Жанр: Любовные романы
Фактор холода
...ash; Если он не в бутылке, то уже знает, что я здесь, — произнесла
я. — Послушай, Кевин, я не хочу причинять тебе боль. Я пытаюсь помочь
тебе. Ты же понимаешь, правда?
— Ты все время хотела прорваться сюда ко мне. Ты и все
остальные. — Он дернул подбородком, наверняка имея в виду
Хранителей. — Теперь ты здесь. Надеюсь, тебе понравилась поездка.
Я шагнула к нему. Сделала один шаг. Он поднял голову. Его рука нацелилась на
меня. Все это выглядело как дешевая пародия на великого колдуна. Как
театрально, отметила часть моего мозга. Он наверняка даже знает заклинания.
Кевин имел могучую силу и даже джинна в подчинении, но я была уверена, что в
его понимании магия оставалась чем-то из воскресных мультиков. Он никак не
увязывал ее с квантовой физикой. У него своя собственная природная сила —
огонь, насколько я помнила, и даже небольшой талант, но сам он был не
бойцом.
Но он был не один. Если бы я устроила заварушку, то вряд ли вышла бы из нее
победителем. Льюис хотел, чтобы я очутилась здесь. Для этого он пошел на
многое. Однако просто обидно использовать меня для драки с этим маленьким
психопатом.
Я стояла, скрестив руки, как паинька, и ждала, когда Кевин, наконец, примет
рациональное решение.
Он оглядел меня, и я еще раз пожалела, что не оделась подобающе для такого
случая. Если собираешься рисковать жизнью во имя чего-то грандиозного, то
нужно выглядеть прилично.
Мои туфли смотрелись паршиво, как дешевая подделка, но, сорвавшись из Нью-
Йорка, я не успела приобрести что-нибудь стоящее. Я вспомнила славное время,
когда, будучи джинном, могла сотворить все что угодно прямо из эфирного
поля... Интересно, чего хотят такие вот герои за миг до смерти? Надеть что-
нибудь модное и стильное? У меня перед глазами возникло недовольное лицо Лил
после моей ремарки о ее туфельках. Нет, определенно ее обувь действительно
была полной дешевкой.
— Пошли со мной, — прервал мои размышления Кевин. — Если
будешь шутить со мной, я сделаю с тобой то, что я сделал с...
Иветтой. — Ему с трудом удалось произнести имя своей мамочки. Я
осталась под впечатлением, ведь он все-таки смог выдавить ее имя, после
всего того, что она с ним сотворила. Однако моя симпатия к нему не сделала
Кевина менее опасным.
Я очень ясно помнила, что случилось с Иветтой. Не думаю, что забуду звук ее
треснувшего черепа.
— Я буду хорошо себя вести.
Он отвернулся, потом, поколебавшись, спросил:
— Как твое имя. Только серьезно. Не надо мне чуши, которую ты мне вешала на уши в прошлый раз.
— Джоанн.
— Да? — На лбу у него появились хмурые складочки. — Серьезно?
Я думал, у тебя имя получше.
— Получше?
Он неопределенно махнул рукой.
— Ну, ты понимаешь, погорячее...
Меня это обидело.
— Ты имеешь в виду как у каких-нибудь стриптизерок?
Неопределенное пожатие плечами.
— По мне, так ты не выглядишь как Джоанн.
— Ну да, а ты не выглядишь Кевином. Ну, хорошо, ты бы выглядел Кевином,
если бы имел соответствующую прическу и приличную одежду... — Я знала,
что заговариваюсь, но не могла остановиться. Он резко повернулся ко мне с
поднятыми руками.
Я замерла. Он ничего не сотворил со мной, но был близок к этому.
— Ты, стерва, не обращайся со мной, как моя долбаная мать, если не
хочешь, чтобы я сделал с тобой тоже, что и с ней.
Теперь его голос звучал холодно и яростно. И это все из-за такого пустяка.
Он пытался изображать опасных и коварных злодеев, которых видел в боевиках.
Проблема в том, что он и в самом деле был опасным, и я знала это лучше, чем
кто-либо. В памяти всплыли последние минуты жизни его мамочки, Иветты
Прентисс. Кевин видел, как она умирает, и даже не моргнул глазом. Хоть он и
выглядел как представитель нового поколения молодых придурков, но он был
хуже всех их вместе взятых. Гораздо хуже.
