Жанр: Любовные романы
Лаки
...ни не стал дожидаться ответа. Он повернулся и исчез. Олимпия созвала
столько журналистов, сколько собирается только на презентации кассового
фильма, и наслаждалась вовсю, позируя фотографам, как профессионал. Впрочем,
она и есть профессионал. Она выросла в окружении фотографов. Олимпия
Станислопулос. Наследница. Лакомый кусок для фоторепортеров и авторов
колонок светской хроники со всего мира.
Каким-то образом она ухитрилась превратить их свадьбу в крупное событие.
Пирог, увенчанный миниатюрной фигуркой танцующей пары, был истинным
произведением искусства. Танцевальная зала
Маджириано
преобразилась в
волшебную страну цветов. Рекой лилось дорогое шампанское.
У Ленни озноб пробежал по коже при мысли о том, сколько все это может
стоить. А вдруг платить придется ему? Или
Маджириано
взял на себя расходы?
Грустная Джесс пожала плечами, когда он спросил ее.
— Не знаю, — ответила она вредным голосом.
Ей все здесь не нравилось. Он тоже не испытывал особого восторга, но что
сделано, то сделано. И кто знает? Возможно, из этого что-нибудь да выйдет.
Более странные вещи случались.
Это точно.
ГЛАВА 63
Идти на компромисс былоне в характере Лаки. Она не собиралась сидеть и
ждать, пока Димитрий извинится. Он должен понять, и чем быстрее, тем лучше,
что она никому не позволит вытирать об себя ноги.
На следующее после драки утро Лаки уехала в Ист-Хэмптон вместе с Роберто и
Чичи. Если говорить правду, ее очень обеспокоило его поведение. Она хотела
равного партнерства, а не подчинения мужчине, считающему, что последнее
слово всегда должно оставаться за ним. С грустью Лаки поняла, что совершила
ошибку, выйдя за Димитрия. Они принадлежали к разным поколениям, и между
ними лежала непреодолимая пропасть. И она никогда не станет играть ту роль,
которую он отводил ей в своих планах.
Лаки совсем не обеспокоило, что он целых три дня не пытался связаться с ней.
Она хладнокровно позвонила адвокатам Димитрия и поручила им провести
переговоры относительно земельного участка, который она хотела приобрести в
Атлантик-Сити. Затем обратилась к своим собственным адвокатам и
перепроверила, что все идет как надо. Димитрий подписал официальный
документ. Что бы ни случилось, отель будет построен.
Он приехал к ней через три дня.
— Прости, — сказал он, стоя в дверях с букетом ее любимых роз и
коробочкой от Тиффани.
Она знала, как тяжело Димитрию произносить извинения. Лаки, конечно, могла
задать ему жару, но вместо этого она впустила его, и они прошли в сад и там
все обсудили насколько, конечно, можно все обсудить с таким человеком, как
Димитрий. Типичный представитель своего поколения, он не выносил долгих
аналитических бесед.
Она открыла коробочку от Тиффани. Там лежало великолепное бриллиантовое
колье с подвеской в виде сердечка. Димитрий застегнул замочек у нее на шее и
нашел, что все в порядке. Он чмокнул ее и сообщил, что Сьюзан и Джино
приняли приглашение погостить на его яхте.
О Боже! Ни за что в жизни Лаки не поверила бы, что Джино согласится. Она
сама не понимала, почему она так огорчилась. Ей трудно было разобраться в
своих чувствах к отцу. Порой она любила его больше всего на свете, а порой
он становился ей совершенно безразличен. И так было всегда.
— Ты ведь рада? — спросил Димитрий.
Лаки скрыла свои истинные чувства.
— Ну конечно, — спокойно ответила она.
Она вовсе не была в восторге при мысли о круизе. Друзья Димитрия. Франческа
Ферн со своим занудой-мужем. А теперь еще и Сьюзан с Джино. И все — на
замкнутом пространстве яхты. Какой большой бы ни оказалась эта яхта
Димитрия, все равно она не бесконечно велика. Никуда не денешься от
обязательных ленчей и обедов.
Возможно, Олимпия и ее новый муж, кем бы он ни был, спасут положение. Лаки
забыла расспросить о нем, а теперь Димитрий уже умчался назад в Нью-Йорк,
оставив ее готовиться к двухнедельному круизу. Она с неохотой принялась за
сборы.
