Жанр: Любовные романы
В поисках любви
...ракосочетания? Да еще
прервали ваше веселье! Перси, дорогой, я же говорила, что нам надо
спешить! — Мэри схватила мужа за руку своей маленькой ручкой в
перчатке. — Мы двигались слишком медленно.
Перси с нежностью взирал на изящное создание.
— Верно, Мэри, и все же я не сожалею ни об одном мгновении этого
путешествия. — Смущенно глянув на Эмму, он покраснел до кончиков своих
торчащих ушей. — Мы обвенчались перед самым отъездом из Калькутты. Наше
знакомство перед этим было крайне коротким, поэтому путешествие получилось
свадебным.
— Не надо извинений, мистер Гриффин! — взмолилась Эмма. — Мы
так рады, что вы поспели к ужину! Теперь вы можете отдохнуть. Потом вы обо
всем нам расскажете. Я сгораю от нетерпения узнать, как вы познакомились со
столь очаровательной леди.
Лицо Гриффина из красного сделалось багровым.
— Все произошло так стремительно... Но я все же успел завершить
расследование касательно Уайлдвуда. Хотя, конечно, теперь, раз вы с мистером
Кингстоном поженились, обоснованность ваших претензий уже не имеет прежнего
значения.
— Напротив, имеет, и еще какое! — поспешно заверила его Эмма.
— А для меня — нет! — спокойно возразил Сикандер. Молодожены
переглянулись, Сикандер был удивлен, что ее по-прежнему волнуют прошлые
дела.
— Вернемся к этому позже, — прощебетала Эмма, изображая
безразличие. На самом деле ей не терпелось узнать результат немедленно,
однако, пересилив себя, она взяла Мэри под руку и повела ее знакомиться с
остальными гостями.
Не скоро у Эммы появилась возможность вернуться к занимающей ее теме.
Стемнело, ужин завершился, некоторые гости уже отправились отдыхать, и
только веселье слуг было в самом разгаре. Сикандер уже на протяжении
получаса делал ей знаки, что неплохо бы отправиться в спальню, но она хотела
прежде узнать, способна ли преподнести Сикандеру свой главный свадебный
подарок. Эмма отлично понимала, насколько ему не терпится остаться с ней
наедине, но надеялась, что рассказ Гриффина не займет много времени.
— Жена мистера Гриффина ушла спать, но сам он ждет нас с тобой в
приемной. Давай выслушаем его, прежде чем уединиться.
— Миссис Кингстон, ваше нежелание остаться со мной вдвоем
разочаровывает, особенно в первую брачную ночь. Неужели с этим нельзя
подождать до завтра?.
— Нет, любимый, никак нельзя.
— Почему?
— Потому что... В общем, нельзя, и все.
Эмма могла бы дать ему необходимые объяснения, но шум, устроенный
веселящимися слугами, не позволял пускаться в пространные
разглагольствования.
— Прошу тебя, Сикандер, потерпи немного ради меня. Пойдем к нему
вместе.
— Эту ночь я не намерен проводить в одиночестве, поэтому у меня нет
выбора. Надеюсь, что он ограничится кратким изложением ситуации.
— Так и будет. Ведь он тоже торопится к молодой жене. Она такая
прелесть и так ему подходит!
— А ты — мне. Когда не бунтуешь, конечно.
— Идем. Это ненадолго.
При их появлении Гриффин привстал с кресла. Сикандер поприветствовал его
кивком.
— Выкладывайте, Гриффин. Моя жена в нетерпении. Что показало
расследование?
Гриффин сел. Было видно, что он взволнован.
— Признаться, я не ожидал, что это такое щекотливое дело... Одним
словом, как ни прискорбно, но Эмма не является владелицей Уайлдвуда. Некий
майор Иен Кастлтон пытался в свое время приобрести плантацию — дело было еще
до восстания, — но внес только аванс и умер, не успев завершить сделку.
Аванс пошел на уплату налогов. Непосредственных претендентов на землю не
нашлось, и она снова приобрела статус государственной собственности,
подконтрольной старой бегуме Бхопала.
— А как же мой документ? — воскликнула Эмма. — У моей матери
был документ на землю — или копия с оригинала.
— Насколько можно судить по немногочисленным записям в архивах Бхопала,
Гвалияра и Калькутты, документ был составлен, но не зарегистрирован. Даже в
случае, если бы регистрация состоялась, полной оплаты за землю произведено
не было, поэтому документ все равно не имел законной силы. Видимо, майор
Кастлтон собирался заплатить, но помешало восстание, а потом он погиб...
Времена были беспокойные, и не приходится удивляться, что подобные сделки не
доводились до конца. Бегума Бхопала имела полное право продать землю мистеру
Кингстону на условии, что некоторый процент дохода от продажи леса будет
принадлежать ей и ее наследникам.
— Понятно... — Эмма опустилась на диван. — Получается, я
приехала в Индию за мечтой, для которой на самом деле не существовало ни
малейших оснований.
