Жанр: Любовные романы
Злой ветер
...й стороны от
него располагался магазинчик, работающий допоздна. С другой — традиционная
закусочная. Прямо напротив входа, судя по знаку на двери, находился туалет.
Оставив Дэвида развлекаться по собственному усмотрению, я направилась
прямиком в это заведение наконец-то облегчиться. Пробегая по пути мимо целой
кучи телефонов-автоматов, я кое-что вспомнила.
Звездочка. Надо позвонить ей и предупредить о своем приезде.
Уже подняв трубку, я задумалась и снова повесила ее. После недолгого
колебания я все же набрала номер. Звездочки не было дома, и я оставила ей
сообщение на автоответчике.
Буду в городе сегодня вечером или
завтра утром. До встречи
. Во всяком случае, хотелось на это надеяться. Я чувствовала себя отчаянно
одинокой. Мне очень хотелось положиться на Дэвида, но это так опасно для
него... Все равно что путешествовать с потенциальным самоубийцей... Стоит
мне сказать что-то не то, проявить свое отчаяние... Нет, я постоянно должна
быть начеку. Постоянно.
Вернувшись, я застала Дэвида в закусочной. Он сидел за столом, изучая меню.
На столе перед ним стояла чашка дымящегося кофе. Я жестом заказала
официантке то же самое и в свою очередь принялась изучать список фирменных
блюд.
— Надумал что-то? — спросила я у Дэвида.
Он бросил на меня быстрый взгляд поверх меню.
— Да, кое-что, — нейтральные слова. Но глаза Дэвида находились в
явном противоречии с ними: медно-желтая радужка ничем не напоминала
человеческий цвет. Похоже, мой спутник на время отбросил камуфляж. — Ты
должна покончить с этим. Прямо сейчас. Пока не стало поздно.
— Пустое, — ответила я, изучая книжечку. Официантка с
удивительными волосами — ярко-розовыми, в тон ее униформе — принесла мой
кофе, и я вдруг приняла мгновенное решение. — Я знаю, это звучит
несколько странно, но мне хотелось бы получить завтрак. У вас есть оладьи с
голубикой?
— Конечно, — пожала плечами девица. — Что-нибудь еще?
— Блины. И бекон. Розовые кудряшки кивнули.
— А тебе, красавчик?
— То же самое.
Официантка сложила меню и удалилась, покачивая своей карамельной юбочкой.
А мы с Дэвидом погрузились в неловкое молчание.
— Тебе
придется остановиться, — произнес он
наконец. — Посмотри на себя со стороны. Деньги на исходе... Нет ни
друзей, ни семьи. Ты даже не знаешь, станет ли этот Льюис помогать тебе.
— У меня есть ты, — возразила я.
— Ты так думаешь? — гневная вспышка в медных глазах. — Не
раньше чем произнесешь положенные слова.
Я промолчала, не найдясь с ответом. Сидела, уставившись на свои руки, в
которых вертела столовые приборы. Затем прихлебнула кофе.
— Ты дура, — вздохнул Дэвид. — Рано или поздно ищейки Мэрион,
настигнут тебя. И как ты будешь защищаться?
— Так же, как делала это раньше.
— Метка берет над тобой власть. Она двигается — медленно, но верно.
Просачивается в твои мысли, твои действия... Именно в этом причина твоего
упрямства. Вовсе не оттого, что тебе жаль меня... Нет — потому что Метка не
позволяет.
Это неожиданно задело меня за живое.
— Заткнись, — вспылила я. — Все, хватит. Мы едем в Оклахому.
У меня там друзья. Кроме того, я верю, что Льюис найдет выход.
Дэвид перегнулся через стол, не спуская с меня цепкого взгляда жутких,
нечеловеческих глаз:
— А что, если нет?
— В таком случае Мэрион и ее коновалов ждет большой сюрприз, когда они
явятся проводить свою энергетическую лоботомию.
Подошла официантка с нашим заказом, и разговор прервался. Мы ели молча,
избегая смотреть друг на друга. Как супруги, утомленные двадцатилетним
браком.
По окончании трапезы на столе еще оставалась горка голубичных оладий. Я
попросила пакет и переложила их туда. Смешно, голод мне вроде не угрожал, но
тем не менее... Привычка.
Мы вернулись в
лендровер
и покатили вперед — туда, где разгоралось
сюрреалистически желтое сияние Оклахома-сити.
