Жанр: Любовные романы
Ангелы
...о. Потом на коробку. Снова на него. Недоуменно.
— Ну же, ты знаешь, — игриво сказал Гарв, продолжая стоять на
своем. — Мы ели эти же конфеты, когда....
И тут все стало очевидным, и я поняла. Он говорил о ком-то другом, о каком-
то интимном моменте с другой женщиной. И это было недавно.
Я почувствовала, что падаю, и было ощущение, что буду падать вечно. Но я
резко заставила себя остановиться. Вот оно, финита ля комедия. Но я не могу.
Не в состоянии наблюдать, как мой брак не только движется по спирали вниз,
но еще и захватывает других людей, утягивая их в водоворот.
41
В пятницу папа пошел к хиропрактику вправлять шею, а мама с Элен и Анной
отправились на Родео-драйв. Мама настояла, что тоже хочет поехать, хотя мы и
предупреждали, что цены там кусаются. Без сомнения, она насладилась
прогулкой. По крайней мере, по возвращении она с удовольствием поворчала по
поводу высоких цен.
Я не смогла пойти с ними, так как Эмили сказала, что я должна помочь ей
заколотить пару последних гвоздей в крышку гроба ее переписанного сценария.
Ларри Сэведж хотел увидеть текст на своем столе к обеду, поэтому мы работали
в режиме аврала. Все утро мы читали вслух, искали непоследовательности,
проверяли причинно-следственные связи. В полдень, как говорит Эмили,
в
двенадцать ноль-ноль
, мы распечатали сценарий. Пришел курьер. Эмили
поцеловала пачку листов и попрощалась со своим детищем:
— Удачи, мой бедный ублюдочек!
И сразу после сцены прощания измученная Эмили отправилась в постель. С Лу. Я
неожиданно поняла, что мне делать нечего. Было слишком жарко, чтобы
загорать, по телику ничего интересного, а по магазинам идти страшно — еще
куплю чего-нибудь.
Мои мысли вернулись к сегодняшнему ужину. Я могла зуб дать, что Шэй не
придет. Вы бы видели его лицо, когда папа пристал к нему с приглашением.
Неохотно он сказал
да
, просто чтобы не обидеть отца. Ничего удивительного,
если мы получим сообщение, что он никак не может уйти со встречи или что-то
в этом духе.
Но что, если он придет? Что тогда?
И сразу же я решила сделать укладку. Единственным возможным выбором была
Реза. Она странноватая и неуравновешенная, но до ее салона всего две минуты
по прямой. Если отвлечься от того, что Реза в прошлый раз сотворила с моей
челкой, она поработала на славу. Просто придется пару часиков поносить на
башке колготки, когда вернусь домой, и все будет великолепно.
Я записалась на укладку по телефону. Когда я пришла в парикмахерскую,
нелюбезность Резы меня не удивила, к тому же в этот раз она была не так
груба. Несколько раз, намыливая мою шевелюру, она устало вздохнула. Потом
она начала дергать мои волосы щеткой, и раздался еще более глубокий
горестный вздох.
Через пару секунд еще один. Он прошел через все ее тело и обдал меня, словно
ураган. И еще один! Наконец я решилась спросить:
— С тобой все в порядке?
— Нет, — ответила Реза.
— Что случилось?
Еще один вздох был на подходе. Я почувствовала его приближение. Он
собирается где-то внизу, поднимается вверх по телу, распирает ей грудь и
вырывается наружу. Она так долго не отвечала, что я решила — ответа не
последует. Но Реза подыскала нужные слова:
— Мой муж обманывает меня. Господи, зачем я только спросила?!
— Обманывает? Не все деньги отдает? — спросила я с надеждой.
— Нет!
Господи, я так и думала, но мне просто невыносимы дискуссии на тему неверных
мужей.
— Он нашел другую любовь.
К моему ужасу, по ее щеке покатилась слеза. И еще одна. И еще.
— Мне очень жаль.
— Но он все еще спит в моем доме, ест мою еду и звонит этой шлюхе с
моего телефона, а счета оплачиваю я!
— Это просто ужасно!
— Да, мне очень грустно. Но я сильная!
— Молодец.
Казалось, она впервые за сегодняшний день обратила внимание на мои волосы.
— У тебя слишком длинная челка.
— Нет, у меня отличная челка.