— Уайлдвуд существует, Эмма, — напомнил ей Сикандер, садясь рядом
и беря ее за руку. — Он перед нами, мы его возродили.
— Знаю, Сикандер, но мне так хотелось отдать тебе что-то, что мне
принадлежало... Погоди! Мне все же есть что тебе преподнести в качестве
свадебного подарка: рубин! Я подарю рубин, который я все это время хранила.
Он да жалкая горстка жемчужин — вот и все мои ценности. — Она вскочила.
Жди меня здесь. Я сейчас!
— Не надо, Эмма! Не нужен мне твой рубин!
— Умоляю тебя, Сикандер! Мне так хочется подарить тебе нечто, что имеет
для меня ценность!
Не прошло и двух минут, как она прибежала обратно, тяжело дыша.
— Вот! — Она положила мужу на ладонь рубин. — Сделаем из него
кольцо или кулон для тебя. Если ты предпочитаешь продать его и пустить
вырученные деньги на нужное дело, я буду только рада.
— Я никогда его не продам. Ведь это твой подарок!
Глядя на сверкающий красный камень у Сикандера на ладони, Гриффин неожиданно
попросил:
— Позвольте взглянуть! Я разбираюсь в драгоценностях: это мое хобби. Я
мог бы назвать вам его цену — не точную, конечно, но более или менее
достоверную.
— Вот как? — Эмма подала ему рубин. — Я никогда никому его не
показывала. Буду очень рада узнать, насколько он ценен.
— Без увеличительного стекла мне трудно быть точным, однако... —
Гриффин покрутил камень в руках и посмотрел его на свет, поднеся к ближайшей
лампе. На его лице появилась гримаса разочарования.
— В чем дело? — не выдержала Эмма. — Говорите!
— Возможно, вам стоило бы показать его другому специалисту, миссис
Кингстон. Здесь неважное освещение, и без стекла...
— Поделитесь своим заключением. Я хочу знать ваше мнение!
— Я не могу судить наверняка, но мне сдается, что ваш рубин — подделка.
Очень сожалею, мисс... миссис Кингстон. Советую показать камень
калькуттскому ювелиру.
Его слова привели Эмму в отчаяние. Земля ей не принадлежит, рубин — и тот
поддельный!
— Мистер Гриффин, не посмотрите ли вы заодно на мои жемчужины?
— Какое все это имеет значение, Эмма? — попытался возразить
Сикандер, но она, не слушая, опять бросилась к двери.
— Подождите, мистер Гриффин, я принесу жемчуг! Она возвратилась еще быстрее, чем в первый раз.
— Вот! Что вы скажете о них? — Отдавая Гриффину жемчужины, она
старалась не глядеть на Сикандера, удрученно качавшего головой.
Гриффин поднес к свету нить, на которой осталась всего половина от
первоначального количества жемчужин, внимательно осмотрел их и широко
улыбнулся:
— А вот это, миссис Кингстон, напротив, подлинное чудо. Никогда не
видел ничего лучше. На вашем месте я не продал бы ни одной. А если вы их и
продавали, то, надеюсь, просили за каждую целое состояние: они этого стоят.
— Состояние?.. — Она вспомнила, за сколько уступала жемчужины;
назвать это
состоянием
не поворачивался язык. — В каком смысле?
В ответ он назвал такую сумму, что она чуть не разрыдалась от расстройства.
Получалось, что она отдавала свой драгоценный жемчуг попросту даром! Видя,
как она огорчена, Гриффин пошел на попятную.
— Я вполне могу ошибаться. Но вот вам мой совет: прежде чем продать еще
одну, посоветуйтесь с человеком, разбирающимся в драгоценностях и в их
стоимости.
— Я уверена, что вы не ошибаетесь, — простонала Эмма, забирая у
него нить. — Ну и наделала я ошибок! Жемчуг продавала менее чем за
половину его истинной стоимости, зато тряслась над фальшивым рубином, словно
от него зависела моя жизнь; пересекла океаны, чтобы предъявить претензию на
землю, на которую не имею ни малейших прав! Что скажете о подобной глупости?
— Она вполне простительна, — ответил Гриффин. — Очень
сожалею, что так вас огорчил, тем более в день вашей свадьбы. Прошу
прощения, но Мэри, наверное, уже заждалась... Она предпочитает, чтобы я
оставался с ней рядом всю ночь, особенно на новом месте. Спокойной ночи.
Краснея все сильнее, Гриффин бочком покинул приемную. Эмма боялась глядеть
на Сикандера и боролась со слезами. Собственное легкомыслие внушало ей ужас.
Как же она рискнула покинуть Англию, никому не показав жемчуг и рубин? Как
посмела устремиться в Индию, не поставив под сомнение законную силу
документа? Как дурно она обращалась с Сикандером, увлеченная жаждой
наследства! Сколько бед она ему причинила, каким опасностям подвергла — и
ради чего? В итоге выяснилось, что он всегда говорил ей чистую правду:
владельцем земли был он, тогда как она не имела на нее никаких прав.