Полагаю, нет такого человека, который бы не помнил, при каких
обстоятельствах он распростился со своей девственностью. Я-то точно не
забуду... Как вы понимаете, в тот день не обошлось без непогоды.
Когда учишься в колледже, дождь — весьма относительное благодеяние. В
принципе все любят дождь, но когда ты, мокрый насквозь, вынужден таскаться
по территории общежития и напоминаешь при этом жертву с плаката Красного
Креста, данное погодное явление как-то утрачивает свое обаяние. А я в тот
день выглядела именно так: замерзшая, мокрая девица восемнадцати лет отроду,
к тому же — девственница. Да-да, это была правда. Не то чтобы я берегла свое
сокровище во имя каких-то высоких соображений. Просто большинство моих
сверстников, которые хотели бы затащить меня на заднее сиденье своего
автомобиля, казались мне неудачниками. А для меня это было важно, невзирая
на игравшие гормоны.
В колледже все выглядело по-другому. Я попала в знаменитое заведение с его
богатой историей и массой интересных парней. Более того, я очутилась на
Программе. Это было место, где мои необычные способности — бич предыдущей
жизни — не только не осложняли жизнь, но и, наоборот, поднимали мой статус.
Прошло четыре месяца, и я буквально расцвела. Выбросила на помойку
мешковатые рубашки и бесформенные треники. Их место в гардеробе заняли
кокетливые облегающие блузки, которые моя бедная мама никоим образом бы не
одобрила.
Так это все и произошло: смелая блузка, тесные джинсы и, конечно же,
непогода.
Я влетела в Лабораторию Микроклимата вместе с холодным порывом ветра,
сбросила на пол мокрый рюкзак — шмяк! — и без сил привалилась к стене,
чтоб хоть немного отдышаться. Мой напарник по лабораторке был уже здесь,
более того, выглядел таким сухим и довольным, что становилось ясно: он целый
день на улицу носа не казал.
— Давно пора бы, — подал он голос от стола. — Ты опоздала на
полчаса. Мы должны составить график давления воздушного потока. И сделать
это до обеда, когда придет Йоренсон.
Разговаривая, студент наконец обернулся и увидел меня. Я сама в тот момент
протирала глаза от смеси дождя и туши. Справившись с этим нелегким делом,
обратила внимание на то,
как он смотрит на меня. Ну,
если быть точным, не на
меня, а на мою грудь.
Вы помните: кокетливая облегающая блузка... Ливень сделал ее прозрачной, как
сетка.
Бюстгальтер я не носила, а на холодном ветру соски мои затвердели и стали
похожи на чертежные кнопки.
Обхватив себя руками, я постаралась придать себе не такой дурацкий вид. Мой
напарник по лабораторным занятиям — кстати сказать, он мне сразу же
понравился, — похоже, мало заботился о том, как выглядит. Поэтому он
продолжал стоять разинув рот и пялился на мою грудь.
— Ты что-то сказал? — спросила я.
Взгляд его так и не прояснился.
Я вздохнула:
— Да, я девушка. А ты раньше не замечал?
Тут он отчаянно покраснел — смущение ему здорово шло. Знаете, некоторые
мужчины умеют заливаться краской до самых корней волос и удивительно при
этом хорошеют. Мой партнер по лабораторке был именно из таких. Темные волосы
и очень сексуальный взгляд. Не то чтоб я была сильно озабочена на этот
счет... Ну, не слишком.
— Вот, — произнес он, снимая с себя пиджак. После мгновенного
колебания все же протянул его мне: — Может, ты сначала... м-м...
переоденешься?
Я, пожалуй, была не против. Хотя и не страдала излишней скромностью. Парень
накинул пиджак мне на плечи.
Я ощутила запах теплой кожи, хорошего крема после бритья и легкого мужского
пота. Такой пиджак предполагал джентльменский стиль поведения, и парень
старался не подкачать. Чем меня слегка разочаровал.
— Ну что, приступим к работе? — предложила я.
— Не сразу. Ты вся замерзла.
Я и в самом деле тряслась, но в известной степени это происходило из-за
переизбытка гормонов. Мы были одни в лаборатории, а до полудня оставалась
еще бездна времени. Все это располагало... Дождь хлестал в окна, далекие,
приглушенные раскаты грома воспринимались как обещание ласки.
