Жанр: Любовные романы
Не учите меня жить!
...его, пока ты
принесешь выпить.
У стойки бара мне на минуту взгрустнулось, но я сурово остановила себя.
Нечего думать всякие глупости. Во вторник он получит деньги.
— И хорошо бы еще картошки фри, — сказал мне прямо в ухо голос
Гаса.
— С чем?
— С солью и уксусом...
— Хорошо.
— ...и еще, если у них есть мясо с горчицей...
— Будет сделано.
— Ты ангел доброты.
Себе я заказала скромную диет-коку.
Гас управился с пинтой пива и двойным виски раньше, чем я допила свой бокал.
Если точно, он прикончил их, когда я еще только садилась за стол.
— Повторим, — предложил он.
— Конечно, повторим.
— Сиди, не вставай, — заботливо сказал он. — Дай только
деньги, я сам все возьму.
— Да, конечно, — сказала я, порылась в карманах, нашла только что
убранный туда кошелек и достала пятерку.
— Пять скромных фунтов? — с сомнением протянул он. — Люси, ты
уверена, что этого достаточно?
— Да, — твердо ответила я.
— А тебе что-нибудь взять?
— Нет!
Когда он ушел, я быстро допила свою кока-колу и решила, что, если он не
вернет мне сдачу без напоминания, я... я... я даже не знаю...
— Люси, вот сдача.
Я оторвалась от мрачного созерцания пустого стакана и подняла глаза на Гаса.
С беспокойством глядя на меня, он протягивал мне на открытой ладони
несколько монеток.
— Спасибо, — улыбнулась я и забрала все тринадцать (или сколько
там) пенсов, внезапно почувствовав себя значительно лучше.
В конце концов, дело не в деньгах, а в принципе.
— Люси, — проникновенно сказал Гас, — спасибо. За пиво,
вообще за все... это очень мило с твоей стороны. Во вторник получу пособие,
верну тебе долг, и мы обязательно куда-нибудь сходим уже за мой счет.
Обещаю. В общем... спасибо.
— На здоровье, — улыбнулась я, чувствуя себя еще намного лучше.
Он хорошо умел это — выправлять ситуацию. В последнюю минуту, уже балансируя
на грани моего неодобрения, делать шаг назад и уходить от конфликта.
Не то чтобы мне было жалко денег для него — или для кого угодно, если уж на
то пошло, — особенно на такое святое дело, как кружка пива в обед, но
очень не нравилось ощущение того, что меня держат за идиотку, которую раз
плюнуть обвести вокруг пальца.
Он еще несколько раз что-то себе заказывал, а я радостно платила (во
вторник, Люси, я верну тебе все сполна). Час пробежал, как пять минут.
— Мы честно сражались до конца, Люси, мы совершили чудеса в отпущенный
нам краткий промежуток времени, — подытожил Гас, созерцая выстроившуюся
на нашем столике шеренгу пустых бокалов, когда ближе к трем бармен попросил
нас на выход.
— Диву даешься, как многого можно добиться, если очень захотеть. —
Чтобы подчеркнуть свои слова, он взмахнул полупустой пивной кружкой. —
Надо только приложить минимум усилий. Хотя ты, Люси, меня
разочаровала. — Он нежно тронул мою щеку. — Прости, но я должен
это сказать. Две диет-коки и один джин-тоник? Ты точно ирландка?
— Да, — сказала я.
— В следующий раз, пожалуйста, соберись с силами. Нехорошо взваливать
всю тяжесть мероприятия на меня.
— Гас, — хихикнула я, — у меня для тебя плохие новости.
— В чем дело?
— Вообще-то, я столько не пью. И никогда не пью днем... обычно, —
поспешно добавила я, перехватив его осуждающий взгляд на мой бокал с джин-
тоником.
— Правда? А я думал... Но ты не против, если другие люди при тебе пьют
много? — с робкой надеждой спросил он.
— Ничуть, — успокоила его я. — Нисколько.
— Тогда все в порядке, — вздохнул с облегчением он. — А то я,
ей-богу, начал волноваться. Так ты говоришь, бар уже закрыт?
— Да.
— Дай-ка я схожу проверю, — лукаво предложил он.
