Жанр: Любовные романы
Лаки
...е. Было короткое
мгновение, когда она рассматривала его как возможного кандидата в мужья —
как раз тогда она подыскивала себе кого-нибудь. Но скоро ей стало ясно, что
все сплетни о Франческе Ферн имеют под собой твердую основу — он весь вечер
о ней говорил. Как удалось Лаки вытеснить из его жизни грозную Франческу?
Возможно, во время круиза ей удастся все выяснить.
Но что же она теряет время?
Нейман-Маркус
ждет ее.
Сакс
,
Магнинь
Бонвит
... В большой спешке она вышла из дома.
ГЛАВА 59
— Я тебе не верю! — кричала Джесс. — Ты сошел с ума? Спятил? Что с
тобой стряслось?
— Простого поздравления было бы достаточно, — простонал Ленни.
— Ты, — не унималась Джесс, — шел к тому, чтобы в скором времени стать
звездой, причем первой величины.
Он лежал на кушетке в своем номере и смотрел, как Джесс сердито меряет
шагами толстый ковер на полу комнаты. Голова его болела. Глаза болели тоже.
И все тело болело. Даже зубы и те ныли.
— И что же ты делаешь? Что ты делаешь? Ты женишься на какой-то
нимфоманке с толстым кошельком, которая заставит тебя таскать за ней сумки.
Да ты положительно сбрендил.
Ленни снял со лба холодное полотенце и попросил очень вежливо, чтобы она
говорила потише.
Джесс ответила уничтожающим взглядом.
— Идиот, — пробормотала она.
— Богатый идиот, — ответил он слабым голосом.
— Тупой богатый идиот, — отозвалась она тут же. — Твоя женитьба на
Олимпии Станислопулос — не более чем неудачная шутка. Сколько мужей она уже
поменяла? А сколько знаменитых любовников? Пополни собой этот список, Ленни.
Ты попал в очень большую компанию. Ну и как оно — быть одним из многих?
— Джесс, — сказал он спокойно. — Сделай одолжение, вали отсюда.
— С удовольствием бы, да не могу.
— А ты постарайся. У меня в голове марширует целая армия горилл, и мне
кажется, нам с ними лучше остаться наедине.
— О Ленни, — она села рядом и взяла его за руку. — Думаю, ты просто
ничего не соображал. Почему ты ее просто не трахнул, вместо того чтобы
жениться?
— По-моему, это мы тоже сделали.
Джесс грустно покачала головой. Ленни. Лучший друг. Всю жизнь он оказывается
в дураках, когда дело касается женщин.
Час назад она пришла в его номер и там обнаружила его спящим в одежде на
кушетке с мокрым полотенцем на лбу.
Уже было одиннадцать утра, и Джесс попыталась переместить его в спальню. Он
с усилием приоткрыл налитые кровью глаза и сказал:
— По-моему, я сделал что-то такое, о чем скоро пожалею.
Затем последовало его признание. В подтверждение слов на полу валялось
свидетельство о браке.
Теперь, откричавшись, она попыталась собраться с мыслями и спокойно обдумать сложившееся положение.
— Где Олимпия? — спросила она голосом гораздо более спокойным, чем она
сама.
— Не знаю, — простонал Ленни, поднявшись на ноги и неверными шагами
направляясь в ванную. Он пописал, бросил взгляд в зеркало и ввалился в
спальню, где рухнул на кровать лицом вниз.
Больше никаких наркотиков.
Никогда
.
Джесс последовала за ним.
— Я заказала завтрак, — сказала она. — Ты почувствуешь себя лучше,
когда поешь.
— Не говори мне о еде.
— Вставай. Прими душ. Нам надо выпутаться из этой истории.
— Вали отсюда, Джесс.
— Не повторяйся. Я здесь, чтобы помочь тебе.
Он почесал в затылке, сел и потянулся за сигаретой.
Боюсь, ты немного
опоздала
.
Олимпия не спала. Флэш открыл ей один полезный секрет. После ночи пьянства и
наркотиков новый день нужно встретить только с помощью пары таблеток
метаквалона.
По возвращении в отель она выпила две штуки и, приняв ванну и переодевшись,
почувствовала себя готовой начать делать дела. Прежде всего Олимпия
позвонила в Нью-Йорк своему адвокату. Затем — журналисту при отеле
Маджириано
. И, поскольку была хорошо воспитана, Витосу.