Иветта сделала его таким.
Я не посмела больше перечить ему и вежливо произнесла:
— После вас.
Он схватил меня за руку и повел к вестибюлю гостиницы.
При наличии денежных средств все можно устроить со вкусом. Вестибюль
гостиницы
Беладжио
оказался ярким тому примером. Я едва могла представить,
какие средства затратили на все это великолепие... Изумительный потолок,
украшенный узором из цветов дутого стекла, был настолько ошеломляюще
огромным, что, казалось, затмевал все вокруг. Нежный и мягкий ковер под
ногами, с ярким, блестящим мрамором по краям. Вышколенный персонал в строгих
костюмах. Бесконечные ряды стоек, готовые обслуживать клиентов с деньгами.
Повсюду туристы в кричащей одежде, навязанной им телевизионной рекламой.
Плохо то, что, казалось, никто не замечал ни меня, ни Кевина, ни того, как
он выкручивал мне руку, таща за собой. Я не была уверена, то ли это какое-то
заклинание со стороны Кевина, то ли все были заняты своими чертовыми делами.
— Нравится? — Кевин заметил, что я оглядываюсь вокруг. Его слова
прозвучали так, словно он был творцом всего этого великолепия. — Я мог
остановиться в другом месте, но это — лучшее.
Как будто он платил за то, чтобы жить в этой гостинице.
— Откуда ты знаешь?
— Таксист сказал.
Что могло испортить всю элегантность
Беладжио
, так это бесконечный треск
игровых автоматов. За вестибюлем растянулось казино, наполняя громадный
простор морем разноцветных одноногих бандитов и спокойными гаванями столов
для блэк-джэка и рулетки. Темная обшивка настенных панелей придавала этому
месту элегантность девятнадцатого века. Минимальное количество окон
создавало ощущение постоянных сумерек. Бары — я заметила три, просто окинув
зал взглядом, — оживленно обслуживали посетителей. От мысли выпить чего-
нибудь освежающего у меня пересохло в горле. Ну же, Льюис, выручай меня.
Кинь мне косточку. У меня теплилась слабенькая надежда, что у Льюиса есть
сверхгениальный план, чтобы вытащить меня отсюда.
Ну да, правильно. Я и есть кость, которую уже проглотили. Мое чванливое
суперэго, возможно, оказалось право. Хранителей — включая Льюиса — в данный
момент не интересовали мои проблемы. Я стала бельмом в глазу, и приходилось
надеяться только на себя.
Кругом целенаправленно бегали люди. Это место выглядело не совсем подходящим
для противостояния с Кевином, возможно, он выбрал его не случайно. А может,
это Джонатан. Его действия поддавались логике. Кевин, словно маленький
мальчик, прячущийся от злого пуки, скорее всего, затаился бы где-нибудь в
норке. Джонатан являлся той личностью, которая бы позаботилась о защите
окружающего населения.
Мы вошли в казино, проходя мимо баров, игральных автоматов, столов с блэк-
джеком. Миновали комнату с надписью
ограниченный доступ
. Когда дверь
открылась, я мельком заметила стол для игры в покер и напряженно молчаливых
людей, толпящихся вокруг него. И вы, ребятки, думаете, что ваша игра идет
по-крупному. Попробуйте сыграть в мою игру.
— Куда мы идем? — спросила я Кевина, но ответа не последовало.
На развилке мы свернули налево, вышли из сектора казино и очутились, к моему
мимолетному удовольствию, в торговом пассаже. Он не повел меня в этом
направлении, вместо этого потащив к лифтам, возле которых толпились вежливые
и бдительные охранники, помахавшие нам, когда я предъявила им свою карточку-
ключ.
Мы зашли в один из лифтов и в молчании начали подниматься вверх почти к
самой стратосфере.
— Как же ты все-таки проникла сюда? — наконец спросил Кевин, когда
мы миновали двадцать пятый этаж. — Просто интересно.
— Мне пришлось умереть.
— Да? — Он уставился на меня, ожидая продолжения. —
Экстремально...
— Кто бы говорил.
Он не мог понять, вру я или нет. Однако сейчас это не имело значения. Лифт
остановился, и мы вышли на один этаж ниже верхушки здания.
Мы долги шли по элегантному холлу, где впору проводить гонки на колесницах.
Его дверь оказалась последней слева по коридору.