Джино часто замечал, что теперь он просыпался в хорошем настроении только в
те дни, когда предстояла встреча с Пейж. Она внесла хоть какое-то
разнообразие в его жизнь. Пусть вульгарная и аморальная, но зато с ней
весело.
Он едва дождался ее возвращения из Лас-Вегаса и в пятницу приехал в
Беверли
Уилшир
за час до назначенного срока. Пейж объявилась с получасовым
опозданием, как всегда, пахнущая мускусом, одетая в белую юбку с разрезом
чуть ли не до пупа.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты одеваешься, как шлюха? — улыбнулся
он, сидя на краю кровати.
— Да, — она продолжала начесывать свои вьющиеся волосы. — И именно это
тебе и нравится.
Одним быстрым движением Пейж расстегнула юбку на поясе и та упала на пол. Трусиков под ней не было.
— Эй, — рассмеялся он.
— Быстрое обслуживание, — с милой улыбкой сказала Пейж, подходя к нему.
— И, пожалуйста, оставьте пятьдесят долларов на столе.
— Что-то дешево, — заметил Джино, наслаждаясь игрой.
— Потому что ты — почетный клиент, — отозвалась Пейж, прижимаясь к его
лицу жестким кустиком лобковых волос.
Он не стал терять времени. Именно благодаря сексу он не старел — в этом он
не сомневался. Болячки старости не для Джино Сантанджело. Секс не давал
застаиваться его жизненным сокам. Пока он мог возбуждаться, он чувствовал
себя непобедимым, а Пейж Вилер заводила его больше, чем кто-либо за долгие
годы.
Как сложилась бы его жизнь, если бы он женился на такой женщине, как Пейж?
Бесспорно, гораздо интереснее, чем та, что проходит в постоянном общении со
Сьюзан.
Они долго наслаждались друг другом. Пейж требовалось больше одного оргазма,
в отличие от Сьюзан, которая считала, что, после того как она кончила,
продолжать уже не следует, и скидывала его.
Пейж любила экспериментировать. Иногда он хотел бы стать помоложе и
посильнее. Но, похоже, ей и так нравилось. По крайней мере, он знал, что
доставляет ей удовольствие.
— Как тебе Лас-Вегас? — спросил он, когда Пейж наконец-то угомонилась.
Она лежала, раскинувшись, на постели, абсолютно нагая.
— Интересно, — ответила она.
— А именно?
— Ну... Я сходила на премьеру программы Витоса Феличидаде и Ленни
Голдена в твоем отеле.
— Ну и как?
— Что, обслуживание или шоу?
— И то и другое.
— Замечательно. Ленни Голден — вообще нечто особенное. И у Витоса тоже
есть своеобразное европейское очарование. Естественно, все только и говорили
о том, что на следующий день после премьеры Олимпия Станислопулос и Ленни
Голден поженились. Она же приехала с Витосом, сам знаешь.
— Да?
— Ты разве ты не читаешь светскую хронику?
— Только когда там пишут обо мне.
— Каждый вечер устраивались вечеринки. И еще я немного играла в карты.
— Выиграла?
— Проиграла.
— Жалко, меня там не было. Я не дал бы тебе проиграть.
Он дотронулся до волос между ее ног. Она сладострастно потянулась.
— Я скоро уеду на пару недель, — объявил он. — Ты как, сможешь без
меня?
— Попытаюсь, — ответила она шутливо. — Куда ты едешь?
— Не помню, говорил ли я тебе, но моя дочь Лаки — она немного с
приветом, вроде меня — вышла замуж за другого Станислопулоса — за отца,
Димитрия. Можешь себе такое представить? Он почти такой же старик, как и я.
Когда-то Лаки ходила с Олимпией в одну школу. — Он вздохнул. — Нет, она
ненормальная.
— Что ненормального в том, чтобы выйти за одного из самых богатых людей
на земле?
— Лаки не нуждается в его деньгах, — отрезал Джино, убирая руку.
— Положи на место! — цыкнула Пейж.
Джино подчинился.
— Гм-м... — Пейж вся отдалась чувственному наслаждению.
Джино почувствовал, что она хочет еще, и склонился над ней. Через несколько
секунд Пейж уже громко стонала и еще раз кончила.
Несмотря на весь свой богатый опыт, Джино не мог припомнить второй такой
неутомимой женщины.