Она не удержалась и громко зарыдала. Сикандер схватил ее за руку и привлек к
себе:
— Почему ты плачешь, Эмма?
— Потому что я такая... такая...
— Ты — замечательная, милая, очаровательная, ты — моя! Моя любимая
жена. Не смей рыдать из-за всяких пустяков! Разве у тебя нет дома? Ты
обделена любовью? Наоборот! Может быть, ты несчастлива? Надеюсь, что и это
не так. Так чего же ты плачешь?
— Я так надеялась получить наследство, и для меня огромное
разочарование, что все мои надежды оказались пустыми. Как мало я могу тебе
дать, Сикандер! Только жалкие жемчужины...
— К жемчугу я равнодушен, но думаю, что он будет отменно смотреться в мочках
твоих ушек или, скажем, в...
— Это не повод для шуток, Сикандер. Я действительно мечтала преподнести
тебе Уайлдвуд в качестве свадебного дара, а оказалась почти что нищей. У
меня остались лишь считанные жемчужины: и эту ценность я разбазарила. Все
получилось не так, как я надеялась.
— Да, не так, а гораздо лучше. Что бы ты предпочла: такого мужа, как я,
или неоспоримое право на Уайлдвуд?
— То и другое, — упрямо ответила Эмма.
— Прости, что напоминаю об очевидном, но ты получила то и другое.
Единственное, чего ты лишилась, — драгоценного рубина. Если ты
действительно желаешь восполнить эту потерю, я готов горы своротить, но
выполнить твое желание! Ты получишь рубин размером с куриное яйцо. Этого
тебе достаточно для счастья?
— Мне нет дела ни до каких рубинов, и ты это отлично знаешь! Просто мне
хотелось сделать тебе подарок, в котором лучше всего отразились бы мои
чувства к тебе.
— Эмма Кингстон! — Он тряхнул ее за плечи. — Неужели все
происшедшее ничему тебя не научило?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты так и не можешь поверить, что я люблю тебя за то, что ты такая,
какая есть? Не могу же я полюбить рубин! К деревьям я неравнодушен, но ни
одно дерево не заставляет меня смеяться и искать его общества. Зачем Мне
твой домишко, если я и так живу во дворце? Нет, Эмма, единственное, что
имеет значение, — это наша любовь. Это без нее мы стали бы нищими. Ты
сама меня этому научила; неужто теперь мне придется учить тебя этому заново?
— Да, — проговорила она и улыбнулась. — Мне действительно
нужен урок, который показал бы всю важность любви.
Он прижал ее к себе.
— Хорошо, Эмма. Первое, что тебе придется усвоить, — ничто не
может заменить любовь, зато любовь способна заменить все! Согласна?
— Не совсем. Тебе придется приложить усилия, чтобы меня убедить.
— Вот упрямица! — Он приподнял ее голову за подбородок и наградил
неторопливым поцелуем. — Теперь ты все поняла? — Его голос стал
чуть хриплым.
— Возможно, кое-что проясняется... Но учитель должен проявлять
упорство.
Он удрученно покачал головой:
— Боюсь, что на это уйдет вся ночь.
— Именно к этому я и стремлюсь. — Эмма прижалась к нему всем
телом. — Уверена, что на обучение уйдет вся ночь без остатка.
— Ты неисправима. — Он обхватил ее обеими руками, зарывшись лицом
в ее волосы.
— Ты — чудо! — проворковала она. — Ты действительно не
сожалеешь, что я ничего не могу тебе дать?
— Ты даешь мне все! Здесь, в Уайлдвуде, тебе предстоит целая жизнь, на
протяжении которой ты станешь дарить мне свою любовь. Я буду отвечать тебе
взаимностью.
— Тогда начнем прямо сейчас, — предложила Эмма, запуская пальцы в
его шелковистые черные волосы.
Он снова страстно ее поцеловал. Да, пронеслось у нее в голове, любовь — вот
то, что люди в действительности дарят друг другу; все остальное — земля,
драгоценности, деньги — второстепенно и непостоянно. Одна лишь любовь
способна противостоять испытанию временем. Она будет любить Сикандера
всегда. Она сделала выбор, приняла решение на всю жизнь. Сделал свой выбор и
он. Вместе они выдержат все: и радости, и беды.
— Я люблю тебя, — шептала она, пока он нес ее на руках, вверх по
лестнице, к постели, ставшей отныне их супружеским ложем.
— Больше Уайлдвуда? — шутливо спросил он, горячо дыша ей в ухо.
— Ты, любимый, и есть мой Уайлдвуд!
Сказав эти слова, Эмма поняла, что в них и заключена истина. Уайлдвуд был
осуществлением ее грез, воплощением красоты, тайны, опасности, любви,
счастья, дома. Наконец-то она обрела дом.
Закладка в соц.сетях
