Жанр: Любовные романы
Злой ветер
...идела при
входе. Ага, ну конечно. Купальник — это молчаливое приглашение. В моей
власти было либо принять его, либо заползти в постель и уснуть.
Уронив полотенце на пол, я натянула на себя два крохотных кусочка ткани. Он
сидели, как влитые. Будто бы сшиты специально для меня. Что, собственно,
соответствовало истине. Об этом свидетельствовала особая аура, все еще
сохранявшая тепло кожи Дэвида.
На всякий случай я все же взглянула в зеркало.
Бикини
сидело идеально.
Прихватив гостиничное полотенце и бирку с ключом, я отправилась на поиски
моего спутника.
Он сидел в горячей ванне. Обнаженная грудь, глаза мерцают жидкой медью — при
виде меня они вспыхнули еще ярче. Я положила полотенце и ключ на столик и
сделала пару шагов в его направлении. Дэвид протянул руку, чтобы помочь мне
спуститься по лестнице в горячую, бурлящую воду. Я делала это постепенно, по
ступеньке... Мне казалось: все мои беды и печали смываются, растворяются в
лопающихся пузырьках.
— Правило номер один, — произнесла я, —
никогда больше не смей угрожать мне! Или же я запру
тебя в грязную бутылку и похороню на самом дне свалки. Тогда, если повезет,
какой-нибудь особо упорный археолог отроет тебя через пару тысячелетий.
Волосы у Дэвида намокли на концах и завивались в темные кольца. Я протянула
руку и попыталась расчесать их, однако, честно говоря, не волосы были моей
целью.
Пальцы скользнули вниз — на гладкую горячую кожу. Минуя сильную шею, на
сексуальные, похожие на птичье крыло, грудные мышцы. Я почувствовала, как
они напряглись под моей рукой.
— Лучше я умру, — продолжила я и ощутила, как окаменело его
тело. — Послушай, это будет нормально. Если бы мне удалось умереть и
унести эту ублюдочную штуковину с собой, думаю, я оказала бы миру большое
одолжение.
— Нет, — отрезал Дэвид. Его откровенно нечеловеческие глаза
сверкнули расплавленным металлом. Каким-то непостижимым образом это только
усилило его общее человекоподобие. Он был человеком, потому... потому что
хотел им быть. Ради меня. — Ты не можешь.
Я положила мокрый палец ему на губы.
— Правило номер два, Дэвид. Ты не должен указывать мне: что я могу, а
что не могу. Если я тебе хоть немного нравлюсь, ты оставишь за мной право
выбора. Понимаешь?
Его рука вынырнула из воды и легонько прошлась по моему плечу. Господи, что
это было за прикосновение! У меня аж мурашки по коже пошли... теплое, сладко-
карамельное, оно распространилось по всему телу, как медленный оргазм.
Возможно, это были обычные человеческие отношения, но я видела в них особую
магию. Которая меня околдовывала...
Похоже, Дэвид тоже был захвачен моментом.
— Ты не нравишься мне, — ответил он. — В твоем
нравишься
нет ни капли пульсации. Нет лихорадки, нет огня.
Теперь и правая рука показалась из воды и присоединилась к ласке: она тоже
поглаживала мою шею и плечи. Я чувствовала, как колотится у меня сердце. Мои
собственные руки блуждали по бронзовой коже на его груди.
—
Нравишься
не отражает того, что я чувствую к тебе... что чувствовал
с самого начала.
Наши губы медленно приблизились, встретились. Мокрые, горячие, голодные...
Дэвид на вкус был какой-то смутно
экзотический, будто
незнакомый фрукт из неизведанных джунглей. Бьющие струи воды толкали нас
друг к другу... еще ближе... пока между нами не остались лишь два
символических кусочка моего
бикини
и один его... уж не знаю, что там у
него было надето. Это ощущалось исключительно правильным. И неправильным.
Запрещенным. Естественным. Совершенным.
Он так долго старался сдерживаться, но теперь я чувствовала в нем огонь,
дикое, бушующее пламя, как в топке ядерного реактора. Его руки под водой
гладили мою грудь, обрисовывали соски. Мои нервы были так обострены, что я
почти не замечала присутствия ткани. Ужасно не хотелось прерывать поцелуй,
но требовалось перевести дыхание. На мгновение я отпрянула, и Дэвид не
попытался помешать, удержать меня. В образовавшееся расстояние хлынул
здравый смысл.
