Жанр: Любовные романы
Любовник из фантазий
... двор.
Неподалеку она заметила соседских ребятишек, рядом с которыми сидел Юлиан и
объяснял им какую-то игру с камешками и палками. Двое мальчишек и девочка
внимательно слушали, пока их маленькая сестренка проворно ползала между
ними.
Грейс спустилась с крыльца и направилась к ним. Старшему из ребят, Бобби,
было девять, Томми восемь, а малышке Кейти недавно исполнилось шесть. Их
родители переехали сюда лет десять назад и всегда поддерживали с Грейс
дружеские отношения.
— А потом что было? — спросил Бобби.
— Армия попала в ловушку. — Юлиан передвинул один из камней вдоль
палки. — Кто-то нас предал. Это был молодой солдат, который хотел стать
римским центурионом.
— Конечно, они же были самыми-самыми, — кивнул Бобби.
Юлиан поморщился:
— Они были никто в сравнении со спартанцами.
— Вперед, спартанцы! — бодро выкрикнул Томми. — Это наш
школьный девиз.
Бобби толкнул брата так, что тот упал.
— Не лезь, пока тебя не спросили.
— Послушай, никогда не бей брата, — строго сказал Юлиан. —
Братья должны защищать друг друга, а не драться.
Грейс вздохнула. Как жаль, что его братьям этого никто не говорил.
— Ладно, понял, — буркнул Бобби. — И что же было дальше?
Не успел Юлиан продолжить, как малышка наступила на камни и испортила им
игру. Мальчишки закричали на нее, но Юлиан успокоил их и, подняв Эллисон на
ноги, щелкнул ее легонько по носу. Она засмеялась, а он вернул камни и палки
на место.
Бобби продолжил игру, а Юлиан стал рассказывать дальше:
— Командир македонцев понимал, что его армия зажата между холмами; у
него не было никакой надежды уйти через фланги, никаких путей к отступлению.
— Значит, они сдались? — поинтересовался Бобби.
— Конечно, нет, — сказал Юлиан серьезно. — Смерть лучше
позора.
Он надолго задумался. Произнесенные им слова были выгравированы у него на
щите, и как командир он всегда руководствовался ими.
А вот как раб забыл давным-давно.
Дети придвинулись ближе.
— Они погибли, да? — спросила Кейти.
— Не все. — Юлиан постарался прогнать воспоминания. — Сперва
они заставили римлян бежать с позором с поля боя.
— Но как? — воскликнули возбужденно оба брата. Юлиан подхватил на
руки Эллисон и дал ей маленький красный мяч, чтобы ей было чем заняться.
— Когда римляне бросились вниз, македонский предводитель не построил
войска фалангой, сделав их легкой мишенью для лучников и кавалерии, а вместо
этого велел своим воинам рассредоточиться и сбивать римских конников с
лошадей по одному.
— И это сработало?
Юлиан кивнул:
— Римляне не ожидали такой тактики, их ряды смешались.
— И тогда...
— И тогда командир, издав боевой клич, первым бросился в бой. Его
пытались сбить с коня, но ни у кого это не вышло. Он был так разгневан
предательством, что уничтожил всех врагов, кроме одного.
— Почему? — Бобби насторожился.
— Он хотел, чтобы тот, кому сохранили жизнь, передал послание.
— Послание?
— Ну да. Командир разорвал римское знамя на лоскуты и этими лоскутами
перевязал кровоточащие раны римского полководца.
Рим должен быть
уничтожен
, — сказал он, после чего заковал легионера в цепи и отправил
восвояси, чтобы тот передал его послание римскому сенату.
— Ух ты! — восхищенно воскликнул Бобби. — Если бы ты был у
нас в школе учителем, тогда бы я точно сдал экзамен по истории.
Юлиан потрепал мальчика по черным кудрям:
— Если тебе станет от этого легче, то и я в твоем возрасте не очень-то
интересовался этим предметом.
— Здравствуйте, мисс! — вежливо сказал Томми, заметив
Грейс. — Мистер Юлиан сказал, что римляне были плохими.
Юлиан посмотрел на Грейс, и она улыбнулась:
— Что ж, ему лучше знать.
— А вы можете починить это? — Кейти протянула Юлиану куклу, и он,
без труда найдя причину поломки, вставил на место пластмассовую руку.
