Жанр: Любовные романы
В поисках любви
... раз мы позволим ему утащить ночью приманку, а
утром, на заре, его окружат загонщики. Сами мы медленно двинемся к месту на
слонах, чтобы перехватить тигра у самой приманки или неподалеку от нее.
— Не рискованно ли?
— Доверьтесь мне, Эмма. Более безопасного способа не существует. Именно
так я застрелил своего первого тигра — сидя на слоне. Я был еще мальчишкой.
Стрелять полагалось не мне, а моему кузену, но я выстрелил первым.
— Кузен — это Сайяджи?
— Нет, не он. Другой человек, который так и не простил мне победы. Я
был на два года младше его: мне было только десять лет...
— Всего десять!
— Да, а ему двенадцать. Упустив свой первый выстрел, он потом ждал еще
целых два года, но его тигр оказался мельче моего: мой был десяти футов в
длину, а его — только восьми. — Кингстон задумчиво уставился в
пространство. — Возможно, именно поэтому Хидерхан всегда... — Он
осекся и смущенно рассмеялся. — Извините, что я докучаю вам своими
детскими воспоминаниями.
— Наоборот, мне очень интересно! Продолжайте, — взмолилась Эмма.
Ей хотелось побольше узнать о его детстве, проникнуть в тайники его души,
разделить с ним самые его сокровенные секреты...
— Нет, довольно. Я и так слишком увлекся. Завтра вечером жители деревни
приготовят приманку, и на следующее утро мы пристрелим тигра. Все очень
просто и совершенно безопасно, вот увидите.
— Надеюсь... — У Эммы побежали по спине мурашки от нехороших
предчувствий. Жара, сохранявшаяся даже после захода солнца, была бессильна
против ее озноба.
Следующий день выдался длинным и скучным. Кингстон разбирал жалобы крестьян
и даже не сделал перерыва, чтобы перекусить. Если бы Эмма понимала, о чем
идет речь, она получила бы удовольствие от происходящего, но, не зная языка,
к середине дня она затосковала и решила прогуляться.
Оседлав Моргану, Эмма незаметно покинула лагерь. Ей не хотелось, чтобы
Сакарам побежал жаловаться к Кингстону или же, наоборот, кто-нибудь из слуг
наябедничал на нее Сакараму. Она хотела спокойно поездить по ближайшим
окрестностям, где никакой хищник, даже самый отчаянный людоед, не решился бы
на нее напасть средь бела дня. При появлении тигра Моргана ускакала бы, и
дело с концом. В роще кокосовых пальм ее внимание привлек странный стук
копыт Морганы. Нагнувшись, Эмма разглядела выложенную камнем дорожку,
заросшую травой. Дорожка вела прямо в джунгли, в противоположном от деревни
направлении. Заинтересовавшись этим неожиданным признаком цивилизации, Эмма
двинулась по дорожке, полная надежды найти старый храм или мечеть.
В это время суток джунгли манили прохладой, буйной зеленью и тишиной. Все их
обитатели как будто вымерли. За последние четыре дня Эмма успела
полюбоваться на крупного оленя самбура, висящих на ветвях ленивцев,
куропаток, перепелов, бекасов, обезьян, журавлей, а однажды видела даже
мелькнувшего в зарослях пятнистого леопарда. Однако сейчас в джунглях
отсутствовали какие-либо признаки жизни. Среди фантастической зелени стояла
кладбищенская тишина. Царивший сумрак изредка нарушался ярким цветком или
прорвавшимся сквозь густую завесу ветвей солнечным лучом. Эмме стало не по
себе: она уже проехала по каменной дорожке довольно далеко, но так и не
поняла, куда она ведет. Наездница уже готовилась развернуть Моргану и
поскакать обратно, когда ей в глаза ударил яркий свет: совсем неподалеку
находилась залитая солнцем прогалина. Пустив Моргану рысью, она достигла
открытого места, буквально на глазах проигрывавшего битву с наступающими
джунглями. Вьющиеся растения обвили руины древнего храма. Архитектура
сооружения представляла собой поразительное смешение индийского и
мусульманского стилей: здесь были каменные арки, искусная резьба, лишенная
верхушки башенка. Одна стена храма совершенно обвалилась, зато другая
устояла. Эмме захотелось заглянуть внутрь.