— Мистер Феличидаде просил не беспокоить его до полудня, — отозвался
телефонист.
Что ж, тем хуже для него. Мистера Феличидаде ожидает большое потрясение.
Иден проснулась рано и тихонько, как заговорщица, выскользнула из кровати.
Сантино спал на спине и громко храпел.
Очень осторожно она вынула одежду из гардероба, проскользнула в ванную и
закрыла за собой дверь.
Почему она не заговорила с Ленни на вечере?
Почему он сам не заговорил с ней?
Она умылась холодной водой. След от пощечины совсем прошел. Она выглядела
красивой, как никогда, — фарфоровое личико, нежная кожа, Глаза, как топазы,
и экзотические скулы.
Она нанесла на лицо коричневые тени, румяна и чуть подкрасила губы. Затем
завязала в пучок свои тонкие волосы. Так она выглядела совсем молоденькой и
невинной. Ленни любил ее такой.
Она надела белые брюки и шелковую блузку.
Почти не дыша, Иден прошмыгнула назад в спальню. Сантино все еще спал. На
столике околокровати лежала пачка банкнот, несколько золотых украшений и
револьвер с коротким стволом. Не глядя ни на украшения, ни на револьвер, она
взяла из пачки несколько стодолларовых купюр. Затем, подойдя к столу,
нацарапала записку:
Пошла по магазинам. Скоро вернусь
. Он рассердится, она
знала. Но ей надо выбраться отсюда одной. Оставалось надеяться, что Зеко не
спит под их дверью.
Сантино — опасный человек. Упрямый и непредсказуемый. Она терпела его уже
два года и готова потерпеть еще, до конца съемок фильма. Но после вчерашней
сцены стало ясно, что ей надо как-то подстраховаться. А есть ли лучшая
страховка, нежели Ленни Голден? Особенно теперь, когда он выбился в люди.
— А вы кто такая? — величественно поинтересовалась Олимпия, проходя
мимо Джесс в номер Ленни.
Светловолосая наследница оделась по-деловому — в белое платье, прическу
украсила розовыми цветами. За ней следовала процессия посыльных из
магазинов, несущих ворох костюмов в полиэтиленовой оболочке, кипу рубашек на
плечиках и целую коллекцию разного размера коробок и коробочек.
— Я — менеджер Ленни, — ответила Джесс. — А что...
— Гм-м, — Олимпия уничтожила ее взглядом. — Полагаю, вы уже слышали
новость?
—Да, и...
Олимпия перестала обращать на нее внимание и переключилась на посыльных.
— Оставьте все на кушетке и можете идти, — скомандовала она.
Так они и поступили.
После их ухода Олимпия вновь обратила холодный взгляд на Джесс.
— Теперь, — заявила она сухо, — есть несколько организационных
вопросов, и я хочу, чтобы вы их проконтролировали. Прием назначен на сегодня
на три часа дня. Отель обещал выставить закуски и цветы, но убедитесь, чтобы
все было сделано должным образом. И особое внимание обратите на то, чтобы
явилось как можно больше корреспондентов. Я хочу быть уверена, что наша
свадьба будет освещена в прессе наилучшим образом. Несколько журналистов
сейчас уже летят сюда из Лос-Анджелеса. Пошлите к самолету лимузин и
проследите, чтобы о них тут хорошо позаботились.
Она остановилась, чтобы перевести дух.
— Вы не очень-то похожи на менеджера, — презрительно добавила она. —
Впрочем, полагаю, Ленни сам знает, что делает. Где он?
Джесс едва не лишилась дара речи. И вот на
этом Ленни
женился? На этой писклявой, самоуверенной кукле с жирными ляжками и
огромными сиськами? Ленни, который всегда имел самое лучшее. Только дам
первого сорта.
Она безнадежно махнула рукой в сторону спальни.
— Он там, — сказала она. Пусть сам выпутывается. В конце-концов он на
этом женился.
Витос проснулся под звуки собственного голоса. Он любил возвращаться к
реальности, слушая нежное, ласковое пение. Магнитофон-будильник сработал
ровно в полдень. Витос перевернулся на другой бок и некоторое время
балансировал на грани между бодрствованием и сном, затем встал, сделал
зарядку, принял душ, побрился, приклеил парик на место и вызвал прислугу и
своего менеджера. Они явились одновременно.
