Жанр: Любовные романы
Меченая
...жешь присутствовать на
церемонии Дочерей Тьмы в таком виде!
Когда мы зашли в туалет, она грубо сунула мне в руки платье, висевшее на
плечиках над одной из дверей, и подтолкнула к кабинке.
— Можешь повесить свою одежду на плечики, потом отнесешь к себе в
комнату.
Все это было произнесено тоном, не терпящим возражений, и я снова
почувствовала себя последней неудачницей. Сами знаете, каково это — быть
одетой не так, как остальные. Представьте, что вы пришли на вечеринку в
карнавальном костюме, не подозревая, что костюмированный бал отменен и все
будут в джинсах.
Я быстро сбросила свою одежду, натянула через голову платье и вздохнула от
облегчения, убедившись, что оно моего размера. Платье было простым, но
чрезвычайно удачным, из мягкой черной материи, которая никогда не мнется. У
него были длинные рукава и круглый вырез, сильно открывавший плечи. (Какая я
умница, что надела черный бюстгальтер!) Вокруг выреза, по краю рукавов и
юбки длиной до колен, были пришиты крошечные красные бусинки. Прелесть, а не
платье! Я снова надела туфли, радуясь тому, что мои хорошенькие балетки
чудесно подходят практически к любому наряду, и вышла из кабинки.
— К счастью, размер мой, — сказала я.
Но Афродита даже не взглянула на платье. Она в упор разглядывала мою Метку,
и я почувствовала свое полное поражение.
Да, у меня на лбу цветная Метка — и пора бы к этому привыкнуть!
Но ничего
такого я не сказала.
Вечеринку
устраивала Афродита, я была в гостях.
Перевожу для непонятливых: я была здесь совсем одна, и мне волей-неволей
приходилось быть паинькой.
— Я буду вести церемонию, поэтому, к сожалению, не смогу тебя опекать.
Разумеется, мне нужно было промолчать, но она просто вывела меня из себя!
— Послушай, Афродита, меня не нужно водить за ручку!
— Ну конечно, как я могла забыть! Ты сами справишься. Ты просто пойдешь
напролом, как привыкла вести себя везде. И ты можешь себе это позволить,
ведь
теперь ты у нас любимица Неферет!
Потрясающе. Оказывается, между нами стоит не только Эрик и не только моя
синяя Метка. Она завидует тому, что Неферет стала моей наставницей!
— Ты ошибаешься, Афродита. Не думаю, что я стала любимицей Неферет. Я
просто новенькая, только и всего.
Я честно пыталась говорить с ней разумно, я этой стерве даже улыбнулась!
— Меня это не касается. Ты готова? Оставив надежду достучаться до ее
мозгов, я молча кивнула, мечтая о том, чтобы эта дурацкая церемония поскорее
закончилась.
— Отлично. Тогда идем.
Афродита вывела меня из туалета и ввела в круг. Я сразу узнала двух девиц,
которые вчера подходили вместе с ней к нашему столику, Только если тогда на
их лицах было выражение типа
я-только-что-съела-лимон
, то сейчас обе
дружелюбно мне улыбались.
Нет, я не дала себя одурачить, хотя тоже им улыбнулась. Находясь на
вражеской территории, лучше не привлекать к себе лишнего внимания и
выглядеть наивной или дурочкой (а лучше и то и другое одновременно).
— Привет. Меня зовут Энио, — сказала та, что повыше. Как я уже
говорила, она была блондинкой, и ее длинные вьющиеся локоны по цвету больше
походили на спелую пшеницу, чем на золото. Однако я по-прежнему была
убеждена, что она не натуральная блонда.
— Привет, — сказала я.
— А я — Дейно, — сказала вторая, очаровательная мулатка с
восхитительной кожей цвета кофе с молоком и густой вьющейся шевелюрой,
которой вряд ли хватало наглости огорчать свою хозяйку, ссылаясь на
повышенную влажность воздуха.
Обе были просто до омерзения красивы.
— Привет, — еще раз произнесла я и, переборов приступ
клаустрофобии, встала между ними.
— Надеюсь, церемония вам понравится, — с улыбкой протянула
Афродита.
— Еще бы! — хором ответили Энио и Дейно. При этом троица
обменялась взглядами, от которых у меня мороз пробежал по коже.
Я поспешила отвернуться, поскольку мое оскорбленное самолюбие уже готово
было возобладать над здравым смыслом и изгнать меня из этой паучьей
компании.
Теперь я могла отлично рассмотреть круг и убедиться, что он ничем не
отличается от xpамового, только в центре помимо стола стоял стул, на котором
кто-то сидел. Хм... Нет, пожалуй, не сидел. Этот кто-то почти лежал на
стуле, откинувшись назад. Его лицо полностью закрывал капюшон плаща-накидки.
Что бы это могло значить?
На столе, затянутом все тем же черным бархатом, стояла статуя Богини, ваза с
хлебом и фруктами, несколько кубков, кувшин... и нож. Я прищурилась, чтобы
убедиться, что не ошиблась.
