Жанр: Любовные романы
Миг удачи
...h; продолжал тем временем мальчик, — я не могу
бросить отца одного, он же будет тосковать. Так что, если он сделает вам
предложение, Карен, я буду рад стать вашим пасынком. И Линде тогда не
придется волноваться, что я, дескать, расту в неполной семье.
И синие глазенки вопросительно уставились на гостью.
— Дик, — тихо проговорила Карен, — мы с твоим папой ничего подобного не
обсуждали.
— Но если речь все-таки зайдет, вы, по крайней мере, запомните, что я
обеими руками
за
.
— За что это ты голосуешь? — осведомился Майлз, заглядывая в дверь.
— Много будешь знать, скоро состаришься! дерзко ответил Дик.
Майлз недоуменно изогнул бровь, но, видя, что Карен чувствует себя неуютно,
изменил тему:
— Вызвать такси? Или хочешь, чтобы я тебя подвез?
— Ты, если не трудно. — Карен встала, затем под влиянием порыва
обернулась и протянула мальчику руку. — Ты сделал мне комплимент, Дик.
Позволь ответить тем же: ты самый умный из всех мальчиков, кого я знаю, и
притом самый славный.
— О чем это вы? — осведомился Майлз, выходя на крыльцо.
— Общество взаимного обожания, — улыбнулась она.
По дороге они решили не забирать машину Карен, оставленную у офиса. И Майлз
подвез ее к дому.
— Прости, что не могу провести с тобой этот вечер, — покаялся он. — Я
обещал Дику...
Карен погладила его по плечу.
— Все в порядке.
— Значит, мир? — Майлз накрыл ее ладонь своей и заглянул в глаза. —
Надеюсь, ты простила мне это похищение?
— Да. День выдался просто чудесный.
Молодые люди долго и зачарованно глядели друг на друга. Наконец Карен
легонько провела пальчиком по его губам.
— Ты остерегись, дорогой. Я ведь буду здесь, когда ты вернешься! — И
проворно выскользнула из машины.
Майлз до боли вцепился в руль, затем усилием воли заставил себя расслабиться
и, мгновение поколебавшись, включил зажигание.
Ну, как ее приручить? — лихорадочно размышлял он, ведя джип по темной
дороге. Наверное, у меня нет шансов... Может, это — наследство тирана-отца?
Неужели ее и в самом деле волнует только карьера? В конце концов, он же не
навязывает ей брак...
Он глубоко задумался, затем тряхнул головой. Да, конечно, Карен и Линда
абсолютно не схожи, но разве Карен Торп согласится заживо похоронить себя
среди его плантаций!
Переодевшись в халат, Карен направилась к шезлонгу на веранде.
Северо-восточный ветерок снова выманил дельтапланеристов, и над ближайшим
пиком парили сразу три. Легкий бриз всколыхнул море, пенные буруны с
грохотом разбивались о скалы, и на берег толпой высыпали любители серфинга.
И откуда их столько берется и куда они все деваются? — частенько удивлялась
Карен. Будь то будний день или выходной, в жару или дождь, если есть волны —
появляются и спортсмены. Были среди них и длинноволосые типы. Кое-кто
приезжал на видавшем виде автомобиле или ржавом велосипеде, и у каждого — по
доске. Чужеродная, обособленная субкультура — братство единомышленников,
объединенных одной целью: лететь на крыльях ветра вслед за прибоем.
Карен вздохнула и впервые всерьез захотела, чтобы и в ее жизни осталась одна-
единственная цель: в покое и мире родить ребенка. Не то чтобы здесь
возникали проблемы. Превосходно обеспеченная в финансовом плане, Карен ни от
кого не зависела и наслаждалась полной свободой. Но у каждого ребенка должен
быть отец. А лучшего отца, чем Майлз, и желать нельзя... Вопрос в том, хочет
ли он еще детей?
Мысли ее снова и снова возвращались к их разговору у речки среди холмов.
Ведь тогда она едва не рассказала возлюбленному все! Но Майлз опередил ее,
наговорил кучу очаровательных комплиментов... но помешал важному признанию.
Тогда Карен предпочла промолчать. Если его привлекает лишь внешняя красота,
и ничего больше, так очень скоро она уже не будет стройной и гибкой... От
речной нимфы мало что останется. Что тогда?
