хочешь сказать, что прекращаешь этот безумный поиск и
снова становишься здравомыслящим человеком?
— Мне по-прежнему надо выяснить, кто мой отец, — серьезным голосом
ответил Стивен. — Но я не хочу больше мучить Кэрри. Я больше не стану
таскать ее по всей стране. И, если твое предложение остается в силе, я готов
работать у тебя. Пора уже начать возвращать долги.
— Я не верю своим ушам! — воскликнул Джерри. — Один-единствеиный день
на Западном побережье — и ты узрел свет!
— Прекрати. Мне нужна поддержка, а не шуточки.
— Ты уже сказал Кэрри?
— Нет еще.
— Скажи. Сейчас же. И лети сюда сломя голову.
Они жили в
Хайат-отеле
на бульваре Сансет. Калифорнийское солнце жгло
немилосердно, и туристы переполняли холл гостиницы. Стивен назначил встречу
с Кэрри в десять у главного входа. Он издалека заметил ее. Отрешенная,
стройная, как всегда, элегантная и моложавая, она стояла в стороне от прочей
толпы.
Она полагала, что сейчас они пойдут к Джино Сантанджело, — унижение, которое
Кэрри была готова перенести ради сына.
Он подкрался сзади и обнял ее. Такого она не ожидала.
Кэрри заглянула ему в глаза, поняла, что что-то изменилось, и не стала
задавать никаких вопросов.
— Я скучаю по тебе, Стивен, — произнесла она тихо.
— Знаю, — ответил он. — Еще как знаю.
В то утро, когда они выписались из
Коннат-отеля
и направились в аэропорт
Хитроу, Олимпия вела себя невыносимо грубо со всеми, включая Ленни. Когда
они сели в самолет, чаша его терпения переполнилась. Оказавшись в салоне,
она первым делом оскорбила стюардессу.
— Ради Бога, брось эти штучки богатой дамочки, сердито прошипел он. —
Чего ты добиваешься? Титула
Стерва года
?
— У меня болит голова после вчерашнего, — ответила она сварливо.
— Ну так терпи и перестань вымещать свое похмелье на окружающих.
Ей нравились сильные мужчины. Жаль только, что они так редко встречаются.
— Извини, — виновато произнесла она. — Я больше не буду.
Но она не сдержала слова, и, когда они наконец приземлились в Ницце, он весь
кипел от негодования. В аэропорту их ждал вертолет, чтобы доставить на яхту
в Сан-Тропез. Олимпия забралась в салон и сразу же уснула.
Ленни все больше подозревал, что здорово сглупил. Джесс, а она редко
ошибалась, утверждала, что он сошел с ума. Если дела так пойдут и дальше, то
она права.
Роскошь и богатство яхты Станислопулоса поразили Ленни. Только в кино он
видел что-либо подобное.
Грек
скорее походил на плавучий дворец.
Алиса все испортила. Она первой встретила их на борту — нелепая фигура в
свободном костюме в красную полоску, туфлях на шпильках и сетчатых
колготках. Лицо ее скрывал толстый слой грима. Еще она приклеила
искусственные ресницы.
— Добро пожаловать, — приветствовала она их таким тоном, будто яхта
принадлежала ей. — Будьте как дома.
Олимпия бросила на нее уничтожающий взгляд.
— Алиса, дорогая моя, — процедила она. — Это и есть мой дом, и мне не
требуется ваше благословение. Где Бриджит? И почему вы не с ней? Она —
единственная причина, почему вы находитесь здесь. Я уверена, вы это
понимаете.
Олимпия не любила отмалчиваться, она предпочла сразу поставить Алису на
место.
Ленни было абсолютно наплевать. Он огляделся по сторонам. Слуги появились
как из-под земли, подхватили их чемоданы, поднесли охлажденное шампанское на
серебряных подносах.
— Где отец? — требовательно спросила Олимпия у мужчины в белой форме.
— Он сошел на берег, миссис Олимпия, — отрапортовал капитан Пратт. —
Сказал, что там и пообедает. Вернется уже в скором времени. Просил вас ждать
его в три часа в верхнем баре.
— Он взял с собой Бриджит, — вставила Алиса. — Я тоже хотела идти, но
твой папа оставил меня здесь.
— Умница, — пробормотала Олимпия. Она повернулась к капитану и
сварливым голосом спросила:
— А где остальные гости?
— По большей части на берегу, миссис Олимпия, — капитан Пратт быстро
оглядел Ленни, пока Олимпия зевала и жаловалась на тяготы поездки. —
Прикажете подавать ленч, мисс? — добавил он.
— Нет, — ответила она, даже не посоветовавшись с Ленни. — Мне надо
отдохнуть.
Алиса весело рассмеялась.
— Ну, Ленни, мальчик мой, что ты обо всем этом думаешь?
— Я думаю, что мне надо сходить в туалет и переодеться, — мрачно
ответил он. Сейчас ее вопрос прозвучал не к месту.
Сезон в Сан-Тропезе был в самом разгаре. Туристы и местные жители вместе
толпились на мощенных каменными плитками набережных, где на каждом шагу
зазывали посетителей модные лавки и рестораны под открытым небом.
Яхты боролись за места стоянки в маленьком заливе, а их пассажиры сидели на
палубах, потягивая коктейли и поглядывая на проходящую толпу. В полдень
наступало время обеденного парада зрелых тел, облаченных в самые модные
туалеты.
Димитрий не спеша прогуливался со своей хорошенькой белокурой внучкой в
компании Сауда Омара и Дженкинса Уайлдера. Сложившись, эта троица могла бы
запросто купить всю Францию. В нескольких шагах позади держались их
охранники, стараясь казаться незаметными в своих городских костюмах с
кобурами под мышками.
Трое мужчин провожали глазами дефилирующих мимо женщин со смесью скуки и
ленивого интереса. Деньги приучили их к тому, что почти все женщины
доступны, дело только в цене. Одной хватит нового платья, другой требуется
целый гараж
мерседесов
. Но факт оставался фактом — они никогда не знали
азарта погони, потому что с самого начала были уверены, что получат приз.
Бриджит весело семенила рядом, держась за дедушкину руку. Она любила
общество Димитрия. Он называл ее своей маленькой Бриллиантовой Принцессой и
покупал ей все, что она захочет. Абсолютно все. Она радовалась, что сошла на
берег. В этом году многое изменилось. Димитрий опять женился, и у него
родился мерзкий ребенок по имени Роберто.
Глупое имя.
И глупый ребенок.
Бриджит возненавидела обоих новых членов семьи и недоумевала, почему мама не
предупредила ее о них. Помимо всего прочего, ребенок и его глупая черномазая
нянька заняли ее старую каюту. Ну, вообще-то, это не так уж плохо, потому
что ей отвели новую, для взрослых, с голубыми обоями и ванной с устройством
для водного массажа. И, что еще лучше, няня Мейбл больше с ней не жила —
девочка делила каюту со своей новой подругой Алисой, а Алиса очень забавная,
и с ней можно болтать хот
...Закладка в соц.сетях
