Жанр: Любовные романы
Фактор холода
... не могу
сойтись с Джонатаном лицом к лицу. Но он не хочет убивать тебя. Если бы он
хотел, ты бы уже была мертва.
Я заметила перемену в его словах. Я была той, кому угрожала смерть. Худшее,
что могло случиться с Дэвидом, это то, что, пока бы машина сминалась в
лепешку словно пивная банка, а мои кости хрустели, ломаясь, бутылка в моем
кармане разбилась бы, и он стал бы свободным.
Джонатан, без сомнений, расценил бы это как дополнительный плюс. Что было бы
довольно логично, не принимая в расчет мое чувство к Дэвиду и, надеюсь, его
ко мне. Мне-то было не по себе от этой всей ситуации с хозяином и слугой
джинном.
— Ты можешь его сдержать?
— Ненадолго. Если только он будет атаковать напрямую.
— Достаточно для меня, чтобы...
— Спастись, — закончил он за меня. — Я могу блокировать его,
но целью стратегии является запутать следы, а не защищаться напрямую. Мы
должны двигаться. Если нас прижмут, нам конец.
Я кивнула, отметив небольшие детали: белые морщинки вокруг рта Дэвида,
напряжение в глазах. Для него это было тяжело. Очень тяжело. Его дружба с
джинном по имени Джонатан уходила корнями в то время, когда они были людьми
и дышали, умирая вместе на поле боя в темноте тумана первоистории. Он был
воскрешен силой настолько древней, что она могла бы выпить жизнь из тысяч, а
может быть, миллионов живых существ, чтобы создать такое существо, как
Джонатан — нечто живое, думающее, сотворенное из чистейшей энергии. Даже
среди джиннов он считался чем-то выдающимся, и это не просто пустые слова.
И теперь он оказался по другую сторону баррикад. По крайней мере, по другую
сторону от меня.
— Мы не можем ранить его?
Дэвид удивленно глянул на меня.
— Правда?
Я не знаю, что могло бы причинить ему вред. И ничего такого, с чем бы ты
захотела связываться.
— Но он может ранить тебя?
— Он не будет этого делать.
— Но он может. — Причина, по которой он мог бы ранить Дэвида,
была, конечно, я. Дэвид свободно использовал свою силу, чтобы вытащить меня
с того света и облечь в форму джинна — он до сих пор еще не полностью
восстановился после того случая.
Но как принято у всех любовных парочек, это не являлось предметом наших
обсуждений.
Дэвид пожал плечами, глянул вниз на волнообразное шоссе I-70 и произнес:
— Нам лучше двигать, пока Кевину не придет в голову приказать Джонатану
прихлопнуть нас.
Спасительной ноткой во всем этом ужасе звучало то, что хотя в руках
вздорного ребенка имелась мощь ядерного оружия, но, по крайней мере, он не
был тем, кого называют великий мыслитель. Джонатан, хотя и обязанный служить
ему, не был обязан давать ему советы. И судя по всему, он не собирался стать
главной фигурой в этой битве. Слава Богу.
Я кивнула, вздохнув, и закрыла глаза. Выпорхнула из своего тела и полетела к
той самой верхней плоскости, известной среди Хранителей как эфирный уровень;
плоскости, где все физическое отходит в сторону и только энергия царит
вокруг. Человеческий разум может распознавать только определенные спектры. В
мою бытность джинном эфир показывал мне все много больше и глубже, но теперь
я пыталась довольствоваться тем, что имела.
Прямо сейчас из эфира я видела дорогу подо мною, освещенную, как гигантская
горящая полоса, сверкающую и уходящую вниз под землю к горным породам.
Маленький идиот дестабилизировал целый регион. Я не могла остановить его.
Моя сила связана с ветром и водой, но не с землей. Кто-то другой должен был
уравнять чаши весов. Кстати, наверняка чей-то сотовый телефон звонил,
сейчас, в офисе Хранителей.
Сотворить какую-нибудь неприятность — это было моей специальностью. Я
потянулась к неподвижному, сухому воздуху, забралась выше, насытила молекулы
воздуха углекислым газом в одном месте, обездвижила их в другом. Побочным
продуктом всего этого стало тепло. Из этого, собственно, и состоит ветер,
взаимодействие тепла и холода, теплого воздуха, поднимающегося вверх, и
более холодного, спешащего наполнить вакуум, к которому природа питает
отвращение. Я опустила боковое стекло машины и ощутила освежающее дуновение
теплого бриза на щеке. Еще немного энергии, и бриз превратился в свежий
ветер. Я почувствовала, как машина слегка раскачивается.