Кроме того, зачем усложнять человеку жизнь? У Майлза уже есть обожаемый сын.
Может, именно поэтому он и остановил свой выбор на Карен в качестве
временной партнерши? Удачный выбор, что и говорить. Независимая деловая
женщина — это плюс, не виснет на шее — тоже плюс. Вот только в поездки ее с
собою не возьмешь, а это уже минус или даже два.
Карен досадливо тряхнула головой. И есть, еще Дик... Смышленый мальчуган не
может не догадываться, что отца и светловолосую юристку связывает нечто
большее, чем дружба. Дик боится, что, если Линда повторно выйдет замуж, его
отцу станет тоскливо... Но с какой стати?
— О какой тоске идет речь? О тоске по сыну или по безвозвратно
утраченной Линде? — Эти слова Карен произнесла вслух и снова остро осознала,
как мучительна для нее мысль о сопернице.
В ту ночь, прежде чем уснуть, она твердо решила одно: ей жизненно необходимо
переложить часть дел на плечи компетентного партнера.
И судьба послала ей такого помощника. В понедельник утром нужный человек уже
дожидался ее на ступеньках офиса.
— Эмми! Это и впрямь ты? — воскликнула Карен, поднимаясь на крыльцо с
ключами в руках.
— А то кто же! — Эмили Аронсон, ближайшая подруга по юридическому
колледжу, сердечно обняла бывшую сокурсницу.
Невысокая, живая и общительная Эмми делила жизнь между двумя призваниями:
юриспруденцией и серфингом. Причем сейчас казалось, что спортивные интересы
одержали верх над деловыми: густые каштановые волосы Эмми были собраны в
хвост, а лицо и руки покрывал бронзовый загар. Резиновые шлепанцы дополняли
видавший виды спортивный костюм.
— Но откуда... — начала было Карен.
— Да вот заезжала к родителям. Здесь неподалеку у мамы с папой
небольшой домик, я и задержалась: не смогла упустить такой классный прибой.
Иду это я по городу, глядь, а на двери табличка:
Карен Торп, адвокат
. Вот
я и плюхнулась на ступеньки подождать тебя. Да ты у нас теперь важная птица!
Собственная адвокатская практика, надо же! А я без работы, без денег и никому-
то не нужна, горемычная!
— Не прибедняйся, Эмми. Небось, просто побездельничать решила! —
рассмеялась Карен.
— Угадала, — беспечно рассмеялась подруга. — Собралась годик отдохнуть,
подзаняться серфингом: вот и разъезжаю от пляжа к пляжу. Но год уже на
исходе, да и сбережения подошли к концу. У тебя случайно не найдется для
меня тепленького денежного местечка? Да шучу, шучу. В Окленде меня поджидает
парочка интервью.
— Эмми, заходи-ка внутрь. Возможно, ты ответ на мои молитвы, —
многозначительно произнесла Карен.
Вскоре заинтересованные стороны пришли к соглашению. Не приходилось
сомневаться, что Эмили Аронсон в высшей степени компетентный специалист,
наделенный и тонким профессиональным чутьем, и необходимым опытом, несмотря
на свое несколько экзотическое хобби.
— Думаю, трехмесячный испытательный срок устроит нас обеих, —
предложила Карен. — Просто на случай, если ты вдруг решишь, что это место
тебе не подходит. Правда, работа здесь совсем не та, что в Окленде... Но
если спустя три месяца мы останемся, довольны друг другом, я, возможно,
предложу тебе постоянную работу, а со временем и пай в деле.
— Да ты не беспокойся, мне угодить несложно, — заверила ее Эмми. —
Хижина на берегу в качестве жилья меня вполне устроит, лишь бы море было под
боком. Кроме того, в любом другом месте для того, чтобы добиться
партнерства, мне потребуются годы и годы. К тому же я родилась и выросла
неподалеку. У меня в этих краях полным-полно знакомых, так что я, наверное,
смогу расширить клиентуру.
— Отлично! — похвалила Карен. — Но должна предупредить тебя: я намерена
слегка сбавить темпы.
— Вот уж не удивляюсь: у меня в голове не укладывается, как ты одна
справлялась с такими объемами! Да одно дело Диксонов чего стоит! Кстати, как
они поживают?
— Ты знаешь Диксонов?