Она колебалась — стоит ли вылезать из седла? У нее не было при себе ни
пистолета, ни ружья, вообще никакого оружия: Кингстон еще не успел ее
вооружить. Она была совершенно одна, если не считать Моргану. Любая мало-
мальски благоразумная женщина ускакала бы обратно в лагерь, чтобы вернуться
позже с вооруженным эскортом, однако Эмма отличалась от всех остальных.
— Если бы я была робкой неженкой, боящейся теней, я ведь вообще бы
здесь не оказалась, правда, Моргана? — Она подобрала юбки и
соскользнула с седла. — Мы пробудем здесь совсем недолго и сразу
вернемся в лагерь, верно, девочка моя? — Она пощекотала кобыле
шелковистый нос и подвела к узловатому дереву с низкими ветвями. Боясь, как
бы лошадь не шарахнулась и не повредила себе уздечкой губы, она не привязала
ее, а только накинула поводья на ветку.
— Как ты думаешь, тут бродят тигры? — Она похлопала ладонью по
конской шее. Моргана не проявляла признаков беспокойства. Это наполнило Эмму
отвагой. Она отбросила последние страхи. — Если бы они тут рыскали, ты
бы уже меня предупредила. Хотя, конечно, я сильно рискую... Но, с другой
стороны, разве уважающий себя тигр подойдет так близко к деревне? Ты постой,
пожуй листочки, а я скоро вернусь. Дай только заглянуть внутрь. Вдруг меня
дожидаются идолы с драгоценными камнями в пупках?
Эмма тихо рассмеялась: в старых развалинах, особенно храмов, действительно
порой находили сокровища. Но на это она не рассчитывала, собираясь хотя бы
выяснить, кто построил этот храм. Потрепав напоследок кобылицу по спине, она
подобрала юбки и, осторожно шагая, чтобы не наступить на змею, пошла в
сторону развалин.
Когда Алекс опомнился, уже почти наступил вечер. Двое старейшин в дхоти и
тюрбанах привели козленка, которому предстояла жертвенная роль приманки для
тигра. Прервав разбирательства, они осведомились, где привязать животное.
— Где чаще всего видели тигра? — спросил Алекс и услышал в ответ,
что хищника замечали несколько раз вблизи развалин старого храма в джунглях,
примерно на полпути между лагерем саиба и деревней.
— Там и привяжите, — приказал он седобородым старцам. —
Подождите меня, сейчас принесут ружье, и я поеду с вами. В джунгли в любое
время суток нельзя соваться безоружным, особенно когда ведешь за собой
вкусного козленка.
Алекс приказал сопровождать его Сакараму и нескольким слугам, захватившим с
собой на всякий случай дополнительное Оружие. Опыт подсказывал, что неплохо
иметь под рукой несколько заряженных ружей: разрядив одно, бывает необходимо
тут же схватить другое. На встречу с тигром он, конечно, не рассчитывал —
это было бы слишком просто. Тигры обычно не подставляются под выстрел.
Гораздо вероятнее была встреча со стаей диких свиней, бродячими собаками или
питоном.
Отряд двинулся вперед быстрым шагом, и старейшины постепенно отстали.
Козленок, чувствуя неладное, громко блеял, хотя Алекс ожидал от него такого
поведения только после того, как его привяжут среди развалин и оставят
одного, так что жалобное блеяние достигнет ушей тигра даже на значительном
расстоянии.
— Сакарам, возьми козленка. А вы, старики, покажите, куда идти. Без вас
мы доберемся скорее.
— Найти место нетрудно, саиб, — ответил самый старый. — Идите
по выложенной камнем дорожке, и она приведет вас куда надо. Видите? Она
начинается прямо отсюда.
Они стояли посреди кокосовой рощи, где как будто не должно было быть никакой
каменной дорожки, но Алекс высмотрел ее — она действительно тянулась в
джунгли. К своему изумлению, он увидел также свежие следы лошадиных копыт.
Кингстон точно знал, что в деревне нет ни одной лошади; ни он, ни кто-либо
из его людей никогда не заезжали в эту рощу.
— Сакарам... — Он поманил друга, с трудом тащившего за веревку
упирающегося козленка. — Где мисс Уайтфилд? Ты видел ее в лагере, когда
ходил за моим ружьем?
— Я думал, мэм-саиб с вами, Сикандер, слушает, как вы судите
деревенские дела.
— Сначала она была со мной, но потом ушла в лагерь.
— Я ее не видел. Может, она была в своей палатке? Алекс хотел более
внимательно изучить следы копыт, но у него на это не было времени. Ему
хотелось успеть к развалинам засветло, чтобы заранее осмотреть местность.
