Жанр: Любовные романы
Миг удачи
...решили не
завершать дело законным браком, потому что необходимости в этом не видим,
так?
— Я...
— Или ты составишь юридическое соглашение, в котором особо оговоришь
мои родительские права? Я вроде бы припоминаю, что некогда именно ты сочла
моральным долгом прочитать мне целую лекцию об обязанностях родителей перед
детьми.
Карен уже с трудом сдерживала слезы.
— Или ты решила разорвать, наши отношения — окончательно и
бесповоротно? — Майлз хищно улыбнулся, наблюдая смятение собеседницы. —
Интересно, что скажут люди? Что я обольстил тебя и бросил: дескать,
выпутывайся, как знаешь? Ведь рано или поздно все узнают, чей это ребенок.
Ты вообще понимаешь, что за слухи поползут по городу?
— Если ты сделал мне предложение только поэтому, — скептически
протянула Карен, — то я...
— С другой стороны, твое доброе имя тоже поставлено на карту... —
перебил ее Майлз, пожимая плечами. — В наши дни женщины независимы... Может,
ты мной просто воспользовалась?
Карен отчаянно хотелось признаться, что на самом-то деле она полюбила его —
безоглядно, бездумно, где уж тут искать место тонкому расчету! Но вовремя
сдержалась: после такой исповеди путей к отступлению у нее не останется. А
ведь так больно было сознавать, что Майлз, искренне готовый поддержать ее и
ребенка, возможно, никогда не полюбит ее ответной любовью! И почему она
вовремя не уразумела, на какую опасную почву ступила в отношениях с Майлзом
Диксоном?
— Я не знаю, что делать, — честно призналась она. — Вот только...
— Замуж выходить отказываешься?
— Майлз... — Карен порывисто обернулась, в ее глазах стояли слезы. —
Речь идет о трех жизнях... нет, о четырех, считая Дика. Нельзя здесь
поступать опрометчиво!
— Не думаю, что Дик, станет возражать: мальчик привязался к тебе всей
душой. А вот будущего отчима терпеть не может, — многозначительно сообщил
Майлз.
— Так она и в самом деле... — начала Карен.
— Как, ты уже знаешь о матримониальных планах Линды? — нахмурился экс
супруг.
— Я... — пролепетала Карен и прерывисто вздохнула. — Да, я знаю.
— Откуда?
Ах, надо было сообщить любимому раньше!
— Ну... — Карен тщетно пыталась придумать подходящий ответ. — Ну, Дик
рассказал мне. В последний мой приезд.
— С какой стати? — недобро сощурился Майлз.
Пораженная внезапно пришедшей мыслью, Карен отпрянула от собеседника.
— Ты полагаешь, что я его расспрашивала?
— А что, разве нет?
— Нет! Мальчик сам заговорил об этом, что для меня явилось полнейшей
неожиданностью.
— А ну, рассказывай все! — потребовал Майлз.
— О, черт, — прошептала Карен. — Мне не хотелось бы злоупотреблять
доверием Дика. Разговор был строго конфиденциальным...
— Речь идет о моем ребенке, знаешь ли! О малыше, которому только восемь
лет от роду! — В дымчато-серых глазах отчетливо читалась угроза.
Карен взволнованно подалась вперед.
— Дик сообщил мне, что у Линды
завелся новый ухажер
, с огромным домом
и садом, и она спрашивала, не захочет ли сын переехать к ней, если ему
отдадут Мерлина.
— Продолжай, — процедил Майлз сквозь зубы
— Дик сказал еще, что терпеть не может этого типа, но Линда утверждает,
что полная семья лучше неполной, даже если один из родителей — неродной.
И... — Карен поморщилась, точно от боли, — если ему все-таки придется
обзаводиться вторым родителем, так он бы предпочел меня.
Наступила гробовая тишина. Майлз уставился в пространство, на лице его
застыло самое что ни на есть кровожадное выражение.
— А ты ни о чем не догадывался? — прошептала Карен. — Не догадывался,
что Линда хочет заполучить сына назад? Да и зачем бы? Мне казалось, вы так
славно поладили... к вящему удовольствию обоих.
— Я знал, что Линда снова выходит замуж. Знал, что она обхаживает
малыша и так, и эдак, — мрачно ответил Майлз. — Но понятия не имел, что Дик
терзается из-за этого.
