Жанр: Любовные романы
Любовник из фантазий
...последствиям.
— Вот именно, к смерти...
— Тронешь ее пальцем, — Юлиан угрожающе посмотрел на
Купидона, — и я вырежу тебе сердце твоим же кинжалом.
Купидон усмехнулся:
— Э, братишка, ты упустил кое-какие важные детали.
— Например?
— Ты не упомянул тот факт, что переспал с одной из любимых девственниц
Приапа. О чем ты вообще думал? Ты даже не вытащил из-под нее его накидку,
когда овладел ею. Зря ты так поступил.
— Если помнишь, я на него тогда здорово злился. — Юлиан вздохнул.
— Ну так надо было сорвать зло на ком-нибудь из маминых поклонниц — в
конце концов, для этого они и существуют.
— Не она убила мою жену, а Приап.
При этих словах Грейс затаила дыхание. Он шутит или... Купидон не обратил
внимания на враждебный тон.
— И все же Приап до сих пор не может простить тебя. Он считает, что это
ты нанес ему оскорбление.
— Ах вот как! Старший братец обиделся из-за того, что я лишил
девственности одну из его игрушек, а сам из прихоти убил мою семью? —
От ярости, звенящей в словах Юлиана, Грейс стало не по себе. — Ты,
случаем, не спросил Приапа, зачем они ему понадобились?
Купидон устало потер глаза.
— Помнишь, ты победил Ливия под стенами Коньяры? Ливий призвал к
отмщению за секунду до того, как ты отрубил ему голову.
— На войне как на войне.
— Ты ведь знаешь, Приап всегда ненавидел тебя. Он лишь дожидался
повода, чтобы отомстить, и ты дал ему этот повод.
На лице Юлиана не отразилось никаких эмоций.
— Приап знает, что я хочу его видеть?
— Ты с ума сошел? Конечно, нет! Он приходит в ярость при одном
упоминании твоего имени. И он сказал, что ты будешь вечно гнить в Тартаре.
— Это я и без него знаю.
Купидон кивнул:
— Но если ты его убьешь, тебе придется иметь дело с Зевсом и Немезидой.
— Думаешь, я боюсь их?
— Нет, просто не хочу, чтобы ты умер слишком ужасной смертью. Лучше не
дергай Зевса за бороду, не буди лихо.
Но Юлиану, похоже, было плевать на это.
— Видишь ли, дело не так безнадежно, как все мы думаем. Мама сказала,
что есть способ разбить проклятие.
Грейс насторожилась, и даже на лице Юлиана промелькнула тень надежды. Теперь
уже они оба с нетерпением ждали продолжения.
Тем временем Купидон стал оглядываться по сторонам, словно хотел получше
разглядеть мрачный интерьер ресторана.
— Неужели люди действительно едят здесь...
Юлиан щелкнул пальцами перед его лицом.
— Говори скорее, как мне разрушить проклятие?
Купидон откинулся на спинку стула.
— Ты же знаешь, все во вселенной циклично. Как все началось, так и
закончится. Раз тебя прокляла Александрия, то спасти может только женщина
Александра, та, которой ты тоже нужен. Ты должен принести ей жертву
и... — Купидон рассмеялся.
Юлиан протянул руку и схватил его за шиворот.
— И?
— Что ж... — Купидон бросил двусмысленный взгляд на Грейс и
Селену. — Извините нас, мы на минутку.
— Я сексопатолог, — заявила Грейс. — Вы меня ничем не
удивите.
— А я и с места не сдвинусь, пока не услышу самых пикантных
подробностей, — захихикала Селена.
— Ну, как хотите. Когда женщина Александра призовет тебя, Юлиан, тебе
не следует запускать свою ложку в ее кувшин с медом до последнего дня
воплощения, зато в ночь полнолуния вы должны слиться воедино и не разрывать
объятий до рассвета. Если вы расстанетесь хоть на минуту, то проклятие не
спадет и ты навсегда вернешься в книгу.
Юлиан, нахмурившись, отвернулся.
— Вот-вот. — Купидон поцокал языком. — Сам знаешь силу
проклятий Приапа. Никаким чудом ты не удержишься от того, чтобы не овладеть
той, которая призвала тебя.