Вернувшись сюда утром на слоне, он быстро расправится с хищником: загонщики
не позволят ему убежать в джунгли. Возможно, его удастся припереть к стене
или даже загнать внутрь развалин.
Алекс сожалел, что у него нет опия; хотя он и считал опрыскивание приманки
этим зельем недозволенным методом, при сложившихся обстоятельствах, когда
речь шла о безопасности мисс Уайтфилд, он прибег бы к опию не задумываясь.
Только бы Эмма не возомнила себя чересчур самостоятельной и не уехала
кататься одна! Она легко может заблудиться в незнакомых ей краях и
превратиться в живую приманку для тигра... Он часто предостерегал ее от
возможных опасностей и теперь надеялся на ее благоразумие. Однако он знал,
как никто другой, что от мисс Уайтфилд можно ожидать всего, чего угодно. Не
она ли прыгнула в реку, решив, что его надо спасать, хотя не умела плавать и
до обморока боялась крокодилов?
— Дай мне мое ружье, Сакарам. Я пойду вперед, чтобы успеть до начала
темноты осмотреть эти развалины. Вы тоже поторопитесь. И постарайтесь
убедить козленка примириться с судьбой.
Сакарам тянул в одну сторону, козленок в другую.
— Придется его связать и нести, саиб. Иначе мы никогда не доберемся до
места.
— Вот и действуйте. — Алекс повесил ружье на плечо и быстро
зашагал вперед. Но не прошел он и нескольких ярдов, как услышал топот.
Лошадь неслась по каменной дорожке в его сторону. Он едва успел отпрыгнуть.
Из чащи выбежала черная кобыла без седока, с развевающимися гривой и
хвостом, и как молния пронеслась мимо. Он узнал Моргану; со спины у нее
свисало дамское седло. Где же Эмма?!
— Эмма! — крикнул Алекс в полной растерянности и помчался по
каменной дорожке в ту сторону, откуда прискакала Моргана.
Глава 15
Глупая! Безмозглая! Упрямая!
Эмма не скупилась на эпитеты. Никогда еще она не совершала подобной
глупости! Почему ей не хватило ума остаться в седле, почему она не уехала
вовремя из джунглей, почему вообще отправилась одна, тайком, на прогулку?
Ведь сколько раз ее предупреждал Кингстон!
Ах, ей стало скучно?! Захотелось приключений?! Ну что ж, вот оно,
приключение! Моргана чего-то испугалась и понеслась галопом, словно за ней
гнался тигр. Эмма оказалась одна, среди быстро сгущающихся сумерек. Теперь
ей предстояло пешком возвращаться в лагерь. Ее лицо и руки уже были искусаны
комарами.
У меня нет при себе даже зонтика, — в отчаянии подумала
она, — чтобы при случае отбиться от пантеры или тигра!
Какая непростительная беспечность! Ее безрассудство еще можно было бы
простить, если бы среди руин оказалось хоть что-нибудь, оправдывающее риск.
Как ей не пришло в голову, что все ценное, если оно там когда-либо
находилось, давно уже найдено и унесено? Внутри она не нашла ничего, кроме
мусора и камней. Видимо, постройка не выдержала землетрясения, остальное
довершило время.
И, тем не менее, совершив ошибку, она не собиралась поддаваться панике и
лить слезы. Первейшей задачей было защититься от жужжащих насекомых, тучей
закружившихся вокруг нее, как только стало клониться к закату солнце.
Посреди руин она видела фонтанчик, в котором собралось немного дождевой
воды. Эмма вернулась туда, сделала кашу из песка с водой и облепила ей лицо
и руки. Грязь приятно холодила кожу и снимала зуд. Теперь необходимо было
найти среди сучьев, устилающих дворик, более или менее удобный посох, чтобы
с его помощью нащупывать в темноте дорогу и распугивать змей и прочую
нечисть.
Вооружившись палкой, она хотела уже пуститься в путь, зная, что солнце вот-
вот зайдет, а до появления луны пройдет еще не меньше часа. Но в следующее
мгновение она увидела его — огромного тигра, великолепного зверя, замершего
у самой стены и устремившего на нее взгляд горящих зеленых глаз.