Но было слишком поздно. Она уже достала ножницы, и начала стричь мне челку.
Слезы наполнили ее глаза, ослепляя ее. Ослепляя.
Хватило каких-то двух-трех секунд, чтобы моей голове был нанесен
непоправимый ущерб. Секунду назад у меня была нормальная челка, и вот уже
она стала абсолютно кривой, как у неоромантиков. В самом коротком месте она
не достигала и двух сантиметров. В ужасе я смотрела в зеркало. Хорошо еще,
что Реза не довела свое черное дело до конца и не сделала из меня индейца.
Но что я могла сказать? Я не могла ругаться с женщиной в таком состоянии.
Хотя я и в другой день не стала бы этого делать. Вы же знаете, что высказать
парикмахеру правду-матку труднее, чем заставить верблюда пройти сквозь
игольное ушко и так далее.
Меня подташнивало. Я расплатилась. Прикрыла рукой лоб и побежала домой.
Когда я мчалась мимо дома Козлобородых, Итан открыл окно и заорал:
— Эй. Мэгги, какая у тебя странная челочка! В два счета все трое
оказались на улице, как и после прошлого моего визита к Резе, и начали
изучать мой новый облик.
— Думаю, это круто, — сказал Луис.
— А я так не думаю. Я слишком стара для экстравагантных новых причесок.
У вас есть какие-нибудь идеи, как привести челку в порядок.
Луис задумчиво рассматривал меня.
— Да.
— Отлично. Поделись.
— Пусть отрастет.
По крайней мере, стоны в спальне Эмили утихли. Должно быть, парочка уснула.
Небо заволокло тучами. Жара стояла невыносимая. Я включила кондиционер на
полную мощность, смотрела телик и мечтала, чтобы скорее волосы отросли. Это
было знаком свыше. Мне никогда не произвести впечатления на Шэя. Этого не
будет.
Около пяти часов из спальни выплыла Эмили в халате, позевывая, она
расхаживала по комнате и курила, потом увидела меня и от ужаса споткнулась.
— Что у тебя с волосами?!
— Реза.
— Зачем ты снова пошла к ней после того, что она сделала с тобой
прошлый раз?
— Потому что я набитая дура, — сказала я несчастным
голосом. — Ты можешь что-нибудь сделать?
Эмили попыталась приподнять самую короткую прядку.
— Гм. — Она внимательно рассмотрела меня. — Посмотрим. У меня
кое-что есть.
Через пару минут она вышла из ванной с охапкой всяких причиндалов для
укрощения непокорных волос — гели, воски, лаки — и принялась рыться во всех
этих флакончиках и баночках.
— Думаю, нам понадобится воск сверхсильной фиксации. Класса А. Убойная
штука. — Она продемонстрировала мне баночку. — Этим воском гривы
лошадям укладывают.
Пока она намазывала
лошадиным
воском, похожим на сало, мою обкорнанную челочку, зазвонил телефон.
Эмили торопливо велела мне:
— Не снимай трубку. Пусть оставят сообщение. А то вдруг это скотина
Ларри Сэведж хочет заставить меня переписать этот чертов сценарий. Я сойду с
ума!
Мы прислушались. Но звонивший повесил трубку.
— Опять, — нахмурилась Эмили. — Сегодня уже несколько раз так
звонили и вешали трубку. Только не говори мне, что у меня появился
навязчивый поклонник вдобавок к остальным моим проблемам. Итак, как тебе?
Я посмотрела в зеркало. Эмили проделала отличную работу, она зачесала челку
на один бок и придала ей почти нормальный вид.
— Отлично. Спасибо.
— Тебе нужно много воска и лака, чтобы закреплять ее на одном месте, но
это поможет. И прошу тебя не ходи больше к этой женщине.
— Не пойду. Извини. Спасибо еще раз.
Ужин проходил в ресторанчике на открытом воздухе в Топанга-Каньон.
Действующие лица: я, Эмили, Элен, Анна, мама и папа. Папа с гордостью
демонстрировал свою шею, которую вправили на место.
Я думал, что выстрелили
из ружья, а оказалось, это моя шея так хрустнула!
Мы все втиснулись в джип Эмили. Ресторан был просто прекрасен. Фонарики
свисали прямо с деревьев, шум прибоя выдавал близость океана, и здесь было
прохладнее, чем в низине.