— Гас! Бар закрыт!
— Но бармен пока не ушел. Может, еще обслужат?
— Он моет посуду.
— Пойду гляну.
— Гас!
Но он уже вспорхнул со стула и стоял у стойки, беседуя с барменом. Разговор
вышел эмоциональный; Гас энергично жестикулировал, затем, к моему ужасу, они
заговорили еще громче — и тут беседа оборвалась. Гас с грохотом опустил
ладонь на деревянный прилавок и пошагал обратно ко мне.
— Закрыто, — вполголоса пробормотал он не глядя мне в глаза, и
уставился в свою кружку.
Я видела, что немногие оставшиеся посетители наблюдают за нами с живым
интересом, и была слегка сконфужена, но, в общем, мне было смешно.
— Уж не знаю, что там у него стряслось, но этот тип за стойкой — очень
неуравновешенный парень, — буркнул Гас. — Неуравновешенный и
неприятный. Наговорил мне много лишнего. И как же тогда
клиент всегда
прав
?
Я рассмеялась и заработала сердитый взгляд.
— И ты, Люси? — упрекнул он.
Я опять засмеялась, потому что не могла сдержаться. Наверное, от джина.
— Люси, мы сюда больше не придем. Нет уж! Я прихожу в паб не затем,
чтобы меня оскорбляли, так что ноги моей больше здесь не будет! Не будет, и
все тут.
Его подвижное, славное лицо помрачнело от раздражения.
— Есть куча других мест, куда я могу пойти, чтобы нарваться на
оскорбление, — угрюмо добавил он.
— Что он тебе сказал? — поинтересовалась я, стараясь удержать
ползущие вверх уголки рта.
— Люси, этого я не хотел бы повторять, тем более в твоем
присутствии, — с жаром ответил он. — Не хочу осквернять ни мой
собственный рот, ни благоуханный воздух вокруг твоих нежных ушек повторением
того, как этот шлюхин сын, этот... этот... вонючий ублюдок, этот подлый,
низкий, драный в жопу педик назвал меня.
— И правильно, — согласилась я, стараясь сохранить серьезное лицо.
— Я слишком тебя уважаю, Люси.
— Покорнейше благодарю.
— Люси, ты настоящая леди. А у меня есть правила, есть некие личные
ограничения, которые я соблюдаю в присутствии дам.
— Спасибо, Гас.
— А теперь, — воскликнул он, вставая и допивая свое пиво, — здесь нам делать нечего.
— Чем мы займемся теперь? — спросила я.
— Сегодня воскресенье, до вечера далеко, мы немножко выпили, на улице
холодно, а мы только вчера вечером познакомились, так что звезды говорят,
что надо вернуться к тебе, свернуться клубочком на диване и посмотреть черно-
белый фильм.
Гас многозначительно улыбнулся, обвил рукой мой розовый ангорский свитерок и
тихонько привлек меня к себе. У меня слегка закружилась голова от... ну,
наверное, от желания. Так чудесно было ощущать, что он меня обнимает.
Несмотря на невысокий рост, он был сильный и мужественный.
— По-моему, удачная мысль.
Меня пронизала сладкая дрожь, хоть я и боялась, что черно-белого фильма
может не оказаться в программе, а Дэниэл с Карен, вполне возможно,
занимаются сексом на полу в гостиной. Если по телевизору нет ничего
подходящего, можно зайти к Адриану и взять напрокат кассету, но как быть с
Дэниэлом и Карен, вот вопрос!
А что, если Адриан расстроится, увидев меня с парнем? Что тогда делать?
Печально, конечно, но такова жизнь, и у каждой серебристой изнанки есть своя
тучка, и любое счастье оплачивается чьей-нибудь болью.
28
В тот вечер, после того, как Гас ушел, счастье просто переполняло меня. Я
жаждала поговорить с кем-нибудь о Гасе, в мельчайших подробностях описать,
как я была одета, когда мы познакомились, что он мне сказал, как выглядел, и
так далее.
Но обычные мои доверенные лица отсутствовали — и Карен, и Шарлотта, причем
Карен ушла с Дэниэлом, а на Меган и Меридню я была слишком зла. Поэтому я
позвонила Дэннису, и, что удивительно, он оказался дома.