— Приготовься, — произнесла я вслух. — Мне придется
поднажать.
— Они не узнают, что мы двигаемся, — пообещал Дэвид.
Я увеличила радиус действия теплоты, сфокусировав энергию солнца в мощную
волну. И вот невидимой, густой, как сироп, волной ветер обрушился на нас.
Мону
ударило в бок, нас закрутило, и мы начали движение.
Я взвизгнула, покрепче схватилась за руль и испытала неприятное чувство
падения. Это продолжалось целых две секунды, потом мы выровнялись, быстро
заскользив по воздуху. Я углубилась в эфир, вращая атомы и собирая цепочки
силы. Они были такими же гладкими и скользкими, как стекло.
Для волшебного взора глаз галогенный свет фар так и остался на месте. Это
была сложная иллюзия, требовавшая огромных затрат направленной силы. Я
чувствовала силу, льющуюся из меня, словно кровь из открытой раны. Дэвид
усиливал и перенаправлял ее.
— Сколько еще? — запинаясь, спросила я и протянула руку. Он
схватил ее. Его кожа была горяча, словно у него началась лихорадка.
— Может быть, полчаса, — ответил он. В его голосе не было
напряжения, но я ощутила сильную вибрацию, бегущую по его коже. — Не
волнуйся... Следи за ветром.
Он был прав. Сила, которую я использовала, была очень изменчива. Ветер
обладал своеобразным интеллектом — неторопливый, интуитивный, но в то же
время хищный. Чем он сильнее, тем больше коварства он мог выказать, вот
почему работа с высшими природными системами была прерогативой самых могучих
Хранителей. Это не просто физика. Тянуть льва за хвост — вот на что это
похоже.
И я чувствовала, как этот лев начинал облизываться в предвкушении сытного
ужина.
Внизу под нами, обманчиво большая, лениво проплывала пустыня штата Юта. Мы
неслись по небесам со скоростью чуть больше ста пятидесяти километров в час
— слишком медленно для самолета и чрезвычайно быстро для тех потоков
воздуха, которыми я управляла. Дэвид удерживал
Мону
в горизонтальном
положении, и я надеялась, что он также приложил все силы к тому, чтобы мы
оставались незамеченными с земли. Даже умникам-уфологам трудно было бы
объяснить такое явление, как
додж вайпер
, болтающийся в небе над пустыней.
Я заметила очень милое шоссе на краю горизонта и хорошенько
сконцентрировалась на том, чтобы немного притормозить. Это повлекло за собой
серию весьма рискованных и сложных пассов — охлаждение воздуха позади нас,
его нагревание перед нами, столкновение сил, которые приостановили бы
ветровой сдвиг. К счастью, из-за недостатка влаги в воздухе я не
беспокоилась о грозе. Мне также пришлось немного уменьшить энергию. Она
должна была уходить куда-то, и оставить ее блуждающей в поиске места
высвобождения было бы ошибкой, достойной новичка. Я метнула ее через
телефонные линии в виде сгустков голубой плазмы, а остатки ушли в землю.
К сожалению, ветру не понравилась моя идея притормозить.
— Черт, — прошептала я и вновь сконцентрировалась, пытаясь собрать
скачущие молекулы. С тепловыми процессами всегда справиться труднее. Я
успокоилась, прислушалась к звуку ветра, растеклась в эфире. Я словно стала
частью ветра, растворилась в нем. И когда мне это удалось, я замедлила его.
А потом Дэвид внезапно выпалил:
— Подожди.
Нас ударило сзади, ужасающий удар, словно ладонь исполина шлепнула по
бамперу. Крик застрял у меня в груди, я почувствовала, как машина скакнула
вперед, наращивая скорость, вырываясь из-под контроля.
— Твою мать!
Это ветер нанес ответный удар. Я вложила в него слишком много силы. Позади
нас энергия начала закручиваться в спираль. Я наблюдала, как песок начал
подниматься в воздух, принимая очертания самого большого облака пыли,
которое я только видела. Все происходило в традиционной манере торнадо.
Высоко в небе, там, где находились мы, это выглядело более впечатляюще, чем
если бы мы наблюдали за происходящим, стоя на земле.