Никаких следов Шэя. Мы всей толпой засели в баре, чтобы подождать его. Я
нервно удалилась в дамскую комнату осмотреть свою челку. Не стоило этого
делать. Когда я вернулась, то Эмили с папой ощетинились друг на друга.
Атмосфера накалилась.
— Мистер Уолш, — сказала Эмили. — Я не хочу даже ссориться по
этому поводу.
— У меня тоже есть гордость, — не уступал папа.
— Давайте я объясню еще раз, — продолжила Эмили. — Сначала я
покупаю всем выпить. Я здесь живу. Вы — мои гости. Соответственно, сначала
покупать выпивку должна я.
Папа мрачно спросил:
— А потом?
— А потом кто-то из вас.
— Кто именно?
— Не знаю. Разберитесь между собой.
Но случилось так, что сначала выпивку всем купил Шэй. Он прогулочным шагом
зашел в бар, такой привлекательный со своими светлыми волосами. Показал
бармену какую-то золотую карточку, а потом с улыбкой поздоровался по очереди
со всеми нами.
— Привет, Мэгги, ты отлично выглядишь. И ты тоже, Эмили. А вот и Клер.
Ой, простите, миссис Уолш, мне на секунду показалось, что это не вы, а Клер.
Затем он подошел к Элен, которая была красивее, чем все мы вместе взятые. Но
она оскалила зубы, и он позабыл все, что хотел сказать. До Анны он так и не
добрался. Вместо этого, папа втянул его в беседу и поведал, как громко
хрустнула его шея, когда вправляли позвонки.
Я думал, что это из ружья
выстрелили, правда-правда
.
Мы выпили и пошли к нашему столику. Под куполом звездного неба, в окружении
шелеста благоухающих деревьев. Официант уже полным ходом демонстрировал свое
умение.
— Откуда вы, ребята? — воскликнул он.
— Из Ирландии.
— Иллинойс? Понятно.
— Нет, мы... Хотя ладно, проехали...
После чего перед нами разыграли целое представление, рассказав о специальном
предложении на сегодня, о вегетарианских блюдах, о всякой всячине без
лактозы и жира. В основном официант обращался к Шэю, который бормотал что-то
одобрительное, пока этот парень не убрался восвояси. Тогда Шэй сказал:
— Господи, он, наверное, утомил вас. Почему всегда так сложно просто
принять заказ без этих штучек-дрючек? Полагаю, потому что мы в Лос-
Анджелесе.
— Тебе здесь нравится? — спросила мама.
— Да, — задумчиво ответил он. — Надо только уяснить себе, что
этот город живет только кино, а все остальное не имеет значения. Помните,
американских заложников освободили в Ираке?
Все кивнули, хотя я не уверена, что они действительно помнили.
— Я в тот день обедал в
Гриль-Рум
с двумя агентами. А один и говорит:
Вы слышали, что заложников выпустили?
А второй отвечает:
Выпустили
Заложников
? Я даже не знал, что этот фильм начали снимать!
Вот такие
здесь нравы. Эй, мистер Уолш, — попросил Шэй. — Расскажите историю
о снукере.
— Рассказать? — робко спросил папа: он вел себя так, словно
втюрился в Шэя.
— Давай, — подбодрили мы.
И папа рассказал о том, как единственный раз в жизни он убедил меня сделать
что-то неправильное, а именно, под предлогом болезни прогулять школу. Дело в
том, что он купил билеты на финал по снукеру, а пойти было не с кем.
Закончилось же все тем, что меня показали по телевизору в вечерних новостях.
Правда-правда. Будущий чемпион делает решающий удар. А позади него очень
четко видно, как я хлопаю в ладоши, как ненормальная. Камера была больше
сфокусирована на мне, а не на спортсмене. Этот сюжет показали в шестичасовых
новостях, потом в новостях спорта, и более подробно — в девятичасовом
выпуске. И хотя я сама не видела, мне сказали, что в ночной программе
новостей тоже. И на следующий день в обед. А потом в выходные, когда
подводили итоги недели. И даже в конце года, мою физиономию можно было
наблюдать в рассказе о самых значимых спортивных событиях. Более того,
примерно через год этот спортсмен объявил, что решил уйти на пенсию, и опять
показали меня годичной давности. Пятнадцатилетняя Мэгги с ужасной прической
смеется и хлопает в ладоши. Все жители страны видели меня как минимум
дважды, в их числе были и мои учителя. Некоторые язвили:
Ну, что, Мэгги,
тебе уже получше?