— И все же я не понимаю...
— Сейчас объясню. Линда поклялась, что больше детей заводить не станет:
дескать, одного ей с избытком хватает. Но ее будущий муженек, возможно, не
разделяет подобных мыслей, так что она надеется утолить его жажду отцовства,
подарив уже готового сыночка.
— Она... пойдет на такое? — поразилась Карен.
— Линда пойдет на что угодно, лишь бы сохранить фигуру, — цинично
заметил Майлз. И, кроме того, ее ухажер баснословно богат.
— Как и ты, — уточнила Карен.
— Но я не выставляю богатства напоказ, — недобро усмехнулся он.
— Бедный Дик, — вздохнула молодая женщина.
— О, защитить сына я сумею! — Майлз сардонически усмехнулся. — Значит,
Дик отлично понимает, что к чему? Между нами, я имею в виду?
— Выходит, да.
— Ну что ж, тогда маленького
аборигена
из списка проблем вычеркиваем.
Карен собралась, было возразить, но благоразумно сменила тему:
— Если бы возможно было гарантировать, что наш брак окажется
счастливым!
— Карен, — задумчиво проговорил Майлз, — основная разница между тобою и
Линдой заключается в том, что моя бывшая супруга привыкла действовать под
влиянием минутного порыва. Девять раз из десяти это сходит ей с рук. Уж
такая у нее комбинация генов в сочетании с неистребимым жизнелюбием и
неодолимым чувственным обаянием: эти ее
минутные порывы
сведут с ума и
аскета! Пока не натолкнешься на основу основ ее характера — эгоизм.
— К чему ты клонишь? — спросила Карен.
— Да к тому, что Линда не принимает на себя ответственности за свои
сумасбродные поступки, а ты принимаешь. — Майлз помолчал. — Не только ты, но
и я тоже — мы оба знаем, в чем состоит наш моральный долг, и оба должны
постараться его исполнить как можно лучше.
Что за безотказный прием шантажа — пустить в ход этические принципы! Такого
подвоха она не ждала. Но, может, Майлз пытается любой ценой защитить Дика от
посягательств матери?...
— У меня мысли путаются, — пожаловалась Карен. И тут же придумала путь
к отступлению: — Кроме того, я с головы до ног в песке. Пойду-ка приму душ.
Карен по быстрому вымыла волосы, насухо вытерлась полотенцем, надела
свободное трикотажное платье и сколола влажные локоны заколкой.
Возвратившись в гостиную, она обнаружила, что Майлз уже заварил чай и вскрыл
пачку леченья. Уютно устроившись за накрытым столом, он вполголоса беседовал
с кем-то по телефону.
Мгновение поколебавшись, Карен уселась напротив и принялась разливать чай.
Закончив разговор, Майлз сообщил ей как само собой разумеющееся:
— Я звонил Дику. Сегодня вечером отправляюсь за ним — он уже
поправился.
— Да ты с ног падаешь от усталости! — изумилась Карен.
— Дик рвется домой. Кстати, от новостей о ребенке он в полном восторге.
Карен с размаху поставила на стол прелестный заварочный чайник. Руки ее
дрожали.
— Как ты мог!
— Почему бы и нет? Этот малыш — его ближайший родственник. Лучше Дику
узнать заранее: а то вдруг родится девочка? Зачем нам лишние осложнения?
Карен обиженно надула губы: похоже, Майлз принимает ее за дурочку!
— Ты ведь понимаешь, что речь идет не только о тебе? — продолжал тем
временем Майлз. — Только потому, что ребенка вынашиваешь ты, отнюдь не
следует, что...
— Прекрати! — возмущенно потребовала она. — Как я была слепа! Почему не
распознала сразу?
— Чего не распознала? — искренне удивился Майлз.
— Да твоего поразительного себялюбия! В ходе бракоразводного процесса я
имела удовольствие наблюдать тебя во всей красе, да только прошлое и в
сравнение не идет с настоящим! Я, кажется, вправе была ожидать, что все
останется между нами до тех пор, пока мы не придем к определенному
соглашению! Еще столько всего нужно обсудить, столько всего принять во
внимание, а ты взял да и разболтал... — Карен умолкла, тяжело дыша.