— Спасибо. — Кейти доверчиво обняла Юлиана за шею, и он крепко
прижал ее к себе. Грейс поняла, что в этот момент Юлиан видит перед собой
лицо дочери.
— Кейти, Томми, Бобби, что вы там делаете?
Подняв голову, Грейс увидела Эмили, которая выходила из-за угла своего дома.
— Никак вы опять пристаете к мисс Грейс? А что здесь маленькая делает?
Вы должны оставаться во дворе...
— Мама, ты знаешь, как играть в парселон? — Бобби вприпрыжку
подбежал к ней. — Мистер Юлиан показал нам.
Грейс рассмеялась, а соседские дети, вернувшись к себе, сразу бросились к
матери.
— Знаешь, — сказала Грейс серьезно, — у меня возникла одна
мысль. Бобби прав — из тебя вышел бы превосходный учитель.
Юлиан фыркнул:
— Ну нет, в Аристотели я вряд ли гожусь.
Грейс рассмеялась:
— И все же подумай над этим. Селена получила докторскую степень в
хорошем университете, и она знает там всех. Кому еще преподавать древнюю
историю, как не человеку, который сам жил там.
Он, не отвечая, медленно прошелся по траве босыми ногами.
— Что ты делаешь?
— Наслаждаюсь свежей травой. Она щекочет пятки.
Грейс покачала головой.
— Ты поэтому вышел из дома?
— Да, мне нравится, когда солнце греет так, как сейчас. Что ж,
правильно — он так долго был лишен этих маленьких радостей жизни.
— Пойдем, я приготовлю кашу, и мы позавтракаем на веранде.
Оставив Юлиана в любимом кресле-качалке, Грейс пошла на кухню, а когда
вернулась, он безмятежно спал, закрыв глаза и откинув голову на спинку
кресла.
Она решила не будить Юлиана, но неожиданно услышала его голос:
— А знаешь, я каким-то образом чувствую твое присутствие. — Он
открыл глаза и бросил на нее обжигающий взгляд, откровенно смутивший Грейс.
Юлиан проснулся на заре и долго смотрел, как восходит солнце. Целый час он
лежал и не шевелился, радуясь тому, что Грейс все еще рядом с ним. Не
остаться ли ему и в самом деле в этом времени?
Увы, он владел только одной профессией, которой вряд ли найдется применение
в этом мире.
А что до любви, то, когда ему было четырнадцать, он продал свою
девственность за миску холодной каши и стакан прокисшего молока. Даже
сейчас, спустя столько лет, Юлиан чувствовал горячие руки женщины, нервно
снимающей с него одежду.
Ах ты, мой сладенький, — шептала она. — Приходи ко мне всякий
раз, как захочешь каши. Только смотри, чтоб мужа моего не было дома
.
После этого ему хотелось умыться. Он чувствовал себя грязным. Его просто
использовали.
Следующие несколько лет он чаще спал на свежем воздухе, чем в теплой
постели, потому что ему не хотелось платить такую цену за еду и сомнительный
комфорт.
Юлиан закрыл глаза. Ну как с таким опытом он будет жить в этом мире? И все
же Грейс как-то сумела завладеть его сознанием. Дело было не только в
проклятии: существовало что-то еще, чего он не мог объяснить. Впервые за
последние две тысячи лет Юлиан снова почувствовал себя мужчиной. Он хотел
ее, хотел телом и душой — ему была нужна ее любовь.
Эта мысль потрясла его. Только в детстве Юлиан испытывал такую острую
потребность в ласке и любви. Он хотел, чтобы его обняли и обогрели, чтобы
слова любви шли от сердца, а не были частью проклятия.
Неужели он рожден, чтобы вечно терпеть страдания? Дельфийский оракул
предсказал ему именно это.
Ты будешь страдать, как не страдала еще ни одна живая душа
.
А буду ли я любим?
Не в этой жизни
.
После этого предсказания Юлиан долгое время чувствовал себя так, словно его
поразила молния. Но он и предположить не мог, как много придется ему
страдать.
Ему тут же вспомнились другие слова:
Он сын богини любви, но даже она не
может вынести его присутствия
.
Это было правдой, а значит, Грейс никогда не полюбит его. Никто не полюбит.
Его судьба неотделима от страдания, и даже тех, кто рядом, преследует злой
рок. Грейс тоже может пострадать, и он не может этого допустить. Он защитит
ее, даже если ради этого придется лишиться надежды на свободу.
С этой мыслью Юлиан пошел искать Грейс.