Но большинство было сбито с толку:
Ты меня
удивила, — сказали мне сразу несколько человек. — Обычно ты такая
хорошая девочка
.
Папа так здорово рассказал эту байку, что в конце мы все плакали от смеха.
— У меня плохо получается быть плохой, — согласилась я, вытирая
слезы. — Каждый раз, когда я совершаю рискованный поступок, меня ловят.
Я ничего не могла с собой поделать. Я смотрела на Шэя, он — на меня, улыбки,
казалось, сползали с наших лиц. Я посмотрела вдаль и тут же увидела какую-то
суету. Бригада охранников окружала какую-то женщину. Они двигались между
столиками, как хорошо отлаженная машина.
— Осторожно — звезда! — сказала Эмили. Все посетители ресторана
пытались рассмотреть получше, но так, чтобы было незаметно.
Зазвучало эхом какое-то слово, словно его принес ветер.
— Ли... Лиз... Лизх... ЛизХерли.
— Это Лиз Херли, — прошипела Эмили, и как по команде мы повернули
головы, чтобы посмотреть. Сделать это через стену громил было сложновато, но
тут один из них слегка сдвинулся в сторону, свет фонаря упал на ее лицо. Это
была она! Лиз Херли!
— Может, кто-нибудь спровоцирует меня, чтобы я пошла и попросила
автограф? — спросила Элен.
— Или меня, чтобы я пошла и посоветовала ей надевать побольше
одежды, — игриво спросила мамуля.
Шэй обеспокоено покачал головой.
— Я не буду, потому что знаю, вам не слабо, миссис Уолш. Вы у нас дама
эксцентричная.
— Да ты нахал! Я респектабельная замужняя католичка.
— Эксцентричная.
Пока мама перемигивалась с Шэем, я наблюдала за ними со сладостно-горьким
удивлением. Папа с мамой без ума от Шэя. Какой была бы моя жизнь, если бы я
вышла за него, а не за Гарва? Моя семья восприняла бы это легче, это точно.
Но кажется, Элен любит его ни чуть не больше, чем Гарва.
— Итак, ребята, — вернулся официант, чтобы объяснить нам, что к
чему, в списке десертов. — Кто будет обезжиренное мороженое?
— Будешь мороженое? — тихонько спросил Шэй у меня.
Я молча покачала головой.
— В другой раз, — сказал он. Звучит, как обещание.
Вечер прошел очень мило, если не считать стычки из-за того, кто будет
платить по счету. Шэй пытался заплатить за нас, папа почти что впал в
депрессию, а тут еще Эмили подлила масла в огонь, настаивая, что за всех
будет платить она. Мы все же достигли какого-то компромисса и после этого
направились к парковке.
Сначала работники парковки пригнали машину Шэя, и тут мама пропищала:
— Мы в джипе Эмили как селедки в бочке. Не мог бы ты отвезти кого-то
одного домой?
— Разумеется, — сказал Шэй и подал ей руку. — Поедемте.
— Я лучше поеду с ним. — Мама кивнула на отца. — Почему бы тебе не прихватить Мэгги?
— Нет, я... — начала было я.
— Хорошо.
Я была смущена до глубины души. А тут еще Элен возьми да и брякни во весь
голос:
— Я читала в газете статью про какую-то страну, где матери торгуют
своими дочерьми. Что же это за страна была? Какая-то на букву
и
.
— Индия? — подсказала Анна.
— Да! Или Ирландия?
Я вся взмокла. Хотелось провалиться сквозь землю. Но тут Шэй улыбнулся мне,
в его улыбке смешались сочувствие, понимание и веселье. Он прекрасно
понимал, что все это значит, но, казалось, не возражал.
— Ладно, — сдалась я. — Поеду.
Когда мы ехали, я сказала:
— Извини маму.
— Ничего.
Но больше он ничего не сказал, и я спросила сама:
— Как долго ты пробудешь в Лос-Анджелесе?
— До вторника.
— Долго. Ты, должно быть, скучаешь по жене?
— Ну... — Он слегка пожал плечами. — Привыкаешь.
