Жанр: Любовные романы
Злой ветер
...увствовала, что краснею. — Хорошо, спрошу по-другому. Что за беда у
тебя стряслась?
— Хуже не придумаешь, — ответил он. Улыбка исчезла, и Льюис снова
выглядел больным и уставшим. — Я сбежал от Совета.
У меня внутри все похолодело. Я замерла, не донеся кружку бульона до рта.
Так и сидела, ощущая легкий запах специй.
— Сбежал?
— Они поместили меня в больницу. Знаешь, где... — он умолк,
погрузившись в себя. Судя по выражению лица, воспоминания были не из
лучших. — Короче, в Приют.
Этим именем наше молодое поколение называло зловещее заведение Мэрион
Медвежье Сердце. Место, куда приводили Хранителей, а выпускали (или выносили
— как повезет) уже обычных людей. Пункт кастрации... или стерилизации в
женском варианте.
Там умели вычерпать все силы — до самого дна.
— Нет, — прошептала я и, отставив кружку, взяла его руки. Они по-
прежнему были холодны как лед. — Господи, Льюис. Этого
не
может быть. Только не с тобой!
— Они окончательно не решили, но я знал, как все будет развиваться.
Мартин был против, но остальные... — он обреченно пожал плечами. —
Я не устраивал их, Джо. Слишком большая сила, которую они не могут
контролировать. Им это не нравилось.
Неудивительно, что он сбежал. В противном случае он бы все потерял. А Льюису
было что терять... Не могу понять, как Мэрион на это согласилась. Но, в
конце концов, она обязана повиноваться — как и все мы. Льюис не мог не
использовать свой шанс.
Теперь понятно, почему он пришел ко мне в таком виде — больной и промокший.
Он не мог воспользоваться своими способностями, чтобы защититься от дождя
или побороть вирус. Каждый раз, когда Льюис работал, он буквально прожигал
астральный план, как римская свеча. И являл собой легкую добычу, поскольку в
нынешнем, ослабленном экспериментами состоянии, был не способен защититься.
Я опустила руку на его горящий лоб, пристально посмотрела в глаза. Между
нами проскочила искра, слабенькая, но все же...
— Ты действительно доверяешь мне? — спросила я, он кивнул. —
Тогда поспи. Никто не станет искать тебя здесь.
Через минуту он вырубился, скорчившись под одеялом. Вымыв кружки и поставив
их в сушилку, я прошла в ванную и спустила остывшую воду. Сменила халат на
удобную рубашку и обтягивающие стринги. Льюис к тому времени крепко спал.
Во сне он выглядел совсем юным. Собственно, это отвечало действительности:
он был немного старше меня, но значительно моложе всех остальных Хранителей.
Я села на пол, прислонившись спиной к дивану и включив телевизор без звука.
Тупо глядя на экран и прислушиваясь к неровному дыханию Льюиса. Тем временем
рыскала в астрале, чтоб не пропустить его преследователей, если таковые
объявятся.
Ближе к утру дождь прекратился, и я, несмотря на все героические усилия,
уснула. Когда очнулась, Льюиса рядом не было. Из ванной доносился звук
льющейся воды. Недолгий сон на полу теперь отозвался ужасной болью во всех
мышцах. К тому времени когда мне удалось принять вертикальное положение и
доползти до кухни, Льюис уже находился там — облаченный в мой голубой халат.
Достойное зрелище. Если у меня халат доставал до полу, то у Льюиса
получалась политкорректная длина — едва до середины икры. Да и рукава
закатывать не пришлось.
— Как себя чувствуешь? — спросила я, наливая ему в кружку крепкого
кофе. Он начал прихлебывать, поглядывая на меня. Сегодня глаза у него
прояснились, но всклокоченные волосы по-прежнему придавали жалкий и какой-то
беззащитный вид.
— Лучше.
— Отлично, — я потянулась за кексом, который перед этим достала из
шкафчика, и вздрогнула, когда пришлось напрячь мускулы. — Почти завидую
тебе.
Я не видела, как он подошел сзади, и подскочила от неожиданности,
почувствовав его руки у себя на плечах.
— Не возражаешь? — спросил Льюис.
— С чего бы?