— А ты разве никому не рассказывала?
— Айрин Кортни, естественно, знает...
— Я не про врача.
— И Эмми тоже, — нехотя созналась она. — Ну, Эмили Аронсон, моя новая
помощница.
— Знает, что отец ребенка — я? Кстати, — нахмурился Майлз, — не дочь ли
это Сары и Дэвида Аронсон?...
— Она самая. Да, ей известно и про тебя тоже. — Карен тяжко вздохнула.
— Я не могла поступить иначе.
— Ну, вот видишь! А в маленьких провинциальных городишках слухи
распространяются со скоростью лесного пожара.
— Еще чего! — вознегодовала Карен. — Эмми будет молчать как рыба. Но
вот Дик — совсем другое дело!
Майлз одарил ее укоризненным взглядом, и Карен вдруг устыдилась собственных
подозрений.
— Нам следовало сначала решить, что делать, — произнесла она
неуверенно... и, к вящему своему ужасу, разразилась слезами.
Выждав, чтобы миновал первый приступ отчаяния, Майлз встал из-за стола.
— Нет, — всхлипнула Карен, но он рывком поднял ее, подхватил на руки и
понес к дивану.
— Эй, — тихонько проговорил Майлз, усаживая заплаканную Карен к себе на
колени и ласково целуя мокрую от слез щеку, — малышу это на пользу не
пойдет, знаешь ли.
— Это ты во всем виноват, — всхлипнув, вздохнула она. — Я хочу
сказать... я не про ребенка...
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Сейчас ты меня ненавидишь.
— Ничего подобного. Просто я не знаю, как лучше поступить! — Карен
снова всхлипнула и утерла глаза рукой. — Впрочем, нет, знаю, да только ты
мне не даешь!
— Может, отложим дискуссию до лучших времен? — предложил Майлз,
поглаживая, золотистые завитки волос над нежным ушком.
— Тогда о чем нам говорить? — убито отозвалась она.
— О тебе, конечно. — Майлз чуть заметно усмехнулся. — Ты уже делала
УЗИ? А как насчет хорошего акушера?
И будущая мать послушно пересказала ему свой разговор с Айрин, не умолчав о
тревогах и страхах.
— А еще меня до смерти пугает собственное невежество, — честно
призналась она. — Я ведь знаю о детях еще меньше тебя. Выходит, я дожила до
двадцати семи лет, намеренно закрывая глаза на некую важную часть меня же
самой. И вот что еще удивительно: никогда я не испытывала ни малейшего
желания поворковать над чужими младенцами. Однако от этого... — Карен
ласково погладила живот, — от этого я уже без ума, хотя он еще и на свет-то
не появился!
— Еще месяц и малыш даст о себе знать! Заворочается — только держись! —
заверил многоопытный Майлз, накрывая ее руку своей.
— Похоже, ты знаешь о беременности все на свете, — улыбнулась Карен
сквозь слезы.
Майлз принялся осторожно поглаживать ее живот — ощущение было божественное!
— Нет, я многого не знаю. И никогда не узнаю всего того, что предстоит
пережить тебе. Однако уверен: тебе незачем проходить весь этот путь одной.
— Майлз... — тихо проговорила Карен и тут же умолкла, осознав, как
уютно и спокойно она себя чувствует. Но в следующий миг ощущение
защищенности и тепла сменилось паникой. — Я все-таки не уверена...
— Ладно, ладно, не будем спорить. Но что нам мешает сделать хотя бы
это?
Он вынул из ее волос заколку, запустил пальцы во влажные кудри, ласково
погладил бархатистую щеку, тонкую шею и наконец заставил приоткрыться
розовые губы... И как всегда, ход времени для влюбленных замедлился, и мир
вокруг них исчез...
Но в следующую секунду Карен вновь ощутила тревогу.
— Наверное, я не должна, — прошептала молодая женщина, размыкая
объятия. Она поспешно выпрямилась и принялась обмахиваться ладонью, точно
веером. — Неправильно я себя веду, неприлично.
— Неприлично? Потому, что мы не женаты? — переспросил удивленно Майлз.
— Неприлично для будущей матери!