Я не знала, что говорить дальше, и мы ехали молча. Было не совсем комфортно.
И вот он подъехал к дому Эмили, остановился, но мотор не заглушил.
— Спасибо, что подвез. — Я потянулась к дверной ручке.
— Не за что.
Я уже открыла дверь, и тут, как гром среди ясного неба, раздался голос Шэя:
— Ты меня ненавидишь?
Я была настолько шокирована, что даже нервно хихикнула.
— Нет. — Я попыталась прийти в себя. — Не ненавижу.
Я не смогла бы сказать, что я чувствую, но это точно была не ненависть.
Но раз мы уж начали задавать
главные
вопросы, то у меня тоже был один в
запасе, я хотела задать его все эти годы.
— Ты когда-нибудь думал о нашем ребенке? Шэй долго молчал. Я решила, что он не будет отвечать.
— Иногда.
— Ему сейчас было бы четырнадцать.
— Да.
— Почти столько же, сколько нам, когда мы впервые встретились.
— Да. Слушай, Мэгги. — Он коротко улыбнулся. — Мне пора. Рано
вставать с утра.
— Даже в субботу? Напряженный у тебя график. Он протянул мне свою
визитку.
— Я остановился в отеле
Мондриан
. Так что в нерабочее время, —
он быстро накарябал что-то на карточке, — ты можешь найти меня по этому
телефону. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи!
Я вышла из машины и какое-то время стояла, окутанная влажным ночным
воздухом, благоухающим цветами. И слышала, как скрипнули колеса, когда Шэй
отъехал.
Я набрала его номер утром, как только стало прилично звонить. Я не спала с
шести утра. Рука чесалась, как ненормальная. Но я заставила себя дождаться
до пяти минут десятого и только потом позвонила. Шэй ответил сонным голосом.
— Это Мэгги. Молчание.
— Гарв... Уолш, — уточнила я.
— Ой, привет, — засмеялся он. — Извини, я не успел еще выпить
кофе, мозги плохо работают. Вчера вечером мы отлично повеселились.
— Да. Слушай, Шэй, — произнесла я одновременно с его словами
Слушай, Мэгги
.
Мы напряженно рассмеялись, и он сказал:
— Говори ты первая.
— Хорошо. — У меня застучало в ушах, и я произнесла то, что должна
была сказать: — Я тут размышляла... Могу ли я с тобой встретиться? Ну, всего
на часик...
— Сегодня нет. И вечером тоже не могу.
— А завтра? Завтра вечером?
— Ладно, давай завтра вечером. Приходи где-нибудь в семь.
— Увидимся. Спасибо. А что ты хотел сказать мне?
— Ничего. Это не имеет значения.
Мое беспокойство улеглось. Завтра мы увидимся.
Когда проснулась Эмили, мы отправились в супермаркет за покупками (в
основном за вином). Как обычно, бомжеватый мужик торчал на парковке. Когда
мы спустились на веревке из джипа Эмили, он проорал:
— Комната. Ночь. Джилл вынимает коробку из-под кровати и открывает ее.
Камера задерживается на содержимом коробки. Это пистолет!
— Господи. Мэгги, — Эмили схватила меня за плечо. — Ты только
послушай его!
— Что?
— Неужели ты не слышишь?
— Чего?
— Он же делает презентацию. Презентацию сценария, — Эмили пошла к
нему, а я поспешила за ней.
— Эмили О'Киффи. — Она протянула бродяге руку.
— Рэймонд Джэнсон. — Он тоже протянул свою грязную руку с длинными
черными ногтями и крепко пожал худенькую ручку моей подруги. Даже за метр я
чувствовала, как от него воняет.
— Вы ведь пересказываете сценарий фильма?
— Да.
Звездная, звездная ночь
. — Его глаза на перепачканном лице
просияли.
— Кто-нибудь купил этот сценарий?
— Да.
Парамаунт
, но продюсера уволили, потом
Юниверсал
, но студия
закрыла весь отдел, который занимался сценарием, тогда за дело взялась
английская киностудия
УоркингТайтл
, но они не смогли найти денег на
съемки. — Он вовсе не казался таким безумным, пока не сказал: — Но у
меня назначены кое-какие встречи, так что скоро я заключу новый контракт.
— Удачи, — сказала Эмили, беря меня за руку и уводя прочь.