Как только Дэвид ослабил напряжение, я ощутила силу, хлынувшую обратно в
меня. Я нырнула в эфир, чтобы собрать раздробленные цепочки молекул. Игра в
пятнашки с грузовиком, да и только! Хаос, пляшущий в безудержном
неистовстве. Я ничего не смогла сделать. Паника грозила переполнить меня. Я
едва не утратила контроль за происходящим.
И потом я почувствовала его помощь. Что-то стало обволакивать меня,
поддержало, стабилизировало.
— Ты сможешь, — прошептал он. — Верь себе.
И сразу же внутри меня все успокоилось. Хаос больше не казался хаосом.
Вокруг осталось только прекрасное сверкающее мерцание, жизнь, жизнь повсюду:
в ветре, в земле, во мне, в Дэвиде.
Хаоса больше не было. На мгновение я увидела это, осознала на уровне,
который мог достигнуть только истинный джинн, потянулась и схватила его.
И ветер повиновался. Со вздохом он укротил свою ярость, унял клубы пыли и
лег у наших ног, словно домашний кот.
Мона
мягко опустилась на горячий асфальт, ускользавший вдаль, словно
черный мираж.
Я открыла глаза, отогнав затянувшуюся эйфорию, и почувствовала, что
двигатель машины все еще мурлычет, слегка вибрируя. Я вцепилась в Дэвида,
или он в меня, а может, мы держались друг за дружку.
Мне пришлось высвободиться, чтобы включить передачу. Моя рука сильно
дрожала, но я только крепче ухватилась за рычаг передач, пока дрожь не
улеглась.
Дэвид вновь показал мне, как джинны видят этот мир. Взгляд, которым я
владела, но потеряла.
До этого момента я не осознавала, как глубоко сожалею об этой потере.
Мы играли в кошки-мышки с землетрясениями всю дорогу до границы со штатом
Невада. Я могла только догадываться, какое это сумасшествие — создание
нормального мира, не говоря о бедных Хранителях Земли, кто должен сохранять
мир в безопасности для простых людей. Мой сотовый продолжал названивать, но
у меня не было ни времени, ни сил ответить на звонок. Звонил Пол Жанкарло,
который временно находился в должности Хранителя Соединенных Штатов. Наш
предыдущий бесстрашный лидер погиб при исполнении служебных обязанностей
около недели назад. Еще одна вещь, которую я не смогла предотвратить, даже
будучи джинном. Я могла только вообразить, как беспокоился Пол, но не было
нужды докладывать ему о моем нынешнем положении. Его джинн наверняка сообщил
ему, что мы живы. Это были все хорошие новости на данный момент.
— Шоссе номер 6, — проинформировала я Дэвида. Я вертела в руках карту —
все, на что я была способна, пока он рулил. Он был не таким хорошим
водителем, как я, но я предпочла не говорить ему об этом. Он направил
Мону
к шоссе, и мы понеслись, стараясь проехать как можно дальше, пока Кевин и
Джонатан не взяли нас в замок. Я знала, что в любой момент Кевин мог
потерять терпение и сказать что-нибудь недвусмысленное, типа
Раздави эту
тачку в лепешку, сейчас же
. И тогда произошла бы схватка Дэвида с
Джонатаном за мою жизнь, в которой победитель был заранее известен.
— Шоссе 6 переходит в Шоссе 50, — продолжила я, водя пальцем по
карте. — Самая одинокая дорога в Америке. Для нас очень даже хорошо. Я
не хотела бы оказаться на переполненном шоссе, когда Джонатан преследует
меня по пятам.
Однако я не знала, куда направляться дальше. В позитивном смысле это
означало, что некоторое время они не будут преследовать нас.
— Не знаю, как насчет тебя, но мне это начинает казаться забавным.
Мой спутник издал звук, который мог одновременно быть и знаком согласия, и
признаком несварения желудка, за исключением того, что я не была уверена,
что у джиннов может быть несварение желудка.
— По-моему, мы могли бы остановиться где-нибудь на ночь, — с
надеждой добавила я.
Я потеряла счет времени, проведенному в машине. После сна глаза у меня были
словно засыпаны песком. А как я хотела выпить кофе, не говоря уже о
посттравматических воспоминаниях, о мягком матрасе, на котором спала в
последний раз. Хотя это была всего лишь койка в больнице, где я
восстанавливалась после пулевого ранения в спину. Прочь, наваждение!
