Жанр: Любовные романы
Любовник из фантазий
...егда проигрывали битву. В этих легендах не было места голоду и
боли, зато всегда были, надежда и свобода. Именно там Юлиан научился любви и
состраданию, именно там познал честь и чистоту.
Грейс присела возле него.
— Ты, должно быть, скучаешь по дому?
Юлиан покачал головой — он скучал только по детям. Что до сражений, в
отличие от Кира он никогда не напрашивался на драку. Никогда ему не нравился
запах смерти и крови, никогда не любил он звуков битвы и стонов раненых.
Юлиан сражался только потому, что этого от него ждали сограждане; как сказал
Платон, каждый по природе своей подходит для определенного рода
деятельности, которым и должен заниматься.
Грейс коснулась его плеча:
— Ты хотел бы, чтобы твой сын стал солдатом?
Юлиан покачал головой:
— Чтобы его убили, как убили многих солдат под моим началом? Конечно,
нет.
— А как звали твоего сына?
Юлиан вздохнул, он не произносил имена детей со дня их смерти.
— Атолик. А дочь я назвал Каллиста.
— Прекрасные имена.
— Да, и они были прекрасными детьми.
— Охотно верю, если они хоть, немного походили на тебя.
Это были самые приятные слова, которые Юлиану когда-либо доводилось слышать.
Он провел ладонью по шелку ее волос. Как хотелось ему продлить этот миг!
Внезапно страх одиночества сковал его сердце. Юлиан никогда не хотел
возвращаться в свою пустую безмолвную камеру, но сейчас, когда он познал ее
запах, ее тепло, ее сладость и истому...
Этого его сердце не выдержит.
Грейс поцеловала его в губы и взяла книгу. Она хотела спасти его, и впервые
за столетия он хотел, чтобы его спасали.
Юлиан опустился на пол в надежде, что Грейс пристроится рядом. Ему нравилось
ощущать ее рядом с собой, нравилось чувствовать, как ее волосы щекочут его
грудь. Почти до рассвета Грейс читала ему о подвигах Одиссея и Ахиллеса.
Часы пробили три, когда она потянулась и перевернула страницу. Глаза ее
слипались, и, как ни пыталась она противиться сну, переутомление давало о
себе знать.
В конце концов, она закрыла глаза и уснула; заметив это, Юлиан улыбнулся,
взял из ее рук книгу и отложил в сторону. Потом он долго еще смотрел на нее,
не желая упустить ни единой секунды, проведенной с Грейс. Эти секунды были
для него на вес золота. Никогда еще он не проводил вечера, просто лежа рядом
с женщиной, которая ничего не требовала от него, а просто дарила свое тепло
и нежность. В его мире мужчины и женщины не проводили много времени вместе.
Когда Юлиан бывал дома, Пенелопа редко разговаривала с ним; она вообще
проявляла к нему мало интереса, но когда ночью он приходил к ней, все же не
отказывала ему. Он всегда мог добиться ответного жара от ее тела, но никогда
от ее сердца.
Юлиан осторожно погладил Грейс по волосам, и взгляд его упал на перстень,
золото которого тускло мерцало в приглушенном свете. На память ему пришел
жуткий образ: это же кольцо, все залитое кровью. Перстень много значил для
него и достался ему непросто. Он заслужил его потом и кровью, заплатив за
него дорогую цену, но перстень того стоил.
Вздохнув, Юлиан прислонил голову к подушке и закрыл глаза. Когда он наконец
заснул, то не призраки прошлого преследовали его, а добрые серые глаза,
черные волосы и мягкий голос, который читал что-то, успокаивая его.
Проснувшись, Грейс потянулась, открыла глаза и поняла, что ее голова всю
ночь пролежала на животе Юлиана. Его правая рука лежала на ее волосах, а по
спокойному, размеренному дыханию она поняла, что он спит. При этом его лицо
казалось совсем мальчишеским: по-видимому, этой ночью кошмары не мучили его.
Грейс улыбнулась и постаралась встать так, чтобы не разбудить его, но он тут
же открыл глаза и обжег ее взглядом.
— Прости, мне не хотелось тебя будить. Я собиралась пойти наверх,
принять душ. Мне запереть за собой дверь?
Юлиан бросил на нее томный взгляд:
— Думаю, я смогу удержаться.
Она снова улыбнулась:
— По-моему, я уже слышала что-то похожее раньше.