— Проблема не в этом. — Юлиан поморщился. — Возможно,
Александра вообще никогда не призовет меня.
Грейс нервно подалась вперед, ее сердце лихорадочно билось.
— А что это значит? При чем здесь Александра?
Купидон пожал плечами:
— Ну, у женщины в одном из ее имен должно присутствовать имя Александр.
— А если в фамилии?
— Думаю, это тоже подойдет.
Грейс горящими глазами посмотрела на Юлиана.
— Так вот, — дрожащим голосом сказала она, — полностью меня
зовут Грейс Александер.
Глава 7
Юлиан недоверчиво уставился на Грейс, словно увидел ее впервые. Неужели это
правда? И может ли он надеяться после стольких веков заточения...
— Твоя фамилия Александер? — переспросил он.
— Да. — Грейс неуверенно улыбнулась.
Купидон подозрительно посмотрел на Юлиана:
— Вы, похоже, уже успели сблизиться?
— Пока нет, — ответил Юлиан честно. На самом деле любопытство
брата уже стало его раздражать. Впрочем, Грейс уберегла его от третьей
фатальной ошибки в жизни, и сейчас он готов был расцеловать ее за это.
Лицо Купидона расплылось в улыбке.
— Будь я проклят! — воскликнул он. — Или лучше, пусть
проклятие падет с тебя, братец. Я еще не встречал женщины, которая провела
бы с тобой больше десяти минут и не раздвинула бы...
— Заткнись, Купидон! — рявкнул Юлиан. Не хватало еще, чтобы этот
болван начал перечислять всех женщин, прошедших через его постель. — У
тебя есть еще какая-нибудь стоящая информация?
— Да, разумеется. Мамино контрпроклятие сработает только в том случае,
если Приап ничего не узнает, иначе он может все испортить, снова пустив в
ход свои коварные чары.
Юлиан сжал кулаки; он никогда не понимал, за что Приап так ненавидит его и
почему с годами издевательства Приапа приобретают все большую изощренность.
— Он ничего не узнает, если ты сам ему не скажешь.
— Э, не смотри на меня так. — Купидон поморщился. — Я не
вхожу в число его поклонников. А сейчас извините, я вынужден откланяться.
Сегодня ночью мы с друзьями воздадим честь Бахусу. — Он протянул руку:
— Юлиан, друг мой, верни то, что взял.
Юлиан осторожно достал из кармана кулон и передал его брату.
Первый раз за все время Эрос посмотрел на Юлиана с сочувствием и симпатией.
— Зови, если что, и, пожалуйста, не называй меня больше никчемным
ублюдком.
Юлиан молча кивнул, и Купидон, насмешливо поклонившись, вышел как раз в тот
момент, когда официантка принесла их заказ.
Юлиан задумчиво смотрел на аппетитное мясо, но, похоже, пробовать его не
собирался: видимо, у него пропал аппетит. Затем он перевел взгляд на Грейс;
его лицо выглядело еще более озабоченным, чем прежде.
— Что-то случилось? — осторожно спросила она.
Он подозрительно прищурился:
— Ты действительно хочешь сделать то, о чем говорил Эрос?
Грейс положила бутерброд на тарелку и вытерла салфеткой губы. Если честно,
ей вовсе не нравилось, что ради обретения свободы Юлиан должен
воспользоваться ее телом. Это будет всего лишь одна ночь, и никаких
обещаний, никаких признаний. Юлиан сбежит, как только все закончится, она в
этом нисколько не сомневалась.
С другой стороны, не может же она обречь человека на вечное заточение в
книге!
— Расскажи мне, — тихо попросила она. — Я должна знать, как
ты попал в книгу, и еще — что случилось с твоей женой. — Юлиан сильнее
сжал челюсти — он словно хотел уйти от ответа, но Грейс и не думала
сдаваться. — Ты хочешь помощи от меня, а у меня слишком мало опыта в
этом вопросе, и я плохо умею общаться с мужчинами.
Юлиан нахмурился:
— Ты девственница?
— Нет. — Она смущенно потупилась.
— Тебя изнасиловали?
— Да нет же... Точнее, не совсем...
— Тогда в чем дело?
— Я была молодой и наивной, вот и все.
— Нет, не все. Один подонок воспользовался горем Грейс, когда погибли
ее родители, — ответила за подругу Селена. — Он обещал заботиться
о ней, а потом удрал не попрощавшись.