Парень, слегка рисуясь, повысил температуру в комнате на пяток градусов. Я
была благодарна ему, хотя это и являлось прямым нарушением правил. Все
изменения температуры здесь допускались только в соответствии с учебными
целями. Но кто нас поймает? На горизонте не было ни одного препода.
— Я в порядке, — произнесла я и заняла свое место за рабочим
столом. С волос все еще текло, так что я откинула их назад и хорошенько
отжала. При этом пиджак распахнулся, и глаза парня снова нырнули вниз.
Мы старательно делали вид, что работаем. А может, и впрямь
работали... Во всяком случае, довольно скоро получили
необходимые на сегодня результаты и зафиксировали их в своих диаграммах. Я
бы даже сказала: слишком скоро. У нас оставался, по меньшей мере, час
свободного времени. Снаружи продолжала бушевать гроза, и повсюду ощущался
переизбыток энергии. Наверное, именно этот фактор сыграл провоцирующую роль.
Хотя я уже вполне обсохла, но по-прежнему оставалась в его пиджаке. А он не
просил обратно свою вещь.
— Ну что ж, — сказала я. — Думаю, мы закончили и вполне можем
уйти.
— Вполне, — он тоже поднялся. Выше меня... шире в плечах... и
стоит совсем близко.
Глядя ему в глаза, я медленно сняла пиджак и протянула хозяину. Он взял его
и уронил на пол, где-то позади себя.
Я бросила взгляд на свою грудь: блузка почти высохла, но соски еще были
явственно видны сквозь тонкую ткань.
Парень шагнул ко мне и обнял за талию. Поскольку я не отодвинулась, он
осторожно провел руками по моему телу, так что скоро его большие пальцы
уперлись мне в грудь. Они безошибочно нашли наиболее чувствительные местечки
и начали двигаться медленными, головокружительными кругами так, что я
задохнулась от нежности.
— Итак, — сказал он, голос его стал тише и, казалось,
глубже, — нам полагается изучать энергию, так ведь?
— Так, — едва слышно согласилась я.
— И тепло.
— Точно.
Парень наклонился, наши губы встретились и медленно расплавились. Да уж,
недостатка в тепле не наблюдалось... Меня снова трясло, но никогда еще я не
ощущала себя такой живой и переполненной эмоциями, как в тот момент.
Дождь, дождь, дождь...
Упавший пиджак стал нам подушкой на жестком полу за лабораторным столом. Мы
лихорадочно скинули одежду. Помню пронизывающий холод в первый момент, затем
прикосновение чужой кожи и совместное тепло. Никакой прелюдии... черт, я и
не испытывала в ней нужды. Гроза за окнами вкупе с разлитой повсюду энергией
сделали свое дело — я была готова как никогда. Затем пришла боль, которая
удивила и породила желание прекратить это. Заставить его
остановиться. Но вместе с оплакиванием своей девственности я ощутила еще нечто. Силу...
Силу, которая хлынула в мое тело, в каждый его нерв и привела меня в
чувство. Я
знала этого мужчину, который занимался со
мной любовью. Каждую клеточку его тела, каждое нервное окончание, каждое
наше движение... Я знала, понимала...
все. Почувствовала, как огромный водопад энергии хлынул в меня, заставляя
выгибаться дугой от этой боли и
наслаждения... воздух
вокруг нас искрил бело-голубой аурой, наши тела были не в состоянии вместить
всю энергию, и она издавалась вовне. Мощь, которая пульсировала между нами —
от одного к другому — усиливаясь с каждой секундой.
Парень оказался готов к тому, что произошло с нами, не больше моего. Нас
буквально смыло, снесло в море страсти. Волны наслаждения захлестывали нас,
я тонула в них — ничего подобного раньше мне не приходилось ощущать.
Казалось: я вот-вот умру... и я отчаянно цеплялась за своего партнера,
который тонул вместе со мною.
Было слышно, как все вокруг разлеталось вдребезги. Электрические лампочки,
оконные стекла. Ветер, радостно завывая, набросился на нас.
А затем все закончилось. Мы лежали рядышком — потные, обессиленные, все еще
ощущая тот энергетический катаклизм, который создали в своем порыве.