Его теплые, умелые ладони переместились мне на талию, при этом большие
пальцы безошибочно нашли болезненную точку на спине. Осторожное дозированное
нажатие, вначале отозвавшееся болью, а затем перешедшее в абсолютное
наслаждение. Я задержала на секунду дыхание, а потом медленно выдохнула,
чувствуя, как напряжение уходит, освобождает все тело — от пяток до шеи.
— О-ох! Ты никогда не думал о карьере массажиста?
— Я всегда открыт для новых идей, — в голосе Льюиса была слышна
улыбка. Пальцы его тем временем продолжали работать — передвигались
медленными круговыми движениями. — Как ощущения?
— Если еще добавишь хоть чуточку, то полностью утрачу все моторные
навыки.
— Сожалею, что втянул тебя во все это, — произнес Льюис, продолжая
массировать мою спину. — Ночь выдалась... плохая.
— Есть немного, — согласилась я. — Но все в порядке. Ты
можешь оставаться здесь, сколько нужно.
Его пальцы добрались до плечевых мышц, разгоняя скопившуюся усталость.
— Спасибо, но не стоит, — ответил он. Его слова можно было
толковать по-разному, но если он и вкладывал в них какой-то интимный смысл,
то это никак не отразилось на работе пальцев — они все так же безошибочно
находили болевые точки на моем теле и обрабатывали их. Вот он нажал на
основание нерва где-то под лопаткой, и коленки у меня задрожали от счастья.
— Значит, уходишь?
Даже не глядя на Льюиса, я почувствовала его улыбку.
— Что тут скажешь? Я редко задерживаюсь больше, чем на одну
ночь, — теперь он поглаживал мою спину легкими движениями. — Мне
нужно уйти, Джо. Если останусь здесь, то поставлю и тебя под удар. Не стоит
привлекать их внимания.
— Мне? — я резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Льюисом —
совсем-совсем близко. Он не отстранился. — С какой стати?
— Сама знаешь, — его темные глаза смотрели мрачно, но на самом дне
их, как всегда, прятались искорки веселья. — Они ценят мощных
Хранителей. Но ты — другое дело. Совершенно неуправляемая...
— Эй! — упершись ладонями в грудь Льюису, я слегка оттолкнула его. — Полегче, парень!
— Я не имел в виду ничего плохого, — пожал он плечами. —
Хотел только сказать, что
они не могут контролировать
тебя. Поэтому установят постоянное наблюдение. Не давай им поводов, Джо.
— У тебя, наверное, лихорадка прошла не до конца, — напустилась
я. — Господи боже, да я же всего-навсего рядовой работник
Штата. С какого перепуга им за мной наблюдать?
Льюис успокаивающе выставил перед собой руки:
— Все, все, сдаюсь. Был не прав.
Но я чувствовала, что в душе он остался при своем мнении. Поэтому продолжала сверлить его взглядом.
— Не морочь мне голову!
— А ты не прикидывайся, будто ничего о себе не знаешь.
— Но я действительно
не знаю. Может, просветишь?
Он потянулся и поймал мою руку.
Кожа к коже.
Искры. Мощный энергетический импульс прошел от меня к нему и, усиленный,
вернулся обратно.
Я высвободилась и отступила так, что уперлась спиной в перегородку.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Затем Льюис кивнул,
обогнул меня, чтоб взять свою кружку, и побрел обратно в ванную, прихлебывая
на ходу.
Я выпила свой кофе, не почувствовав вкуса. Ждала, не сводя глаз с закрытой
двери, за которой скрылся Льюис.
Вскоре он появился — уже одетый в джинсы и свободный вязаный свитер зеленого
цвета. На ногах походные ботинки. По крайней мере, успели высохнуть. Да и в
лице появились какие-то краски. Я в свою очередь смоталась в ванную за
упаковкой жаропонижающего и бросила ее в сумку с бутербродами и парой
бутылок воды. Н-да, негусто... Вывернув бумажник, протянула его небогатое
содержимое Льюису.
Его пальцы коснулись моих, снова высекая искры. Он хотел этого, я знала. Мы
оба хотели. Но не могли себе этого позволить.
Я почувствовала в своей руке клочок бумаги, тщательно сложенный и
разглаженный. Начала было разворачивать, но Льюис остановил меня.
— Это адрес, — пояснил он. — Там ты сможешь меня найти, если
понадоблюсь. Только...