— Значит, он обидел тебя?
Грейс кивнула.
Юлиан не знал, почему его так взволновала судьба Грейс, но по какой-то
причине он не мог смириться с тем, что услышал. Он непременно отомстит за
нее.
Накрыв ладонями ее руки, Юлиан стал нежно поглаживать их.
— Я переспала с ним только один раз, — прошептала Грейс, — и
я не думала, что боль будет такой невыносимой. Но еще больнее то, что он
обошелся со мной так, словно я вообще не человек. Когда он не позвонил и не
ответил ни на один из моих звонков, я пошла к нему домой, потому что хотела
посмотреть ему в глаза. Была весна, и окна он оставил открытыми. Когда я
подошла, то услышала правду собственными ушами. Он заключил пари с друзьями.
Выигрывал тот, кто сможет собрать пыльцу с самой неприступной девственницы —
так они это называли. Они смеялись над ней... — Грейс не выдержала и
разрыдалась.
Ярость и жажда убийства овладели Юлианом. Когда-то он с большим
удовольствием избавлял землю от смердящего присутствия подобных типов.
— Мне было так стыдно, — прошептала Грейс. — Прежде я никогда
не испытывала ничего подобного.
— Мне жаль. — Юлиан осторожно обнял ее. Ему очень хотелось утешить
Грейс. Пенелопа наверняка чувствовала то же, только на месте ненавистного
мужчины был он. Боги, как же сильно он ее тогда обидел! Определенно он
заслужил проклятие, как ни горько ему было это сознавать, заслужил даже
большую кару, и он не обидит Грейс. Она хорошая женщина с добрым сердцем, и
он не посмеет воспользоваться ею.
— Все хорошо, — мягко произнес он и погладил Грейс по
голове. — Я никогда не попрошу тебя сделать то же самое для меня.
Внезапно Грейс подняла голову и удивленно посмотрела на него:
— Но я не могу не помочь тебе.
— Можешь. Просто уйди.
— Уйти? И ты действительно считаешь, что я могу так поступить?
— А почему нет? В моей семье это традиция, и я уже привык. Ты ведь меня
почти не знаешь. — Взгляд Юлиана потух, и он разжал руки. —
Поверь, я не стою твоего сочувствия. Когда я был полководцем, то не знал
пощады на поле брани и до сих пор помню безумные глаза тех, кого разрубил на
куски. — Он, прищурившись, посмотрел на Грейс. — Ты правда хочешь
спасти такого человека, как я?
Грейс задумалась. Конечно, Юлиан мог совершить много ужасных дел в прошлом
или изнасиловать ее прямо сейчас, но вместо этого нежно успокаивал ее. Едва
ли Юлиан был человеком своей эпохи, хотя и прошел на поле боя через такую
жестокость, которая ей даже не снилась.
— А твоя жена? — внезапно спросила Грейс.
— Я обманул ее, обесчестил, предал и в конце концов убил.
Грейс вздрогнула от этого неожиданного признания.
— Как это случилось?
— Конечно же, не я лишал ее жизни, но зато причастен к смерти. Если бы
я не... — Но он не закончил.
— Что? — спросила Грейс. — Что тогда случилось?
— Я играл нашими судьбами, и в итоге мойры наказали меня за это.
Однако Грейс не удовлетворилась этой подробностью:
— Как она умерла?
— Обезумела, когда узнала, что я сделал с ней и что сделал
Эрос... — Юлиан закрыл лицо руками. — Какой же я был дурак —
поверил Эросу, когда он говорил, что сможет заставить ее полюбить меня.
Грейс погладила его по руке, и он удивленно поднял на нее глаза. Боже, она
так прекрасна! Ни одна женщина не смотрела на него так, даже Пенелопа, во
взгляде которой всегда недоставало чего-то. Теперь он понял, чего —
недоставало сердца. Грейс права: прежде никто не вкладывал душу в общение с
ним. Разница эта была едва уловимая, но такая значительная! Ему всегда
претила пустота в словах Пенелопы, отрешенность ее ласк.
Неожиданно рядом с Селеной материализовался Купидон.
— Простите, я забыл сказать еще кое-что.