— Я училась в школе тетушки Майлза. Ох, и воспитывала же она меня! — с
комичным ужасом вздохнула Эмми. — Собственно говоря, наши семьи дружили,
сколько себя помню.
— Да-а.
— Что-то ты смутилась, едва речь зашла о Диксонах, — поддразнила
подругу Эмми. — Никак с Линдой поцапалась? Должна признаться, эту
раскрашенную куклу я просто не перевариваю. Считает, что все мужчины — ее
законная добыча.
— Диксоны развелись, — коротко сообщила Карен. — А процесс вела я.
— Ух, ты! — присвистнула Эмми.
— Это еще не все. — И Карен рассказала подруге все без утайки.
— Ну, знаешь...
— Знаю, знаю. У тебя просто в голове не укладывается, чтобы я попала в
такую историю!
— Я не о том... Теперь ясно, почему ты на диво похорошела и расцвела! —
Тут Эмми порывисто обняла подругу, напрочь позабыв о профессиональной
выдержке.
— Ты — первая, кому я призналась... если не считать врача, — сообщила
Карен.
— А когда ты скажешь Майлзу?
— Как только выберу подходящее время и место. Я просто не знаю, как он
воспримет известие.
— Я собиралась надавать тебе кучу советов, — вздохнула Эмми. — А скажу
лишь одно: теперь у тебя есть друг.
На следующий день для Эмили оборудовали отдельный кабинет, провели туда
телефон, и она уже интервьюировала выпускниц местной школы бизнеса, подбирая
себе секретаршу.
Три недели пролетели незаметно, тем более что теперь рядом с Карен была
подруга и помощница. Майлз ни разу не дал о себе знать. Но молодая женщина и
не ждала звонков, она даже радовалась в душе, что тягостный разговор
откладывается на неопределенный срок.
За неделю до приезда Майлза позвонила Салли и сообщила невеселые новости:
Дик подхватил ветрянку в легкой форме и останется с матерью вплоть до
полного выздоровления.
Несмотря на тревогу за мальчика, Карен обрадовалась, что от общения с Диком
и Салли удастся уклониться: на третьем месяце беременность уже давала о себе
знать. Карен утратила былую стройность, хотя в соответствующих платьях это
не так бросалось в глаза. Однако новый свободный стиль одежды сам по себе
наводил на размышления. И она не раз ловила на себе любопытные взгляды
Джинни.
Пока о беременности знала только Эмми. Но следовало сообщить новость всему
персоналу, прежде чем по офису поползут слухи. Да только что рассказывать?
Что ребенок взялся из ниоткуда?
Все остальное складывалось превосходно. Токсикоз больше не давал о себе
знать, хотя определенные виды пищи вызывали легкое поташнивание. Айрин
уверяла, что ее пациентка, судя по всему, оказалась из числа немногих
счастливиц.
Теперь, когда изрядную часть работы удалось переложить на Эмили, Карен
наслаждалась долгими прогулками вдоль берега или среди скал, рано ложилась
спать, регулярно питалась и в свое удовольствие размышляла о радостях и
заботах материнства, с восторгом предвкушая счастливое событие. Жизнь ее
неожиданно обрела новый смысл, несмотря на предстоящие трудности...
Была суббота, но Карен и не думала выходить на работу, а отправилась на
пляж, благо погода стояла жаркая и ясная. Там она немного позагорала, затем
всласть поплавала в спокойной воде. Вокруг играли дети — совсем маленькие,
те, кто только еще учились ходить, и ребятишки постарше. Карен смотрела на
них новыми глазами.
На обратном пути, поднимаясь по поросшему травой холму, она издалека
завидела мужчину на лужайке своего садика. Майлз вернулся!
Сердце ее неистово забилось, дыхание перехватило: Карен ждала любимого
только завтра. Но она заставила себя идти ему навстречу медленно, словно
ничего необычного не произошло.
Им понадобилась целая вечность, чтобы найти подходящие слова: они просто
стояли и глядели друг на друга, наслаждаясь уже тем, что снова были вместе.
Майлз выглядел непривычно усталым, хотя чего ждать другого после
многочасового перелета! Рыжеватые волосы в беспорядке падали на лоб. Одет он
был в синюю рубашку и джинсы, а твидовый пиджак был небрежно переброшен
через плечо.
Заметил ли он что-нибудь? — с трепетом думала Карен, пока дымчато-серые
глаза жадно разглядывали ее с головы до ног, от широкополой соломенной шляпы
до просторной розовой рубашки, надетой поверх купальника.