Пока Витос расправлялся со свежим грейпфрутом, яйцами всмятку и лимонным
чаем (ему все время приходилось следить за своей диетой), его менеджер
нервно ходил взад и вперед по комнате. Он открыл Витоса несколько лет назад,
когда застал свою служанку-мексиканку плачущей над его песней, которая
передавалась одним из каналов испанского телевидения.
— Эти американски женщина, они так много меня любят, — протянул Витос,
задумчиво прихлебывая чай.
— Да, — согласился менеджер, гадая, как поделикатнее преподнести
новость, о которой жужжал весь отель.
— Иногда бывает так трудно изобрести международную языку любви. Я
думает, все меня так хорошо понимает?
—Да.
— О, — Витос вздохнул. — Женщина. Они меня любят.
— А где Олимпия? — спросил менеджер быстро, воспользовавшись моментом.
— Ты получал мои бумага из Испании? — поинтересовался Витос, встав из-
за стола и любуясь собой в зеркало.
Он попробовал улыбнуться, остался довольным результатом и приступил к
упражнениям для мышц лица, гарантирующим спасение от второго подбородка. Не
то чтобы он у Витоса уже появился — но никогда нельзя расслабляться.
— Бумаги еще не пришли.
— Плохо, — Витос выдвинул вперед и убрал подбородок. — А может, не так
и плохо. Этот женитьба, ты уверен, он мне нужен? Каждый женщина — как вы
говорите — сидит на черт.
— В женщине.
— Что?
— Нет, ничего.
— Доброе утро! — Олимпия распахнула дверь в душ. — Как ты себя
чувствуешь сегодня?
Ленни посмотрел на свою молодую жену, которая явно не испытывала мук
похмелья. Она выглядела свежей, яркой и исключительно хорошенькой, разве
только немножко толстоватой.
— Я себя чувствую, как верблюжье дерьмо, — ответил он печально. — Мы в
самом деле сделали то, что мне припоминается?
Она выбрала большое полотенце и подала ему.
—Да.
— О черт!
— Ты ведь не жалеешь? — Она пошире раскрыла свои голубые глаза,
ухитрившись напустить на себя одновременно обиженный и беззащитный вид.
— Не знаю.
Ленни обернулся полотенцем и попытался спокойно разобраться в ситуации. Вот
он — в ванной лас-вегасского отеля, рядом одна из самых богатых женщин мира,
с которой он знаком менее суток, и они уже женаты! Ему казалось, что он вот-
вот проснется. В настоящей жизни такого не случается. Как со свойственным ей
красноречием отметила Джесс, это — безумие.
— Нам надо поговорить, — сказал он, перейдя в спальную и озираясь в
поисках сигарет. — Кх-м... Не знаю, как ты, но я прошедшей ночью вообще
ничего не соображал. То есть полностью отключился. И... ну... при свете дня
наше решение не кажется таким уж забавным, не так ли?
Он бросил на нее взгляд в надежде встретить понимание. Он мечтал, что она
согласится с ним и скажет:
Какую ошибку мы совершили! Я пришла сообщить
тебе, что я уже обо всем позаботилась и дала делу обратный ход. Мы больше не
связаны законом
.
Вместо этого она заявила:
— Я назначила прием на сегодня на три часа дня. Думаю, не стоит
закатывать еще один праздничный вечер, достаточно свадебного пирога, ну и
фотографы придут. — Она весело рассмеялась. — Иначе что за свадьба? Да, и
моя дочурка Бриджит так расстроится, если мы вообще ничего не устроим. Она
очаровательна, ты, несомненно, полюбишь ее. Сейчас она пошла со своей няней
покупать праздничное платье.
— Я не знал, что у тебя есть ребенок, — сказал он тупо.
— Есть масса всего, чего мы не знаем друг о друге, не правда ли? — Она
обласкала его невинной улыбкой. При случае Олимпия могла блистательно
разыграть невинность. — Но в том-то и вся прелесть, да? Каждый день
открывать для себя что-то новое. — Она нежно обняла его. Я купила тебе кое-
что из одежды. Она там, в соседней комнате, где... эта девушка, твой... э-
э... менеджер. Я подумала, что для свадьбы тебе потребуется обновить
гардероб. О, Ленни, я так рада. За одну ночь ты переменил всю мою жизнь. Я
испытывала такую тоску. Не могу даже сказать, как несчастлива я была. — Она
опустила ресницы и понизила голос. — Я даже подумывала о самоубийстве, —
прошептала она. — Но ты все изменил. Похоже, мы нашли друг друга очень
вовремя.