— Пожалуй, тут немного многолюдно, — пробормотала я. Его руки все
еще были на моей груди, большие пальцы нежными легкими движениями ласкали
соски под тонкой бирюзовой материей. В глазах теперь не осталось ничего
человеческого, они были чуждыми, но восхитительными — ничего прекраснее я в
жизни не видела. Казалось совершенно непостижимым: как это я могла в свое
время ошибиться, приняв его за обычного парня. Неважно, какую бы магию он
применял.
— Не волнуйся, — прошептал Дэвид. Голос его тоже изменился: стал
глубже, богаче, превратился почти в мурлыканье. Он приблизился, так что губы
почти касались моего уха. — Они нас не видят.
Служащие в униформе стояли у стойки и оживленно беседовали о чем-то своем. В
нашу сторону никто не смотрел. Какой-то бизнесмен с недовольным видом прошел
мимо со своим чемоданом на колесиках, он тоже не удостоил нас взглядом.
Запустив один палец под бирюзовую ткань моего лифа, Дэвид приподнял меня и
буквально вытащил из него. Я все продолжала гладить пружинистые мускулы на
его груди, плоский живот... Затем рука моя скользнула вниз и коснулась
тонкого слоя намокшей ткани на талии Дэвида.
— Если они все равно нас не видят, — выдохнула я прямо в его
губы, — давай сбросим все эти тряпки.
И прежде чем я договорила, мое желание исполнилось — теперь мои пальцы
ощущали лишь мокрую кожу. Обратного пути не было.
Придерживаясь за край бортика, Дэвид смотрел на меня своими невероятными
глазами цвета расплавленных пенни. Я стянула верх от
бикини
, и тут же его
руки занялись моими трусиками: я почувствовала, как они скользнули по
коленям.
— Это против правил? — спросила я. Держась одной рукой за край
ванны, а другой за талию Дэвида, я обхватила ногами его колени и
приблизилась. — Скажи, что это против правил. Слишком уж все прекрасно,
чтоб оказаться дозволенным.
— Ты же отказалась подчинить меня, — жарко, задыхаясь, прошептал
он. — Я не обязан отвечать тебе... О!
Его плоть оказалась твердой как сталь и горячей как огонь. И эта горячая
сталь вошла в мое тело — ощущение было столь упоительным, что я содрогнулась
и осела, чувствуя пульсацию жизни внутри себя.
— Скажи мне, — продолжала шептать, чувствуя быстрое, горячее дыхание Дэвида на своей шее.
— Это запрещено, — вырвалось у него. — И глупо. Я должен
остановиться. Не надо...
— Не надо что? — я медленно двигала бедрами, всеми мокрыми
окружностями и впадинами ощущая и принимая его напряжение. — Не надо
этого?
Руки Дэвида скользнули по моей груди, шее, нашли лицо и бережно держали его,
как некую хрупкую драгоценность. Не осталось ни слов, ни гнева. Мы пропали,
потерялись... Огонь и вода растворились друг в друге, создав восхитительный
союз противоположностей. И когда у меня вырвался крик — прямо в губы
Дэвиду, — никакая сила или магия не смогли удержать его от того, чтоб
присоединиться ко мне.
И в эту самую секунду, когда я ощущала себя исключительно живой, прямо таки
искрящейся светом, Метка Демона шевельнулась во мне — будто когтистая лапа
сомкнулась на моем сердце. И я — с тех запредельных высот, где парила —
рухнула в мрачную реальность. Как на электрический стул... Мне показалось,
что меня растоптали, насильно оторвали от Дэвида. Чувство было настолько
сильным и неожиданным, что я запаниковала. Совершенно потеряла контроль.
Чудовище внутри меня пульсировало, давило, как ужасное дитя под сердцем. А
снаружи сила Дэвида удерживала меня, не давая соскользнуть под воду. И я
закричала, задергалась, как пришпиленная бабочка. Никакое пламя в мире не
могло расплавить тот мертвенный кусок льда с острыми углами и гранями,
который вырастал в...
— Нет! — услышала я голос Дэвида, в нем звучала беспомощная боль и
ярость. Это кричало не тело, не огонь — настоящая страсть. — Останься
со мной. Не уходи!
Но мое тело обмякло и отключилось: все силы были направлены внутрь, на
борьбу с захватчиком. Наверное, у Плохого Боба все происходило так же?