— Не говорить никому? — закончила я за него и слабо
улыбнулась. — Как скажешь, тебе виднее.
— Да.
На прощание он подошел и по-настоящему обнял меня. Сокрушительный поток
энергии грохотом отозвался у меня в голове.
А его поцелуй подарил незабываемые впечатления: будто плывешь в море
сверкающего серебра. Сразу так много силы...
И прежде чем сияние рассеялось, Льюис исчез. Я заперла за ним дверь и долго
еще стояла, держась за ручку и размышляя обо всем. Спросите, что я
чувствовала, что думала? А я отвечу: не знаю. Я вообще ничего в тот момент
не понимала.
Просто тревожилась за него. И за себя.
Два часа спустя снова раздался звонок. На этот раз объявились трое вежливых
Хранителей с непроницаемыми лицами и кучей вопросов по поводу Льюиса.
Он оказался прав. Начиная с этого момента с меня не спускали глаз.
Они установят постоянное наблюдение за тобой, Джо. Не давай им
поводов
. Я и не собиралась, честно.
Так же как не намеревалась разворачивать тот клочок бумаги.
А затем... приключился Плохой Боб. Теперь настал черед Льюиса оказать мне
помощь и поддержку.
Я постепенно просыпалась на кровати в комнате мотеля — сначала пальцы ног,
там, где на них падали солнечные лучи. Затем ноги... бедра... бока... К тому
времени как я открыла глаза, меня все еще поглощало состояние сладкой истомы
и расслабленности. Я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо за долгие
последние годы.
Так, будто ночью у меня был самый крутой секс. Хотя ничего подобного... Или
все же было? Нет, я не помню ничего такого, что бы ассоциировалось у меня с
некоторыми частями тела Дэвида. Хотя, конечно же, впереди у меня новый день
с бесконечными возможностями...
Проснулась я, лежа на животе. И сейчас изящно перекатилась на бок. Этот
маневр задумывался как один из тех соблазнительных приемов, которыми нас
очаровывают с экранов голливудские дивы. Закончился же эпизодом из фарса
Трижды одураченный
, когда я — замотанная в простыни — едва не свалилась на
пол. Выбравшись наконец из нелепого кокона и отбросив растрепанные волосы с
лица, я убедилась, что мои ухищрения абсолютно бесполезны.
Дэвида не было в комнате.
Углубление на постели рядом со мной давно остыло. Несколько секунд я
ощупывала это место, затем, прижав к груди смятую простыню, поднялась и
огляделась. Рюкзак тоже исчез.
Меня кинули! Я потерпела безусловное и сокрушительное фиаско.
Вяло поднялась и обошла всю комнату. Дэвид не оставил почти никаких следов
своего пребывания здесь — только вмятина на подушке да использованное
полотенце на вешалке в ванной. Я стояла там в белой кафельной прохладе и
безнадежно рассматривала собственное отражение зеркале. Душ и ночной сон
сделали свое дело — теперь я выглядела значительно лучше, хотя темные круги
под глазами все еще остались. А и ладно, черт его побери — мой
несостоявшийся роман, — тем не менее я все равно ощущала последствия.
При помощи астрального зрения я исследовала свое тело: оно источало золотисто-
медовый свет с ослепительным оранжевым пятном как раз на уровне моего лона.
Пятно имело форму руки Дэвида.
Я накрыла его своей пятерней и почувствовала внутри легкое пощипывание, как
от слабенького электрического заряда.
Спи
спокойно
, — припомнила я его шепот и вновь ощутила
возбуждение, будто мое тело жаждало ответа.
Проклятье. Не знаю, чего мне больше хотелось: на коленях умолять Дэвида
вернуться или же пинком под зад послать его в Калифорнию. Да нет, пожалуй,
знаю, только не хочу признаваться. Слезы скапливались у меня в уголках глаз,
и это было попросту
смешно! Совершенно не знакомый
парень... Какого черта мне расстраиваться из-за него? Или из-за себя?
И тем не менее мне хотелось плакать. Снова я поверила мужчине и снова
оказалась одна — одинокая, отчаявшаяся и напуганная.
Я опустилась на кровать, предпринимая героические усилия, чтоб окончательно
не раскиснуть. Руки у меня дрожали, горло перехватывало. Нельзя плакать!