— Карен, милая! — Майлз рассмеялся, но в глазах его читалось нечто
похожее на изумленное благоговение, да только как знать наверняка? — До чего
ты порой бываешь наивна! Ровным счетом ничего неприличного в этом нет... Нет
же, я вовсе не намерен покушаться на твою добродетель, — поспешно добавил
он, видя, как напряглась собеседница. — И чего мне стоит подобная выдержка,
ты никогда не узнаешь!
— Может, еще раз обсудим, что делать? — нервно сцепила пальцы Карен.
В дымчато-серых глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло.
— К сожалению, мне пора идти. До моего рейса осталось меньше часа. Но
завтра я вернусь. И мой образ мыслей не переменится, не жди!
— Майлз... — Карен собиралась спросить: ведь он и Линда некогда
переживали то же самое, а что вышло в итоге? Но инстинкт подсказал ей: есть
вещи, которые лучше оставить недосказанными.
Долгое мгновение Майлз любовался ею, затем поцеловал и шагнул к двери, на
ходу надевая пиджак.
— До завтра, — бросил он на пороге и исчез.
Почему бы и впрямь не согласиться на брак? — спрашивала себя Карен ночью.
Предположим, что ей предстоит разбирать запутанное дело в суде. Сначала надо
рассмотреть все
за
и
против
. Итак, плюсы: Майлз — хороший отец; ребенок,
родившийся в семье Диксон, может почитать себя счастливцем, и дело здесь не
в одном материальном обеспечении. Он унаследует не только капитал, но и
семейные традиции, историю, духовное достояние. А также — отцовскую любовь к
земле.
Все это куда предпочтительнее, нежели расти на попечении матери-одиночки. Но
предположим, что в усадьбе Диксонов ей не место, что на роль жены Майлза она
не подходит, и тот сделал ей предложение только затем, чтобы защитить сына
от махинаций Линды. Привести в дом жену, которую Дик одобрит и полюбит, —
явное очко в пользу Майлза в его борьбе с бывшей супругой...
Карен беспокойно ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть. Да, удачный
момент выбрал этот младенец для того, чтобы появиться на свет...
Резкий телефонный звонок нарушил ночное безмолвие. Карен в испуге схватила
трубку. Звонила мать: у отца случился сердечный приступ, и она спрашивала,
не могла бы Карен приехать как можно скорее?
Езды было не более трех часов. Карен выехала с рассветом, побросав в сумку
необходимую одежду. Она не стала будить посреди ночи ни Джинни, ни Эмми.
Лишь оставила сообщение на офисном автоответчике: ее, мол, срочно вызвали,
когда сочтет возможным, позвонит...
В течение всего дня, пока врачи боролись за жизнь отца, а потрясенная мать
слепо глядела в пространство, затворившись в своем маленьком, изолированном
мирке, Карен ни разу не вспомнила о работе. Но на следующее утро из
реанимационного отделения поступили обнадеживающие новости: отец
благополучно перенес операцию и, хотя в сознание еще не пришел, прогноз
врачей был явно благоприятный.
Карен увезла мать домой, в родной, до боли знакомый особнячок, и уложила в
постель. Затем собралась, было позвонить в офис, но сама настолько
вымоталась, что тут же заснула, едва ее голова коснулась подушки.
Вечером, когда Карен с матерью снова появились в больнице, врачи сообщили о
заметном улучшении состоянии отца, и миссис Торп понемногу стала приходить в
себя. Мать и дочь посидели с больным, затем вернулись домой, задержавшись по
пути лишь для того, чтобы купить пиццу.
— Отец бы рвал и метал, — усмехнулась Фелис Торп, накрывая на стол.
— Знаю, — ответила Карен. Мистер Торп терпеть не мог так называемые
суррогаты
, чем немало раздражал домашних. — Мама, — нежданно проговорила
она, — почему ты позволяешь ему себя третировать?
— Уж такие мы с ним на свет уродились, Карен, тут уж ничего не
попишешь, — вздохнула мать. — Я с детства была безропотна да уступчива, а
таким необходима сильная рука. А если честно, то я всегда знала, что его
самодурство лишь оборотная сторона неуверенности в себе. Порой он бывает
совершенно невыносим, но мы всегда были очень, очень близки. И вот теперь, —
продолжала Фелис, — настала моя очередь быть сильной и физически, и
морально.