Она сама поцеловала его и сказала:
— Спасибо. А теперь рассказывай о своей дочери.
Он передернул плечами.
— А что тут рассказывать? Она вышла за него, и они пригласили нас
принять участие в их круизе. Сьюзан хочет ехать.
— Ну естественно.
— А я еду, потому что тогда смогу видеть парнишку.
— Какого парнишку?
— Я дедушка.
— О нет! — Пейж вскочила с кровати, изображая притворный ужас. — Я сплю
с дедушкой!
— Эй, — усмехнулся он. — Ты тоже не весенний цветок.
— Мне сорок с лишним. А я еще не готова трахаться с дедушками.
— Пошла ты...
— Куда прикажете.
Они начали смеяться. Он встал, обнял ее, и они вдвоем захохотали.
— Знаешь что? — сказал он наконец. — Ты телка в моем вкусе.
— Нас разделяет несколько десятилетий, — задумчиво протянула она. — Но
мы оба выросли на нью-йоркских улицах.
— Ты никогда мне об этом не рассказывала.
— Ты никогда и не спрашивал. Кроме того, я не очень-то люблю
распространяться о своем происхождения.
Он потянулся за халатом.
— Ну что ж. Расскажи мне историю твоей жизни.
— Как-нибудь потом. Сейчас я опаздываю на одну встречу.
— Ну вот! А я-то думал, что мы еще посидим и поболтаем. Не назначай
больше встреч в дни наших свиданий.
Пейж поспешила в ванную.
— Когда ты уезжаешь? — крикнула она оттуда.
— Через несколько дней.
— Я буду скучать по тебе.
— Все равно меньше, чем я по тебе.
Сидя на открытой террасе отеля
Бель Эйр
, Сьюзан нетерпеливо поглядывала на
свои дорогие золотые часики. Пейж опаздывала. Опять. Она всегда опаздывала,
то есть тогда, когда вообще находила время встретиться со Сьюзан. Вот уже
несколько месяцев их свидания были невыносимо скоротечными, и Сьюзан
начинала подозревать, что у Пейж появилось новое увлечение.
Она глубоко вздохнула и сказала себе, что не переживет, если Пейж объявит,
что между ними все кончено, Это несправедливо. Она не вынесет такого удара.
Пейж значила для нее все.
Неслышно подошедший официант поинтересовался, не хочет ли она еще что-
нибудь. Сьюзан заказала уже третий
мартини
и снова принялась ждать.
Через несколько минут явилась Пейж, раскрасневшаяся, растрепанная и черт
знает как одетая.
Женщины поцеловались.
— У меня столько дел! — воскликнула Пейж. — Такое впечатление, что все
решили поменять обстановку. После того как
Архитектурал дайджест
опубликовал снимки интерьеров, разработанных мною для Рамо Калиффе, я больше
сама себе не принадлежу.
Сьюзан вежливо улыбнулась. От Пейж пахло мускусом и сексом — как всегда.
Двое мужчин на противоположном конце террасы пожирали их глазами. Пейж всюду
привлекала к себе внимание. Она не отличалась особенной красотой, ее даже
хорошенькой трудно было назвать, но от нее исходила неизменная
притягательность.
— Я уж думала, ты не придешь, — с упреком проговорила Сьюзан.
— Ты же знаешь, я всегда опаздываю.
— Мы уезжаем в круиз к греческим островам с Димитрием Станислопулосом.
Я не могла не повидаться с тобой перед отъездом, — Сьюзан перешла на шепот.
— Уже два месяца прошло с тех пор, как мы... были вместе. Я не в силах
больше ждать.
Избегая встречаться с ней глазами, Пейж оглядела террасу. Ее взгляд
перехватил один из назойливых мужчин. Он салютовал поднятым бокалом. Пейж не
смогла вспомнить, знает ли она его, решила, что он, возможно, один из друзей
Райдера, и помахала ему в ответ.
— Ну так что? — продолжала Сьюзан. — А тебе не кажется, что два месяца
— слишком долгий срок? Разве ты не скучала по мне так же, как я по тебе?
Пейж глубоко вздохнула. Какими словами объяснить женщине, что все кончено?
Будь Сьюзан мужчиной, не было бы ничего легче.
Она взяла несколько орешков из стоявшего на столе блюда.
— Райдер — очень тяжелый человек, — начала она.