Та распахнулась от его легкого прикосновения, и я ощутила слабую, еле
ощутимую волну силы. В этот раз — огонь. Кевин ввел механизм замка в
заблуждение с помощью электрического заряда. Неплохое начало. В последний
раз, когда я его видела, он не мог проделать подобный трюк.
Я шагнула внутрь и поняла, что он присвоил себе президентский люкс, или, по
крайней мере, вице-президентский номер. Огромные, роскошные апартаменты, но
ничего лишнего. Я не сомневалась, что почти вся мебель — старинная, даже
если это репродукция. Все было сделано на высшем уровне.
Кевин выпустил мою руку и, закрыв дверь, устремился к бару, налил стакан
виски. Я решила воздержаться от нотаций на тему о вреде крепких алкогольных
напитков, особенно для малолетних. Вместо этого я оглянулась и спросила.
— Где же Джонатан?
— Поблизости, — не совсем уверенно ответил он. Что означало: он
понятия не имеет, где Джонатан.
— А твоя бутылка с тобой?
— Ты что, обкурилась? Я не собираюсь сообщать, где я храню ее.
— А я и не прошу, — буркнула я. — Ты не мог бы...
Я изобразила, как наполняют стакан. Кевин плеснул виски и передал стакан
мне. Я глотнула и почувствовала жидкий жар, переходящий в обжигающую лаву в
горле. Одно сплошное удовольствие, счастливая минутка передышки.
Я почти допила, когда новый голос вступил в беседу.
— Нравится? — Он исходил из угла комнаты, где, передней частью к
окну, располагалось кожаное кресло. Я поставила стакан и передвинулась
влево, чтобы разглядеть джинна получше.
Конечно, я не удивилась, увидев Джонатана, расслабившегося в нем. Он
чувствовал себя как дома. Откинул голову, закрыл глаза, а ноги закинул на
практически бесценный стол, который никак нельзя было принять за подставку
для ног. Я позволила себе поглазеть на него несколько долгих секунд. Он
выглядел человеком среднего возраста. Светло-коричневые волосы с кое-где
пробивающейся сединой. Крепкое, жилистое тело человека, занимающегося бегом.
Одет он был в потертые синие джинсы и ярко-зеленый пуловер с начесом. Легкие
морские туфли на его длинных ногах. Словом, обычный человек в повседневной
одежде. Те туристы в яркой и пестрой одежде, которых мы видели внизу, вряд
ли бы последовали его примеру.
Он — единственный джинн, который обладал человеческими глазами, по крайней
мере, на первый взгляд. Его глаза были темными. Я могу говорить об этом,
потому что мне приходилось однажды заглядывать в них. Тогда они показались
мне не просто темными, а черными, бесконечными и опасными. Джонатану не
приходилось утруждаться, чтобы произвести впечатление. Все, что было нужно,
так это появиться где-нибудь.
— Ну что, — произнес он, не глядя в моем направлении. — Я
оставил тебя на несколько минут, и ты уже натравила на меня весь род
людской. Ты просто мастер общения... А теперь, девочка, скажи, как жизнь?
— Неплохо. — Я вся тряслась внутри. Вибрация происходила на таких
уровнях, которые, как я думала, я уже не чувствую. В конце концов, может
быть, во мне и осталось что-то от джинна.
— А ты как?
Кевин криво улыбнулся.
— Прекрасно. Послушай, тут нет ничего личного... Ну, ты понимаешь... Он
сказал тебе, что я не позволю ни одному живому Хранителю появиться здесь. А
для тебя умереть за правое дело — стратегически правильный поступок. —
Он подхватил бутылку и глотнул пива. — Они дадут тебе что-то вроде
премии, да?
— Дарственную на резиденцию Хранителей и привилегированное место на
стоянке, — парировала я. — Не возражаешь, если я присяду?
Он пожал плечами и указал на элегантный парчовый стул неподалеку. Я
опустилась на него, разгладив юбку потными ладонями. Напротив меня с
вызывающим видом стоял Кевин, потягивая виски.
— Итак... — произнес Джонатан и улыбнулся. Мне не понравилась его
улыбка. Улыбаясь, он оставался холоден и тверд как ледник. — Полагаю,
они прислали тебя сюда, чтобы заключить сделку. Что же есть у тебя такого,
что бы меня заинтересовало?