— Мы могли бы остановиться, — согласился Дэвид. В его голосе
отсутствовали какие-либо эмоции. Он долго не смотрел на меня, а потом бросил
косой взгляд в мою сторону. — Тебе следует отдохнуть.
— Начать утро свежей, так сказать.
— Больше мы ничего не можем сделать.
— Возможно, ты прав. Не помешало бы немного поспать, если мне это
удастся.
Мы несколько секунд сидели молча, потом я устало вздохнула.
— Не могу... Не могу я вот так спать, пока они там делают бог знает что и бог знает для кого...
Мы не могли ничего видеть через завесу Джонатана. Я только знала, что они
превратили Лас-Вегас в одну гигантскую пляжную вечеринку — оазис вечной
весны. Это было бы в духе Кевина.
— Если бы произошло что-нибудь знаменательное, мы бы об этом
узнали, — заметил Дэвид. — По радио пока ничего такого не
передавали. Все смертные заняты своими делами. — Но даже если Кевин
задумал что-то, ты его не остановишь, истязая себя.
— Дэвид, они убивают Хранителей.
В прошлый раз, когда я валялась на больничной койке, два Хранителя со своими
джиннами отправились в безлюдные земли вокруг Лас-Вегаса и не вернулись.
Плюс к этому до сих пор не было связи с Хранителем то ли Ветра, то ли Огня в
Неваде. Хранитель Земли, вероятно, чувствовал себя единственной оставшейся
мишенью на этом полигоне, и его опасение было вполне оправданно.
— Господи, я не могу просто... расслабиться!
Голос Дэвида был низким, теплым и мягким:
— Я знаю. — Он потянулся и прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке. — А теперь спи.
И я, прежде чем смогла что-то сказать в ответ, провалилась в сон.
Во сне меня мучили кошмары.
Я стояла посреди пустыни, всматриваясь в безграничный плоский горизонт.
Вокруг лениво кружил песок, но я не чувствовала ни малейшего ветра... не
чувствовала ничего.
Нет, не так. Я ощущала дыхание ветерка на щеке, чувствовала, как он ерошит
мне волосы... Но не могла чувствовать его. Внутри себя.
Я совсем не ощущала погоду.
Слепа. Я была слепа. Паника разрывала меня, и это казалось безграничным и
нереальным одновременно, как это обычно происходит во сне... напряженно и
бессвязно.
Вот что это было.
Но нет. Я была Хранителем; со мной пребывала сила. Я была жива и
боеспособна, несмотря ни на что.
— Это прекрасно, — раздался чей-то голос. Я повернула голову.
Рядом со мной стояла женщина — высокая, восхитительная; ее волнистые волосы
были цвета белого золота, глаза подобны аметистам. Ее прозрачные одежды
развевались на ветру, который я не ощущала. Она подняла голову к солнцу и
начала пить его лучи, словно маленький ребенок, неотягощенный заботами.
Я знала ее. Не так давно она спасла мне жизнь. Как раз незадолго до того,
как окончила свое существование, раненая, разорванная на куски. Она когда-то
была джинном, как Дэвид, но любовь к человеку разрушила ее магию. Превратила
в ифрита, существо, созданное из теней, переходящее в форму джинна, только
когда можно было добыть силы, взятой от кого-то другого. Ифриты считались
вампирами в лучшем случае. В худшем — каннибалами.
Она цеплялась за жизнь уже столетия, только чтобы остаться с тем, кого
любила. И она принесла все это в жертву ради меня.
Я все еще не понимала, почему она так поступила.
— Эй, Сара, — произнесла я, словно видеть ее сейчас было самым
обычным явлением в моей жизни. Она не открыла глаз, но ее улыбка стала шире,
и ямочки появились на ее щеках. — Где мы?
— На краю мира, — ответила она и взяла мою руку. Ее кожа была
горяча, как у джинна, бледна и совершенна, словно слоновая кость. —
Куда текут все реки.
Вокруг не было никаких рек. Я это уже заметила. Улыбкой она напоминала Мону
Лизу.
— Фигурально выражаясь, любовь моя, — поправилась она. —
Ну... как Дэвид?
— Я желаю его все время, — прошептала я, выдавая свое скрытое
желание. — Если я потеряю его, я умру.
— Нет, не умрешь.
