Жанр: Любовные романы
Любовник из фантазий
...му
освобождению. Сопровождающий офицер заверил меня, что никаких проблем не
будет, так как этот пациент не представляет ни для кого угрозы, и все же...
У Юлиана разболелась голова от обилия новой информации и той скорости, с которой Грейс ее сообщала.
— Так в чем, собственно, проблема?
— Мне страшно. — Руки Грейс внезапно задрожали. — Он
преследовал людей до того, как его засадили в психиатрическую клинику.
— Что значит
преследовал людей
и что такое
психиатрическая клиника
?
После того как Грейс подробно объяснила Юлиану, о чем идет речь, он заметно
напрягся.
— Неужели вы позволяете таким людям находиться на свободе?
— Ну, мы помогаем им.
Юлиан был ошеломлен. Что это за мир такой, если люди в нем отказываются
защищать своих женщин и детей от подобных типов?
— Там, откуда я родом, мы не подпускали таких даже близко. И уж
совершенно точно мы не позволяли им свободно бродить по улицам.
— Что ж, добро пожаловать в двадцать первый век. — Грейс
беспомощно развела руками, давая понять, что изменить что-либо не в ее
власти. — Здесь у нас все немного иначе.
Юлиан безнадежно вздохнул. Он никак не мог понять этих людей и то, как они
живут.
— Еще одно подтверждение того, что мне здесь не место, — сказал он
мрачно.
— Юлиан...
— Нет, подожди. Допустим, мы разрушим проклятие, и что хорошего мне это
принесет? Что, по-твоему, я буду здесь делать? Я не умею читать на вашем
языке, не умею водить ваши машины и не умею работать. Здесь слишком много
того, чего я не понимаю.
Грейс покачала головой:
— Ты просто подавлен всем этим, но потихоньку, шаг за шагом, мы
справимся. Я научу тебя читать и водить машину, а что до работы... Ты ведь
многое умеешь делать.
— Например?
— Ну, не знаю. Что ты делал в Македонии, кроме того, что воевал?
— Я был командиром, Грейс. Все, что я умею, — это вести в бой
древние армии. Это все.
Грейс осторожно прикоснулась к лицу Юлиана и заглянула в его глаза:
— Не смей сдаваться. Ты говорил, что не боялся идти в битву. Так чего
же ты боишься сейчас?
— Не знаю, но отчего-то мне страшно.
Странно. Похоже, что-то случилось. Грейс задумалась и уже через мгновение
поняла, что именно. Юлиан пустил ее внутрь, под скорлупу своей сущности. Еще
не к самому сердцу, но она уже видела по его глазам, что теперь он уязвим и
нуждается в поддержке.
— Я тебе помогу.
В его глазах тут же появилось сомнение.
— Почему?
— Разве мы не друзья? — Грейс погладила его щеку кончиками
пальцев. — Ты сам сказал об этом Купидону.
— А ты слышала, что он ответил. Нет у меня никаких друзей.
— Теперь есть.
Юлиан наклонился и поцеловал Грейс в лоб, потом притянул ее к себе. Она
слышала, как бешено бьется его сердце, слышала напряженное отрывистое
дыхание, чувствовала сандаловый аромат его кожи. Это нежное объятие тронуло
ее до глубины души.
— Хорошо, пусть так, — тихо сказал он. — Мы попробуем пройти
через это. Только пообещай мне, что не позволишь мне сделать тебе больно.
Если я пристегнусь наручниками к чему-нибудь, не освобождай меня ни под
каким предлогом. Поклянись.
Грейс нахмурилась:
— Но...
— Поклянись!
— Ладно, если ты не можешь себя контролировать. Но и я хочу, чтобы ты
тоже пообещал мне кое-что.
Юлиан вопросительно взглянул на Грейс с высоты своего роста:
— Что именно?
Грейс положила руки поверх его напряженных бицепсов.
— Пообещай, что ты не сдашься и обретешь свободу. Я хочу, чтобы ты
бился до конца против проклятия.
Юлиан кивнул:
— Что ж, постараюсь.
— И ты обязательно победишь.
Он рассмеялся:
— У тебя оптимизм ребенка.
— Возможно, я немного похожа на Питера Пэна, ну и что с того?
— Что еще за Питер?
— Пойдем со мной, мой македонский возлюбленный, я расскажу тебе сказку
про Питера Пэна и его друзей.