Он раньше меня осознал ужас происшедшего. Отстранился и продолжал отползать,
пока не уперся спиной в стену. Я тоже в беспорядке отступила и заползла под
лабораторный стол. Вокруг нас бушевал вихрь, завывая и хохоча, опрокидывая
мебель и круша все на своем пути. Затем он стал утихать, превратился в
легкий ветерок и наконец исчез.
Тишина.
— О господи, — прошептал парень и уронил голову на руки. Я его
понимала. Мне казалось, что меня сейчас разорвет на части. Каждый нерв в
моем теле стонал и трепетал.
Я осторожно облизала губы и произнесла:
— Кто ж знал, что такое произойдет?
На полу — там, где я лежала — осталось кровавое пятно. Я несколько секунд
разглядывала его, потом заметила, что он смотрит туда же.
Казалось, он был совершенно раздавлен.
— Нет... — услышала я его шепот. — О боже, прости... я не
знал...
Хотела бы я знать, о чем он сожалел: о моей утраченной девственности или о
почти разрушенной лаборатории. Времени на выяснение почти не оставалось.
Как вы понимаете, парень оказался Льюисом Левандером Оруэллом.
И, насколько я знаю, он никогда больше даже пальцем не прикасался к
девчонкам с Программы.
Я все еще искала свои брюки под столом, когда прибежал профессор Йоренсон,
чтоб выяснить, какого черта здесь происходит.
Сама не понимаю, чего я ожидала. Небесного послания — херувимчики и
сладкозвучный хор — которое приглашало бы меня присоединиться к Льюису, в
какую бы дыру он не заполз. Дерьмо собачье!
Мы продолжали катить по шоссе 1-40, выискивая хоть какой-нибудь знак свыше.
Я без устали крутила ручку приемника в надежде на очередную шифровку.
Ничего.
Льюис, если он и прятался поблизости, решительно не желал встречаться со
мной.
Наконец я припарковалась на стоянку перед мотелем
Ла Кинта
.
— Он здесь? — нахмурился Дэвид. Я чувствовала, что еще немного — и
меня одолеет истерика: слезы или, того хуже, смех.
— Где-то рядом, — соврала я. Голос у меня дрожал. — Мне
требуется душ и нормальный сон в постели. Если тебя это не устраивает,
можешь
голоснуть
и катиться дальше.
Он покачал головой и последовал за мной в холл гостиницы.
Расплатилась я остатками наличных. При этом ощущала такую усталость, что
была бы рада и монастырской келье. Тем не менее,
Ла Кинта
оказалась вполне
достойным местом с закрытым бассейном и кипящей джакузи — все эти
достопримечательности мы разглядели по пути к лифту. Наш номер располагался
на третьем этаже, из окон можно было видеть парковочную площадку и
приближающийся ураган. Меня это идеально устраивало. Всегда лучше держать в
поле зрения надвигающиеся события.
Комната показалась мне просторной и отделанной со вкусом: огромная кровать и
подушки, которые можно было использовать в качестве отдельных матрасов. А
впрочем, наверное, это во мне говорила усталость. Дэвид проследовал в
дальний угол и свалил там свой рюкзак.
— Какого дьявола ты таскаешь это за собой? — меня аж распирало от
раздражения, хотелось немедленно с кем-то поругаться. — Кому нужна твоя
маскировка. Ты достаточно морочил мне голову, прикидываясь человеком. Но
теперь достаточно. Я все про тебя знаю!
— В самом деле? — он уселся на постель, сложив руки на коленях и
спокойно наблюдая, как я мечусь туда-сюда по номеру. — Думаю, о джиннах
ты знаешь не больше, чем о Метке Демона.
Я не могла смотреть в его сторону. То есть мне нравилось, как выглядел
Дэвид, но я понимала, что все это искусственное, не настоящее — созданное
специально в расчете на мой вкус. И это было... неправильно. Почти
непристойно. И бесило меня до крайности.
— Я знаю о джиннах все, что нужно.
На том конце комнаты, где он сидел, воцарилось зловещее молчание. Я
промаршировала к окну. Откинула занавески и стала смотреть в ночное небо,
усеянное звездами.
— Может, я и заявлю свои права на тебя, —
промолвила я. — Но только для того, чтобы послать ко всем чертям.
Подальше от меня. Как тебе это понравится?
Он прекрасно понимал, что это провокация.
— Не заводись, Джоанн. Я не хочу этого.