— Умру. — Сама мысль о том, что это может случиться, навалилась на
меня тяжким горем, грозя раздавить меня. Сара сжала мою руку, как будто
знала это, чувствовала то же, что и я.
Я сглотнула горячий едкий комок.
— А где Патрик?
— Здесь.
— Где?
— Закрой глаза.
Я закрыла и тут же очутилась в эфире, или в сонном эфире, не важно. Теперь
не Сара держала меня за руку. Джинн, стоящий рядом со мной, воплощал в себе
множество различных форм энергии, но его аура блистала холодными голубыми и
зеленоватыми цветами. Мирное северное сияние.
Почему-то я не удивилась.
— Ara, — выдавила я. — Вот и ты. Привет, Патрик. — Не то
чтобы это было возможно, разговаривать в эфире как таковом, но это мой сон и
правила мои. Патрик повернулся ко мне и принял облик человека, которым был
больше трехсот лет... здоровый мужчина с копной ярко-белых волос, глаза,
такие же горькие и опьяняющие, как абсент. Вроде Санта Клауса, но такого,
который ставит подарки на землю только за тем, чтобы заглянуть женщине под
юбку.
— Я скучал по тебе, — промолвил он, и его бестелесная рука
ухватила меня за задницу.
— Нельзя! Нельзя щипаться! — взвизгнула я и отпрыгнула в сторону.
Он ухмыльнулся, как нашкодивший школьник.
— Ты не можешь винить меня.
— Ты же мертв, — осудила я его. — Разве тебе не следовало
покончить с дурными привычками?
— Похоже, мне поздно меняться. Итак, ты здесь, чтобы спросить, что тебе
следует предпринять.
— Нет, я просто вижу сон.
— Да? — Он скрестил на груди руки. Это придало ему странный вид;
двухмерная аппликация, вырезанная из бумаги, которую держат перед ангелом,
пылающим огнем. — Тебе следует развернуться и возвращаться обратно,
любовь моя. Ты не можешь участвовать в этой битве. Она подобна взбесившемуся
пламени. Даже самый тупой Хранитель Огня знает, что иногда приходится
позволить огню сжечь самого себя.
— Этот ребенок собирается уничтожать людей, Патрик. Я не могу допустить
этого.
Он потянулся и стукнул меня по лбу. Это было довольно болезненно.
— Ой! — Я открыла глаза и неожиданно передо мной снова очутилась
Сара, прекрасная, залитая солнечным светом Сара, возвращавшая свою руку на
место. Она больше не улыбалась.
— Кажется, собирается дождь, — произнесла она и отвернулась от
меня. Порыв ветра превратил ее одеяние в пару крыльев, которые мерцали на
свету.
Дождя не было. На небе — ни облачка, вокруг — ни капли воды.
Она смотрела на запад. У самого горизонта, я увидела крошечную черную точку,
миниатюрный кусочек пламени, который сверкал вдалеке. Все началось будто
шепот, переросший в бормотание, а потом в оглушительный гром, словно миллион
лошадей, мчащихся в панике.
А потом волной налетел ливень, с молниями, ударяющими в каньоны позади нас.
На равнину хлынула мутная, грязная волна с короной из черного тумана,
перемешанная с разбитыми остатками домов, огородов и трупов животных. Она
была неимоверно большой и словно очищала мир от всего живого. Ничто не могло
избежать ее. Она врезалась в гору, на которой мы стояли, и я почувствовала,
что весь мир содрогнулся. Холодный, влажный вздох накрыл меня с головой, а
потом волна раскололась и, обогнув нас, гремя, устремилась дальше в черную
бесконечность.
— Куда текут все реки, — произнесла Сара. Ее глаза были
печальны. — Иди домой, дитя. Не приходи сюда за тем, чтобы умереть.
Место на моем лбу, где она — или Патрик — ударила меня, вспыхнуло ярко-
белым, обжигая меня, и я почувствовала, что теряю равновесие.
Я закричала, чувствуя, что падаю вниз в бурлящий, пузырящийся, вонючий поток
смерти.
Я пришла в себя от резкого запаха озона. Где-то поблизости полыхнула молния.