— Так этот парень так и не повзрослел? — Похоже, Юлиан был крайне
удивлен.
Грейс кивнула. Она была рада уже тому, что ее необычный гость без возражений
принялся готовить салат по ее просьбе.
— Он вернулся на остров вместе с Тинкер Белл.
— Занятно.
Грейс окунула ложку в соус, зачерпнула горячую густую массу, поднесла ложку
ко рту, подставив снизу руку, чтобы не накапать, подула и передала Юлиану на
пробу.
— Ну, что скажешь? — Она с тревогой наблюдала за его реакцией.
— Божественно.
— Не пересолила?
— Нет, все отлично. — Юлиан протянул ей кусочек сыра и вдруг,
воспользовавшись ситуацией, нагнулся и поцеловал ее в губы.
Боже, его язык надо бы отлить в бронзе! Чудеса, которые он им вытворяет,
должны быть увековечены. А эти губы... Впрочем, Грейс решила не думать о
губах, чтобы не лишиться чувств.
Когда Юлиан крепко прижал ее к себе, Грейс почувствовала выпуклость у него
на джинсах. Боже, как ей хотелось, чтобы он пустил в ход все свои таланты
ради нее!
Сможет ли она пережить эту сладкую ночь?
Грейс чувствовала, как напряглось тело Юлиана, а дыхание стало прерывистым.
Он уже завелся, и Грейс испугалась, смогут ли они остановиться.
Как ни жаль ей было прерывать объятия, все же она высвободилась из его рук.
— Ты должен вести себя прилично, не забывай об этом.
Она видела, что Юлиан изо всех сил борется с собой.
— Это совсем не просто, учитывая, как чертовски хорошо ты сегодня
выглядишь.
Грейс чуть не рассмеялась.
— Прости, я не привыкла к комплиментам. Самое лучше, что я слышала от
мужчин, — это фраза Рика Глисдейла, который заехал забрать меня на
выпускной бал. Он сказал:
Черт возьми, детка, ты вырядилась даже лучше, чем
я надеялся
.
Юлиан нахмурился:
— Меня беспокоят мужчины вашего времени. Похоже, они все откровенные
идиоты!
Грейс поцеловала его в щеку и пошла доставать спагетти из духовки, но
вспомнила о хлебе.
— Посмотри, как там наши булочки.
Юлиан подошел к плите и, присев на корточки, заглянул внутрь, а Грейс
закусила губу, чтобы удержаться от соблазна наброситься на него прямо здесь.
— Как бы они не подгорели.
— Ладно, доставай их.
Взяв со стола полотенце, Юлиан стал вытаскивать противень из духовки, и
вдруг до Грейс донесся его крик.
Оглянувшись, она увидела, что полотенце вспыхнуло.
— Скорее сюда, брось полотенце в раковину!
Ринувшись к раковине, Юлиан случайно задел горящим полотенцем пальцы Грейс,
и ее кожа мгновенно покраснела.
— О Боже, я тебя обжег!
— Да уж, поджарил малость.
Юлиан поспешно взял ее за руку и осмотрел ожог.
— Прости, — сказал он и в следующее мгновение засунул ее пальцы
себе в рот.
Грейс не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, пока Юлиан ласкал языком
чувствительную кожу. К ее удивлению, вместо того чтобы ощутить боль от
ожога, она испытывала лишь приятные ощущения.
— Ты всем так ожог лечишь? — прошептала она.
Юлиан улыбнулся и, открыв кран с холодной водой, быстро сунул руку Грейс под
струю, потом протянул руку к цветку алоэ, стоявшему на подоконнике, и
оторвал листок.
— Откуда ты знаешь про алоэ? — удивилась Грейс. Юлиан усмехнулся:
— Целебные свойства алоэ были известны задолго до моего рождения.
По спине Грейс побежали мурашки, когда он выдавил вязкий сок на обожженные
пальцы.
— Так лучше?
Она кивнула.
Юлиан не отрывал взгляда от ее губ, словно ему не терпелось попробовать их
на вкус.
— Пожалуй, лучше, если с плитой ты разберешься сама, — неуверенно
сказал он.
— Да, ты прав, так будет лучше.
Грейс достала тарелки, после чего они с Юлианом перешли в гостиную, чтобы,
сидя на полу рядом с диваном, посмотреть
Матрицу
.
— Обожаю этот фильм, — сказала она, когда Юлиан, поставив тарелку
на кофейный столик, сел рядом с ней.