— Прости меня, мамочка, я многого не понимала, — тихо проговорила
Карен.
— Знаю, — улыбнулась Фелис. — Брак — странная штука: что хорошо для
одной пары, для другой никуда не годится. Но я поняла одно: любовь нужно
беречь. Надо принимать как хорошее, так и плохое, радоваться хорошему и
благодарить небо за то, что плохое не обернулось худшим. Например, твой отец
ни разу в жизни не взглянул на другую женщину... и без меня он точно пропал
бы, так же как и я без него.
Карен задумалась: а ведь мать говорила об ответственности и реальном
положении вещей! Это не книжная, романтическая страсть, от которой можно
отречься, если совсем скверно придется. Не обеты, данные, шутя и с той же
легкостью нарушенные... Тряхнув головой, она встала и направилась к плите:
кофе бурлил вовсю, норовя перелиться через край.
— Милая, ты беременна? — тихо спросила мать.
Карен едва не выронила кофеварку.
— Как ты... как ты догадалась? — пролепетала она, испуганно оглядывая
свой мешковатый спортивный костюм.
— Родная моя, мне ли не знать? Ведь ты моя дочка. А поскольку ты сама
об этом не заговорила, боюсь, у тебя проблемы.
В прихожей зазвонил телефон, и мать поспешила к аппарату. Но почти тут же
вернулась.
— Звонит некто Майлз Диксон, спрашивает тебя. Подойдешь?
Карен нервно кивнула в ответ.
— Майлз, — умоляюще закричала она в трубку, — прости, но у отца
сердечный приступ!
— И ты не сочла нужным мне сообщить? — мрачно откликнулся собеседник. —
Надеюсь, ему уже лучше... Но ты сознаешь, что мы тут все с ума посходили,
гадая, не попала ли ты в аварию? Твой телефон не отвечал...
— Послушай, мне очень жаль, но папа едва не умер... Теперь он уже пошел
на поправку.
— О, черт... — раздалось на том конце провода. — Я чувствую себя
последним мерзавцем. А с тобой все в порядке?
— Да, все хорошо... Кстати, как ты меня нашел?
— Это было единственное место, которое нам с Эмми пришло в голову. По
счастью, в телефонной книге не так уж много Торпов.
Карен закусила губку.
— Что ты молчишь?
— Я решила пожить пару недель с мамой. По крайней мере, до тех пор,
пока отца не выпишут. Я... я уверена, что Эмми с работой справится. Теперь,
когда кризис миновал, я стану поддерживать с ней связь.
Последовала томительная пауза.
— А как же я? — наконец произнес Майлз. — Можно, я приеду?
— Не нужно. Папа еще ничего не знает ни про нас, ни про ребенка... и
сейчас не самое удачное время для подобных откровений.
— Карен... — Голос собеседника снова посуровел. — Причина только в
этом?
Она тяжко вздохнула.
— Нет, наверное, мне просто нужна передышка.
— Чтобы придумать, как повернее от меня улизнуть? — угрожающе
предположил Майлз.
Карен досадливо поморщилась.
— Это не в моем стиле.
— Фраза, достойная Карен Торп, бакалавра юридических наук. Однако я
никак не могу избавиться от ощущения, что побег ты обдумываешь. Вот что —
давай заключим соглашение. Я не стану усложнять тебе жизнь, пока твой отец
не поправится, если ты пообещаешь вернуться через две недели.
От негодования Карен не нашла, что ответить.
. — В противном случае я сам за тобой приду, — пригрозил Майлз. — И еще одно
условие: ты будешь мне звонить.
— Не глупи! — возмутилась она.
— Выбирай одно из двух. Третьего не дано!
— Я тебе не заключенный, а ты мне не тюремщик!
— Кто говорит о тюрьме? Ты мать моего ребенка.
— И в данный момент мать твоего ребенка готова растерзать тебя живьем!
— С извинениями я подожду до личной встречи, — тихо рассмеялся Майлз. —
И будь, пожалуйста, поосторожнее. — С этими словами он повесил трубку.
— Ну что, — мягко проговорила Фелис Торп, беря руки дочери в свои, —
может, все-таки расскажешь про этого Майлза Диксона? Сдается мне, он и есть
отец моего первого внука!