Юлиан бросил на него злобный взгляд:
— Сдается мне, ты всегда забываешь что-то, и это
что-то
в итоге
оказывается самым важным. Что ты забыл сказать на этот раз?
Купидон отвел взгляд.
— Часть проклятия заключается в том, что ты обязан ублажать ту, что
вызвала тебя.
Юлиан быстро посмотрел на Грейс.
— Да, и что?
— Надеюсь, ты понимаешь, что с каждым днем, проведенным рядом с ней,
твой разум будет ослабевать? К концу месяца ты начнешь сходить с ума от
желания уступить похоти. Если же ты не уступишь, физическая боль станет
такой сильной, что страдания Прометея покажутся тебе прогулкой по Елисейским
полям.
Селена ахнула:
— Ты о том самом Прометее, который, по легенде, подарил людям огонь?
— Да, о нем.
Грейс с беспокойством посмотрела на Юлиана:
— Кажется, его приковали к скале, и каждое утро прилетавший к нему гриф
склевывал его внутренности?
— Именно. Ночью у него все отрастало заново, чтобы грифу было чем
поживиться в следующий раз. — Юлиан поморщился. Боги определенно умели
наказывать тех, кто разочаровывал их. — Как же я вас всех
ненавижу! — гневно бросил он брату.
Купидон кивнул:
— Ненавидишь, и правильно делаешь. Жаль, что я не могу вернуть все
назад и не умею снимать чары. Хочешь — верь, хочешь — нет, но мы с мамой
действительно очень переживаем за тебя. — Купидон поставил на столе
перед Юлианом небольшую коробку: — Если ты питаешь какие-либо иллюзии по
поводу свободы, то это тебе пригодится.
—
Бойтесь данайцев, дары приносящих
, — процитировал Юлиан и
открыл коробку. В ней на синем атласе лежали две пары серебряных наручников
и ключи к ним.
— Гефест постарался?
Купидон кивнул.
— Даже Зевс не сможет разомкнуть их. Как почувствуешь, что теряешь над,
собой контроль, пристегнись к чему-нибудь покрепче и держись... — он
кивнул в сторону Грейс, — держись от нее подальше.
Юлиан тяжело вздохнул. Ему хотелось ответить с иронией, но это оказалось
выше его сил. Увы, почти в каждом воплощении его приковывали к чему-нибудь.
— Это просто бесчеловечно. — Грейс всхлипнула, но Купидон строго
посмотрел на нее:
— Поверь, если ты его не прикуешь, то потом очень об этом пожалеешь.
— Сколько у меня времени?
Купидон пожал плечами:
— Не знаю. Вероятно, это зависит от тебя, от твоего самообладания.
Впрочем, возможно, кандалы тебе и вовсе не пригодятся.
Юлиан закрыл коробку. Разумеется, он верил в свои силы, но кто знает. Его
оптимизм умер долгой и мучительной смертью с дюжину веков назад.
Эрос хлопнул брата по спине:
— Удачи, парень. — Он тут же растворился в воздухе, а Юлиан молча
уставился в пространство.
Если он чему и научился за столетия своей жизни, так это спокойствию, когда
вверял мойрам свою судьбу. Глупо, даже и думать о том, что он сможет
вырваться на свободу. Такова его доля, и он примет ее бестрепетно, даже если
раб по-прежнему останется рабом.
— Юлиан? — окликнула его Грейс.
— К сожалению, из этой затеи ничего не получится. Лучше отвези меня к
себе домой и позволь любить тебя. Давай будем веселиться, пока никто не
пострадал.
— Но это же уничтожит твой шанс стать свободным. Скорее всего, второго
такого случая тебе не представится. Раньше тебя хоть раз призывала женщина
Александра?
— Нет.
— Значит, на этот раз мы должны все довести до конца.
— Ты ничего не понимаешь. — Он сжал зубы. — Если то, что
сказал Эрос, правда, то к тому моменту, как мы соединимся с тобой, это буду
уже не я.
— И кем же ты станешь?
— Чудовищем.
Грейс недоверчиво посмотрела на него:
— Не верю. Этого не будет, не может быть.
Юлиан смерил ее холодным взглядом:
— Ты даже понятия не имеешь, на что я способен. Когда на тебя
опускается безумие богов, надежды нет и помощи ждать неоткуда. Лучше тебе
вообще было не призывать меня. — Юлиан взял со стола стакан.