— Ты всегда ешь на полу? — Он положил кусок хлеба в рот.
Грейс не могла оторвать взгляда от симфонии его движений. Ей нравилось даже
то, как он ел.
Есть ли у него хоть одна некрасивая часть тела? Теперь она начала понимать,
почему женщины, которые призывали его, обращались с ним так бесцеремонно.
Мысль запереть Юлиана на месяц в спальне нравилась ей все больше и больше.
К тому же у них и наручники есть...
— Видишь ли, — протянула она, пытаясь отвлечься от навязчивого
образа его загорелой кожи на простыне в ее спальне, — у меня, конечно,
есть стол, но я привыкла есть перед телевизором.
Юлиан накрутил спагетти на вилку.
— За тобой глаз да глаз нужен, — сказал он и впился в спагетти
зубами.
Грейс пожала плечами:
— Я и сама справлюсь.
— Не скажи.
Она нахмурилась. Ей показалось, что Юлиан недооценивает ее как женщину.
— Каждому нужен тот, кто будет заботиться о нем, это верно, —
прошептала она.
Юлиан уставился в телевизор, но при этом ел так, словно его обучали манерам
за королевским столом.
— Покажи, как это у тебя получается, — попросила Грейс.
Юлиан удивленно посмотрел на нее:
— Ты о чем?
— Ну то, что ты делаешь с вилкой. Меня с ума это сводит. Мне никогда не
удается накрутить спагетти на вилку до последнего кончика, и они торчат во
все стороны.
Юлиан отпил вино из бокала и отставил его в сторону.
— Проще показать. — Он протиснулся между ней и диваном.
— Юлиан...
— Я всего лишь хочу дать тебе то, что ты сама попросила.
— Ну-ну, — протянула Грейс с сомнением в голосе.
Чувствуя мощь его тела, она ничего не могла с собой поделать; а когда он
обнял ее могучими руками, у нее и вовсе все поплыло перед глазами.
Юлиан сел позади нее и вытянул вперед ноги. Когда он нагнулся, чтобы
показать ей, что хотел, она почувствовала ягодицами его копье, и впервые это
не испугало ее. Похоже, она начинала привыкать. Юлиан словно окутал ее своим
сильным телом, и она почувствовала себя точно в защитном коконе, отчего на
нее тут же нахлынули незнакомые эмоции, о существовании которых она раньше и
не подозревала. Интересно, как он заставляет ее испытывать такое счастье и
чувство безопасности? Если это и есть проклятие, то ему определенно нужно
дать другое имя.
— Итак, — прошептал Юлиан, заставив Грейс задрожать, — теперь
мы будем делать все вместе.
Он взял ее за руки, и вместе они подобрали с пола столовые приборы.
Ему пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы сосредоточиться на
поставленной задаче и забыть на какое-то время о том, как невыносимо сильно
он хочет заняться с Грейс любовью.
Их пальцы переплелись, и Юлиан почувствовал ее мягкую теплую кожу, отчего на
него нахлынула новая волна отчаяния. Он хотел не только ее тело — ему надо
было получить нечто большее.
Но об этом он даже думать не смел. Грейс для него недосягаема — Юлиан
чувствовал это сердцем и душой. Что бы он ни делал, одно останется
неизменным — он не достоин этой женщины.
Открыв глаза, он показал, как пользоваться ложкой, чтобы помочь себе
накрутить спагетти на вилку.
— Видишь, это просто.
Грейс открыла рот, и Юлиан положил спагетти ей на язык, потом осторожно
вытащил вилку. Его разум говорил, что нужно поскорее отодвинуться от нее, но
он не мог. Как давно не было у него хорошей компании, не было друга...
Он просто не мог отпустить ее сейчас, не знал как, и поэтому стал кормить
Грейс, а она опустила руки и полностью отдалась на милость Юлиана. Проглотив
очередную порцию спагетти, она протянула руку и взяла хлеб, а потом скормила
маленький кусочек Юлиану.
Он легонько укусил ее за пальцы, и Грейс улыбнулась, проводя ладонью по щеке
Юлиана. Ей нравилось каждое движение его тела; каждая мышца была
совершенством.
Пока она пила вино, Юлиан принялся за ее спагетти.
— Эй, это мое, — сказала она с притворным гневом.
Его небесно-голубые глаза сияли, когда он положил в ее открытый рот
очередную порцию.