Неужели действительно существует такая боль? Все во мне вопило, стремилось
снова вернуться к Дэвиду, в ту безмятежную заоблачность, где я совсем
недавно пребывала.
Я почувствовала его руку на своем сердце.
От нее лилось тепло, растапливая мой внутренний лед, круша мерзкие щупальца
Метки Демона. Но она не сдавалась, крепко вцепившись в свою жертву. По-
моему, она стала больше. И еще чернее. В ней гнездилась злобная, холодная
жизнь. Она пускала корни и все глубже внедрялась в мое самое сокровенное.
Когда боль немного спала и дала мне возможность вздохнуть, я обнаружила, что
моя голова лежит на плече у Дэвида — он держал меня, как ребенка, на руках,
прижимая к груди и беспомощно поглаживая по спине. Хотя нет не совсем
беспомощно. Там, где его пальцы касались моей голой кожи, я согревалась и
становилась сильнее.
— Ш-ш, — прошептал он в ответ на мою попытку заговорить. —
Это моя вина. Я виноват, позволь тебе помочь.
— Твоя вина? — в голове у меня все перемешалось, я ничего не могла
понять. С огромным усилием подняла руку и коснулась его лица. Почувствовала,
в награду за свой труд, как напряжение покидает лицевые мускулы, они
разглаживаются, расслабляются. — Какого черта? Что еще за вина?
— Ты спросила: запрещено ли это? Я не должен был так вести себя...
Мне не хотелось этого слышать. Я прижала пальцы к его губам и почувствовала,
как они шевельнулись в безмолвном поцелуе.
— Никогда не говори подобных слов, — прошептала я. — Слышишь,
никогда.
Мы так и остались у ванны и провели там почти целый час. Дэвид сидел на краю
и нянчил меня как дитя. Ничего не говорил, не ласкал — просто покачивал на
руках и медленно, осторожно гладил мои волосы. Этот мерный ритм успокаивал,
гипнотизировал меня.
— Я мокрая насквозь, — наконец проговорила я и подняла голову с
его плеча. — И кожа сморщилась, как у сухофрукта.
На лице у Дэвида мелькнула улыбка.
— Ты повелительница Воды и Воздуха. И, наверняка, можешь справиться с
подобной проблемой.
— Ты прав, конечно... Но я так устала. А ты не мог бы щелкнуть пальцами
и в мгновение ока перенести нас в номер?
— Увы, нет. Сам я могу переместиться, куда хочу, но не вместе с тобой.
— Но ты же вытащил меня из-под земли, — напомнила я.
— Да, и исчерпал на этом все свои силы, — серьезно сказал
Дэвид. — Думаю, ты заинтересована, чтоб они восстановились.
— Ага, держи карман шире.
Метка Демона затихла, стала почти невидимой. Но я чувствовала ее тяжесть
внутри себя и готовилась к новому нападению. Дэвид, похоже, понимал, в чем
дело. Он осторожно усадил меня рядом с собой, внимательно глядя в лицо.
Затем медленно протянул руку и положил ее мне на грудь, напротив сердца.
— Успокоилась, — сказал он.
— А что, если снова начнется?
— Не начнется. Сегодня вечером можешь быть спокойна.
О завтрашнем дне он не говорил. Что ж, я и сама отвыкла строить прогнозы на
будущее.
С дрожью в коленках я вылезла из воды, нашарила свои лоскутки
спандекса
на
кромке ванны. Дэвид вынырнул вслед за мной, и я не могла не залюбоваться
каплями воды, собиравшимися на его темных кудрях, световыми бликами на коже.
Господи, как он красив! Мне не верилось, что такое совершенство обратило
внимание на меня. Да и кто бы поверил, глядя на Дэвида — такого спокойного и
невозмутимого сейчас.
— Оденься, — посоветовал он, — иначе портье у стойки вцепятся в тебя мертвой хваткой.
Сам он обмотал вокруг талии мое полотенце, что отнюдь не уменьшило его
мужской привлекательности.
— Вверх по ступенькам, — напомнил он мне. Я оперлась на его руку,
и мы, покинув закуток с ванной, вышли на толстый ковер перед стойкой портье.
Одна из девушек подняла на нас взгляд и нахмурилась, затем, вспомнив о своих
обязанностях, нацепила ослепительную улыбку на физиономию.