— Я думала, тебя нет, — сказала я.
— Потому и позвонила?
— Какие мы обидчивые.
— Чего надо-то?
— Дэннис, — драматически вздохнула я, — я встретила человека!
Он тихонько охнул.
— Ну давай, колись.
Вообще Дэннис воспитанный мальчик, но иногда изъясняется экстравагантно.
— Приезжай, это не телефонный разговор. Вживую будет интереснее.
— Уже еду.
Я забегала по квартире, торопясь накраситься и причесаться, потому что
Дэннис при встрече каждый раз устраивает мне настоящий экзамен, замечает, на
сколько килограмм я поправилась или похудела, какой вес для меня идеален,
идет мне прическа или нет, к лицу ли я одета... Он еще хуже, чеммоя мама,
но у него хотя бы есть оправдание: он голубой и ничего с собой поделать не
может.
Через десять минут он уже звонил в дверь. Сколько я с ним знакома, он
стрижется все короче и короче и теперь дошел до того, что бритый череп
только прикрыт сверху младенческим белесым пушком. При длинной тонкой шее
это делает его похожим на утенка.
— Быстро ты, — сказала я, открывая дверь. — Такси, что ли,
поймал?
— Да что ты говоришь — такси! Ах, со мной произошло такое
приключение... стоп! Потом расскажу, давай сначала ты.
Иногда Дэннис несколько переигрывает со своей пылкой гомосексуальной манерой
общения, но я была слишком благодарна ему за согласие выслушать меня, чтобы
прекращать его излияния. Сейчас он, как всегда, скажет что-нибудь
вульгарное. Да, так и есть, он меня не разочаровал.
— Боже, — воскликнул Дэннис, потирая зад, — жопа просто
горит!
Я предпочла не услышать, потому что не затем позвала его, чтобы обсуждать
его интимную жизнь. Я хотела говорить о Гасе.
Затем мне был учинен тщательный осмотр, который я прошла с честью, получив
всего пару замечаний. Далее Дэннис потребовал чаю и строго распек меня за
рисунок на чашке.
— Кошка, подумать только, КОШКА! Честное слово, Люси, не понимаю, как
это можно.
У самого Дэнниса в квартире всего четыре вещи, правда, очень красивые и
дорогие.
— Ты для меня как искусственная подружка, — призналась я, когда мы
уселись.
— Это как?
— Как кислородная подушка в
Скорой помощи
. Когда мне необходимо
поговорить с подружкой, а они все недоступны, на помощь приходишь ты, —
пояснила я. — Так и вижу, как ты натягиваешь форму и спускаешься по
шесту.
Он покраснел так густо, что щеки стали темнее высветленных перекисью волос.
— А тебе-то что? Моя частная жизнь никого, кроме меня, не касается.
— Принимаем удобное для сплетен положение, — скомандовала я, и мы
оба сели на диван лицом друг к другу.
И я поведала Дэннису про поездку к гадалке.
— Чего раньше молчала, — проворчал он, — я бы тоже с
удовольствием съездил.
— Прости. — Я поспешно перешла к распространившимся на работе
ужасным слухам о моем скором замужестве. — Дэннис, веришь, мне было так
плохо. Помимо унижения и всего прочего, на меня накатило такое одиночество,
как будто я в самом деле никогда не выйду замуж.
— А вот я в самом деле никогда не выйду замуж, — буркнул
Дэннис. — Мне не разрешат.
Слово
разрешат
он произнес с яростью.
— Прости мне мою невольную бестактность, — извинилась я, боясь,
что Дэннис заведет свою волынку о нарушении гражданских прав
гомосексуалистов, которым необходимо позволить вступать в законный брак так
же, как
производителям
(так он упорно называл гетеросексуалов).
— Я почувствовала себя старой, всеми забытой, пустой и жалкой,
понимаешь?
— О-о-о, дорогуша, еще как понимаю, — поджал он губы.
— Дэннис, прошу тебя, не надо со мной этих штучек.
— Ты о чем?
— Не называй меня
дорогушей
, — взмолилась я, — это так
надуманно. Ты ведь ирландец, не забывай.