Его слова прозвучали так, словно его господин — даже пусть его номинальный
господин — не присутствовал здесь. От этого меня бросило в дрожь. Я знала,
что молодой балбес не способен владеть ситуацией, но...
— Ничего, — ответила я. — За исключением того, что я могу
отозвать Хранителей и дать Кевину шанс. Мы оба знаем, что он не сможет
пережить этот кризис.
Я разговаривала с джинном, как с глухим. Выражение его лица осталось
неизменным, как и его глаза.
— Ты полагаешь, меня это заботит, — произнес он. — Может,
есть что-то еще, о чем мы можем поговорить?
Я могла только догадываться, куда он клонит.
— Тебе все еще нужна бутылка Дэвида. У меня ее больше нет.
Мне пришло в голову, правда, довольно поздно, что если бы у меня не было
бутылки с Дэвидом, то Джонатану не было бы смысла оставлять меня в живых. И
тогда Дэвид погоревал бы, справился с этим, и все — по меркам джиннов —
вернулось бы в свое русло.
— Я знаю, что ты отдала его не по своей прихоти, — продолжал
Джонатан. — Кто забрал его? У кого он сейчас?
Джинн выглядел расслабленным, но меня нельзя было обмануть. Я чувствовала,
как что-то необычное витает в воздухе. Кевин неподвижно стоял, таращась на
своего джинна. Будто ожидал какого-то приказа. Схема
господин — слуга
работала здесь с точностью до наоборот.
— Хранители не отстанут от него, — добавила я. — Это не в
моей власти. Тебе придется спровоцировать полномасштабную войну, чтобы
захватить его.
— А ты считаешь, это плохо? — Джонатан убрал ноги с антикварного
стола и встал. В нем было что-то такое, что заставляло меня постоянно
вздрагивать — что-то тревожащее, напряженное, подогреваемое чем-то, чего я
не понимала. — Ты считаешь, мы не сможем выиграть эту битву?
— Я знаю это. Но гораздо важнее то, что погибнет куча людей. А ведь
никто из нас не хочет этого, — с надеждой сказала я.
Он подошел ко мне и застыл, свысока глядя на меня, руки в карманах джинсов.
Что-то двигалось в глубине его бесцветных глаз, что-то похожее на две
умирающие звезды.
— Полагаю, что ты не совсем понимаешь, чего я хочу, — медленно
произнес он. — Человеческая жизнь ничтожна. Существует только одна
раса, которую я, безусловно намерен защищать — та, которую вы используете,
доводите до деградации. Мой народ. Если для спасения моего народа требуется
поиграть в войну с Хранителями, что ж, я сожалею. Я больше не позволю
обращаться с нами, как с безделушками.
— Эй, — окликнул его Кевин. Он спрятался за мою спину, пока мое
внимание было приковано к Джонатану. Меня бросило в дрожь от того, что я
этого не заметила. — Подожди минутку.
— Тихо, — прошипел Джонатан. — Я и леди ведем беседу.
Я вскрикнула, почувствовав, как мой стул начал скольжение, будто кто-то
резко толкнул его сзади. Я приближалась к Джонатану, который отошел в
сторону... Я вместе со стулом понеслась прямо к окну. Паника сдавила мое
горло судорогой. Стул стал наращивать скорость. Я знала, что сейчас врежусь
в окно и, разбив его, полечу вниз. Я пыталась тормозить ногами о ковер, но
тщетно.
Джонатан остановил стул прямо у окна. Я сидела, вцепившись в ручки с такой
силой, что слышала хруст то ли дерева, то ли костяшек моих пальцев. Изо рта
вырывался хрип ужаса.
— Видишь парня там внизу? — спросил Джонатан, наклонив стул так,
чтобы мне было лучше видно.
Я что-то промычала и крепче вцепилась в ручки.
— Не видишь. Хорошо, отсюда они все выглядят одинаково. А теперь
посмотри вот так. Мой лоб коснулся стекла.
По стеклу пробежала рябь. Моя голова и плечи словно просочились сквозь
холодную и скользкую поверхность. Горячий, свежий воздух реактивным потоком
проносился надо мной, мои волосы черными лохмотьями развевались за спинкой
стула. Я боялась дышать. Стекло по краям будто расплавилось. Оно обтекало
мое тело. Я находилась словно в подвешенном состоянии. Теперь все зависело
от благосклонности Джонатана. Останусь ли я живой или полечу на стуле вниз?