— А ты никогда не думал, что так и должно было произойти? —
неожиданно сказала Грейс. — Может, я призвала тебя потому, что так
суждено и мое предназначение — освободить тебя.
Тяжелый взгляд Юлиана упал на Селену.
— Ты вызвала меня, потому что твоя подруга уговорила тебя. Все, чего
она хотела, — позволить себе получить несколько дивных ночей
наслаждения, чтобы после ты не боялась встречаться с мужиками.
— Но ведь может...
— Никаких
но
. Ничего на самом деле не было предопределено, я в этом
уверен.
Взгляд Грейс упал на запястье Юлиана, и она стала внимательно рассматривать
надпись на греческом языке, расположенную на внутренней стороне запястья.
— Как красиво. Это татуировка?
— Нет.
— А что?
— Это выжег Приап.
Селена тоже присмотрелась к письменам.
— Здесь говорится:
Проклят навеки
.
Грейс поспешно закрыла надпись рукой.
— Даже представить не могу, через какие страдания тебе пришлось пройти.
Это же надо, родной брат так с тобой обошелся!
— Мне не следовало трогать его любимую девственницу.
— Тогда зачем ты сделал это?
— Потому что был глуп. И вообще я не желаю это обсуждать.
Грейс отпустила его руку.
— Юлиан, ты кого-нибудь когда-нибудь подпускал близко к своему сердцу?
Наверное, ты из тех мужчин, которые предпочтут отрезать себе язык, нежели
произнести комплимент. С Пенелопой ты был таким же?
Юлиан пожал плечами. Его детство прошло в голоде и лишениях. А потом...
— Да, — сказал он жестко. — Я всегда один.
Грейс расстроенно покачала головой. Что ж, пусть так, она все равно найдет
способ, как достучаться до него и избавить его от проклятия.
Юлиан и Грейс помогли Селене собрать ее выставочное имущество и погрузить в
джип, а затем отправились домой в гуще вечерних пробок.
— О чем ты думаешь? — спросила Грейс, остановившись на светофоре.
Ей казалось, что Юлиан выглядит потерянным и словно заблудившимся между
фантазией и реальностью.
— Сам не знаю, — ответил он после продолжительной паузы.
— Тогда, что чувствуешь?
— Ничего. Лучше расскажи, что такое сексопатолог.
Грейс рассмеялась:
— В каком-то смысле мы с тобой занимаемся одним делом — я помогаю
людям, у которых трудности с личной жизнью, и прежде всего женщинам, которые
боятся вступать во взаимоотношения с мужчинами или любят мужчин слишком уж
навязчиво.
— Нимфоманкам?
Грейс кивнула.
— Да, они мне тоже встречались. А как насчет мужчин?
— С мужчинами все не так просто: они крайне неразговорчивы. Есть у меня
несколько случаев боязни действия...
— А что это такое?
— Это то, чего у тебя и быть не может. Понимаешь, мужчины, которые
боятся, что их партнерши станут смеяться над ними в постели.
— А, вот оно что.
— Есть еще парочка типов, которые любят хамить своим женам и подружкам.
Еще двое хотят сменить пол...
— Неужели это возможно? — На лице Юлиана отразилось удивление.
— Да, конечно. — Грейс взмахнула рукой. — Приходится только
удивляться, до каких высот дошла современная медицина.
Машина свернула к дому, но Юлиан не произнес больше ни слова, так что Грейс
уже хотела включить радио. И тут он неожиданно заговорил:
— А почему ты помогаешь этим людям?
— Не знаю, — чуть растерянно сказала Грейс. — Наверное, это
как-то связано с моим детством, когда я чувствовала себя совсем беззащитной.
Мой папа был профессором истории, мама домохозяйкой. Родители любили меня,
но я не умела общаться с другими детьми.
— Твоя мать была главной в доме?
Грейс рассмеялась:
— Нет, она просто сидела дома и выполняла женскую работу. На самом деле
родители никогда не относились ко мне как к ребенку, так что когда я
попадала в общество других детей, то не знала, как себя вести и что
говорить. Мне становилось так страшно, что я начинала дрожать. В итоге папа
отвел меня к психологу, и через какое-то время я пошла на поправку.