— Да пошла ты...
— Вот, совсем другое дело. Так о чем я? Ах да, поверить не могу, что в
двадцать четыре часа все настолько изменилось.
— Ночь всего чернее перед рассветом, — мудро заметил Дэн-
нис. — Значит, ты познакомилась с ним в субботу вечером?
— Да.
— Должно быть, он и есть тот, кого тебе нагадали, — продолжал он,
сказав в точности то, что я хотела услышать.
— Может, и так, — застенчиво согласилась я. — Знаю, в это
нельзя верить, и ты, пожалуйста, никому не говори, что я верю, но думать-то
никто не запрещает?
— Можно я буду у тебя на свадьбе подружкой невесты?
— Конечно!
— Только, наверное, я не смогу быть в розовом, потому что в нем я
страшон как смертный грех!
— Ладно, ладно, выбирай любой цвет, какой захочешь, — отмахнулась
я. Мне было интересно говорить только о Гасе, без всяких лирических
отступлений. — Дэннис, он именно тот, кто мне нужен, он совсем как я.
Если б я поднялась к богу и описала ему идеального мужчину, и бог был бы в
хорошем настроении, он послал бы мне Гаса.
— Правда? Он настолько хорош?
— Да. Дэннис, мне немножко стыдно так думать, но он слишком хорош,
чтобы встретиться мне случайно. Наверно, гадалка оказалась права. Я
чувствую, что это должно было произойти.
— Обалдеть можно, — зачарованно протянул Дэннис.
— И вся моя жизнь, мое прошлое теперь видятся мне в новом свете, —
философски продолжала я. — Все те ужасные типы, с которыми я проводила
время в прошлом, тоже были не просто так. Ты ведь помнишь, как я плыла по
жизни от одного мерзавца к другому?
— Помню, и даже слишком хорошо.
— Так этого, извини, больше не будет. Видишь ли, Дэннис, все это время
я шаг за шагом неосознанно приближалась к Гасу. Все эти потерянные годы,
когда мне казалось, что я блуждаю в непроглядной чаще, я, оказывается, была
на верном пути.
— Как думаешь, может, и у меня то же самое? — с надеждой спросил
он.
— Просто уверена. Меня целой и невредимой провели по минному полю не
тех мужчин, — все больше увлекаясь, рассуждала я, — ну разве что
пару раз слегка задело, и вот впереди, на той стороне, забрезжил просвет, а
там меня ждал Гас. Дэннис, если б я только знала, что моему одиночеству когда-
нибудь придет конец!
— Если б мы оба знали, — заметил Дэннис, без всякого сомнения
вспомнив все вечера, что он провел, выслушивая мои излияния.
— Надо было верить.
— Меня надо было слушать.
— Мы понятия не имели, что нам предстоит, к чему подводит нас
жизнь, — с увлажнившимися глазами говорила я, — раньше я считала
себя хозяйкой собственной судьбы, капитаном своего корабля. И, знаешь,
Дэннис, подозреваю, что оттого-то в моей жизни и царила такая неразбериха,
что я сама направляла ее течение...
— Ладно, хватит, — нетерпеливо перебил меня Дэннис. — К черту
философию, я вижу, к чему ты клонишь, теперь расскажи мне о нем. И поточнее,
пожалуйста!
— О, он замечательный, правда замечательный, все у него как надо. Я
чувствую, что он хороший человек.
— Подробнее, — отрывисто буркнул Дэннис. — Мускулы у него
есть?
— Ну, вроде...
— Значит, нет.
— Почему же нет? Он довольно мускулистый.
— Высокий?
— Нет.
— Что значит
нет
?
— Значит, невысокий.
— То есть низкий.
— Ладно, Дэннис, пусть низкий. Но ведь я тоже низкая, — торопливо
добавила я.
— Люси, вечно тебе нравятся какие-то недомерки.
— Кто бы говорил, — возразила я. — Человек, который балдеет
от Майкла Флэтли!
Дэннис повесил голову от стыда.
— Человек, который сто раз смотрел по видео все серии
Танцев на
воде
, — добила его я.