Правда, я не была уверена, что джинн настроен положительно. Я попыталась
отодвинуться в сторону комнаты, но тщетно.
— Тот парень внизу являлся в своем роде Хранителем, — произнес
Джонатан. — Он один из тех моих опекунов, кто еще пока остался здесь.
Согласен, он не очень хорош, но вы этим и известны, ребята, не правда ли?
Своей черной второсортной работой? Поэтому люди и погибают день и ночь из-за
вашей халатности. Меня за это винить не нужно.
— Я и не виню, — просипела я сквозь сжатые зубы. — Мы делаем
все возможное, и если бы ты работал с нами, а не против нас, мы смогли бы
помочь другим людям. Но ты не собираешься никому помогать, верно? Ты хочешь
заполучить свободу любой ценой. Господи Боже, если мы освободим всех
джиннов, то не сможем бороться со штормами и другими стихийными бедствиями.
Теми, которые уничтожают сотни тысяч людей одним ударом. Кто же будет
отвечать за это? Ты?
Стул с глухим стуком упал на ковер, и стекло передо мной снова начало
преображаться с глухим чавкающим звуком. По нему побежали волны, потом все
успокоилось. Я смотрела в темные, бездонные глаза Джонатана, вспоминая, как
я вглядывалась в них, будучи джинном. Я вспомнила о его возрасте и
безграничной силе.
— Никто и никогда не спрашивал нас, а хотим ли мы этого, —
произнес он и присел рядом со мной на корточки. Его улыбка была прекрасной,
циничной и ледяной одновременно. — Не то чтобы мы сказали
да
, но было
бы приятно. Ну да ладно. Так кто тебя сюда заслал?
— Никто.
— Давай я скажу это по-другому... Кто-то был уверен, что, поскольку ты
мертва, тебя не заметят, а потому взял и зашвырнул тебя сюда, прямо нам в
руки. Так кто же это был?
— Укуси меня в зад....
Кресло снова наклонилось. Мой лоб опять уперся в стекло, жидкое и теплое,
струящееся вокруг меня. Я начала отчаянно скулить, а потом закрыла глаза.
— Нет, серьезно. Лучше укуси меня, но не выбрасывай из окна, хорошо?
— Боишься?
— Да. — Я выдавила бледную, слабую улыбку. — А ты?
Он наклонился надо мной, внимательно изучая выражение моего лица.
— В тебе столько силы. Они закинули тебя сюда, даже не заботясь о том,
что с тобой будет. Ты же знаешь об этом, да? Я думаю, ты вроде отвлекающего
маневра. Пока я буду тут с тобой возиться, они подтянут орудия помощнее.
Кевин, стоящий в стороне, наконец-то продрал горло:
— Ты не думаешь, что...
— Нет, — прервал его Джонатан. — Позволь мне разобраться с
этим.
— Но...
— Сынок, это не твоя весовая категория, — ответил Джонатан крайне
невежливо. — Эта сучка играла с тобой раньше, она будет играть с тобой
и сейчас. Просто дай мне решить все самому.
— Хорошо. — Голос Кевина звучал потерянно, словно у ребенка.
Общаться с ним было намного труднее, когда я была его джинном, но потом
динамика наших отношений несколько изменилась. Он стал смотреть на меня, как
на сверхъестественную шкодливую куклу. А Джонатан, по сути, заменял ему
отца, которого у Кевина никогда не было. В то же время Джонатан был весьма
злым папочкой.
Кроме того, я не думала, что он полностью разделяет интересы Кевина.
Я повернула голову и посмотрела прямо в глаза Джонатану.
— Хватит использовать мальчишку. Считаю, что он заслуживает большего.
Хочешь убить меня, давай. Но не втягивай его в это. Это глупо и жестоко.
Джинн приподнял седую бровь. По нестареющему лицу прокатилась волна
удивления.
— А я думал, он — убийца. Бешеная собака, готовая загрызть любого.
Видимо, это хотел сказать тот последний Хранитель, которого он выкинул из
окна. На тротуаре еще можно различить несколько пятен, если посмотреть
поближе. — Джинн вновь наклонил мой стул. Я вскрикнула, пытаясь
отодвинуться подальше от оконного проема. Кто-то погиб там, а я пыталась
сдержаться, чтобы не начать умолять его оставить мне мою жизнь. И это уже
второй раз за сутки.