Когда Грейс вышла из ванной, она обнаружила Юлиана в кровати с томиком
Илиады
в руках. Он скользнул по ее телу взглядом, и она увидела ямочки на
его щеках.
— Я возьму одежду и потом...
— Нет.
— Нет?
— Я хочу, чтобы ты переоделась здесь.
— Юлиан...
— Пожалуйста.
Она подозрительно посмотрела на него.
— Только не вздумай смеяться. — Немного поколебавшись, Грейс
сбросила полотенце.
Юлиан жадно посмотрел на ее грудь.
— Можешь быть уверена, и не подумаю. — Он встал с кровати и с
грацией хищника подошел к ней.
По спине Грейс пробежали мурашки, когда он протянул руку и вытащил из ящика
черный пеньюар, который подарила ей Селена. Потом Юлиан подошел к Грейс, не
переставая любоваться прелестной вещицей.
Грейс посмотрела на его золотую шевелюру; сердце ее громко колотилось в
груди. Затем повернулась, позволяя ему одеть себя.
Юлиан накинул шелковую ткань ей на плечи, стараясь пробудить максимум эмоций
своими прикосновениями. Затем поднял голову и поймал губами ее губы. В
результате он едва не дошел до точки кипения, когда пути назад уже нет, как
вдруг комнату залил яркий белый свет, и Юлиан оторвался от ее губ.
— Это был ты? — спросила Грейс с обожанием в глазах. Юлиан
удивленно покачал головой:
— Ну нет, на такое я не способен. У этого света был иной
источник. — Он посмотрел по сторонам и замер, когда взгляд его упал на
постель.
Не может быть...
— Что такое? — спросила Грейс, проследив за его взглядом.
— Это мой щит, — ответил он, все еще не веря своим глазам.
Оцепенев, Юлиан смотрел на мерцающий диск посреди кровати: уже много веков
он не видел свой щит.
Боясь, что это только сон, Юлиан протянул руку и взял подарок Афины.
— Смотри, твой меч тоже здесь!
Он удержал руку Грейс прежде, чем она дотронулась до оружия.
— Это меч Кроноса. Никогда не прикасайся к нему. Если его возьмет в
руки тот, кто им не владеет, меч прожжет руку, оставив незаживающую рану.
Грейс на всякий случай отошла подальше от меча и нахмурилась:
— Кто прислал их?
— Я не знаю. — Юлиан провел рукой по поверхности щита, как отец,
обретший давно пропавшее дитя; затем он взял с постели меч и засунул далеко
под кровать.
— He-забудь, что он там, и ни в коем случае не прикасайся к нему.
Должно быть, мать прислала их. Только она или кто-то из ее сыновей могли это
сделать.
— Но зачем?
Юлиан прищурился, припоминая легенду о мече Кроноса.
— Возможно, мне предстоит встреча с Приапом. Меч Кроноса называют также
мечом правосудия: он не убьет Приапа, но упрячет в книгу вместо меня.
— Ты это серьезно?
Юлиан кивнул.
— А можно потрогать щит?
— Конечно.
Грейс пробежалась пальцами по рельефной золотисто-черной поверхности, изображающей Афину и ее сову.
— Просто красота, — сказала она, завороженно глядя на щит.
— Кир приказал сделать его: мне в подарок, когда я стал полководцем.
Коснувшись гравировки под изображением Афины, Грейс спросила:
— А что написано здесь?
—
Смерть лучше бесчестья
.
Юлиан улыбнулся, вспомнив, как они стояли с Киром рядом на поле боя. На щите
Кира было выгравировано
Добыча победителю
, и он частенько подшучивал над
Юлианом.
Честь тебе, дружище, а трофеи мне, идет?
— Кто такой Кир? Тот человек, которого казнили?
— Да.
— Он тебе нравился?
Юлиан грустно улыбнулся:
— Это случилось не сразу. Мне было двадцать три, когда его дядя отдал
Кира под мое командование, очень внятно объяснив, что со мной случится, если
он пострадает. Он был бесстрашен. Ему и двадцати не было, а он бросался в
бой на превосходящие силы противника, не думая о возможных ранениях и
увечьях. Порой казалось, что я только тем и занимался, что вытаскивал его из
передряг. Но несмотря на горячую голову, Кир обладал замечательным чувством
юмора и удивительной преданностью. Жаль, что меня не было рядом, чтобы
вырвать его из лап римлян.