Если начну, то не сумею остановиться, пока не взвою в голос. А это уж
чересчур. Даже принимая в расчет, что убивалась я, в общем-то, не из-за
Дэвида. А из-за
всего — и Метки Демона, и Плохого Боба,
и беспомощного чувства, что жизнь моя вышла из-под контроля и катится
неизвестно куда.
Я
не стану плакать. Во всяком случае не по этому
поводу. Плевать мне на него.
Поспешно надевая кружевную блузку и лиловый бархат, я намеревалась быть
роковой красавицей по типу
пусть-этот-козел-увидит-что-потерял
. Какое-то
время провела в ванной, колдуя с расческой и косметикой. Закончив наконец,
осталась довольна результатом. Конечно, не барышня с обложки
Вог
, но
достаточно привлекательна, чтоб мужчины на улице оборачивались. И руки
практически не дрожали.
Весь мой багаж составляла одна дорожная сумка, так что через десять минут я
была готова выходить. Но уже на пороге что-то меня остановило.
Комната все еще хранила запах Дэвида. Даже зная, что все это сплошная чушь,
я не могла отделаться от чувства: он где-то здесь, спрятался и подглядывает.
Правда, здесь негде было прятаться... но все равно я мстительно подумала,
что шутка получилась неудачная.
Собираясь изначально от души хлопнуть дверью, я почему-то сдержалась и
тихонько притворила ее. Наверное, так же уходил на рассвете Дэвид, оставляя
меня наедине с моими снами.
Славная мисс Далила по-прежнему стояла, поблескивая боками, на стоянке. Я
отперла водительскую дверцу, забросила сумку на заднее сиденье и подумала о
завтраке. Мой желудок бурлил как непотухший вулкан. Определенно надо
позавтракать. И выпить чашечку кофе. Хороший, густой кофе, а не какой-нибудь
вчерашний
эспрессо
.
Ради чего-то же надо жить...
Начать новую жизнь я решила с заведения под названием
Вафли
. А что, ничуть не хуже любого другого.
Вафельный Домик
был выдержан в традиционных желто-коричневых и оранжевых
цветах, живо напомнив мне времена моего детства с нашим ржаво-коричневым
ковром в гостиной. Очень удачно, что они так и лизастря в семидесятых годах,
поскольку цены их тоже
всплыли
из того ушедшего времени. Я заказала себе
большие пекановые вафли с сахарной пудрой и поджаренный бекон. Официантка
щедро плеснула черного кофе в чашку емкостью, по меньшей мере, в галлон и
ушла. В ожидании еды я развлекалась тем, что вертела в руках столовые
приборы. Затем не без удовольствия проглотила сочную закуску и перешла к
хрустящим кусочкам бекона. К концу завтрака меня уже не так расстраивал
окружающий мир и факт отсутствия в нем Дэвида.
Посетителей было не слишком много. Лишь я да четверо усталых мужчин в
грязных бейсбольных шапочках, дружно осуждавших физический и моральных облик
той части мужского населения, которая большую часть своей жизни ездит на
машинах и пожирает шоколадные батончики. Перед каждым из приятелей стоял
крепкий черный кофе — никаких изысков вроде кофе без кофеина и прочее: мы
все пришли сюда ради настоящего честного кофе, разлитого в толстые
керамические кружки.
После трех таких сверхпорций я почувствовала, что созрела для рок-н-ролла.
Опустила монетку в архаичный автомат и выглянула в широкое венецианское
окно. Над кричащими рекламными щитами я увидела, что ураган подобрался еще
ближе. Нельзя сказать, чтоб он двигался с бешеной скоростью, но все же темп
впечатлял. Пока еще неразрешимых проблем он мне не создавал: я все еще могла
его обогнать. Мне очень не хотелось прибегать к магическим манипуляциям —
слишком велик риск обнаружить себя перед моим неведомым врагом или
Ассоциацией Хранителей. В нынешней ситуации я даже не могла решить, что было
бы для меня хуже. Надо думать, запас терпимости у Пола истек к назначенному
сроку и теперь, возможно, все Хранители этой страны открыли охоту на Джо
Болдуин.
Засовывая бумажник обратно в карман брюк, я случайно задела стоявшую на
прилавке серебряную солонку. У нее была необычная крышка, выполненная в виде
спирали, сужавшейся к концу.