— Ты действительно думаешь, что парень заслуживает еще один шанс?
— Я считаю, его нужно остановить, — промямлила я почти
бездыханно. — И совершенно не обязательно убивать его. Возможно, у меня
одной сложилось такое мнение, но тебе нужно еще раз все обдумать, прежде чем
придать мне вертикальное ускорение.
В этот раз стекло в окне просто исчезло. Пуф! Ножки стула уже находились в
нескольких сантиметрах от окна. Я наклонились вперед навстречу яркому
солнышку. Где-то внизу, словно Ниагарский водопад, ревел фонтан, и я ощущала
испарение от его струй в жарком воздухе пекла пустыни. Я начала скользить
вниз, и солнце коснулось моих коленей, прошлось по моим бедрам, осветило
живот... я почти летела вниз, крича и визжа.
В этот момент Джонатан глубоко вздохнул, перекрывая шум свистящего ветра, и,
потянувшись, схватил меня, втащил обратно в кресло. Потом опустил кресло на
ковер.
Пристально глядя на меня темными, удивленными глазами, он произнес:
— Нет, он не мог быть настолько глуп.
Кто он? Льюис? Выражайся точнее, мой друг. Казалось, все действовали
нарочито глупо, включая и меня со своей напускной храбростью. Я пыталась
дышать и не всхлипывать одновременно. Боже, я ненавидела высоту, в частности
высоту, упав с которой я наверняка превратилась бы в лепешку, попутно
пересчитав все тридцать пять этажей по пути вниз. Я заметила, что Джонатан
все еще таращится на меня. На этот раз он всерьез был напуган. Это длилось
две или три секунды, потом он снова обрел контроль над эмоциями, вернувшись
к своему любимому
мне на все наплевать
.
— Это не сработает. — Он наклонился прямо к моему лицу. — Мне
наплевать, что он сказал тебе, но это не сработает. Если он сказал, что это
будет гарантией того, что я не трону тебя, то он тебе солгал. Поняла?
Я не поняла. Но прежде, чем я смогла что-то сказать, в разговор вступил
Кевин:
— Не выкидывай ее из окна. Принеси ее сюда, ко мне.
Это прозвучало как прямой приказ. Голос Кевина дрожал, но Джонатан не
ослушался и не стал глумиться. Он протащил кресло со мной через всю комнату,
поставив его прямо перед парнем. Сам он встал в сторонке, руки в карманах,
наблюдая за мной ленивым, невыразительным взглядом. Мне казалось, он
клокочет от ярости. Он был вне себя, это точно. Правда, я не понимала
почему. Я не совершила ничего такого, разве что пыталась отговорить его от
убийства. Но, по-видимому, мои слова звучали неубедительно.
Кевин рядом с джинном выглядел довольно хрупким созданием.
— Закрой окно, — приказал он Джонатану.
Ревущий шум горячего ветра из окна внезапно смолк, а сияющее в своей
безупречности зеркальное стекло снова оказалось на месте. Какая-то часть
меня продолжала паниковать, но я попыталась взять себя в руки.
— Что произошло с другими засланными Хранителями? — спросила я
Кевина.
Он стоял, опустив свои узкие, угловатые плечи, и изучал ковер.
— Они приходили до того, как я приказал Джонатану держать их на
расстоянии.
— Ты приказал ему убить их?
— Я не приказывал ему их убивать.
— А ты говорил ему не убивать их?
Он пожал плечами. Я внезапно закрыла глаза, чтобы подавить в себе образ
умирающей Иветты.
— Как же ты думаешь выбраться отсюда живым, если продолжаешь поступать
так? Ты не можешь убивать людей. Они никогда тебе этого не простят!
— Знаю. — Кевин снова выглядел несчастным маленьким
мальчиком. — Я убил только одного. Остальных я испугал. Они сказали,
что будут держаться подальше. Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое.
Почему они не могут этого сделать?
— Потому что у тебя есть что-то, что тебе не принадлежит. И ты
используешь это в очень плохих целях... Или оно использует тебя... Хранители
не знают, что происходит здесь. Они посылали сюда людей, но от них нет
ответа. Они обеспокоены тем, что ты убиваешь людей. Кевин, если ты мне
скажешь, что уже успел натворить...
— Ничего! — Он все еще держал полупустой стакан с виски. Внезапно
он швырнул его через комнату,
...Закладка в соц.сетях