Грейс с наслаждением вонзила зубы в пропитанную соусом массу. Чтобы не
терять времени даром, она подала Юлиану свой бокал с вином, и он стал пить
из ее рук.
Она не рассчитала и пролила немного на его подбородок.
— Ой, прости! Я такая неуклюжая.
Чувствуя, как легкая щетина царапает кожу, Грейс стала вытирать его подборок
пальцами.
Юлиан взял ее пальцы в ладонь и слизал с них вино.
Грейс застонала: она испытала невероятное удовольствие, пока он один за
другим облизывал ее пальцы. Закончив с этим занятием, Юлиан поцеловал ее в
губы. Это не был требовательно-властный поцелуй, к которому Грейс уже
привыкла, но тихий и нежный поцелуй. Его губы прикасались к ней словно
перышки — они дразнили, щекотали...
Наконец Юлиан оторвался от нее.
— Ты все еще голодна? — спросил он.
— Да, — выдохнула Грейс, имея в виду вовсе не еду, а истому во
всем теле.
Они продолжали кормить друг друга и наслаждаться до конца фильма, и лишь в
последней сцене Юлиан заинтересовался поединком.
— Ваше оружие просто восхитительно, — сказал он, не отрывая
взгляда от экрана.
— Типичная мысль для полководца.
— Да? А тебе что больше всего нравится в этом сюжете?
— Аллегории.
Юлиан кивнул:
— Я вижу здесь много от Платона.
— Неужели ты слышал о Платоне? — удивилась Грейс.
— Я изучал его в молодости. Нас умудрялись учить разумному в
промежутках между битьем.
Грейс уже мыла посуду, когда раздался телефонный звонок.
— Я сейчас вернусь. — Она прошла в гостиную и взяла трубку.
— Слава Богу, это ты.
Грейс застыла, услышав голос Родни Кармайкла.
— Здравствуйте, мистер Кармайкл, — сказала она холодно.
В эту минуту она готова была голыми руками задушить свою коллегу, Луанну
Дженкинз, зато, что та уехала за город.
У нее была лишь одна встреча с Родни в минувшую среду, но этого оказалось
достаточно, чтобы Грейс уже горела желанием нанять частного детектива,
только бы побыстрее найти Луанну и вернуть ее домой. От одного голоса этого
человека ее бросало в дрожь.
— Где ты была сегодня, Грейс? Надеюсь, ты не заболела? Может, принести
тебе...
— Разве Лиза не перенесла нашу встречу?
— Перенесла, но я думал, мы можем...
— Послушайте, мистер Кармайкл, я не встречаюсь с пациентами у себя
дома. Встретимся с вами, когда назначено, договорились? — Она бросила
трубку.
— Грейс? — раздался за ее спиной голос Юлиана. Он озадаченно
смотрел на нее, и ей, наверное, стало бы смешно, если бы не было так
страшно. — С тобой все в порядке?
— Да, прости. Это звонил тот самый пациент, о котором я тебе
рассказывала, Родни Кармайкл. Он меня напрягает.
— Напрягает?
— Ну да, заставляет нервничать. — Едва ли не впервые Грейс
порадовалась тому, что Юлиан рядом с ней и ей не придется напрашиваться в
гости к Селене и Биллу на все выходные.
— Пойдем. — Она выключила свет на кухне. — Теперь мы будем
учиться читать по-английски.
Юлиан покачал головой:
— Ты никогда не сдаешься?
— Никогда.
— Тогда ладно. — Он двинулся вслед за ней. — Я согласен стать
твоим учеником, но только при одном условии — ты наденешь свой новый
пеньюар...
— Нет, нет и нет. Даже и не думай об этом.
— Разве ты не знаешь, что мне нужна муза, чтобы я начал учиться? А
лучшая муза — это ты в...
Грейс заставила его замолчать, приложив палец к губам.
— Если я надену его, то едва ли ты научишься хоть чему-нибудь.
Юлиан легонько куснул ее за палец.
— Обещаю вести себя хорошо.
Грейс понимала, что это плохая затея, но все же позволила уговорить себя.
— Только не забудь про свое обещание, — бросила она через плечо и
прошла в спальню.
Зайдя в огромную кладовку, которую много лет назад ее отец переделал в
библиотеку, Грейс, порывшись на полках, отыскала
Питера Пэна
, а Юлиан в
это время нашел то, что так хотел увидеть на ней.
Они встретились посреди комнаты, после чего Грейс пошла в ванную и
переоделась. Однако, посмотрев на себя в зеркало, она застыла от ужаса.