Однажды ночью, в сильном подпитии, Дэннис имел неосторожность признаться мне
в этом.
И теперь горько сожалел о содеянном.
— Мир велик, — робко заметил он. — В нем есть место для любых
вкусов.
— Вот именно, — кивнула я. — Так что, может, Гас и низкий...
— Да, он низкий.
— ...но он очень симпатичный, у него великолепное тело и...
— Он работает по вызову? — с надеждой спросил Дэннис.
— Почему-то мне кажется, что нет.
Мне жаль было разочаровывать Дэнниса, но я не могла ему лгать. Все равно,
увидев Гаса, он и сам бы понял, что тут ему не обломится.
— Значит, он много пьет?
— Значит, он любит тусовки.
— Понятно. Пьет много.
— Дэннис, ради бога, не будь таким злым, — закатила я
глаза. — Подожди, вот познакомишься с ним — и полюбишь его, даю слово!
Он замечательный, такой веселый и обаятельный, умный, славный и, богом
клянусь, действительно сексуальный! Может, он и не в твоем вкусе, но мне
кажется верхом совершенства!
— Так в чем проблема?
— То есть?
— Ну, не может же все быть хорошо, верно?
— Отстань, — рассердилась я. — Знаю, до сих пор мне не
особенно везло, но...
— Я имею в виду не мужчин, с которыми встречалась ты, — вздохнул
он, — а мужчин вообще. Лучше меня этого никто не понимает.
— Дэннис, — раздельно сказала я, — по-моему, проблем нет.
— Верь мне, — возразил он, — должны быть. Он богатый?
— Нет.
— Что, совсем бедный?
— Ну... он получает пособие...
— Люси, не продолжай! Почему ты всегда связываешься только с нищими
оборванцами?
— Потому что я смотрю глубже, чем ты. Ты думаешь только о том, какие на
парне шмотки, как он подстрижен и какие носит часы.
— Может, и так, — обиделся Дэннис, — зато ты об этом совсем
не думаешь!
— И вообще, — продолжала я, — я с ними не связываюсь, просто
так получается.
— Жила бы ты в Калифорнии, тебе бы такие слова с рук не сошли... Ладно,
неважно. Так почему он живет на пособие?
— Это не то, что ты думаешь, — бросилась объяснять я. — Он не
лоботряс, не бездельник. Ни одно из любимых определений моей мамы к нему не
подходит. Он музыкант, и ему трудно найти работу.
— Как, опять музыкант?
— Да, но этот совсем не такой, а я, чтоб ты знал, глубоко уважаю тех,
кто мирится с финансовыми затруднениями ради искусства.
— Знаю.
— И сама с радостью забросила бы свою ежедневную каторгу, если бы
обладала хоть каким-нибудь талантом.
— Но ты действительно согласна связать жизнь с тем, у кого нет и
никогда не будет денег? Только не заводи бодягу про любовь, которая все
победит, и про то, что духовное важнее материального. Давай рассуждать
практически.
— Не возражаю. Просто я не уверена, что моих денег хватит нам двоим на
такую жизнь, к которой, кажется, привык Гас, — признала я, чувствуя
себя довольно неловко.
— А в чем дело? Он нюхает кокаин?
— Нет, — сказала я, потом подумала и добавила: — А может, и да.
— Придется тебе работать по вечерам. Точнее говоря, придется тебе идти
на панель, если он привык к такой жизни.
— Заткнись, я же тебе рассказываю — сегодня вечером мы с Гасом ходили в
пиццерию...
— Но ведь сегодня воскресенье, почему же вы не пошли в индийский
ресторанчик, как его там?..
— Потому что туда пошли Дэниэл и Карен, а у них, похоже, большое
взаимное чувство, и я не хотела им мешать.
— Дэниэл и Карен? — побледнев, взвизгнул Дэннис. — Карен и
Дэниэл?
— Ну да. — Я и забыла, что Дэннис влюблен в Дэниэла.
— Та Карен, что здесь живет? Карен Макхаггис, или как там ее зовут?
Помнится, что-то вызывающе-шотландское. Боже, как печально! — Он
действительно выглядел расстроенным. — Мне необходимо выпить.
— Там должна быть какая-то бутылка.