— Простите, я не видела, как вы прошли туда. Дело в том, что бассейн
ночью не работает.
Дэвид — снова в нормальном человеческом обличье: темные волосы, карие глаза
— просто симпатичный парень, кивнул и извинился. Мы прошествовали через холл
к лифту, стояли и чинно ждали, пока он не открыл свои дверцы перед нами.
В прохладном кондиционированном воздухе меня била дрожь. Как только лифт
тронулся, я перестала сдерживаться и начала трястись вовсю. Дэвид, заметив
это, сделал неприметный жест рукой, кожа моя мгновенно обсохла и согрелась.
— Ух ты! — восхитилась я. Он только поднял брови.
— Ничего нового, — пожал он плечами. — Ты и сама это можешь.
Я придвинулась ближе и обнаружила, что он сам сухой и теплый, будто носил на
себе лето. Дэвид осторожно обвил рукой мою талию. Слишком осторожно.
— Дэвид?
— Да.
— Я не такая хрупкая.
Против ожидания, он не улыбнулся — все так же серьезно смотрел мне в лицо.
Вблизи глаза его отливали глубоким золотом.
— По сравнению со мной?
— Ну ладно, согласна — ты гораздо крепче меня. Но все равно, не надо
обращаться со мной, как с умирающей. Я не умираю. Пока еще живу...
пока, — он не отводил взгляда. — Пообещай, что все это не помешает
тебе прижать меня к стенке и целовать... Целовать так, будто от этого
зависит моя жизнь.
Тут лифт остановился, и мы совершили короткую пробежку по третьему этажу.
Слишком короткую, чтоб мой друг смог предоставить мне необходимые утешения,
но достаточную, чтоб я согрелась и почувствовала себя лучше.
Зато в комнате, когда полотенца и купальные костюмы оказались отброшены,
Дэвид сумел куда лучше поднять мои градус. На этот раз нам никто не помешал,
обошлось без демонического вмешательства. Было бесконечное, нежное тепло,
которое все росло и росло, пока не согрело меня изнутри.
Я так и уснула, свернувшись клубочком под боком у Дэвида. Его рука лежала
поверх Метки, не давая ей проснуться.
Проснулась я одна, в пустой, смятой постели. Не открывая глаз, нащупала
холодную вмятину на подушке, там, где лежала голова Дэвида. Я почувствовала,
как этот холод заползает мне в душу — уж больно все было похоже на прошлое
пробуждение. С обреченностью приготовилась открыть глаза и обнаружить, что
мой кавалер исчез, будто и не бывало.
Но Дэвид находился в комнате: стоял у окна и что-то напряженно высматривал.
Он был почти одет — в джинсах и золотистой сорочке, правда, босой. Зато очки
оказались на месте — маскировка превыше всего.
Я потянулась, позволив простыне соскользнуть вниз, однако Дэвид не клюнул на
эту приманку. Он выглядел прямо-таки неприлично серьезным для столь раннего
часа, особенно после такой ночи... У меня все тело еще тряслось и сладко
вибрировало.
— А где же
доброе утро
? — поинтересовалась я. — И что там
такое волнующее творится за окном? Группа поддержки, выступающая нагишом, на
парковке?
Он не ответил. Тогда я встала и, обернувшись простыней в самых лучших
голливудских традициях, прошествовала через комнату к окну. Бросив взгляд
сквозь толстое листовое стекло, увидела, что утро только занимается: розовые
и золотые тени поверх слоя серых, низких облаков. Дождь усилился. А на юге,
за горизонтом сгущалась тьма, которая мне совсем не понравилась.
— Да, грустно, — подытожила я. Он
по-прежнемумолчал. — Алло, Земля говорит с Дэвидом. Как слышно?
Затем я проследила направление его взгляда. Заполненная парковка. Вначале не
увидела ничего особого: машины, куча машин...
...А затем мои глаза остановились на темно-синем
мустанге
с опаленной
дверцей, скромно стоявшем в четвертом ряду. Рядышком с белым
лендровером
.
Охотники Мэрион были уже здесь.
— Черт!
Уронив простыню, я опрометью кинулась в ванную, нашарила одежду на полу и
поспешно влезла в лиловые брюки, плюнув на белье. Блузка разорвалась понизу,
когда я впопыхах натягивала ее через голову. В пиджак и туфли впрыгнула
одновременно. Вытаскивая волосы из-под воротника, услышала голос Дэвида:
— Скорее!