— Ты потрясающе выглядишь, — наконец сказал он.
— Спасибо. — Карен слегка зарумянилась. — А я ждала тебя только завтра.
— А я совсем не ждал, что ты устроишь себе выходной, и зашел в офис. Но
там мне сказали, что ты не появишься до понедельника. Неужто и впрямь была
на пляже?
— Ну да, — неохотно созналась Карен.
— Что за чудеса!
— Заходи, выпьешь чаю, и я все тебе расскажу. Но Майлз уже завладел ее
рукой.
— Прежде всего, мне нужен отнюдь не чай. Но ты права — нам
действительно лучше войти в дом.
В квартире царила восхитительная прохлада. Майлз бросил пиджак на кресло,
снял со спутницы шляпу, отшвырнул ее прочь и заключил любимую в объятия.
— Какая ты теплая, точно согретый солнцем персик, и при этом с
солоноватым привкусом, — поддразнил Майлз, целуя ее в щеку. — Что бы ни
вызвало такую перемену, я только рад. Ты знаешь, как долго я мечтал об этом
мгновении? Двадцать три дня, четыре часа и шесть минут.
Карен с трудом сдержала смех.
— Держу пари, ты эти цифры взял с потолка!
— Только часы и минуты, — изобразил оскорбленное достоинство Майлз. — А
минуты, между прочим, бегут себе да бегут, и владеть собою все труднее, —
многозначительно добавил он, накрывая ладонью ее грудь. — Ты мне позволишь?
Карен напряглась и закусила губу. Почувствовав неладное, Майлз сощурился,
затем неспешно разомкнул объятия.
— Итак, все и впрямь изменилось, — проговорил он. — Ну, выкладывай все
как есть. У тебя появился новый воздыхатель? Кто-то похитил твое сердце,
пока меня не было?
— Нет! — возмущенно отозвалась она, при этом глаза ее негодующе
вспыхнули. — За кого ты меня принимаешь?
— Ты стала другой, — заметил Майлз. — Я всегда тобой восхищался, но
сейчас ты словно распустившаяся под солнцем роза. Ты не работаешь по
субботам, ты нежишься на пляже... С тобой что-то происходит, Карен! Пришла
настоящая любовь, да? Случилось нечто и впрямь серьезное? Мне-то никогда не
удавалось вызвать подобную перемену в тебе!
Карен на мгновение замерла. А потом будто прыгнула с обрыва в ледяную воду:
— А вот теперь удалось. Я... я беременна.
4
Встретив потрясенный взгляд Майлза, она закрыла глаза и попыталась
отвернуться к стене.
— Нет! — Майлз удержал ее за плечо. — Карен... давно?
— Вот уже три месяца, — прошептала она.
— Ну и как тут прикажешь не удивляться? Ты скрывала эту новость целых
три месяца... Почему? — На мгновение сильные пальцы до боли впились в ее
плечо.
— Я... я сама узнала только месяц назад, — пролепетала Карен.
— Но, черт возьми, почему так поздно?
— Если помнишь, я принимала таблетки, — нервно сглотнула она.
— Я помню, что мы обсуждали с тобой эту проблему. И ты сказала, что
берешь ответственность на себя, — сурово проговорил он.
Карен решительно вздернула подбородок
— Я понимаю, что для тебя это крайне неприятный сюрприз...
— Я этого не говорил.
— В словах необходимости нет... Но, пожалуйста, не перебивай!
Майлз сардонически изогнул бровь и снял руку с ее плеча. Карен вздохнула
поглубже... и при помощи медицинских терминов объяснила, как все случилось.
— Знаю, это моя вина, — подвела она итог. Меня предупреждали, но я
понадеялась на чудодейственное средство... — Карен беспомощно развела
руками.
— Ты вкалывала за десятерых и, как всегда, не нашла времени
остановиться и подумать, сухо прокомментировал Майлз.
— Послушай, я целиком и полностью принимаю на себя ответственность. Тебе не о чем тревожиться!
— Ты забываешь об одной маленькой детали, — мрачно сощурился Майлз. —
Это ведь и мой ребенок тоже.
— Я...
— Ну да, теперь все встало на свои места! — возбужденно перебил он ее.