— Тогда у меня для тебя плохие новости: я тоже не хотела
ничего из того, что со мной случилось! Не хотела
группового изнасилования со стороны Плохого Боба и его ручного джинна. Не
хотела окончить жизнь с этой штукой внутри. И, между прочим,
тебя я тоже не звала. Так что почему бы тебе просто...
Дэвид резко поднялся. Я обернулась и увидела: в воздухе искрила,
потрескивала энергия — причиной тому был не только эмоциональный взрыв.
Джинны ведь — порождения огня, а я... Чем же теперь стала я? Водой.
Воздухом.
Тьмой.
— Просто что? — спросил он ровным тоном, от которого холодела
кровь. — Послушай, давай ты сама заткнешь глотку своему высокомерию. Не
искушай меня.
— Пошел ты в задницу! — меня несло. — Я думала, ты не хочешь
драться.
— Я и не хочу! Я старался помочь тебе! И маскировался для того,
чтобы... — он прервал сам себя. Глаза у него, казалось, были из
расплавленной бронзы с золотыми блестками. Обжигающе горячие. — Скажи
слова. Это единственный для тебя способ освободиться от Метки и остаться
живой... сама знаешь.
— О, теперь
ты собираешься меня убить? Почему бы и
нет, черт побери? Тут возник целый клуб под названием
Убей Джоанн
с
бесплатными членскими билетами и памятными колечками. Ты сможешь стать его
президентом, а Плохой Боб — Почетным Привидением...
Дэвид сграбастал обе мои руки и как следует встряхнул меня. Весьма ощутимо.
— Да замолчи же! Перестань быть самоуверенной стервой и послушай меня!
Ты обязана произнести слова и передать мне Метку,
немедленно! Просто сделай это!
Я уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть. Все равно что
состязаться с железобетонным блоком размером с Дэвида.
— Скажи слова! — теперь он кричал на меня и тряс так, что моя
голова болталась взад-вперед, волосы упали на глаза. — Во имя единого и
всемогущего Бога, скажи, или клянусь: я сделаю тебе так больно, что ты
будешь молить меня о смерти! Я это
сделаю! Он уже делал мне больно. Его руки походили на стальные тиски, они ранили
кожу, гнули кости. О Боже, больно! Казалось, я постепенно умираю — смерть
шла изнутри наружу, а Метка... Метка, наоборот, пробиралась вглубь, раздирая
мою плоть невидимыми клыками...
— Говори! Будь моим...
Я хотела, чтоб все прекратилось. Чтоб боль прекратилась.
— Будь моим рабом навечно! — в отчаянии прокричала я. — Вот!
Доволен?
Лицо его смертельно побледнело, но глаза разгорелись еще ярче. Руки по-
прежнему сжимали мои плечи.
— Еще раз! — он снова встряхнул меня, будто желая вытрясти
необходимые слова. — Повтори еще!
—
Будь моим рабом навечно! — я не хотела
говорить этого, но слова сами вырвались, обдирая горло, как ножи. Боль была
невообразимая, ослепляющая, удушающая. Кожа нестерпимо горела там, где к ней
прикасались пальцы Дэвида. Я уже ощущала запах паленого мяса...
— Еще раз! — взревел Дэвид — Говори еще раз!
Три раза — магическое число. После трех раз он окажется привязанным ко мне
до конца моей жизни. Три раза, и я окажусь в ловушке: он заставит меня
сделать то, что я
не хочу делать.
Мне припомнилось, как в Вестчестере джин Льюиса жег мою руку на двери.
Проглотив слезы ярости и боли, я прохрипела:
— Неплохая попытка, козел несчастный! Но ничего не выйдет, твой номер
не пройдет.
Дэвид окаменел, глядя на меня. В лице его появилась какая-то болезненность —
мертвенная бледность отчаяния. Появилась и тут же исчезла.
Так же бесследно исчезла и моя боль, не оставив ни ссадин, ни сломанных
костей, ни ожогов. Все было сплошной иллюзией.
Даже синяков не осталось. Руки Дэвида стали мягкими и нежными. Вместо жара я
ощущала тепло там, где кожа прикасалась к коже. Нормальное человеческое
тепло.
— Скажи, пожалуйста, — прошептал он. — Ты скажешь, и мы
покончим со всем. Не заставляй меня смотреть, как эта штука съедает тебя
изнутри. Я не могу такое выдержать.