— Я знаю, — перебила Сьюзан. — А думаешь, Джино шоколадка? Старый,
сварливый и сексуально озабоченный. Не знаю, как мне удается терпеть его.
Если не ты, я...
— Послушай, — твердо сказала Пейж. Ей не хотелось слушать жалобы на
Джино. Лично она находила Джино очень интересным и именно поэтому собиралась
расстаться со всеми остальными своими любовниками, в том числе и со Сьюзан.
— Райдер переменился. Не знаю, что на него нашло, но он определенно
переменился — и в лучшую сторону.
Сьюзан непонимающе уставилась на нее:
— Что?
— Я хочу попробовать спасти наш брак, — пояснила Пейж с наигранной
убедительностью.
— Простите, милые леди. — Мужчина, чей взгляд Пейж недавно перехватила,
стоял около их столика. Он был средних лет и по-лосанджелесски раскован. — Я
взял на себя смелость заказать шампанского.
Официант поднес к столу ведерко со льдом, из которого торчало горлышко
Дом
Периньона
.
— Мы с другом решили, что такие очаровательные женщины, как вы,
заслуживаете только самого лучшего, — пояснил мужчина. При этих словах его
приятель, маленький и бородатый, подошел к нему, и они оба замерли в
ожидании приглашения к столу.
— Спасибо, — грациозно проворковала Пейж и закинула ногу на ногу.
Они учуяли ее запах и застыли в стойке — две гончии, готовые припуститься за
добычей.
— Я бы предложила вам присоединиться к нам, — продолжала она, — но
миссис Сантанджело недавно пережила горе — смерть одного из членов семьи, —
поэтому вы, конечно, понимаете, сейчас для нас не самое подходящее время
заводить... новые знакомства.
— Разумеется, — с чувством ответил первый. — Мы ни за что и не подумали
бы беспокоить вас и миссис Сантер... гм... но, может быть, вы найдете
возможность пообедать с нами как-нибудь попозже?
— Очень соблазнительное предложение, — вздохнула Пейж, — но, боюсь,
совершенно невыполнимое. Была рада познакомиться.
Она перекинула ногу на ногу, предоставляя им возможность еще раз насладиться
райскими запахами, и дала понять, что интервью закончено, повернувшись к ним
спиной.
Мужчины поняли намек и неохотно удалились.
— Так что ты имеешь в виду, говоря, что хочешь попробовать спасти свой
брак? — спросила Сьюзан отчаянным шепотом.
— Именно то, что я сказала, — спокойно пояснила Пейж. — Я собираюсь
хранить верность мужу.
— Ты! — презрительно воскликнула Сьюзан. — Ничего не выйдет.
Официант разлил по бокалам шампанское.
— Пожалуйста, не надо меня недооценивать, — промурлыкала Пейж. — Если я
чего-нибудь хочу, то я, как правило, добиваюсь своего.
Глаза Сьюзан заполнились слезами.
— А как же мы? — печально проскулила она.
— Пока переждем и посмотрим, как станут развиваться события.
Алиса Голден явилась в Лас-Вегас через два дня после того, как газеты всего
мира оповестили человечество о женитьбе ее сына. Только ее ему и не хватало
для полного счастья! У Ленни появились жена и приемная дочь, и он
старательно привыкал к ним обеим. Неожиданный приезд мамаши еще больше
осложнил ситуацию. Впрочем, послушать Алису, так мать с сыном никогда шагу
не могли ступить друг без друга. Она обучила его всему в жизни. И, хотя для
нее явилось потрясением появление Олимпии в их хрупком семейном союзе, Алиса
была готова принять ее с распростертыми объятиями. Она дала три эксклюзивных
интервью на данную тему еще до первой встречи с Ленни.
Он устало поприветствовал мать, когда ту доставила в его номер слегка
ошалевшая Джесс.
— Я нашла ее внизу, — прошептала Джесс. — Она закатила жуткий скандал,
требуя Бог знает чего. Так что я решила, что лучше привести ее сюда. По-
моему, она меня не помнит.
— Дорогой, — воскликнула Алиса, распахивая навстречу ему паучьи
объятия. Диета сделала ее кожу шершавой, а волосы она выкрасила в
ослепительно белый цвет. Она крепко обняла Ленни.
— Алиса, — сказал он. — Ну ты-то что здесь делаешь?