Стоит Юлиану увидеть ее в этом, и он сбежит в ту же минуту.
Не в силах вынести разочарования от вида собственного тела, Грейс снова
надела привычную домашнюю одежду и вернулась в комнату.
Взглянув на нее, Юлиан неодобрительно покачал головой:
— Ты почему все еще не выполнила уговор?
— Потому что я еще не сошла с ума. У меня не такое тело, от которого
мужчины заводятся с пол-оборота.
— А ты что, мужчина?
— При чем тут это? Конечно, нет.
— Тогда откуда ты знаешь, что нам нравится?
— Но это же очевидно! Я вообще не уверена, что хоть кто-то видит во мне
женщину.
Юлиан не спеша подошел к ней.
— Иди ко мне, — мягко потребовал он.
Когда Грейс неохотно подчинилась, он подвел ее к огромному, в человеческий
рост, зеркалу.
— Скажи мне, что ты видишь?
— Тебя.
Юлиан улыбнулся ее отражению, потом попытался спрятаться за ее спиной,
присев, чтобы не возвышаться над ней.
— Что ты видишь теперь?
— Человека, которому не мешало бы сбросить килограмм восемь — десять, а
еще прикупить в косметическом отделе крем от веснушек.
Ответ Юлиану явно не понравился, и он обхватил ее за талию.
— Теперь позволь мне рассказать, что вижу я. — Он погладил ее по
животу. — В первую очередь прекрасные, темные как ночь волосы, мягкие и
густые. У тебя волосы, которые каждый мужчина хотел бы ощущать на своем
торсе, а еще зарыться в них лицом и вдыхать их аромат.
Грейс задрожала.
— Идем дальше. У тебя лицо в форме сердца, с полными чувственными
губами, которые не терпится поцеловать. Что до твоих веснушек, то они весьма
привлекательны и придают особую прелесть твоему телу, которое совершенно
бесподобно. — Юлиан развязал пояс и поморщился, увидев под ночной
рубашкой розовую футболку.
Впрочем, это его, похоже, ничуть не обескуражило: не успела Грейс возразить,
как он тут же стянул с нее ночную рубашку, и та упала к ее ногам. Затем он
принялся снимать с нее футболку.
— Прекрати! — Грейс схватила его за руку, но тут их взгляды
встретились в зеркале, и она замерла словно завороженная.
— Я хочу увидеть тебя всю, — сказал Юлиан тоном, по которому Грейс
поняла, что отказа он не примет.
Он быстро стащил с нее футболку и провел ладонью по ее плоскому животу.
— У тебя чудесная грудь. — Юлиан выпрямился и теперь возвышался
над ней, словно башня. — Она идеально подходит для мужской руки. —
Он тут же взял в каждую руку по груди.
— О, Юлиан, — простонала Грейс; ее тело пылало. — Ты же
обещал.
— Я веду себя вполне пристойно, — сказал он слегка осипшим голосом
и, опустив руки, проскользнул под ее штанишки.
— У тебя прекрасное тело. — Он осторожно погладил ее лоно, потом
поцеловал в шею, продолжая ласки внизу.
— О, Юлиан! — выкрикнула Грейс, понимая, что если не положить
этому конец прямо сейчас, то потом они уже не остановятся.
— Тише, у меня все под контролем. — Юлиан проник пальцами в самое
сокровенное место ее тела.
Грейс застонала, снедаемая огнем желания, когда Юлиан припал губами к ее
губам долгим страстным поцелуем.
Потом он поднял ее на руки, не отрываясь от ее губ, и, перенеся на постель,
устроился рядом, продолжая целовать.
Грейс вся горела от его прикосновений и от его удивительного запаха, а еще
от того, что он лежал рядом с ней. Раздвинув ее бедра коленями, Юлиан лег
поверх нее, не снимая одежды, и Грейс почувствовала, что ей нравится ощущать
его вес и его эрекцию.
Словно под гипнозом она подалась бедрами ему навстречу.
— Вот так, вот так. — Юлиан продолжил массировать телом ее лоно.
Грейс было так хорошо, что она поняла — будь он сейчас в ней, она уже
достигла бы вершины наслаждения.
— Чувствуй, как я дотрагиваюсь до тебя. Чувствуй мое желание. Не
сопротивляйся своим эмоциям.