У Алекса закололо от бега в боку. Он еле дышал, легкие горели. Совсем скоро
окончательно стемнеет, и он больше не сможет разглядеть тропу. Он был обязан
найти Эмму. Он уже не злился на нее: злость вытеснил страх. Стоило ему
представить ее, одинокую, беспомощную, оказавшуюся в ночной тьме наедине с
тигром-людоедом, как он начинал сходить с ума от волнения.
Он хотел уничтожить ее документ, но не ее саму. Только не это! Если с ней
что-то случится, виноват будет он один. Как он посмел оставить ее без
внимания так надолго? Зная о ее взбалмошном упрямстве и наивности, он должен
был предвидеть такую развязку. Несчастья преследовали мисс Эмму Уайтфилд
буквально по пятам. Как же иначе, ведь она сама искала их на свою голову!
Судорожно хватая ртом воздух, он остановился, чтобы поправить на плече
ремень, — и тут до него донеслось рычание разъяренного тигра.
Он остолбенел, волосы встали дыбом. Неужели он опоздал? Вряд ли: тигр не
рычал бы, если бы уже завладел добычей. В этом случае до слуха Алекса
донеслись бы совсем другие звуки: хруст костей, хлюпанье разрываемой плоти,
довольное урчание огромной кошки, утоляющей голод.
Сорвав с плеча ружье, Алекс кинулся в ту сторону, откуда донеслось рычание.
Перебегая от дерева к дереву и до рези в глазах вглядываясь в сгущающиеся
сумерки, он добрался наконец до развалин храма. То, что он увидел,
превратило его кровь в лед; сердце перестало биться.
Тигр загнал Эмму на стену. Ей каким-то чудом удалось забраться туда по
осыпающимся камням и застыть, глядя на расхаживающего внизу тигра, громко
рычащего от огорчения. Трудно было понять, что, мешает ему прикончить
жертву: тигру такого размера ничего не стоило запрыгнуть на стену.
Такого огромного тигра Алекс видел впервые: это был великолепный экземпляр,
больше десяти футов от носа до кончика хвоста. Полосатая шкура светилась в
темноте, отражая угасающий свет дня. Зная, что все зависит от одного
выстрела, Алекс тщательно прицелился. Однако прежде чем он нажал на курок,
тигр прыгнул. Глядя на этот жалкий, слабый прыжок, Кингстон понял, в чем
дело: у зверя была повреждена левая задняя лапа, не выдерживавшая его вес и
не дававшая опоры для прыжка. Царапнув когтями по стене, тигр беспомощно
опрокинулся на спину.
Алекс не дышал. Медлить было нельзя, но он помнил мудрый совет, который дал
ему некогда дядя, отец Хидерхана:
Будь спокоен, хорошо целься. Дождись,
пока зверь повернется к тебе боком, и стреляй в самое сердце
.
Алекс дождался, пока тигр встанет к нему боком, и медленно спустил курок. От
выстрела у него заложило уши. Тигр подлетел в воздух и ударился о стену.
Эмма, все это время молчавшая, издала истошный крик. Издалека раздалось
блеяние испуганного козленка.
Все произошло за считанные секунды. Тигр дернулся и замер. Эмма рыдала
навзрыд, прижимая ко рту ладонь. Алекса она не видела: взгляд ее расширенных
глаз был прикован к тигру, выражение лица свидетельствовало, что она не
верит в счастливое избавление.
— Эмма! — Алекс вышел из темноты и медленно приблизился к
поверженному тигру. — Все кончилось. Он мертв. Вы можете спускаться.
Она всхлипнула и опять зажала рукой рот, изумленно переводя взгляд с тигра
на Алекса.
— Как же я спущусь?
— А как вы туда залезли? Она покачала головой:
— Понятия не имею, честное слово!
— Сядьте, — посоветовал он. — Сядьте на край и прыгайте. Я
вас поймаю.
Она послушалась, как испуганный ребенок. Он, бросив ружье, поймал ее в свои
объятия. Прижавшись к его груди, она опять разрыдалась.
— Сикандер! Я так перепугалась!
Она не заметила, что назвала его Сикандером. Зато он заметил. Ее плач
пронзил ему сердце, как заточенная стрела. Он прижал ее к себе, слушая, как
колотится ее сердце.
— Все хорошо, успокойтесь! Вы в безопасности. Тигр мертв. Бедняга! Его,
наверное, ранил какой-то горе-охотник, а потом дал уйти. Вот он и
превратился в людоеда, чтобы не сдохнуть с голоду.
Но она не слышала его, продолжая всхлипывать:
— Как я могла совершить такую глупость? Почему это постоянно происходит
со мной?