Но я едва это заметила, потому что с просыпавшейся на пластик солью
происходили странные вещи.
Эта соль... могла по-своему
говорить
.
Соляные крупинки переместились так, что образовались крошечные буковки,
сложившиеся в слово
Джоанн
.
Я огляделась по сторонам. Кассир куда-то вышел, официантки прохаживались по
залу с кофейниками. Рядом с говорящей солью находилась только я.
— Что дальше? — осторожно произнесла я.
Соль собралась в плоскую белую кучку, а затем снова рассыпалась просторной
полоской — на тот раз слов предполагалось больше. И они гласили:
Юг... двадцать пятая миля, Л... на Чугунной Дороге
.
Мое сердце забилось сильнее. Я уставилась на чудесное послание, затем
прошептала:
— Это Льюис?
Пауза. Соль — будто задумавшись — собралась в самый настоящий сугроб, затем
вырисовалось:
Ты думаешь?
— Очень смешно. Первый раз встречаю соль с чувством юмора.
Строго говоря, она относится к стихии Земли... Льюис обладал способностью
контролировать ее. Собственно, в таком ненормальном месте, как данное,
возможно, это его единственный шанс достичь желаемого результата. Хорошо
еще, что нам не пришлось изъясняться с помощью разлившихся яичных желтков.
Ну что, врубилась!
Однако ну и нахалка же эта соль!
— Двадцать пять миль на юг, слева на Чугунной Дороге, — повторила
я. — Все поняла.
Я набрала в легкие побольше воздуха и дунула на белую поверхность, разрушив
предыдущую надпись. Вместо нее невидимый палец начертал одно слово:
Хорошо
.
Вслед за ним появился
смайлик
, который немедленно исчез под влажной
тряпкой проходившей мимо официантки.
— С вами все в порядке? — спросила она, ошарашено на меня глядя.
— Я разговаривала с солью, — призналась я. — Что вы на это
скажете?
Продолжив вытирать прилавок, официантка пожала плечами.
— Мисс, я думаю, вам следует завязывать с кофе, — сказала она.
3
Национальная Метеорологическая Служба объявила штормовое
предупреждение на территории четырех штатов, включая Огайо, Индиану,
Иллинойс и Миссури. Ожидается сильный, порывистый ветер, не исключены
ураганы. Следите за сообщениями местных метеорологических
станций. Проехав двадцать пять миль по шоссе, я обнаружила покосившийся дорожный
указатель —
Чугунная Дорога
. Пришлось сбросить скорость и съехать на
обочину. Там я стояла, заглядывая за поворот и пытаясь сообразить: как в
подобной ситуации поступил бы более сообразительный и здравомыслящий
человек, чем я.
Прежде всего я оглядела местность. Чугунная Дорога представляла собой узкую
двухстороннюю шоссейку, которая через несколько сот футов скрывалась в
нависавших кронах придорожных деревьев. Ее хотелось назвать
живописной
,
что, как известно, является синонимом слова
уединенная
. Зачем бы Льюису
увлекать меня туда с надежного шоссе? Почему бы просто не объявиться в кафе,
не заказать, к примеру, яичницу и не поболтать со мной о старых добрых
деньках? Хотя, с другой стороны, него, конечно, имелись основания для
осторожности. Не будем забывать: Льюиса разыскивают Хранители всего мира. По
сравнению с ним я едва-едва вхожу в
горячую десятку
.
— Что за черт, — пробормотала я, осторожно выжимая сцепление и
разворачивая машину. Далила весело заурчала и легко покатилась с холма в
сторону Чугунной Дороги, в пятнистую тень, покрывавшую ее щебеночно-
асфальтовое покрытие. Я ехала медленно. На сельской дороге можно ждать любых
неприятностей — того и гляди выскочит какое-нибудь дикое животное или корова
с окрестной фермы. Меньше всего мне хотелось
поцеловаться
с местной
буренкой, в то время как у меня на хвосте висит кровожадный ураган. За
деревьями простирались поля — неправдоподобно зеленые, залитые солнцем. Я
опустила стекло и с наслаждением вдыхала прохладный воздух, напоенный
ароматами земли и молодых распускающихся листиков. Льюис не сказал, как
далеко придется ехать по Чугунной Дороге, я могла лишь гадать, где мне будет
дан следующий знак.