Я рухнула на постель и скорчилась, сжимая пальцами виски.
— Какого черта? Зачем тебе это нужно?
Дэвид опустился на колени рядом со мной, протянул руку, чтобы прикоснуться,
но затем остановился, будто не доверяя себе.
— Это все Метка. Разве ты не чувствуешь? Она заползает в твои мысли,
твои чувства. Скоро ты сама
не захочешь освободиться от
нее. Это нужно сделать прямо сейчас, или ты погибла.
Самое ужасное, что я осознавала его правоту. Мой гнев, беспрестанная зудящая
ярость шла от чертовой Метки. Этот паразит продолжал расти и развиваться
внутри меня. Вот и сейчас я чувствовала, как она бьется внутри, черпая свою
силу из моей. Скоро мы сольемся воедино, и тогда пути назад не будет: мне
придется продать свою душу.
Я подняла взгляд и посмотрела на Дэвида, мы были очень близко, как
любовники. Положив ладонь ему на щеку, я произнесла:
— Клянусь единым и всемогущим Богом, Дэвид, что ты
никогда не получишь эту Метку. Так что брось
упорствовать. И просто уйди. Дай мне немного отдохнуть, пока я еще могу.
Мне было очень плохо в тот момент. Между нашими сердцами, казалось,
протянулся провод, который дрожал и пел от напряжения.
Я предпочла прервать это. Поднялась с кровати, старательно обходя Дэвида. Он
поймал меня за запястье.
— Ты куда?
— В душ, — пожала я плечами. — От меня разит как от
скотовозки. Надеюсь, ты не боишься, что Метка смоется и лишит тебя шанса
стать мучеником?
Я спокойно прошла в ванную, прикрыла дверь и заперлась на щеколду. Здесь
обнаружился весь стандартный набор гостиничных прелестей: кофеварка, фен для
волос, бесплатный шампунь и лосьон. В этом помещении жизнь выглядела такой
нормальной... просто восхитительно нормальной.
Усевшись на сиденье унитаза, я какое-то время рассматривала блестящую ванну.
Думать не хотелось, я была слишком уставшей. Но к счастью, этого и не
требовалось.
Я просто содрала с себя грязную одежду и бросила ее беспорядочной кучей под
ванну, включила воду и переждала, пока она нагреется. Слезы сами подступили,
и я начала плакать. Метка Демона зашевелилась во мне, лениво потягиваясь,
будто после сладкого сна. Я залезла в ванну, обхватила себя руками, и
стояла, подставив теплой воде шею и плечи. Вода стекала, унося с собою
грязь, но — даже смыв всю грязь — я не почувствовала себя чистой. Наверное,
уже никогда и не смогу.
Возня с волосами — намыливание и ополаскивание — оказала целебное действие.
К тому времени, как я закончила все манипуляции, ледяной комок в моей груди
начал потихоньку подтаивать.
Как выяснилось, жизнь продолжалась. И я намеревалась жить дальше. Несмотря
на то, что отвергнув предложение Дэвида, я подписала себе смертный приговор,
еще не все было потеряно. Если Льюис справится с задачей — прекрасно. Но
даже если нет... возможны варианты. Должны быть. Нужно будет почитать
литературу, исследовать вопрос — как побороть эту штуку.
Несмотря на такие оптимистические намерения, мне понадобилось немало
мужества, чтобы вылезти из ванны и приступить к церемонии вытирания.
Вернувшись из наполненной паром ванной, я обнаружила, что Дэвид исчез.
Рюкзак по-прежнему валялся в углу, длинное пальто цвета хаки висело в шкафу,
а одежда лежала в ящике. Даже туфли стояли на месте.
Исследуя номер в поисках объяснения столь странного исчезновения, я
обнаружила оставленный подарок. На кровати лежал аккуратно разложенный
купальник. Крошечное, невероятно дорогое
бикини
бирюзового цвета. Я
смотрела на него в замешательстве. Эта вещь, казалось, прибыла из моего
прошлого, но я точно помнила, что не брала ее с собой. Подарочный отдел в
гостинице был уже закрыт, а Дэвид вряд ли носил подобные вещицы в кармане.
Мне припомнился голубой бассейн и пузырящаяся ванна, которые я в
...Закладка в соц.сетях