— Постоянно? Сколько же раз вам уже доводилось дразнить хромых тигров,
сидя на разрушенной стене?
— Объясните, Сикандер, почему я всегда веду себя не так, как все? Если
кто-то говорит
нет
, я должна обязательно сказать
да
. И наоборот. Меня
так и тянет противоречить, поступать наперекор, спорить, бунтовать... —
Прижимаясь лицом к его шее, она бурно рыдала.
— Эмма, Эмма... — Видя, что она не собирается успокаиваться, он
стал гладить ее по спине, пытаясь утешить, но ее слова запали ему в душу,
найдя отклик. Как они похожи! В нем тоже силен был дух противоречия, он тоже
не умещался в прокрустовом ложе общеизвестных истин. Он понимал ее боль и
обиду и был таким же неприкаянным, как и она.
Бунт Эммы заключался в том, что она забиралась одна в джунгли или кидалась в
реку, когда здравый смысл подсказывал этого не делать. Он тоже бунтовал, но
по-своему. Отважная, прекрасная, глупая Эмма! Она создана для него, это та
самая женщина, которую он всю жизнь искал. И в то же время она была способна
принести ему горе, разрушить мир, который он так старательно для себя
возводил. Он боялся ее, боялся даже сильнее, чем тигра-людоеда.
— Сикандер! Саиб! — На опушке появился размахивающий ружьем
Сакарам. За ним бежали несколько человек; несчастный козленок был теперь
привязан к шесту, с которого свисал вниз головой. — Мы слышали выстрел.
Вы целы? Какой огромный тигр! Добыть такого не постыдился бы вице-король или
махараджа.
Продолжая обнимать одной рукой Эмму, Алекс склонился вместе с Сакарамом над
застреленным зверем.
— Ты, мой друг, как всегда, опоздал и пропустил момент моего торжества.
По-моему, ты делаешь это нарочно: помнится, когда я охотился на тигра в
прошлый раз, ты тоже появился только после того, как он испустил дух.
— Я торопился, как мог. Видите, никак не отдышусь после бега. А как мэм-
саиб? Не пострадала?
Эмма прятала лицо у Алекса на груди и не проявляла желания рассматривать
тигра. Алекс чувствовал, что она до сих пор дрожит.
— Вы пришли в себя, Эмма?
— Она подняла голову. Ее лицо было залеплено грязью и залито слезами,
волосы — в полном беспорядке. Она шмыгнула носом.
— Пришла. Сама я не пострадала, но моя гордость... Простите мне мою
истерику. Меня следовало бы выпороть, а не утешать.
— Всему свое время. Сначала плечо, на котором можно выплакаться, потом
— порка.
Она жалобно улыбнулась:
— А где Моргана? Вы ее видели?
— Надеюсь, она благополучно прискакала в лагерь и теперь рассказывает
остальным лошадям, какой ужас пережила.
— Ее поймал один из слуг, саиб, — важно сообщил Сакарам. —
Она не пострадала.
— Слава Богу! — Эмма облегченно перевела дух. — И как я
умудрилась рискнуть такой славной лошадью?
— Все! — погрозил пальцем Алекс. — Будет вам казниться.
Предоставьте это мне: обещаю быть умелым палачом.
Он добился от нее еще одной неуверенной улыбки.
— Как вы поступите с убитым тигром? — Она опасливо покосилась на
полосатую тушу.
— Сделаю из шкуры ковер для вашей комнаты в Парадайз-Вью, —
ответил Алекс.
Эмма содрогнулась.
— Прошу вас, не надо! Не хочу больше видеть тигров — ни мертвых, ни
живых!
— Тогда я положу шкуру у себя или в комнате сына. То-то он обрадуется!
Пойдемте, Эмма. Пора возвращаться в лагерь.
Она кивнула:
— Не возражаю. Я хочу поскорее осмотреть Моргану и убедиться, что она
отделалась легким испугом.
Как только зажглись факелы, Эмма издала крик возмущения:
— Почему этот бедный козленок связан? Как он блеет! Можно подумать, что
ему вот-вот придет конец!
— Его конец действительно был очень близок, — сказал Алекс. —
Это же приманка. Мы собирались привязать его здесь, чтобы ваш тигр нашел
его.
— Но...
— Да, он бы его съел. Как видите, ваш глупый поступок спас ему жизнь.
Глупость может иметь и хорошие последствия.
Глаза Эммы горели, как звезды, на залепленном грязью лице.