Ему было что сказать, но он не мог выдавить из себя ни слова. Ну как заявить
ей, что все происшедшее — ошибка? Как пойти на попятную сейчас? Спасибо
большое, Иден, смотри, во что я вляпался из-за тебя на сей раз. Женат на
абсолютно незнакомой женщине, и ничего уже невозможно изменить.
Счастье возвращалось вновь. И Атлантик-Сити являлся именно тем местом, где
Лаки хотела сейчас находиться. Она оставила Роберто в Нью-Йорке под
присмотром Чичи и в прекрасном расположении духа отбыла в Атлантик-Сити.
Она знала, что ей нужно, и торговцы недвижимостью с нетерпением ожидали ее
приезда. К сожалению, тот участок, что присмотрели они с Джино, давно ушел.
И цены подскочили на головокружительную высоту. Атлантик-Сити развивался
быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Она и раньше знала, что так и случится.
Чертов Джино. Они могли бы насладиться ролью первопроходцев. Но — ладно. Она
построит самый хороший отель в мире. Она создаст легенду, сказочный замок. И
назовет его
Сантанджело
.
Два дня спорили Джино и Сьюзан. Он категорически отказывался даже обсуждать
свое участие в круизе, если только Лаки лично не пригласит его. А Сьюзан
настаивала, что она ни при каких обстоятельствах не может упустить такой
случай.
Джино уже понял для себя, что его женатой жизни пришел конец. Сьюзан, теплая
и замечательная женщина, на которой он женился, на поверку оказалась
пустышкой.
Заводишь пружинку — и она наряжается.
Нажмешь кнопку — и она дает шикарный обед. Подтолкнешь ее в нужную сторону —
и она начинает тратить деньги с такой скоростью, будто завтра они выйдут из
моды.
Лаки была абсолютно права насчет нее. Почему он сам ничего не видел? Она
обвела его вокруг пальца.
Он много думал о Лаки. И скучал по ней. Но назад дороги нет. Она вышла за
Димитрия, родила ребенка. И ни разу не спросила его совета.
Он позвонил Косте в Майами и излил свою обиду.
— В жизни что даешь, то и получаешь, — философски отметил Коста. — Что
ты дал Лаки, чтобы она чувствовала необходимость обращаться за советами к
тебе?
Джино в ярости бросил трубку. Коста явно выжил из ума.
— Мы поедем в твой чертов круиз, — объявил он Сьюзан. — Я хочу побыть
вместе с моим внуком и, похоже, другой возможности мне не представится.
Сьюзан улыбнулась.
— Да, дорогой, — ответила она спокойно. И помчалась поскорей тратить
еще несколько тысяч долларов.
Едва Димитрий закончил телефонный разговор с Франческой, как секретарь сообщил, что звонит Олимпия.
— Где ты была? — проревел он в трубку. — Я пытался отыскать тебя.
— Я в...
— Так нельзя, Олимпия. Ты не должна исчезать на несколько дней подряд.
Откуда мне знать — может, вас с Бриджит похитили. Ты — Станислопулос, и ты
должна всегда...
— Я снова вышла замуж.
— Господи, помилуй! — вскричал он. — Живи со своим дегенератом-
струнодером, если тебе так нравится. Но женитьба исключена!
— Я вышла замуж не за него.
Она всегда была совершенно невыносима. Избалованная, безответственная...
— Тогда за кого? — прорычал он.
— Посмотри на обложку журнала
Пипл
. Ленни Голден. Он комик.
— Комик!!!
— Перестань кричать. Он лучше, чем те трое. Ну, мне пора, у нас прием.
Сделай мне, пожалуйста, одолжение, скажи маме сам.
— Мать не знает?
— Узнает, если ты ей скажешь.
— Олимпия...
— Пока, папуля, увидимся в круизе.
Димитрий расхаживал взад и вперед по офису. Олимпия глупа до безобразия!
Он связался со своей бывшей женой, которую новость нисколько не взволновала.
Он послал секретаря за номером
Пипл
и долго смотрел, как очередной охотник
за его состоянием ухмыляется ему с обложки. Он позвонил в Мюнхен Франческе,
и она долго смеялась.
Олимпия, Олимпия. Бог не наградил его умной дочерью.
Лаки вернулась поздно вечером, радостно возбужденная. Димитрий только что
пообедал в одиночестве и пребывал не в лучшем настроении.