Грейс снова застонала, когда Юлиан принялся целовать ее шею и грудь,
покрывая их паутиной нежных прикосновений. Она исходила желанием, чувствуя,
как он подвергает ее сладкой пытке, доставляя доселе незнакомое
удовольствие.
Юлиан дрожал от напряжения — таких усилий ему стоило оставаться в одежде. Он
так сильно хотел ее, что постепенно разум начал покидать его. С каждым
взмахом ее бедер он хотел кричать в голос от нарастающего желания. Это была
самая настоящая пытка.
Грейс погладила его по спине, а затем просунула руки в задние карманы
джинсов и сжала ягодицы, что явно не облегчило Юлиану жизнь.
— О да, — промурлыкала она, когда он ускорил темп.
Голова Юлиана шла кругом. Ему хотелось оказаться внутри ее, и если он не
может это сделать одним способом, то, именем всех храмов Афине, сделает
другим.
Юлиан принялся целовать ее живот и спустился ниже, одновременно снимая
нижнее белье.
Тело Грейс сотрясалось от предвкушения.
— Скорее, — только и смогла прошептать она.
Он раздвинул ее ноги шире, потом поднял ягодицы и подставил плечи под бедра.
Грейс распахнула глаза, когда он прикоснулся языком к сокровенному бутону,
потом откинулась назад. Никогда еще она не испытывала ничего подобного.
Снова и снова Юлиан творил такие чудеса языком, что она боялась навсегда
лишиться дыхания.
Юлиан тоже наслаждался их интимной близостью; стоны Грейс будоражили его. Он
чувствовал, как отвечает ее тело на каждое его прикосновение, и ему хотелось
показать ей, чего именно она была лишена все эти годы. Когда Грейс выйдет из
этой комнаты, она уже не сможет жить прежней жизнью.
— Юлиан! — ахнула Грейс, когда к языку присоединился палец, но он
только ускорил движения, лаская ее, как никто никогда не ласкал.
Грейс думала, что лучше уже быть не может, и тут разразилась немыслимым,
неописуемым, восхитительным оргазмом, а Юлиан все продолжал и продолжал до
тех пор, пока она снова не достигла пика наслаждения.
Когда это случилось в третий раз кряду, Грейс подумала, что так можно и
вовсе раствориться в блаженстве.
Ослабев от сладостных мучений, она замотала головой из стороны в сторону.
— Юлиан, прошу тебя. — Ее тело вновь содрогнулось от его
прикосновений. — Я больше не вынесу.
Только после этой мольбы он оставил ее, и дыхание Грейс начало постепенно
успокаиваться, хотя она все еще дрожала от макушки до самых пяток. Такого
наслаждения она еще не испытывала никогда в жизни.
Юлиан поднялся поцелуями по ее телу до самых губ.
— Скажи мне правду, Грейс, ты когда-нибудь испытывала что-либо
подобное?
— Нет, — прошептала она, сомневаясь, что кто-то из женщин вообще
мог испытать нечто похожее. — Я и понятия не имела, что такое бывает.
Юлиан осмотрел ее голодными глазами, словно не прочь был продолжить, и
Грейс, почувствовав его эрекцию, поняла, что он в отличие от нее не довел
дело до конца. Он сдержал слово, данное ей, и теперь она решила помочь ему,
невзирая на отсутствие должного опыта.
Опустившись ниже, она принялась расстегивать его джинсы, и он, поймав руку
Грейс, поднес ее к губам и поцеловал раскрытую ладонь.
— Это сладкая мысль, но не утруждай себя.
— О нет, Юлиан. — Грейс шумно вздохнула. — Я знаю, мужчинам
вредно не...
— Нет, — упрямо сказал он.
Грейс нахмурилась:
— Но почему?
— Я не могу кончить.
Грейс широко раскрыла глаза. Неужели он это серьезно?
— Таково проклятие. Я могу доставить тебе несказанное удовольствие, но
не себе. Если ты продолжишь, от этого мне будет лишь больнее.
Грейс быстро отдернула руку.
— Тогда зачем ты...
— Просто хотел показать тебе.
Грейс огорченно заморгала.
— Хотел или был должен? Это часть проклятия, не так ли?
Юлиан взял ее за подбородок.
— Нет. Я борюсь с проклятием, иначе уже давно был бы в тебе.
— Тогда я не понимаю.
— Я тоже. — Он поймал ее взгляд, словно надеялся в нем найти
ответ.
...Закладка в соц.сетях