Грейс сочувственно кивнула:
— Вдвоем вы, наверное, творили чудеса.
Глаза Юлиана засияли.
— Да, вместе мы были неуязвимы. — Он с гордостью посмотрел на
Грейс. — Нам оставалось совсем чуть-чуть, и мы бы захватили Рим.
— Но зачем?
— Я поклялся разрушить Рим, когда римляне захватили Примарию. Жители
послали за мной и Киром, но мы опоздали. Римляне хладнокровно вырезали всех
женщин и детей в городе. Я еще никогда не видел такой бойни. А когда мы
хоронили убитых, римляне напали на нас.
Грейс похолодела.
— И что случилось потом?
— Я обратил их в бегство и едва не убил Ливия, но тут вмешался Приап и
убил мою лошадь ударом молнии. Я свалился прямо к ногам римлян и думал, что
мне конец, но тут появился Кир. Он отбил меня у Ливия, а потом мы стали
теснить их, и Ливии велел трубить отступление. Мы так и не сумели настичь
его.
Только сейчас Грейс осознала, что чувствует его тепло, хотя их тела не
соприкасались. Не в силах противиться своим желаниям, она прижалась спиной к
его груди, и он нежно поцеловал ее в шею. Она подумала, что если не
остановиться сразу, то потом это и вовсе не получится...
— Юлиан, — прошептала Грейс.
— Я знаю. Пойду приму холодный душ. — Еще немного помедлив, он
вышел из комнаты.
После завтрака Грейс решила научить Юлиана водить машину.
— Мне это совсем не нужно, — сказал он, когда они подъехали к
школьной стоянке.
— Да перестань, — поддразнила она. — Разве тебе не интересно?
— Нет.
— Нет?
Юлиан вздохнул:
— Ну ладно, если только чуть-чуть...
— Представь, какие истории ты будешь рассказывать, когда вернешься в
Македонию. Ты управлял железным чудовищем — разве это не здорово?
Юлиан озадаченно посмотрел на нее:
— Значит, ты не против того, чтобы я ушел?
Грейс хотелось крикнуть
нет
, но она лишь вздохнула. В душе она понимала,
что не сможет заставить его позабыть, кем он был. Юлиан Македонский. Герой.
Легенда. Такой никогда не станет человеком двадцать первого века с приятными
манерами.
— Я не смогу удержать тебя. Ты ведь не потерявшийся щенок, которого я
привела домой.
Юлиан заметно напрягся от ее слов. По сути, все так и было. Вот почему ему
так сложно оставить ее. Как он может уйти от человека, который считает его
мужчиной, а не домашним животным?
Он не понимал, зачем Грейс хочет научить его водить машину, но ей
определенно нравилось делиться с ним своим миром, а ему нравилось делать ее
счастливой.
— Ладно, показывай, как укротить этого зверя.
Грейс припарковалась, и они поменялись местами. Оказавшись на водительском
сиденье, Юлиан вдруг как-то сразу уменьшился в размерах.
— Я не могу ни дышать, ни пошевелиться...
Она рассмеялась:
— Извини, я забыла отодвинуть сиденье. Внизу есть рычажок: потяни за
него, и тогда сможешь сесть удобнее.
Юлиан попытался, но не смог дотянуться.
— Подожди, — сказала Грейс. — Я сама. — Она легла грудью
на его ноги и протянула руку вниз, а он застыл, наслаждаясь моментом.
Когда она прижалась щекой к его ширинке, пытаясь дотянуться до рычага, он не
удержался:
— Знаешь, ты сейчас в идеальной позиции, чтобы...
— Юлиан! — Только сейчас Грейс заметила, как вздулись его джинсы
там, где только что была ее голова. — Ах, извини.
— И ты тоже. — Стиснув зубы, Юлиан закинул назад руку и ухватился
за подголовник, что хоть как-то сняло напряжение.
— Ты в порядке? — спросила Грейс, когда они отодвинули
водительское кресло.
Он даже не удостоил ее взглядом, и она неловко похлопала его по руке.
— Ладно, ты достаешь до педалей?
— Я предпочел бы достать...
— Юлиан! — Грейс хихикнула. — Сосредоточься!
— Уже сосредоточился.
— Да не на моей груди.
Он опустил жадный взор на ее колени.
— И не на этом тоже.
Юлиан обиженно выпятил нижнюю губу. Это было так по-детски и так не похоже
на него, что она рассмеялась.