Открыв глаза и увидев, что Юлиан смотрит на нее через щель в шторке, Грейс
укоризненно покачала головой.
— Ну и напугал ты меня! — воскликнула она.
— Прости, я не хотел. — Юлиан стоял рядом с душевой кабиной,
прислонившись к стене, прямо как в книге.
Глядя на его тугие мышцы и скульптурный торс, Грейс облизнула губы. Ее
взгляд скользнул ниже, на красно-желтые трусы. Она не могла подобрать слова,
чтобы описать, как хорошо он в них смотрится. А его дьявольская полуулыбка
растопила бы сердце самой бесчувственной красавицы.
И тут Грейс вспомнила, что на ней совсем ничего нет.
— Что тебе нужно? — спросила она и прикрылась шторкой.
К ее ужасу, Юлиан, сняв трусы, вошел в душевую кабинку, и его крепкое
мускулистое тело оказалось рядом с ней. Улыбка, игравшая на губах Юлиана,
заставила ее сердце биться быстрее, а тело дрожать от его близости.
— Я хотел посмотреть на тебя, — сказал он ласково. — Если бы
ты знала, что творится со мной, когда ты проводишь руками по грудям.
Судя по его эрекции, это действительно было нечто.
— Юлиан...
— Да? — Он наклонился и поцеловал ее в шею. От прикосновения его
языка к влажной коже у Грейс по спине побежали мурашки.
Юлиан отобрал у нее шторку, которой она прикрывала груди, и стал ласкать
одну языком, а вторую рукой. Грейс застонала от наслаждения. Неописуемое
ощущение! Горячая вода бежала по ее телу, но поцелуи были еще горячее.
Когда Юлиан прижал ее спиной к кафельной стенке, от контраста холодного
кафеля и горячей воды она вздрогнула. Раньше Грейс не представляла всех
преимуществ своей душевой кабины и только сейчас поняла, что не продаст ее
ни за какие деньги.
— Прикоснись ко мне. — Юлиан взял ее за руку и показал, где
именно. — Я хочу чувствовать, как ты берешь его в руку.
Он вздрогнул, когда она сделала то, о чем он просил. Эти прикосновения не
были просто физиологической близостью, они подтверждали их духовную связь, и
это было неописуемо прекрасно.
— Мне нравятся твои руки, — выдохнул Юлиан. И тут же боль сковала
его грудь. Не важно, сколько раз он занимался сексом в своей жизни, исход
был всегда один — боль тела или боль души.
Ни одна порядочная женщина не захочет тебя при свете дня
.
Все было именно так, и он знал это. Грейс почувствовала, что Юлиан напрягся.
— Я сделала тебе больно? — спросила она, убирая руку.
Юлиан покачал головой, затем переплел пальцы с пальцами Грейс и опустил их к
ее лону.
Грейс задрожала от возбуждения. Это было самое необычное ощущение в ее
жизни. Он ускорил темп, и вскоре она достигла пика. Юлиан был просто
удивительным любовником.
Она не сразу заметила, что он собирается сделать.
— Нет! — закричала Грейс, когда поняла, что он собирается войти в
нее.
— Это то немногое, что мне позволено, так дай мне то, что я хочу.
Она едва не поддалась на уговоры, но тут с Юлианом случилось что-то
непонятное: его глаза вдруг потемнели, зрачки расширились; он замер, его
дыхание стало прерывистым. Потом он закрыл глаза, и на его лице отобразилась
внутренняя борьба.
— Беги! — крикнул Юлиан, и Грейс выскочила из кабинки и,
прикрывшись полотенцем, бросилась к двери.
Повернувшись на ходу, она увидела, что Юлиан, скорчившись, лежит на дне
кабинки.
Неожиданно он ударил о ванну кулаком и тут же заскрипел зубами от боли.
Сердце Грейс чуть не разорвалось. О, если бы только она знала, что делать!
Наконец Юлиан обмяк, и Грейс на цыпочках подошла к душевой кабинке, готовясь в любой момент убежать.
Он лежал на боку с закрытыми глазами. Дыхание Юлиана по-прежнему было
прерывистым, а сам он выглядел слабым и изможденным, его мокрые волосы
прилипли ко лбу.
Она выключила воду, но Юлиан даже не пошевелился.
Наконец он открыл глаза.
— Я тебя напугал?
— По правде говоря, да.