— Господи, — пробормотала она. Слезы навернулись не ее глаза и
потекли по щекам. — Это ужасный город. Со мной произойдет то же самое?
Сойти с ума от разочарования и выкрикивать фразы из своего сценария под
открытым небом? Бедняга! Несчастный, несчастный человек.
Она все плакала, пока мы шли между рядов с овощами и фруктами, мимо полок с
овсяными хлопьями, выпечкой, макаронами. Пока не добрались до острых
закусок.
Мы вернулись домой и распаковывали покупки (в основном вино), когда зазвонил
телефон.
Я на автомате дернулась ответить на звонок. Дальнейшее напомнило отрывок
фильма, когда малыша вот-вот задавит машина, а герой бросается наперерез в
замедленном движении, и эхом звучит крик
Не-е-е-е-е-е-е-т!
. Эмили рванула
через комнату с воплем:
— Не-е-ет! Не поднимай трубку! Я жду, что сейчас наступит час расплаты
и позвонит Ларри, а я хочу отдохнуть на этих выходных!
Но на том конце провода снова повесили трубку.
— Это точно поклонник-маньяк. Теперь я уже настоящая жительница Лос-
Анджелеса, — весело сказала Эмили.
— Мы просто засохли от этой жары, — с трудом пропыхтела мама,
падая на диван Эмили и обмахиваясь ладонью.
Анна, Элен и папа стадом вошли за ней. За время пятиминутной прогулки от
отеля их лица стали красными.
— Очень душно, — согласилась Эмили. — Думаю, может быть
гроза.
— Дождь? — встревожилась мама. — Господи, только не это!
— Иногда в Лос-Анджелесе бывают грозы без дождей, — встряла Элен.
— Точно? — спросила мама.
— Нет.
На повестке дня стояли поход по магазинам в торговом центре
Беверли
.
— Идемте. — Эмили позвенела ключами от джипа.
— Я практиковалась красиво подписываться, — сообщила Элен,
вытягивая руки. — Чтобы расписаться на всех чеках по кредитной карте.
— Эй ты, поосторожнее! — рявкнул папа. — И так в долгу, как в
шелку.
— Я не понимаю, зачем ты идешь с нами за покупками, — сказала мама
отцу. — Тебе ужасно не понравится таскаться по магазинам.
— Вовсе нет.
— Да-да-да, — пообещала Элен. — Знаете, о чем я думаю? —
спросила она мечтательно. — О белье. Много эротичного кружевного белья.
Лифчики с большим вырезом и тонга...
— Отец не знает, что такое тонга, — сообщила мама и призналась: —
Если честно, то и я тоже.
— Давайте объясню, — сказала Элен и с жаром принялась
объяснять. — Это такие трусики, которые не видно через одежду, и хотя
некоторые говорят, что это веревка в заднице...
— Ах, эти, — кисло отозвалась мама. — Да я стирала гору таких
трусов. А когда они перестали называться стрингами?
Однако в торговом центре
Беверли
мы вышли из лифта не рядом с отделом
нижнего белья, а около магазинчика получше — купальников! Всей толпой мы
побежали туда. Элен впереди. А папа неохотно замыкал шествие.
Там было классно. Продавались не только купальники, но и всякие накидки,
парео, рубашки, панамки, сумки, сандалии, солнечные очки... Недешево,
конечно. Бикини стоили дороже, чем поездка на море, ради которой их
приобретали. Примерочные были больше моей спальни, а продавщицы вцеплялись в
вас мертвой хваткой, словно терьеры, — от таких не отвяжешься, буркнув:
Я просто смотрю
. Услышав такое, они, не задумываясь, откликались:
Что
смотрите? Слитные купальники? У нас есть замечательные модели, как у
пловчихи Лизы Брюс. Они отлично будут смотреться на вашей фигуре
. Вы ахнуть
не успеете, как вас уже запихнут в примерочную и притащат шестнадцать
вешалок с шестнадцатью разными купальниками. Эти девушки были из особой
породы продавцов, которые протискиваются в примерочную, чтобы лицезреть вас.
Заманивая вас в ловушку, они сначала говорят, что такой-то из купальников
вам не идет (и вы думаете, что они действительно так считают), но только для
того, чтобы сообщить, что второй сидит чудесно. И если они видят, что не
совсем убедил
...Закладка в соц.сетях