— Теперь слушай. Педаль слева от тебя — сцепление, посередине—тормоз,
под правой ногой — газ. Помнишь, что я рассказывала тебе о них?
— Помню.
— Отлично. Первое, что ты должен сделать, — это нажать на педаль
сцепления и переключить рычаг коробки передач. — Она положила ладонь
поверх его руки и показала, что надо делать.
— То, что ты делаешь, жестоко.
— Да нет же, я только показываю.
Хмыкнув, Юлиан попытался стронуть машину с места, но слишком рано отпустил
педаль сцепления, и мотор заглох.
— Я сделал что-то не так?
— Вероятно, но ты не отчаивайся.
Юлиан вздохнул и попробовал еще раз, но и час спустя он все еще не мог
передвигаться по школьной стоянке, не сбивая урны и не рискуя снести ограду,
так что в конце концов Грейс пришлось признать свое поражение.
— Ладно, полководец из тебя определенно лучше, чем водитель.
— Что ж, в свою защиту я могу сказать, что моей первой машиной была
боевая колесница.
Грейс улыбнулась:
— К счастью, у нас сейчас нет войны.
— Не знаю, не знаю. Я ведь смотрел ваши новости. — Юлиан выключил
двигатель. — Все же лучше, если вести машину будешь ты.
— Мудрое решение. — Грейс вышла, чтобы поменяться с Юлианом
местами, но на полпути попала в его руки и почувствовала горячий поцелуй.
Это начинало ее пугать.
— Дома я покажу тебе кое-что новенькое, — пообещал Юлиан и
улыбнулся. Грейс смотрела на его губы, словно не распробовала все с первого
раза, и ему не терпелось добраться до дома, чтобы там стянуть с нее одежду,
а потом приступить к...
— Эй. — Грейс словно очнулась ото сна. — Кажется, мы собирались поменяться местами...
Юлиан снова поцеловал ее в щеку, после чего Грейс, заняв наконец место
водителя, искоса посмотрела на него.
— Мне кажется, тебе обязательно нужно познакомиться с еще двумя вещами
в Новом Орлеане. Это Бурбон-стрит и современная музыка. Об одном из двух я
могу позаботиться прямо сейчас. — Грейс включила радио и улыбнулась,
услышав знакомую мелодию.
Юлиан стал внимательно слушать, но, когда Грейс сменила волну, нахмурился:
— Что ты сделала?
— Переключилась на другую музыкальную передачу. Все, что для этого
нужно, — это нажать на кнопку.
— У вас интересная музыка.
— А ты скучаешь по своей?
— Если учесть, что музыка, которую я постоянно слышал, это трубы и
барабаны, то, пожалуй, нет. Эта мне больше по душе.
— И тебя не смущает, что эта песня называется
Любовь больно ранит
?
— Нет. Я никогда не знал любви и не могу сказать, ранит она или нет. К
тому же мне непонятно, как любовь может ранить.
Грейс стало не по себе от его слов.
— Итак, — начала она, решив сменить тему, — что ты будешь
делать, когда вернешься домой?
— Не знаю.
— Пойдешь мстить Сципиону, да?
Он рассмеялся:
— Хорошая мысль.
— Почему? Что он тебе сделал плохого?
— Он встал у меня на пути.
— О! — Грейс не ожидала это услышать. — Выходит, тебе не
нравится, когда кто-то встает у тебя на пути?
— А тебе нравится?
Она задумалась.
— Скорее нет, чем да.
Когда они доехали до Бурбон-стрит, кругом уже сновали люди. Грейс, обмахивая
лицо импровизированным веером, чтобы спастись от жары, искоса посмотрела на
Юлиана: влажные локоны обрамляли волевое лицо, а солнцезащитные очки делали
его похожим на киногероя.
Белая футболка подчеркивала его прекрасно развитую мускулатуру.
Когда они проходили мимо стриптиз-клуба, Юлиан замедлил шаг. Надо отдать ему
должное, он не стал пялиться открыто на полуголых девиц за стеклом, но Грейс
чувствовала, что он испытал настоящий культурный шок.
Девица в окне заметила, что Юлиан смотрит на нее, и, закусив нижнюю губу,
обхватила ладонями груди, затем лизнула стекло и поманила его пальчиком.
Юлиан отвернулся.
— Никогда не видел такого? — Грейс старалась не показать свое
отношение к тому, как стриптизерша повела себя.