Юлиан, вдохнул полной грудью, сморщился от боли, затем сел.
— Я не смогу контролировать себя, Грейс, — сказал он после долгой
паузы. — Мы обманываем друг друга. Лучше отдайся мне сейчас, пока я не
взял тебя силой.
— Ты действительно этого хочешь?
Юлиан молчал. На самом деле он этого не хотел, но и не мог достичь того,
чего хотел.
— Возможно, я просто хочу умереть.
Грейс осторожно дотронулась до него.
— Я знаю, но это не выход. — Она обняла его за сильные плечи,
прижала к себе и долго держала так.
Наконец Юлиан выпрямился.
— Нам не стоит...
Он не закончил, но в том и не было необходимости.
— Да, ты, конечно, прав. — Грейс оставила его и пошла одеваться.
Юлиан медленно выбрался из душевой кабины и, взяв полотенце, насухо вытерся.
Он слышал, как Грейс одевается у себя в комнате, и перед его глазами вновь
возник образ ее обнаженного тела.
Его снова обдало волной безудержного желания, и он едва не упал на пол.
— Я больше не могу так жить, — прошептал Юлиан. — Я не
животное.
Он посмотрел в зеркало. Вылитый отец. Ему даже померещился жалящий удар
хлыста, словно отец снова бил его, стремясь довести до полубессознательного
состояния.
И не вздумай плакать, мальчишка. Чтобы ни единого всхлипа я от
тебя не слышал. Может, ты и сын богини, но живешь в этом мире, а здесь мы не
цацкаемся с такими смазливыми сопляками
.
Юлиан вспомнил, как отец с ненавистью посмотрел на него, а затем пинком
повалил на землю и, схватив за шиворот, едва не задушил. Он пытался
отбиваться, но в свои четырнадцать был еще слишком слаб и неопытен, чтобы
оказать достойное сопротивление полководцу спартанцев.
Выхватив клинок, отец прижал его плашмя к щеке Юлиана. А все из-за того, что
его жена, мачеха Юлиана, слишком внимательно посмотрела на него во время
еды.
Посмотрим, понравишься ли ты ей таким
.
Боль от пореза была невыносимой, кровь текла до конца дня, но на следующее
утро от шрама не осталось и следа.
Гневу отца не было предела.
— Юлиан?
От неожиданности он вздрогнул. Знакомый голос, даже несмотря на то что Юлиан
не слышал его уже больше двух тысяч лет.
Он огляделся по сторонам, но никого не увидел.
— Афина?
И тут она предстала пред ним. Несмотря на современную одежду, волосы она
уложила в греческом стиле, забрав кверху и оттуда спустив черными кольцами
по плечам.
Бледно-голубые глаза богини нежно улыбнулись Юлиану.
— Я пришла по просьбе твоей матери.
— Она все еще не хочет видеть меня?
Афина отвернулась.
Юлиану вдруг захотелось рассмеяться. Пора бы ему оставить надежду увидеть
мать, которой он никогда не был нужен.
В глазах Афины появилась странная грусть.
— Я помогла бы тебе, если бы знала, что произошло. Ты был моим любимым
полководцем.
И тут Юлиан наконец понял, что случилось с ним много веков назад.
— Ты разыграла меня, словно карту, в борьбе с Приапом, верно?
Афина не ответила, но на лице ее можно было прочесть нечто похожее на
раскаяние. Впрочем, она тут же взяла себя в руки.
— Что сделано, то сделано.
Губы Юлиана скривились от злобы.
— Вот как? Зачем ты это сделала, раз знала, что Приап меня ненавидит?
— Тогда только ты мог победить. Не забудь, я ненавижу римлян. Никогда я
так тобой не гордилась, как в тот момент, когда ты отсек голову Ливия.
Юлиан не мог поверить своим ушам.
— Вот как — ты мною гордилась?
— Мы с твоей матерью говорили с Клото насчет тебя.
Юлиан поежился. Клото была одной из мойр, вершительница судеб.
— И что?
— Если ты осилишь проклятие, мы вернем тебя в Македонию точно в тот
день, когда ты попал в ее список.
— Выходит, я могу вернуться?
— Да, но ты больше не сможешь сражаться. Если ты станешь участвовать в
войнах, то изменишь историю. Мы вернем тебя, но ты должен пообещать нам, что
навсегда останешься на своей вилле.
Ну вот, опять подвох. Не стоило и надеяться на то, что они помогут ему.