— Я нашла как раз то, что надо, — поделилась она. — Восхитительный
участок, и фактически уже наш. Ты должен подключить своих адвокатов
немедленно. — Она обвила его шею руками. — Я так счастлива. Давай пойдем в
спальню и отпразднуем успех. Удачные сделки меня очень заводят.
— Ты говоришь, как дешевая шлюха, — сказал он резко, высвобождаясь из
ее объятий.
— Что? — она в удивлении уставилась на мужа.
— Ты теперь моя жена. Постарайся не забывать об этом ни на минуту.
Она отодвинулась от него.
— Кажется, я плохо расслышала твои слова.
— У меня был на редкость тяжелый день, — продолжал он. — И не надо
усугублять положение.
Он не заметил опасных огоньков в ее глазах. Приближалась гроза.
— Олимпия опять вышла замуж, — коротко объявил он. — Она не знакома с
чувством ответственности. Она заслуживает того, чтобы лишить ее наследства.
— Эй, мужик, — грубо сказала Лаки с интонациями нью-йоркской уличной
девки. — Ты чё, не слышал? У меня свербит. Хочешь вставить?
Его лицо стало похоже на маску из гранита.
— Прошу прощения?
— Да, мужик. И еще можешь поцеловать меня в задницу.
Не оборачиваясь, она ушла в спальню и захлопнула за собой дверь. Пусть не
думает, что с ней безнаказанно можно говорить таким тоном.
Он последовал за ней. Димитрий не привык встречать сопротивление.
— Убирайся с дороги, — вспыхнула она.
— Что с тобой? — спросил он.
— Подумай.
— И думать нечего. Я сделал замечание относительно твоего поведения.
— Мне замечание? Замечание мне? С кем ты, по-твоему, разговариваешь?
— С моей женой, матерью моего ребенка. И я не позволю тебе выражаться
языком уличной девки.
— Ну и ну! Офигеть можно.
Он дал ей пощечину. Она бросилась на него и вцепилась ему в лицо ногтями.
Выступила кровь.
Он был большим, сильным мужчиной, Он прижал ее руки к телу, и они оба тяжело
рухнули на кровать.
Лаки не могла поверить в происходящее. Она знала Димитрия два года, и он
никогда не открывался перед ней с такой стороны. Она выходила замуж за ровню
себе, а не за покровителя, который станет учить ее, как говорить и как себя
вести.
Она попыталась ударить его коленом в низ живота, но он оказался слишком
силен для нее. Лаки занималась спортом, и, уж конечно, никто не назвал бы ее
слабенькой, но, по мере того как он удерживал ее в лежачем положении, силы
начинали ее оставлять.
И тут это случилось. Она почувствовала его возбуждение, но ей уже не было
нужно. Так она не хотела. Не после такой безобразной сцены.
Не отпуская Лаки, он попытался расстегнуть молнию на брюках.
Ей удалось резким движением освободить одну руку, и она ударила его под
подбородок.
Он закричал от боли.
Мгновения оказалось достаточно, чтобы выскользнуть из-под него и запереться
в ванной. Ее всю трясло от ярости.
Он больше не стал ее преследовать.
Хорошие дни сменялись плохими и наоборот. Теперь, когда с поездкой в
Калифорнию все определилось, Стивен чувствовал себя несколько лучше. Он жил
в однокомнатной квартире на Третьей авеню. Свое прежнее комфортабельное
жилье Стивен сдал в наем перед отъездом в Европу.
Его жизнь пошла наперекосяк, и он сам знал это. Некогда честолюбие
переполняло его, но Кэрри разрушила все своими злосчастными откровениями.
После возвращения в Америку он ничего не делал, только раздумывал о себе и о
своих проблемах. Спать ложился поздно, ел кое-как и без толку торчал в своей
однокомнатной дыре, тупо уставясь в телевизор. Единственный друг, которому
он дал о себе знать, был Джерри Майерсон. И то только затем, чтобы занять
денег.
Ему стало все равно, какая женщина рядом. Некогда такой привередливый в
отношении прекрасного пола, он теперь был рад любой девушке, лишь бы с ней
не требовалось много разговаривать. Какая огромная разница по сравнению с
его прежней жизнью. Молодой перспективный Стивен Беркли. Трудолюбивый, уже
помощник окружного прокурора, с прекрасными возможностями для карьеры. Жизнь
— странная штука. С горечью он вспомнил тот роковой день в 1977 году, когда
он явился в лонг-айлендский особняк Энцо Боннатти, готовый к решительным
действиям.