— Неудивительно, что ты вдруг от меня отдалилась. Но почему, ради всего
святого, ты не рассказала мне сразу? Еще до моего отъезда?
— Я хотела хорошенько все обдумать. Меня эта новость просто оглушила. И
я знала, что теперь между нами все изменится.
— Тут ты права! — подтвердил Майлз, и впервые с начала разговора глаза
его весело сверкнули. — Мы поженимся, и чем скорее, тем лучше. Этот
изобретательный малыш просто-таки припер нас к стенке.
Карен закрыла лицо руками и без сил рухнула в стоявшее рядом кресло.
— Мы не можем вот так сразу взять да и пожениться! Ты сам говорил не
далее чем три недели назад, что есть много причин сохранять статус-кво.
— Карен! — Майлз уселся напротив нее: теперь в нем ощущалось нечто
властное и непреклонное. — Тебе не кажется, что несправедливо ставить мне в
вину слова, которые я произнес, даже не догадываясь о твоей тайне?
— Но прописные истины не меняются! — Карен нервно сплетала и расплетала
пальцы. — Ни ты, ни я даже не задумывались о браке и детях.
— Ты — да. Ведь для тебя всего важнее карьера, — безжалостно уточнил
Майлз.
— А как насчет тебя? — не осталась она в долгу.
— Ну, когда ситуация настолько тупиковая... Да, Карен, о браке я и
впрямь не помышлял, — невозмутимо отозвался он. — Но, как ни банально это
звучит, обстоятельства и впрямь меняют дело. И, что бы ты там обо мне ни
думала, я не из тех, кто отвернется от собственного ребенка.
Карен слегка зарделась.
— Но расскажи хотя бы, что ты почувствовала, узнав о беременности? — не
отставал Майлз. — Шок? Ужас? Дескать, жизнь безнадежно испорчена?
Вот, значит, какова я в глазах Майлза! — расстроилась она.
— Нет, я с каждым днем все больше и больше радуюсь. — Карен положила
ладонь на живот. — Этот малыш уже вертит мною, как хочет.
Майлз молча разглядывал собеседницу. Нет, эти глаза не лгали: взгляд их и в
самом деле смягчился, и во всем облике Карен ощущалось нечто новое —
трогательная женственность.
— А о причине ты не задумывалась? — осведомился будущий отец.
— Похоже, извечный женский инстинкт дает о себе знать.
— А может, дело в том, что это наш ребенок? Твой и мой?
— Да, Майлз, — прошептала она. — И все же...
— Тогда у нас есть все основания обеспечить малышу и папу, и маму.
Разве не так?
— Непредвиденная беременность нё всегда основание для брака, зачастую
наоборот, — удрученно вздохнула Карен. — Люди, абсолютно несовместимые, ради
ребенка пытаются переломить себя...
— Уж в одном-то отношении мы превосходно подходим, друг другу, —
многозначительно протянул Майлз, окидывая ее насмешливым взглядом.
Карен не сомневалась: он имел в виду постель, и ничто иное. Она стиснула
зубы, призывая на помощь все свое самообладание: ну как устоять перед этой
ленивой грацией! Это ощущение спокойной, неодолимой силы, эти растрепавшиеся
волосы, эти руки... особенно руки, и воспоминания об их ласках...
— Может быть, и так, но...
— Может быть? — иронически передразнил он. — Я знаю, прошло целых три
недели, но ты потрудись вспомнить нашу последнюю ночь...
— О да! — Карен поежилась: где многолетний опыт профессиональной
выдержки? — Но для брака, знаешь ли, требуется нечто большее. Разве вы с
Линдой не убедились в этом на практике?
В дымчато-серых глазах что-то вспыхнуло и погасло.
— Если ты к ней ревнуешь, то напрасно. С ней покончено раз и навсегда,
— ровным тоном заверил он.
Карен глядела на него во все глаза: первые слова Майлза неприятно ее задели,
и она ждала подробных объяснений. Но объяснений не последовало, и молчание
любимого болью отозвалось в ее сердце: ей никогда не понять, почему этот
брак оказался неудачным, никогда не постичь внутренний мир Майлза Диксона.
До сих пор ей дозволялось видеть лишь одну сторону его многогранной
личности, и, наверное, никогда он не откроет ей ни сердце, ни душу.
Скорее всего, это объясняется травмой, нанесенной крушением первого брака.