— Тогда зачем?
— Ты вернешься в свое время, в мир, который тебе знаком. — Афина
осмотрелась вокруг. — Но ты можешь остаться и здесь, если захочешь.
Выбор за тобой.
Юлиан хмыкнул:
— Невелик выбор.
— Все лучше, чем ничего.
Так ли? Он уже не был уверен.
— А мои дети? — Юлиан больше всего хотел вернуть те единственные
существа, которые были ему небезразличны.
— Сам знаешь — это мы изменить не в силах. Разумеется, не в силах. Боги
умеют забирать, но никогда ничего не дают взамен.
Афина протянула руку и ласково погладила его по щеке.
— Выбирай мудро, — прошептала она и исчезла.
— Юлиан, с кем ты разговариваешь? — Грейс стояла на том самом
месте, где только что была Афина.
— Ни с кем. — Юлиан печально вздохнул. — Сам с собой.
— А. Я хотела пригласить тебя прогуляться по городу и посетить
аквариум. Что скажешь?
— Неплохая идея. — Юлиан вышел из ванной и переоделся. Надевая
джинсы, он заметил фотографии Грейс на комоде и стал разглядывать их.
Особенно ему понравилась фотография, где Грейс была снята со своей матерью:
они обе смеялись, а мама заботливо обнимала ее рукой.
В эту минуту Юлиан окончательно решил, что не останется с Грейс. Она
сказала, что он ей не нужен, еще в ту ночь, когда он впервые появился в ее
доме, и она права. У нее своя жизнь, и в этой жизни ему нет места. Поэтому,
преодолев проклятие, он воспользуется предложением Афины. Его родина —
Древняя Македония, и только там он снова обретет себя.
Глава 10
Что-то было не так. Грейс почувствовала это, когда они ехали в старый город.
Юлиан сидел рядом с ней и молча смотрел в окно. Несколько раз она пыталась
начать разговор, но он продолжал молчать. Разумеется, виной всему было то,
что случилось в ванной, — мужчине особенно сложно терять над собой
контроль в таких ситуациях.
Добравшись до места, Грейс поставила машину на стоянку. Когда она выбралась
наружу, горячий воздух сразу навалился на нее тяжелой пеленой.
Заметив, что Юлиан весь в поту, она озабоченно спросила:
— Кажется, здесь для тебя слишком жарко?
— Нет, все в порядке.
— Значит, ты чем-то раздражен?
— Нет. Раньше я не знал, что такое психоаналитик, но теперь, кажется,
начинаю понимать.
— Верно, я стала профессионалом по этой части.
Поскольку Грейс не видела его глаз за солнцезащитными очками, она не могла
понять, как он отреагировал на ее слова.
— Это твои пациенты приучили тебя так въедливо все выяснять?
Грейс кивнула.
— Скажи, они когда-нибудь делали тебе больно?
— Пожалуй, нет. — Грейс на минуту задумалась. Но после звонка
Родни она впервые подумала о том, что ее работа не так уж безопасна.
По-видимому, Юлиан что-то почувствовал; его слова прозвучали неожиданно для
нее:
— Мне кажется, тебе стоит найти другую работу.
— Может, ты и прав. — Грейс решила сменить тему: — И куда пойдем?
Юлиан пожал плечами:
— Мне все равно.
— Тогда я выбираю аквариум — там хоть кондиционер есть. — Она
взяла его за руку и повела к кассе.
Юлиан молча ждал, пока она расплатится за билеты, и вскоре они оказались в
стеклянном тоннеле в окружении самых экзотических обитателей моря.
— Невероятно! — воскликнул Юлиан, когда над их головами проплыла
огромная медуза, и Грейс, не выдержав, засмеялась. В этот момент у нее
зазвонил пейджер, и она, взглянув на номер, опешила: ей звонили из офиса. Но
кто мог разыскивать ее в субботу? Очень странно.
Она нашла в сумочке сотовый телефон и позвонила.
— Привет, Грейс, — услышала она голос Бет. — Слушай, тут
такие дела! Нас вчера ограбили.
— Не может быть! Кто это мог сделать?
Грейс увидела, что Юлиан смотрит на нее с любопытством, и улыбнулась ему,
продолжая слушать подробности, которые торопливо сообщала ей Бетти
Ливингстоун, снимавшая офис вместе с Грейс и Луанной.