Он по-прежнему стоял у окна, все еще босой. Схватив его за руку, я рванулась
к двери.
Дэвид застыл, как вкопанный, а через пару секунд раздался стук в дверь. Он
обернул ко мне бледное сосредоточенное лицо, на котором странно чернели
глаза.
— Быстро в ванную, — скомандовал он мне. — И закрой дверь.
Будто это поможет!
— Я собираюсь сражаться, а не прятаться.
—
Делай, что я сказал! — его глаза полыхнули
таким огнем, что я отпрянула. Прежде, чем я успела открыть рот, Дэвид
сграбастал меня за шиворот, швырнул в дверь ванной и захлопнул ее. Я ощутила
мощное сотрясение воздуха и скачок
давления, как после
взрыва. Какого черта?
Распахнув дверь, я увидела, что весь ковер был усеян осколками. Занавески
развевались, как флаги на параде. Оконные стекла начисто отсутствовали,
осыпавшись сахарной пылью по углам.
Дэвид обернулся и, схватив меня за руку, потащил к окну. Подхватил на руки,
как невесомую игрушку. А дверь у нас за спиной трещала и сотрясалась от
ударов, затем с ухающим звуком вспыхнула оранжевым факелом.
И в этот момент Дэвид выпрыгнул в окно.
Я не знала, насколько неуязвимы джинны в свободном состоянии, поэтому
сформировала под нами толстую воздушную подушку — восходящий поток,
призванный смягчить наше падение. Почувствовала толчок от приземления, но
прежде чем успела все осмыслить, Дэвид уже бежал со мной на руках.
— Опусти меня! — заверещала я.
— Заткнись! — рявкнул он в ответ. В его голосе звучала такая
свирепость, что я сочла за благо промолчать. Он вихрем промчался к моей
Далиле на стоянке.
— Быстро в машину!
Дверца оказалась не заперта. Очутившись снова на ногах, я шустро шмыгнула на
водительское место. Ключи отсутствовали, но Дэвид коснулся замка зажигания,
и мотор завелся.
— Дэвид...
— Вперед! Не останавливайся ни при каких обстоятельствах!
И, не слушая моих возражений, бросился обратно к отелю. Я видела, что на
бегу он не отрывает взгляда от темного провала, который когда-то служил
окном нашего номера на третьем этаже.
Там кто-то стоял. Разглядеть, кто именно, я не смогла, потому что в этот
момент занавески вздыбились и полетели наружу, а не внутрь, как до того.
Ударную волну я почувствовала за секунду до того, как жахнул ветер —
лобовой, со скоростью не меньше сотни миль в час. Далила содрогнулась и
покатилась назад, я едва успела затормозить. Дэвид неподвижно стоял на
месте, но видно было, чего это ему стоило. Рубашка плотно облепила его торс,
как при немилосердном давлении. Прямо на моих глазах пуговицы отлетели, и
рубашка соскользнула с плеч. Ветер подхватил ее и унес за горизонт.
А затем со стороны отеля раздалось громкое
бах! На нас что-то двигалось. Сверкающее. Дэвид обернулся, крича:
Уезжай!
Быстро! Не столько его слова, сколько выражение лица заставило рвануться с
места. Но когда я сообразила, что происходит, то снова ударила по тормозам —
да так, что от внезапной остановки чуть лоб себе не расшибла.
Все окна на лицевой стороне здания в одночасье разлетелись на мелкие
осколки, и эта сверкающая смертоносная стена со страшной скоростью летела в
нашу сторону.
К семье из четырех человек, прижавшихся к дверце красного микроавтобуса
неподалеку от Далилы.
А также к беременной женщине, скорчившейся на открытом пространстве между
стоявшими машинами.
И к
Дэвиду.
В мгновение ока я взлетела на астральный план и ухватилась за все, что
удалось. Досталось немного: мой враг уже использовал почти все доступные
элементы. В моем распоряжении оставался лишь воздух. Я завладела молекулами
воздуха и заставила их двигаться, двигаться, невзирая на тот атмосферный
хаос, который порождала своими действиями. Не сделай я этого, стена битого
стекла превратила бы нас всех в фарш.
Я изо всех сил давила на тормоза, борясь с желанием броситься наутек. Гнала
все мысли, заставляла себя сконцентрироваться на сиюминутной задаче.