Но Лаки Сантанджело опередила его.
Та самая Лаки Сантанджело, вместе с которой он застрял в лифте несколькими
днями ранее, во время большого энергетического кризиса.
Та самая Лаки Сантанджело, которая может, только может, оказаться его
сестрой по отцу.
Лаки.
Ее нелегко забыть, с ее чувственным ртом и цыганской внешностью.
Лаки.
Какое счастье, что они не...
Он даже думать не хотел о том, что едва не произошло между ними.
Интересно, что она испытает, если выяснится, что они действительно брат и
сестра. Вообще, вспомнит ли она его?
О да, вспомнит
, — говорила его гордость.
Какая еще гордость?
Выглядит он ужасно. Надо собраться, снова начать работать и оставить прошлое
позади.
Да, уже скоро.
В общем и целом, Витос Феличидаде достаточно стойко перенес удар. Впрочем,
что еще ему оставалось, кроме как улыбаться репортерам (которых слетел ось
великое множество) и делать вид, что именно он способствовал возникновению и
развитию
любви с первого взгляда
.
Оставшись один, он мучительно размышлял. Что с ним такое? Почему Олимпия
отвергла его? Причем дважды. Неужели она сумела увидеть то, что скрывалось
за его блестящей внешностью? Неужели она одна знала, что маску неугомонного
секс-символа носил неуверенный в себе, заурядный и неинтересный человек?
Витос гнал от себя подобные мысли. Он около часа поприсутствовал на
свадебном приеме, а потом удалился к себе в номер, где долго сидел,
погруженный в мрачное молчание.
Джесс повела себя менее стоически. Она отыскала Матта и принялась горячо
жаловаться ему. Он с ней полностью согласился, но отметил, что теперь уже
ничего не поделаешь.
В отеле
Сэндс
Иден молча глядела в окно, в то время как за ее спиной Зеко
раскладывал пасьянс. Тем утром она ускользнула с твердым намерением
встретиться с Ленни, но только собралась сесть в такси, как рядом словно из-
под земли вырос Зеко и объявил, что босс приказал ему всюду ее сопровождать.
Она чуть не закричала от разочарования. Ей оставалось только холодно
улыбнуться и позволить тупому громиле тащиться за ней по дюжине ярко
разукрашенных, но дешевых магазинчиков. Лас-Вегас — такая дыра. Скорее бы
убраться отсюда.
Пейж пригласила ее на ленч, и Иден получила разрешение пойти. Но за салатом
из тунца по ресторану разнеслась весть об Олимпии Станислопулос и Ленни
Голдене.
Свежая сплетня.
Ее чуть не стошнило. И вот теперь она смотрела на неоновые огни и на пустыню
и спрашивала себя, правильный ли выбор сделала.
Сантино Боннатти.
Ленни Голден.
Она надеялась, что поставила на фаворита.
Сейчас у нее зародилось ужасное подозрение, что фаворит — совсем другой.
— Ты вонючка, — прищурилась Бриджит.
— Не может быть. Я специально помылся перед встречей с тобой, —
невозмутимо ответил Ленни.
— А я говорю, ты — вонючка, — повторила Бриджит.
— У тебя внутри что, пластинку заело?
Она посмотрела ему в лицо. Глаза цвета сапфира (как у матери) на личике
сердечком.
— Я тебя ненавижу, — объявила она с чувством.
Он состроил пренебрежительную гримасу.
— На всех не угодишь, — заметил он с чарующей улыбкой.
Няня Мейбл, сгорая от стыда, проговорила:
— Пожалуйста, простите, мистер Голден. Она устала, уже поздно, и...
— Перестаньте, — добродушно перебил Ленни. — Время — полпятого. Если
девочка хочет меня ненавидеть, нечего извиняться, пусть ненавидит на
здоровье. — Он наклонился к ребенку: — Знаешь что? Бриджит — очень
симпатичное имя, а ты очень симпатичная молодая леди.
Бриджит замолчала. Почему этот разговаривает с ней?
Обычно, когда она обзывала их
вонючками
, они сперва злобно на нее глядели,
а потом переставали замечать, и ей не нужно было никогда больше с ними
разговаривать, что вполне ее устраивало.
Мамины приятели — все свиньи
. Она
их всех ненавидела.
Лен
...Закладка в соц.сетях