Поднявшись на вершину холма, я разглядела фермерский домик из красного
кирпича с сараем на задворках. В жизни не встречала таких
безупречных построек — больше всего они напоминали
картинки, что выставляются на ремесленных выставках. Присутствовала даже
ветряная мельница и живописное стадо герефордских коров, мерно
пережевывавших траву за полуразрушенной каменной изгородью. Буйство цветов
на лугу — неоново-голубых незабудок и ослепительно-желтых лютиков —
довершало картину. Просто Томас Кинкэйд. Ветер трепал траву и гнал по ней
длинные бархатные волны. Я припомнила, как один из наших инструкторов
(сейчас не вспомнить, который именно) говорил: водные и воздушные моря
абсолютно идентичны.
Мы плаваем в океане воздуха
.Если разобраться, это мало похоже на урок погоды. Гораздо больше напоминает
кого-то из английских поэтов.
Миновав очаровательную маленькую ферму, я поехала дальше. И очень скоро
пришла к выводу, что Чугунную Дорогу на этом участке следовало бы
переименовать в Разбитую Дорогу: под колесами были одни только рытвины и
ухабы. Снизив скорость до минимума, я двигалась с черепашьей скоростью и
больше всего на свете беспокоилась о подвеске Далилы. Перед собой я видела
только смутные очертания очередного холма, вид сбоку загораживали все те же
заросли.
Вдруг Далила еще более замедлила ход — без всяких моих манипуляций с
тормозами.
Забавно, насколько такие вещи
чувствуются, если вы
действительно близки со своей машиной. Вот и сейчас я совершенно точно
знала, что происходит какая-то беда, — будто это мои собственные ноги,
а не колеса Далилы касались дороги. Совсем плохо. Ощущение было такое,
словно мы ехали сквозь глубокую грязь — при том, что дорога впереди
выглядела сухой и пыльной со старыми отпечатками чужих шин. Так в чем же
дело? Что так замедляло наш ход?
Внезапно послышалось какое-то шипение из-под шасси машины. Я знала этот
звук. Похоже на...
Далила вся содрогалась, мотор ее издавал жалобное, натужное гудение. Она
пыталась сохранять движение, но с каждым оборотом колес это удавалось ей все
хуже и хуже.
Было похоже, будто мы въехали в рыхлый песок.
Именно так: дорога обратилась в песок и мы тонули в нем.
— Дерьмо! — взвизгнула я и рванула в астральное зрение. Поднявшись
над своим телом в машине, увидела: монотонно-красная земля пересыпалась,
двигалась, как живое существо. Грубая сухая почва распадалась на крошечные
осыпающиеся частички. Нет, не песок... дорога обратилась в
пыль, более мелкую, чем песок, и не только на
поверхности — это безобразие уходило вглубь, по меньшей мере, на десять
футов.
Я судорожно крутила руль, пытаясь увести Далилу с дороги на обочину, где
корни деревьев и трава замедлили бы процесс текучести грунта. Но похоже,
было уже поздно: руль свободно ходил в моих руках, колеса прокручивались, не
находя сцепления. Пыль фонтаном поднималась в воздух и, оседая, слоями
ложилась на волны воздушного океана. Машина просела уже на целый фут, и я
понимала: единственное, что может замедлить неизбежный процесс, —
незамедлительное перераспределение веса по поверхности плоских, широких
подвесок. Только это, да еще, может быть, чья-то добрая воля.
Мы зависли в пустоте — я и Далила, — не способные спастись
самостоятельно...
Я засекла нашего врага на астральном плане еще до того, как он показался из
придорожного кустарника. Сине-зеленая аура, прорезаемая сполохами разных
оттенков: белые — чистой силы, золотые — целеустремленности и холодное
серебро — безжалостной твердости.
Мэрион Медвежье Сердце таки нашла меня.
Я камнем упала обратно в свое тело, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она
выходит из-за деревьев слева от дороги. Она почти не изменилась со времени
моего вступительного собеседования: немолодая уже женщина, величавая, с
кожей, как отполированная медь, и черно-серебряными прядями, рассыпанных по
плечам. Глаза Мэри
...Закладка в соц.сетях