— Что я здесь делаю? — переспросила она, оглядывая комнату, словно ее
заполняла внимательная аудитория, а не только Ленни и Джесс. — Что я здесь
делаю? Твоя мать? Одна с тобой плоть и кровь. Что я здесь делаю? Ха!
Занятный вопрос для человека, который только что женился, ни слова не сказав
своей любящей, заботливой, одинокой мамочке.
Ну вот она и дозрела до роли еврейской мамаши. Ленни не знал, плакать ему
или смеяться.
— Прекрати ломать комедию, Алиса, — попросил он.
Джесс переступала с ноги на ногу. Она никак не могла решить, уходить ей или
остаться. Ленни пришел к ней на выручку.
— Закажи чаю, — коротко сказал он. — На троих.
Алиса сжимала в руках потрепанный саквояж, явно знавший лучшие дни.
— А где прынцесса? — поинтересовалась она.
— Кто-кто? — не понял Ленни.
— По-моему, она хочет сказать
принцесса
, — вмешалась Джесс, с трудом
удерживаясь от смеха. — Ведь вы именно это имели в виду, миссис Голден?
Принцесса?
Алиса уставилась на нее через три пары негнущихся искусственных ресниц.
— А ты кто такая? — спросила она строго. — Где-то я тебя уже видела.
— Я школьная подруга Ленни, Джесс Сколски.
Алиса долго смотрела на нее.
— Ах да, коротышка — произнесла она наконец, вызвав в памяти Джесс все
мучения ее подросткового периода.
Алиса уселась на кушетку. Дешевое синтетическое платье с глубоким вырезом
позволяло видеть ее постаревшие груди. Ноги же все еще оставались красивыми.
— Я летела сюда на самолете, — объявила она. — Всю дорогу мужчины не
давали мне ни минуты покоя. А когда я всем рассказала, что ты мой сын, мне
не давали покоя уже женщины. Я записала для тебя четыре телефончика, но,
наверное, теперь, раз ты женат, они тебе уже не понадобятся.
— Моя жена не придет от них в восторг, — сухо подтвердил он.
— Кстати, где она? Я приехала, чтобы посмотреть на эту, — тут она
сделала паузу и собралась, чтобы правильно произнести слово, — принцессу.
— Ее зовут Олимпия.
— Странное имя, — она укоризненно посмотрела на него. — Ты мог бы мне
позвонить. Ты мог бы пригласить меня на свадьбу. Ты мог бы сообщить мне, что
выступаешь в Лас-Вегасе — в моем родном городе. Когда-то я тоже была здесь
звездой. Не так уж и давно. Тростинка Алиса. Меня все еще помнят здесь. Знал
бы ты, как хорошо помнят. Тебе бы такую известность, какой пользовалась я
когда-то, а может быть, пользуюсь и сейчас. Кто знает, если они вспомнят...
— она загадочно замолчала.
— Где вы остановились, миссис Голден, — вежливо спросила Джесс,
полагая, что пришла пора деликатно выпроводить гостью. Ленни предпочитал,
чтобы его не беспокоили перед вечерним представлением.
— Здесь, конечно, — высокомерно отрезала Алиса. — Организуйте все,
пожалуйста. Я мать звезды. Я заслуживаю уважения. Не будь меня, не было бы и
его, не так ли?
— И как долго вы собираетесь здесь оставаться?
— Ровно столько, сколько захочет мой мальчик.
Ленни беспомощно вздохнул:
— Вообще-то, я только что женился.
— Потому-то я и здесь.
У него не хватило духу указать ей на дверь. Зачем человеку мать после тридцати двух лет одиночества?
Но нужна она ему или нет — она была здесь. Олимпия и Алиса вместе — это
будет зрелище. Он предвкушал, что что-то произойдет.
На следующей день после свадьбы, убедившись, что ее свадебные фотографии
украсили первые полосы газет всего мира, Олимпия позвонила Флэшу на юг
Франции. Ей ответил полудетский женский голосок.
— Позовите Флэша, — высокомерно потребовала Олимпия. — И поскорее, я
звоню из Америки.
Ей пришлось ждать целых одиннадцать минут, прежде чем в трубке раздался его
голос.
— Я так и знал, что это ты, — грубо заявил он. — Обалдеть от радости!
На той неделе мне пришлось битых два часа проторчать в аэропорту, а я не
часто там бываю.
— Ты в самом деле ждал, что я приеду?
— Конечно. Сказала, что едешь, так приезжай.