— Рим, — бесстрастно произнес Юлиан.
Грейс рассмеялась:
— Едва ли Рим достиг такого разложения.
— Ты напрасно сомневаешься. Здесь, хотя бы никто прилюдно не устраивает
оргии... — Заметив пару, занимающуюся любовью в переулке, Юлиан
осекся. — Ладно, не важно.
Грейс снова рассмеялась.
— Эй, детка, — позвала Юлиана проститутка, когда они проходили
мимо другого клуба. — Заходи, я обслужу тебя бесплатно.
Он покачал головой.
Неожиданно Грейс схватила его за руку.
— А до проклятия женщины себя так же вели?
Юлиан кивнул.
— Именно поэтому Кир был моим единственным другом. Мужчины не выносили
внимания ко мне со стороны женщин, а женщины преследовали, куда бы я ни шел,
стараясь просунуть руки под мои доспехи.
Грейс молча раздумывала над его словами.
— А ты уверен, что никто их тех женщин не любил тебя?
Юлиан удивленно посмотрел на нее:
— Разве любовь и похоть одно и то же? Нельзя любить человека, которого
ты не знаешь.
— Пожалуй, ты прав.
Они пошли вниз по улице.
— Расскажи мне об этом твоем друге. Почему он не обращал внимания на
то, как женщины вьются вокруг тебя?
Юлиан пожал плечами:
— Кир очень любил жену, а на остальных женщин ему было плевать. Он
никогда не воспринимал меня как соперника.
— Ты был знаком с его женой?
— Нет. — Юлиан покачал головой. — Мы оба понимали, что это
плохая идея.
— И теперь ты винишь себя в том, что случилось с ним?
Юлиан помрачнел. Римляне хотели схватить их обоих, и наверняка жестоко
пытали Кира, прежде чем лишить его жизни.
— Если бы я не разозлил Приапа, то смог бы помочь Киру одолеть римлян.
И если бы он не был таким безрассудным, то не закончил бы свои дни так
печально. Из него бы вышел хороший правитель.
Они долго шли молча, и все это время Грейс думала, как бы отвлечь Юлиана от
мрачных мыслей.
Когда они проходили мимо дома вуду Мари Лаво, Грейс остановилась и затащила
его внутрь.
Пока они гуляли по крошечному музею, Грейс объясняла Юлиану, откуда взялось
вуду и что это такое.
— Вот смотри! — воскликнула она, беря мужскую куклу со
стенда. — Хочешь одеть его, как Приапа, и вонзить в сердце иголку?
Юлиан рассмеялся:
— А ты не хочешь представить, что это Родни Кармайкл?
Улыбка сразу исчезла с лица Грейс.
— С моей стороны это было бы непрофессионально, хотя соблазн
велик. — Она положила куклу на место, и ее взгляд упал на стенд с
амулетами и драгоценными камнями. В середине стенда лежало ожерелье из
черных, синих и темно-зеленых нитей, переплетенных в такой сложный узор, что
они походили на черный шнур.
— Этот амулет приносит удачу тому, кто его носит, — подсказала
продавщица, заметив интерес к товару. — Желаете взглянуть поближе?
Грейс кивнула.
— И он на самом деле работает?
— О да. Переплетенные нити всегда считались сильной магией.
Грейс не очень-то в это верила, но, с другой стороны, неделю назад она также
не верила, что две пьяные женщины могут призвать живого македонского
полководца из Древней Греции.
— Наклони голову, — сказала она, повернувшись к Юлиану, и
застегнула шнурок на его шее.
— Этому парню удача не нужна, ему нужен амулет, отгоняющий
девушек, — засмеялась продавщица.
Грейс огляделась и заметила трех девиц, которые бесстыдно пялились на
Юлиана. Впервые она почувствовала укол ревности. Однако чувство это тут же
пропало, когда он нежно поцеловал ее в щеку. Потом Юлиан обнял ее рукой за
плечи, и они пошли дальше.
Когда они проходили мимо женщин, которые так нагло разглядывали Юлиана,
Грейс не удержалась и замедлила шаг:
— Кстати, без одежды он выглядит еще лучше.
— Кому знать, как не тебе, крошка. — Юлиан, надев солнцезащитные
очки, снова обнял ее за плечи.
— Можешь засунуть руку мне в карман, я не против, — предложил он,
но Грейс оставила руку на его талии: завистливые взгляды женщин и так
сопровождали их всю дорогу.