Мгновенно разогрев воздух, позволила ему пульсировать в бешеном размашистом
ритме. Не бог весть что, но достаточно для секундного порыва ветра.
Нормально... стекло — слишком тяжелый материал, чтоб сохранять заданное
направление движения при наличии возмущающих факторов.
Мой ограниченный вихрь — с фронтом всего в пятьсот ярдов — ударил навстречу
движущейся стене и разрушил момент движения. В месте столкновения возник
легкий туман, и в следующую секунду осколки посыпались вниз на асфальт, как
новогодние конфетти. Звук был такой, будто одновременно опорожнилась сотня
сумок с десятицентовиками. Со стороны Здания рванул новый порыв ветра, но
безрезультатно: упавшее на землю стекло не так-то легко снова поднять в
воздух.
Вдруг я поняла, что не вижу Дэвида. О боже! Я опоздала, не сумела уберечь
его от смертоносных осколков, и сейчас он лежит где-то между машинами —
изрезанный на кусочки...
Дверца со стороны пассажирского сиденья распахнулась, и влетел Дэвид —
истекающий кровью.
— Я велел тебе уезжать! — пробрал он.
Я включила передачу, и Далила с визгом рванула с места, со скоростью,
которая сделала бы честь любому каскадеру. На всех парах мы завернули за
угол и вылетели на улицу... чуть не врезавшись в
виннебаго
, перегородивший
выезд. Рванув руль, я вильнула и чудом успела обогнуть автомобиль, в котором
маячили ошеломленные лица почтенной пары.
Волосы у меня на затылке встали дыбом. Я почувствовала, как чья-то рука
выстраивает цепочки из заряженных ионов и направляет в нашу сторону. Не
одна, а сотни молний на этот раз,
тысячи... Сверкающие
лезвия падали с неба, а я не могла их всех остановить. Людям придется
умереть.
— Дэвид! — крикнула я. Он схватил меня за руку, и я учуяла в
воздухе запах актинического заряда, услышала его шипение над нашими
головами. Вся эта энергия должна была куда-то разрядиться, просто
обязана! Ей требовалось немедленно ударить в любой
объект — способный пропускать ток... Здание... дерево... человеческая плоть.
Я чувствовала, как энергия Дэвида переливается в меня. Это были, пожалуй, не
те масштабы, как во время работы над
Сэмюэлем
... Но ведь возможности
Дэвида серьезно ограничены его несвязанным состоянием.
Времени изобретать и планировать у меня не оставалось, я могла реализовывать
только апробированные, накатанные варианты.
Я в спешке кинулась создавать необходимый путь для разряда — захватывая
одновременно миллиарды воздушных молекул и изменяя их полярность. Раньше мне
не доводилось работать в таких масштабах, но я была обязана это сделать. И
потому тянулась все к новым молекулам, не давая себе времени задуматься и
усомниться в собственных силах. Я распростерлась в эфирном поле, утончившись
до плотности паутины. Моя задача заключалась в том, чтобы защитить десятки
невинных людей, а для этого необходимо было изыскать единственно-верное
направление вдоль которого могла бы ударить молния. И, как вы думаете, куда
она устремилась? Правильно — ко мне...
Так и должно было случиться. Не забывайте, что мой враг, со всей его мощью,
стремился именно к этому.
Очевидно, Дэвид почувствовал, к чему все идет.
— Нет! Ты что делаешь? — закричал он.
— Отстань, не сейчас, — огрызнулась я и почувствовала, как внутри
проснулась и зашевелилась Метка. Я покрепче ухватилась за Дэвидову
руку. — Сохраняй контакт!
Ощутила, как его огонь толчками переливается в меня, проникает все глубже.
Метка притихла.
Последние цепи сладились, и со щелчком стали на место. На астральном плане я
увидела, как серебряная линия изготовилась избавиться от своей потенциальной
энергии.
— Держись, — прошептала я и закрыла глаза.
Над головой высветилась бело-голубая молния — ярче солнца — пока беззвучная,
потому что звук запаздывал. Я глубоко вздохнула и ощутила вкус озона. По
коже прокатилась волна мурашек — от пяток до макушки.
А затем эта махина ударила в Далилу.
4
Резкие порывы ветра и одиночные грозовые разряды весьма вероятны в
районе Нормана. Данные метеорологические явления сопровождаются наступлением
с северо-востока фронта ...
Закладка в соц.сетях