— Но не с мужчинами?
— Ну, это уже совсем другая история. — Грейс вздохнула. — Я
была неуклюжим подростком, мальчишки в школе подходили ко мне только с одной
целью — чтобы поиздеваться.
— Поиздеваться? Почему?
Грейс равнодушно пожала плечами. По крайней мере, теперь старые воспоминания
не бередили ей душу и она уже давно успокоилась на этот счет.
— Потому что сиськи у меня не торчали в отличие от ушей. А еще у меня
были веснушки.
— Что такое
сиськи
?
— Грудь. — Грейс тут же почувствовала его долгий томный взгляд на
своей груди. Юлиан смотрел на нее так, словно она вообще была без одежды.
— У тебя вполне милая грудь.
— Ну спасибо. — Этот сомнительный комплимент, как ни странно,
заставил сильнее биться ее сердце. — А что у тебя?
— У меня грудей нет.
Грейс расхохоталась:
— Я не это имела в виду, и ты это прекрасно знаешь. Каким ты был в
детстве?
— Я уже говорил тебе.
Она бросила на него недовольный взгляд:
— Я серьезно.
— Ну, я дрался, ел, пил, занимался сексом и принимал ванны. Обычно все
происходило именно в такой последовательности.
— Надеюсь, мы по-прежнему придерживаемся договоренности насчет интимных
отношений?
Вместо ответа Юлиан с сомнением хмыкнул.
— Ладно, расскажи мне лучше, как ты первый раз пошел в бой. Что ты
тогда чувствовал?
— Ровным счетом ничего.
— И ты даже не боялся?
— Чего?
— Ну, смерти, увечий...
— Нет.
Искренность и простота этого признания поразили ее.
— Но разве можно не бояться?
— Зачем бояться смерти, когда нет причин, чтобы жить?
Ошеломленная его словами, Грейс заставила себя переключить внимание на
дорогу и заехать на стоянку перед домом. Решив отложить до лучших времен
такую непростую, как выяснилось, беседу, она вышла из машины, открыла
багажник и передала Юлиану извлеченные оттуда пакеты.
Когда они поднялись наверх, Грейс выдвинула верхний ящик комода и достала
оттуда двое джинсов, затем расчистила место на полке.
— Итак. — Она засунула пустые пакеты в мусорную корзину рядом с
чуланом. — Сегодня вечер пятницы. Чем бы нам заняться? Может, проведем
тихий вечер дома или отправимся прогуляться по городу?
Юлиан прошелся горячим взглядом по ее телу, и Грейс бросило в жар.
— Ты знаешь ответ.
— Итак, один голос за то, чтобы поваляться в постели с докторшей, и
один голос против. Есть еще предложения?
— Ну, тогда тихий вечер дома.
— Ладно. — Грейс подошла к тумбочке, на которой стоял
телефон. — Я проверю сообщения на автоответчике, а потом мы с тобой
поужинаем.
Юлиан стал укладывать в комод свои вещи, как вдруг услышал встревоженный
голос Грейс:
— А он не сказал, что ему нужно? — Зрачки Грейс слегка
расширились, она крепко вцепилась побелевшими пальцами в трубку. —
Зачем вы дали ему этот номер? Пациенты не должны звонить мне домой.
Соедините меня, пожалуйста, со старшим смены.
Юлиан подошел к ней и встал рядом.
— Что-то случилось?
Грейс прижала палец к губам.
— Хорошо, — сказал она после длительной паузы. — Я сменю
номер. Спасибо. — Она положила трубку, потом села и встревоженно
сдвинула брови.
— Ну, что ты молчишь?
Грейс потерла шею и раздраженно фыркнула:
— В службе сервиса приняли на работу новую служащую, и она дала мой
домашний номер одному из пациентов. Это нарушение инструкции. И вообще он не
совсем мой пациент — я бы такого никогда не взялась лечить. Доктор Дженкинз
не такая разборчивая, но она уехала на прошлой неделе по своим личным делам,
а нам с Бет пришлось поделить ее пациентов. И все равно я не хотела брать
этого парня, но Бет по пятницам не работает, а он приходит только по средам
и пятницам, потому что эти дни предусматривает его программа по досрочно
...Закладка в соц.сетях