Какой трагический результат! Карен внезапно поняла, что бесконечно любит
Майлза. Однако не оставалось сомнений: тот упорно не желал переступать
известной границы.
И ничем тут не поможешь, в отчаянии думала она. Потому что, если бы не
ребенок, роман их затянулся бы на годы или до тех пор, пока не утратил бы
для него остроту ощущений. Ведь Майлз никогда не давал ей понять, что хотел
бы узаконить их отношения. Карен встала.
— . Думаю, Майлз, проблема в том, что мне больше по душе роль матери-
одиночки.
— Я знал, что рано или поздно твоя драгоценная карьера о себе напомнит,
— язвительно заметил он. — Но как ты собираешься воспитывать ребенка,
оставаясь при этом таким крутым адвокатом?
Проигнорировав обидное замечание, равно как и оскорбительный взгляд, Карен
коротко рассказала об Эмили Аронсон, имени, впрочем, не называя.
— Понятно, — издевательски протянул Майлз. — Надо же, что за бурную
деятельность ты развернула за моей спиной!
Последнее замечание сокрушило-таки ее защитные бастионы.
— Вовсе нет. То, что я обнаружила лучшую подругу по колледжу у дверей
офиса, — чистое совпадение!
— А твоя лучшая подруга замужем? — полюбопытствовал он.
— Нет. А это важно?
— Просто подумал: как эти карьеристки держатся друг за друга!
От напускного спокойствия Карен не осталось и следа. Ей захотелось отвесить
ему пощечину, хотя в последний момент здравый смысл одержал верх над
яростью. Майлз неспешно встал, на губах его играла пре ехидная улыбка.
— Ну что ж, похоже, мы с тобой снова не нашли общего языка. Жаль,
знаешь ли, потому что второй период беременности должен быть более
счастливым и спокойным, чем первый.
— И что? — вызывающе бросила Карен.
— Токсикоз и вероятность выкидыша велика в первые три месяца, так что
эти опасности позади.
— Знаю.
— А что еще ты знаешь? Сейчас ты в расцвете красоты, но не пройдет и
трех месяцев, как станешь грузной и неуклюжей! А что за набор всевозможных
прелестей
: растяжки и пигментные пятна на лице, изжога, распухание
лодыжек, трудно устроиться поудобнее — словом, ни лечь, ни встать. Впрочем,
младенец, который толкается и ворочается в утробе, уснуть все равно не даст.
Глаза Карен в ужасе расширились, губы беспомощно приоткрылись. А Майлз
безжалостно продолжал:
— А сами роды — процесс не из приятных, уверяю тебя! И почему это
некоторые наивно полагают, что кормить грудью — легко и просто, поскольку
самой природой предусмотрено. Плюс бессонные ночи — со временем ты так
устанешь, что и знать не будешь, на каком ты свете... И все это тебя ждет в
самом ближайшем будущем!
— Да ты просто ходячая энциклопедия по беременности!
— Кто, как не я, часами катал Дика в колясочке по всему дому и угодьям,
чтобы малыш угомонился и уснул!
Карен медленно опустилась на диван, закрыла лицо руками и неожиданно для
себя самой истерически расхохоталась.
— Ох, Майлз, тебя послушать, так я просто новичок зеленый! —
отсмеявшись, проговорила она. И уже серьезно добавила: — И все-таки просто
так взять да и выйти за тебя замуж я не могу. Уж такая я уродилась! Кроме
того, я отлично понимаю, что нужно тебе.
Поколебавшись, Майлз сел на диван рядом с Карен и завладел ее рукой.
— Тебе нужна... тебе нужна женщина, которая сможет жить твоей жизнью. А
меня, например, плантации вгоняют в ужас, точно так же, как некогда Линду.
Ну, ты понимаешь, о чем я толкую. — Она решительно оборвала готового
возразить собеседника: — Я не разделяю твоего мистического сродства с
землей.
— А вот Салли разделяет, — помолчав, возразил Майлз. — Но это не
помешало ей сделать карьеру.
— Салли родилась в усадьбе... и семьей, кстати, так и не обзавелась.
Наступила напряженная пауза.
— Так что же нам делать, Карен? — на удивление миролюбиво спросил
Майлз.
— Что делать?
— Продолжать жить, как раньше, и всем говорить, что мы
...Закладка в соц.сетях