На ужин Грейс повела Юлиана в морской ресторанчик Майка Андерсона, где им
подали устриц.
— Фу, какая гадость, — сказала она, отодвигая свою тарелку и
глядя, как Юлиан с жадностью поедает их.
— Это просто от того, что ты не знаешь, как их есть. Хочешь, я научу
тебя?
Грейс неуверенно закусила губу. Что-то в поведении Юлиана подсказывало ей,
что сейчас ему не стоит бросать вызов.
— Ну, не знаю.
— Доверься мне.
— Ладно, уговорил. — Грейс вздохнула. — Если у меня все
вылезет обратно, то не обессудь, я тебя предупреждала.
Юлиан дотянулся до ее стула и придвинул его вместе с ней так, что она
оказалась рядом. Их бедра соприкоснулись.
— Ладно, приступим. Запрокинь голову.
Грейс подчинилась.
— Открой рот. — Он опустил устрицу в ее рот, провел пальцами вверх
по горлу, и Грейс задрожала от неожиданных ощущений. Ее груди набухли, а по
телу побежали мурашки. Невероятно! Впервые она не обратила на вкус устриц ни
малейшего внимания.
— Ну как, понравилось?
Она не сдержала улыбки.
— Ты просто прелесть.
— Стараюсь изо всех сил.
— И у тебя получается. — Услышав, как зазвонил ее сотовый, Грейс
поднесла трубку к уху: — Да?
— Привет, Грейс.
Она вздрогнула, услышав голос Родни.
— Мистер Кармайкл, откуда у вас этот номер?
— Он был в твоем портативном компьютере. Я зашел по дороге, но тебя не
застал. А жаль. — Родни вздохнул. — Так хотелось провести с тобой
этот день. Нам надо поговорить. Ну да ладно, ничего, я к тебе снова приду.
Ты ведь сейчас в старом городе со своим чокнутым дружком, верно?
Грейс не на шутку испугалась:
— Откуда вы знаете о моем друге?
— Я многое о тебе знаю, Грейс. — Кармайкл втянул ноздрями
воздух. — Ты душишь нижнее белье розовой туалетной водой.
Грейс сглотнула, руки у нее затряслись.
— Что вы делаете у меня в доме? — Она слышала, как на другом конце
провода открываются и закрываются дверцы шкафчиков.
Неожиданно Кармайкл разразился проклятиями.
— Ах ты, шлюха! — рявкнул он. — Кто он? С кем ты спишь,
дрянь?
— Ну знаете ли...
Грейс так тряслась от страха, что с трудом отключила телефон.
— Что-то случилось? — Юлиан обеспокоенно сдвинул брови.
— Родни сейчас в моем доме, — сказала она дрожащим голосом и стала
набирать номер полиции, чтобы поставить их в известность.
— Ни в коем случае не заходите в дом до нашего приезда, —
предупредил ее полицейский.
— Да, я поняла.
Юлиан накрыл ее руку ладонью.
— Ты вся дрожишь.
— Еще бы! Какой-то маньяк забрался ко мне в дом, роется в моем нижнем
белье и обзывает меня как попало. Ты считаешь, это не причина для волнения?
Его уверенный взгляд немного успокоил ее, и Грейс впервые за долгое время
почувствовала себя защищенной. Юлиан похлопал ее по руке:
— Ты же знаешь, я не позволю ему обидеть тебя.
— Приятно слышать, но этот человек...
— Он труп, если приблизится к тебе.
— А после следующего полнолуния?
Юлиан отвернулся, и она поняла, что попала в точку.
— Ладно, ничего, я справлюсь. Я уже не первый год живу самостоятельной
жизнью, а он не первый пациент, от которого мне приходится слышать
оскорбления, и уж точно не последний.
— Кто именно оскорблял тебя?
— Тебя это не касается. Это мои проблемы.
Глаза Юлиана метали молнии, когда он посмотрел на нее.
Глава 12
Когда Грейс подъехала к дому одновременно с полицией, молодой, крепко
сложенный полицейский подозрительно посмотрел на Юлиана:
— Это кто?
— Друг.
Полицейский протянул руку:
— Ладно, давайте ключи, я обыщу дом. Офицер Рейнолдс останется с вами,
пока я не закончу.
Грейс послушно отдала
...Закладка в соц.сетях