— Где?
— Вон там, в книжном шкафу.
— Простые вы люди — держите выпивку в книжном шкафу.
— А что делать? Книг у нас нет, надо же хоть что-нибудь туда поставить.
Он оглядел полки.
— Не вижу.
— Но она точно там была.
— Сейчас нет.
— Может, Карен с Дэниэлом выпили... Прости, прости! — спохватилась
я, увидев, как он скривился.
— Помяни мое слово, у них это ненадолго. — Голос у него слегка
дрожал. — Ты же знаешь, он голубой.
— Ты это говоришь обо всех мужчинах на свете.
— Дэниэл действительно голубой. Рано или поздно он про-зреет. И, когда
это произойдет, я буду рядом.
Мне не хотелось огорчать его, но как быть! Все мои знакомые нетрадиционной
ориентации упорно твердят, что любой нормальный мужик — скрытый
гомосексуалист.
Дэннис снова сел, хватаясь за грудь, и минут пять глубоко дышал, а я ерзала
от нетерпения. Наконец он сказал:
— Все, теперь порядок. Я справился.
— Отлично, — с энтузиазмом продолжала я, — так вот, в
пиццерии у Гаса не было денег — ну да, разумеется, не было, потому что их не
было ни накануне, ни в тот день раньше, и, хоть он и очень одаренный
человек, не думаю, чтобы в числе его талантов наблюдалась алхимия...
— И потому тебе пришлось платить за себя и за него.
— Именно. Гас выпил бутылок десять
Перони
и...
— Десять бутылок вина!
— Успокойся, — сказала я. — Меня это в принципе совершенно не
напрягает, к тому же
Перони
— вино очень легкое, но и за него надо
платить.
— А у тебя не возникает ощущения, что он тебя использует? — искоса
глядя на меня, спросил Дэннис.
Эта мысль посетила меня еще днем, когда мы сидели в пабе, и я страшно
расстроилась, потому что больше всего боюсь, что меня сочтут идиоткой и
будут водить за нос.
Но ссоры из-за денег я ненавижу. Они напоминают мне о детстве, о том, как
мама с красным, искаженным лицом кричала на папу. Никогда не буду так себя
вести.
— Нет, Дэннис, не возникает, потому что в ресторане он говорил мне
такие чудесные вещи...
— И за это не жаль десяти бутылок вина?
— Ничуть.
— Что ж, послушаем.
— Он взял меня за руку, — медленно начала я, стараясь создать
нужное настроение, — и сказал серьезно-серьезно:
Люси, я очень тебе
благодарен
. А потом сказал:
Ненавижу сидеть без денег, Люси, —
внимание, Дэннис, — особенно когда встречаю такую девушку, как ты
. Как
тебе такое заявление, а?
— Что он имел в виду?
— Он сказал, что я прекрасна, как богиня, и меня нужно водить в самые
шикарные места и дарить мне самые красивые вещи.
— Вот только от него ты их не дождешься.
Дэннис умеет быть очень грубым.
— Заткнись, — рассердилась я. — Он сказал, что мечтает водить
меня по дорогим ресторанам, покупать мне цветы и шоколадные конфеты, и
норковые манто, и встроенные кухни, и электроножи, и эти маленькие пылесосы,
которыми можно чистить мягкую мебель, и все, чего моя душа пожелает.
— А чего желает твоя душа? — вкрадчиво спросил Дэннис.
— Она желает Гаса.
— По-моему, мы говорим уже не о душе.
— Какой же ты пошляк! Ты вообще когда-нибудь думаешь о чем-то, кроме
секса?
— Нет. А еще что он говорил?
— Что маленькими пылесосами очень здорово убирать из карманов пальто
всякую труху.
— Хорош, — фыркнул Дэннис. — Просто чудо как хорош, принц, да
и только. Электроножи, пылесосы и норковые манто, с ума сойти!
Но он не знал и половины, а мне не хотелось рассказывать дальше. Мне не
нужны были его злобные комментарии, я жаждала сопереживания и дружеской
радости, соответствующей моему настроению.
Дело в том, что с этого момента наш с Гасом разговор несколько запутался,
если
...Закладка в соц.сетях