Дэвид все еще вел машину, но небо над нами изменилось, стало темно-серым. В
облаках образовался плотный пурпурно-черный центр. Я поняла, что опасность
близка, даже не воспользовавшись астральным зрением, чтобы заглянуть в
эфирное поле. Дождь хлестал по дороге плотными серебристыми волнами. Я
рефлекторно взглянула на спидометр и обнаружила, что мы несемся со скоростью
почти сто пятьдесят километров в час.
Волосы у меня встали дыбом. И дело тут не в электричестве, пропитавшем
воздух.
Я повернула голову и испытала болезненный спазм, взъерошила волосы рукой.
Вернее, попыталась. Сейчас мне очень пригодился бы какой-нибудь супершампунь
и кондиционер экстра-класса. Я попыталась проглотить комок, образовавшийся в
горле во время сна. Еще одна молния сверкнула над горизонтом — бело-голубой
шнур с тонкой розовой каймой. Он разорвался на тонкие полоски, поразив сразу
несколько целей. Мне вспомнились слова одного старого Хранителя:
Если ты
достаточно близок к тому, чтобы увидеть, ты близок к тому, чтобы начать
волноваться
.
— Думаю, нужно ненадолго остановиться, — произнес Дэвид. Он бросил
на меня быстрый, настороженный взгляд. — Еда, душ и хороший сон. Рецепт
доктора.
Существует разница между понятиями быть доктором и играть в доктора, ну, вы
понимаете. Подмена понятий. Я не пыталась спорить с джинном. Последний сон
отбил у меня всякую охоту к спору. Словно кто-то, в крайне туманной форме,
пытался что-то донести до меня. Неудивительно, что я мечтала о встрече с
Патриком и Сарой, тех двоих, отдавших жизни, чтобы вернуть меня в этот
бренный мир... Но я бы обошлась и менее туманным пророчеством. Почему
мудрецы никогда не выражаются простым языком, а?
Дэвид кивком показал на зеленые неоновые огни, светящиеся впереди.
— Я припаркуюсь вон там.
Расплывчатое пятно огней оказалось гостиницей
Холидэй Инн
, и, когда еще
один удар молнии сверкнул в небе, я поняла, что не задала Дэвиду вполне
логичный вопрос.
Когда Дэвид выключил зажигание, я повернулась к нему и спросила:
— Это все направлено на нас?
Еще один удар молнии осветил его лицо цвета слоновой кости и превратил его
глаза в две пылающие оранжево-золотым светом вспышки.
— А разве когда-то было иначе? — ответил он.
Глава 2
Когда я резво проскочила через пневматические двери гостиницы, грязные и
залитые дождем, то испытала неприятное чувство, вызывающее дрожь — дежавю.
Все хоть раз испытывали такое чувство. Важно не зацикливаться на этом и
продолжать делать то, что делали.
Я сделала еще шесть шагов по направлению к вестибюлю и обнаружила фонтан из
искусственного камня. Только тогда я осознала, что это не дежавю.
Я действительно была здесь. Шесть лет назад.
— Вот дерьмо, — прошептала я и начала бороться с острым желанием
вернуться к машине и ехать дальше. Но снаружи гремел гром. Да и не было
особого смысла пытаться бежать от этой части моей прошлой жизни.
Кроме того, не в моей привычке бежать от плохих воспоминаний.
Я выпрямилась и подошла к регистрационному столу. Гордой походки у меня не
получилось, в частности из-за хлюпающих туфель, но я старалась держаться
независимо. Я не узнала девушку за столом — персонал наверняка уже сменился
несколько раз с тех самых пор, когда блондинка с упругой задницей подавала
мне ключ от номера. Эта же — брюнетка — при моем приближении прекратила
надувать жевательную резинку и, выпрямившись, мило улыбнулась.
— Ух, ты, — выдохнула она. — Снаружи творится черт знает что,
да?
— Без сомнения, — промолвила в ответ я и откинула мокрые пряди
волос с лица. — Надеюсь, у вас есть свободная комната.
— Да, — ответила она. — Для некурящих подойдет?
— А там есть сушилка для волос?
— Да.
— Отлично.
После стандартной процедуры с кредитной карточкой она выдала мне небольшой
миленький электронный ключ-карточку, и я захлюпала по направлению к лестнице
мимо мелодично журчащего фонтана. Не то чтобы мне привиделся призрак — по
крайней мере я надеялась, что это не так, — но я не могла не
почувствовать леденящий холод, когда проходила мимо фонтана.
Чарльз Спэнсер Эшворт Третий
...Закладка в соц.сетях