— В таком случае я рада, что так поступила. Какая жестокость —
привязать ни в чем не повинного козленка в глухой чаще, чтобы он испуганно
блеял, пока на него не набросится это чудовище! У козленка тоже есть
чувства, как у нас. Вы обрекали его на страдание. Он и сейчас страдает.
— Развяжите и отпустите! — распорядился Алекс. Хорошо, что Эмме не
приходилось наблюдать любимое развлечение многих молодых индийских
правителей, сохранившееся с давних времен. Козленка подвешивали за задние
ноги к перекладине, и юный всадник, пустив коня галопом, пытался разрубить
его надвое одним ударом сабли. Чтобы научиться делать это безупречно, Алекс
обрек на мучительную смерть не одного козленка! Его не раз мутило от
кровавого зрелища.
Избавленный от пут козленок немного постоял на нетвердых ногах, а потом
кинулся в джунгли, где на него точил уже зубы новый хищник. К счастью, Эмме
не придется уже наблюдать его кончину.
— Возвращаемся в лагерь! — крикнул Алекс на урду. — Но сначала снимите с тигра шкуру.
Взяв Эмму за руку, он повел ее назад по каменной дорожке.
В эту ночь Эмме приснился сон: ее преследовал тигр — хищный зверь, как две
капли воды похожий на того, от которого она чудом спаслась. Эмма забралась
на полуразрушенную стену, а тигр стал прыгать, каждый раз подбираясь ближе к
цели. Его прыжки становились все выше, рычание все громче.
Видя перед собой его огромные челюсти, она блеяла, как тот обреченный
козленок. В тигриных глазах и мерзком дыхании читалась ее близящаяся
погибель. Эмма проснулась вся в поту; ночная рубашка промокла, вся она
тряслась от страха. Неужели теперь ей не придется спать спокойно? Она не
сомневалась, что этот сон будет ей сниться снова и снова, как наказание за
глупейший поступок.
На следующий день тигриная шкура заняла место на спине у игривой лошадки
вместе с сумкой Эммы, и путешествие продолжилось. Они углубились в полные
влажных испарений джунгли, дикая красота которых почти заставила Эмму забыть
о недавнем страхе. Она думала, что после случившегося возненавидит джунгли
как место, кишащее тиграми и пантерами, но вместо этого все получилось, как
всегда у нее, наоборот: она полюбила их, хотя, конечно, не желала повторных
встреч с их опасными обитателями.
В джунглях она чувствовала себя маленькой и незначительной перед роскошью и
многообразием их растительного мира. Казалось, природа, создавая джунгли,
сошла с ума: все здесь было в большей степени, чем в обычном мире. Деревья и
цветы были крупнее, климат жарче, воздух влажнее, насекомые несноснее.
Бревна часто оказывались толстыми питонами, бабочки соревновались размерами
с попугаями, а попугаи бросали красотой своего оперения вызов фазанам. Здесь
трудно было сохранить спокойствие, зато душа пела от сознания окружающей
красоты. Кингстон, то есть Сикандер, как она теперь часто его называла,
радовался ее открытиям и удовольствию, которые они ей доставляют.
Там, где только было возможно, они пускали коней галопом, даже если тропу
нельзя было назвать тропой. Припадая к шее Морганы, Эмма заставляла кобылу
брать препятствия, какие любой разумный всадник объехал бы или осмотрел
сначала. Однако разум в таких случаях оставлял ее — как, впрочем, и
Сикандера. Казалось, их укусила одна и та же муха, заразив общей болезнью.
Оба пьянели от красоты джунглей. Если бы не влажная духота, выматывающая
силы уже к полудню, они бы не покидали седла весь световой день.
Передвижение было возможным только с рассвета до полудня, после чего
назначался привал, во время которого люди отдыхали, а лошади щипали листья.
В час вечернего чая — хотя самого чая не было и в помине — они снова
садились на коней и устремлялись дальше, штурмуя водные преграды и крутые
заросшие склоны, объезжая деревни и плантации кокосовых пальм, манго и
индиго и стараясь проехать как можно больше до наступления темноты.
Эмма перестала интересоваться, чем ее кормят, после того как однажды застала
Сакарама за снятием кожи с неизвестной ей рептилии. Сикандер, Сакарам и
некоторые из слуг по очереди охотились на любую подворачивающуюся дичь.
Когда дичи не было, приходилось обходиться без нее.
...Закладка в соц.сетях