— Понятия не имею, кто это мог сделать. Криминалисты уже приехали,
снимают отпечатки пальцев. Впрочем, ничего особенного не украли. В твоем
кабинете было что-нибудь ценное?
— Только компьютер.
— Он на месте. А что еще? Деньги, может быть?
— Да нет, я никогда ничего такого на работе не хранила.
— Погоди, сейчас с тобой будет говорить полицейский. Через мгновение
Грейс услышала мужской голос:
— Доктор Александер?
— Да.
— Офицер Олред. Из вашего кабинета, похоже, пропали кое-какие бумаги и
электронный органайзер. Вы не знаете, кому они могли понадобиться.
— Ума не приложу. Если нужно, я могу подъехать.
— Думаю, в этом нет необходимости. Если вспомните что-нибудь,
обязательно позвоните нам. — Офицер передал трубку Бет.
— Тебе я тоже не нужна? — поинтересовалась Грейс.
— Нет. Вряд ли ты чем-то поможешь.
— Ладно, звони, если что, — отключила Грейс телефон и убрала его в
сумочку.
— Что-то случилось?
— Наш офис ограбили прошлой ночью.
Юлиан нахмурился:
— Кто?
— Понятия не имею. — Грейс вздохнула. — Ума не приложу, зачем
кому-то мог понадобиться мой электронный органайзер: с тех пор как я купила
его в прошлом году, мне еще ни разу не удавалось воспользоваться им.
— Тебе нужно идти?
Грейс покачала головой:
— Нет. Пока нет.
Слушая, как Грейс переводит ему надписи на незнакомом языке, Юлиан послушно
ходил за ней вокруг сосудов разной величины, попутно выясняя, кто здесь
содержится. Он снова отметил, что у нее чудесный голос. В этом голосе было
что-то успокаивающее, приятное. Ему было комфортно с ней, нравилось ощущать
ее рядом.
Грейс улыбнулась ему, и его сердце забилось быстрее, отказываясь подчиняться
воле. Что же такого в этой женщине, что трогает его так, как не случалось
еще никогда в его долгой жизни?
Впрочем, Юлиан знал ответ. Грейс была первой, кто заглянул в его душу. Она
не просто смотрела на его совершенное тело или восхищалась его мастерством
воина, а видела его насквозь и при этом общалась с ним как с другом. Она
действительно хотела ему помочь. Другой вопрос — может ли красивая умная
женщина полюбить такого мужчину, как он? Пока она читала ему про какую-то
рыбку, он сгорал от желания уединиться с ней. Никогда еще Юлиан не хотел
женщину так сильно, как сейчас Грейс. Он мечтал потеряться в ней, растаять,
расплавиться, пока она, вонзая в него ногти, кричит от экстаза.
Да сжалятся над ним мойры, он уже не мог контролировать себя. Эта женщина
пленила его.
А это значило, что она может причинить ему боль, от которой он едва ли
оправится.
Из аквариума они вышли в час дня. К этому времени жара еще больше усилилась.
И как люди жили раньше без кондиционеров?
Посмотрев на Юлиана, она встрепенулась: наконец хоть кто-то может ответить
на ее давний вопрос!
— Слушай, а что вы делали, чтобы выжить в такую жару?
Юлиан удивленно приподнял бровь:
— Разве это жара? Если хочешь узнать, что такое настоящая жара, то
пересеки с армией пустыню в полном боевом облачении с одной флягой воды на
человека.
Грейс поежилась.
— Звучит страшновато. — Она быстро оглянулась. — Хочешь
повидаться с Селеной, пока мы здесь? Она, должно быть, на своем рабочем
месте — в субботу у нее обычно неплохо идут дела.
— Куда ты, туда и я.
Грейс взяла Юлиана за руку и повела его через Джексон-сквер. Как она и
предполагала, Селена стояла на обычном месте и общалась с покупателем.
— Привет, Грейс, помнишь его? Это доктор Бен Льюис из школы.
Грейс не сразу узнала того, кого ей представила Селена, но, вспомнив,
обомлела. Это он поставил тройку ей в аттестат. Коротышка Льюис вообще любил
обижать молоденьких девушек, видимо, отыгрываясь за свою физическую
неполноценность. Однажды он довел одну из учениц до слез, провалив ее на
экзамене. Садист! А когда девочка расплакалась, он рассмеялся ей в лицо.
— Привет, — сказала Грейс, изо
...Закладка в соц.сетях