— Я не приехала, — объявила она ледяным тоном. — Потому что не думаю,
что мой приезд обрадовал бы твою жену.
— О черт. Так вот почему ты взъелась?
— Да, твою жену, Флэш. Твою жену, о которой ты почему-то забыл мне
рассказать. Твою беременную юную женушку. Боже, какая же ты скотина!
Он рассмеялся пьяным смехом.
— Так ты читала дешевые журнальчики? Вот уж не думал, что такие богачки
станут хотя бы глядеть в их сторону.
— Правда рано или поздно выходит наружу, и богатство здесь ни при чем.
Я собрала все твои вещи, что остались на квартире в Нью-Йорке, и отослала их
в отель.
Вспышка ярости.
— Что-что ты сделала?
— Ты слышал.
— Черт побери!
— И кстати, о газетах. Ты сегодня их читал?
— Ты глупая корова.
— Наверное, раз терпела тебя.
— Суй свою толстую жопу в самолет и лети сюда. Я все объясню.
— И мужа с собой взять?
— Кого?
— Читай газеты.
— Ах ты, сука безмозглая. Неужели ты это сделала?
— А чем я хуже других?
— И с кем, интересно? Не с тем ли испанским придурком с париком?
— Это искушение я преодолела.
— Слава Богу, хоть так.
— Я вышла замуж за Ленни Голдена.
— А кто он такой?
Разговор поворачивался не совсем так, как его задумала Олимпия. Прежде всего
она не сомневалась, что Флэш будет знать о ее свадьбе. И, конечно, ожидала,
что ему известно имя Ленни Голдена.
— Я тебя ненавижу, — ляпнула она ни с того ни с сего.
— Так ты едешь или нет?
— Ты что, не слышал? Я не свободна, как и ты. Все кончено.
Ему явно надоело выяснять отношения.
— Как хочешь, Пупс.
Она почти воочию увидела, как он пожимает худыми плечами, как всегда в
моменты раздражения или когда ему надоедал разговор. Ему все равно! В ярости
она швырнула трубку на рычаг. Ее отец говорил правду. Флэш — самовлюбленный,
бесчувственный потребитель, и она должна радоваться, что избавилась от него.
Так почему же ей так грустно? Она снова новобрачная. Ей следует петь и
веселиться, по крайней мере, пребывать постоянно в отличном расположении
духа.
Она заглянула в свой тайничок и взяла щепотку кокаина. Кто вообще такой
Ленни Голден? И зачем она вышла за него? Чтобы позлить Флэша? Глупо
связывать себя по такой причине.
Боже! Что она наделала! Ленни производит приятное впечатление, он
привлекателен и очень хорош в постели, но приятные парни никогда по-
настоящему не притягивали ее.
Она совершила еще одну ошибку. Через несколько недель, после круиза, она
прикажет своим адвокатам исправить дело. Ничего страшного. Еще раз придется
откупиться. Она может себе это позволить. Должны же быть хоть какие-то
преимущества у богатства.
Лаки собиралась взять в круиз только спортивные вещи, но Димитрий сообщил
ей, причем практически в последний момент, что каждый вечер обеды будут
происходить в торжественной обстановке.
— Как, переодеваться к обеду?! — с удивлением переспросила она.
— Такова традиция, — ответил он.
— А кто ее установил?
— Я.
Она попыталась найти хоть малейший признак улыбки на его словно высеченном
из камня лице. Не нашла. Теперь, став его женой, Лаки поняла, что совсем его
не знает. За восемнадцать месяцев их знакомства они не так уж много времени
провели вместе — в основном относительно короткие встречи на его острове,
где они были одни и свободны от всех забот. Теперь перед ней представал
новый Димитрий — чопорный человек с устоявшимися вкусами и старомодными
взглядами. Она не чувствовала уверенности в том, что ей приятен этот новый
Димитрий. В чем она не сомневалась, так это в том, что ей следовало бы не
менять их прежних отношений. И зачем только она уступила давлению с его
стороны?
Сделка в Атлантик-Сити близилась к завершению, и Лаки радовалась как дитя.
Но приближающийся круиз пугал ее. Она надеялась, что ей удастся найти тихий
уголок и потеряться.
Димитрий решил на сей раз отправиться к южным берегам Франции. Конечно, он
никому не объяснил, и Лаки в первую очередь, что такой маршрут
...Закладка в соц.сетях