В течение последующих двух недель ничто не нарушало размеренного хода жизни
в особняке Торпов. Фелис Торп, посоветовав, дочери согласиться на брак с
Майлзом, больше к этой теме не возвращалась, зато не раз и не два заверила
Карен в том, что при любых обстоятельствах поддержит ее и ребенка. А затем
мать с дочерью прошлись по магазинам и закупили
приданое
для малыша:
пеленки, подгузники — словом, все необходимое.
Каждый день Карен звонила Майлзу, а на исходе второй недели выторговала для
себя еще несколько дней. Ей хотелось побыть с отцом, которого наконец-то
выписали. Это событие было отпраздновано с подобающей торжественностью.
И по настоянию матери на третий день после возвращения Уильяма Торпа из
больницы ему сообщили потрясающую новость.
Реакция отца до глубины души растрогала Карен. На глазах у старика выступили
слезы, и первое, о чем он спросил, было: а нельзя ли назвать ребенка в его
честь, если, конечно, родится мальчик? К незамужнему статусу дочери мистер
Торп отнесся философски — Карен так и не заметила предостерегающего взгляда
матери в сторону
домашнего тирана
.
За все время пребывания в родительском доме молодая женщина так и не смогла
решить одной-единственной проблемы: что делать и как вести себя по
возвращении.
Обнимая дочь на прощание, Фелис озабоченно поглядела на ее живот.
— Знаю, знаю! — рассмеялась Карен. — Я толстею на глазах!
— Карен... — начала мать и неожиданно замялась. — Думаю, тебе стоит
сообщить доктору одну вещь... — И миссис Торп рассказала, что именно она
имела в виду.
5
— Не может того быть! — воскликнула Карен.
— Боюсь, может. — Врач-акушер, проводивший УЗИ, кивнул головой. —
Посмотрите сами: никаких сомнений нет!
Первым делом, приехав в Бак-Фоллз, еще не повидавшись с Майлзом и не побывав
ни в офисе, ни дома, Карен явилась к доктору Кортни. А та тут же
договорилась с акушером о приеме.
Несмотря на все заверения Айрин, что, дескать, ничего страшного не
произошло, вернувшись, домой, Карен по-прежнему чувствовала себя несчастной
и разбитой. Пять минут спустя, появился Майлз.
— Я по тебе ужасно соскучился, моя красавица, — произнес он.
— Я уже не красавица и никогда ею не буду, — раздраженно возразила она.
— Еще как будешь, — заверил Майлз, окидывая ее восхищенным взглядом. —
Как твой отец?
— Поправляется, — рассеянно отозвалась Карен.
— Он знает, что у него скоро появится внук? — Майлз легко поцеловал ее
"в щеку.
— Да, знает. И на диво благодушно это воспринял... как и мама, впрочем.
— Так что ж? — Майлз слегка нахмурился, приглядываясь к собеседнице. —
В чем дело? Ты пытаешься мне что-то сказать?
— Да...
— Учти, от меня тебе не избавиться, что бы вы там с родителями ни
замыслили, — пригрозил он.
— Не в этом дело, — прошептала Карен, закрывая глаза. — Майлз, у мамы
была сестра близнец...
— А... — Майлз надолго умолк. А затем предложил: — Может, присядем? —
Он отвел хозяйку в гостиную, усадил на диван и сам опустился рядом. —
Продолжай.
— Ну, я, конечно, об этом знала, но как-то из головы вылетело.
Сестренка умерла при рождении... Понимаешь, двойня может родиться у любой
женщины, но у меня эта вероятность повышается.
— Наследственность, — понимающе кивнул Майлз.
— Ну да. Это передается по материнской линии, понимаешь...
— Карен, выкладывай все как есть, не мучай меня. У нас будет двойня?
— Да! — трагическим голосом воскликнула она. И, к ее превеликому
изумлению, Майлз расхохотался от души. — Ох, ты так и не понял!
— Еще как понял! Мать-одиночка с ребенком — еще туда-сюда. Но двойняшки
— совсем другое дело, мисс Торп.
Карен с досадой уставилась на него, обуреваемая самыми противоречивыми
чувствами, которым и определения не подберешь. Ма
...Закладка в соц.сетях