Нет. Это был нож — с костяной рукояткой и очень длинным, зловеще изогнутым
лезвием, показавшимся мне слишком острым для того, чтобы резать им хлеб или
фрукты.
Девица, которую я, кажется, видела в нашем корпусе, невозмутимо зажигала
торчавшие из резных подставок ароматические палочки и не обращала никакого
внимания на обмякшую на стуле фигуру. Что тут происходит? Заснул он, что ли?
Вскоре в воздухе потянуло дымком, и по комнате медленно поползли призрачные
зеленоватые струи. Я ожидала почувствовать сладковатый аромат, запомнившийся
мне и Никс, но когда нетерпеливо втянула носом первое легкое облачко, меня
поразил его резкий и горький запах. Он показался мне знакомым, и я наморщила
лоб, силясь понять, Чем же это так пахнет...
Черт возьми, что же это? Немного похоже па лавровый лист, душистую
гвоздику... (Спасибо бабушке Редберд, научившей меня разбираться в приправах
и специях!)
Не на шутку заинтригованная, я глубоко вдохнула — и вдруг почувствовала
легкое головокружение. Странно. Странные благовония. Казалось, расползаясь
по комнате, они постепенно меняют свой аромат, как меняют его дорогие духи,
в зависимости от человека, который ими пользуется. Я еще раз потянула носом.
Точно, я не ошиблась. Гвоздика, лавровый лист... за которыми шлейфом тянется
что-то еще, отчего в запахе чувствуется резкая горчинка... то, что делает
его таким темным, таинственным и обольстительным в своей порочности.
Порочность?
И тут я все поняла.
Черт побери! Они обкуривали комнату травкой, смешанной со специями! Нет,
зацепите иронию! Я столько лет мужественно противостояла давлению
сверстников, отвергая самые вежливые просьбы хотя бы разок затянуться
кошмарными самокрутками, которые передавали по кругу на разных вечеринках и
сборищах (Я вас умоляю! Это же не гигиенично! И вообще, с какой стати я буду
курить всякое дерьмо, от которого меня пробьет на пожирание разной
калорийной гадости? Я слежу за своей фигурой!), и вот теперь меня запросто
обкуривали марихуаной! Мама дорогая! Кайла ни за что не поверит, когда
я ей расскажу!
Чувствуя подступающую панику (уверена, это был побочный эффект воздействия
анаши), я лихорадочно озиралась по сторонам, почти не сомневаясь, что сейчас
кто-нибудь из преподавателей ворвется в крут, заорет во весь голос и
отправит нас всех... откуда мне знать, куда он нас отправит! Наверное, в какую-
нибудь преисподнюю, типа исправительной тюрьмы для местных уголовных
элементов, не достигших половозрелого возраста!
К счастью, оказалось, что в отличие от церемонии в храме, здесь не было ни
одного взрослого вампира. Только недолетки — человек двадцать, не больше.
Они негромко переговаривались и вели себя так, будто воскурение запрещенной
марихуаны было абсолютно в порядке вещей. (Нарки проклятые!)
Стараясь вдыхать как можно реже, я обернулась к красотке, стоявшей от меня
справа Светская беседа — лучшее средство от неуверенности и паники.
— Хм... Какое необычное имя — Дейно. Оно что-то означает?
— Разумеется, — ответила она с очаровательной улыбкой. — Дейно означает —
ужасная
.
Я поперхнулась, а высокая блондинка, стоявшая от меня слева, жизнерадостно
сообщила:
— А Энио значит —
воинственная
.
— Вот как? — пробормотала я, пытаясь быть вежливой.
— Именно так. А Пемфредо, что в переводе означает
оса
, только что
зажгла благовония. Тебя удивляют наши имена? Они из греческой мифологии.
Дейно, Энио и Пемфредо были тремя грайами, сестрами Медузы Горгоны и Сциллы.
Согласно мифу, они были страшными седыми колдуньями, и на троих у них был
один глаз и один зуб, которым они пользовались по очереди. Однако мы решили,
что это всего лишь шовинистическая пропаганда, написанная человеческими
мужчинами, с целью опорочить сильных и умных женщин.
— Неужели? — Я просто не знала, что еще сказать. — Неужели?
— Ну да! — воскликнула Дейно. — Человеческие мужчины — это
такой отстой!
— Они все должны умереть, — поддержала ее Энио.
Звуки музыки, раздавшиеся как раз после этого очаровательного пассажа,
спасли меня от необходимости продолжать разговор.
Что вам сказать о музыке? Она была тревожащей. Ее глубокий, пульсирующий
ритм мог принадлежать как древности, так и современности. Представьте себе,
что какому-нибудь безумцу пришла в голову мысль соединить современные
заунывные песни с племенными брачными танцами.
Но это было еще не все. Через несколько дерганых тактов Афродита принялась
кружиться в танце в центре круга. Допускаю, что это бы вам понравилось. У
нее была отличная фигура и двигалась она почти как Кэтрин Зета-Джонс в
мюзикле
Чикаго
.
Но на меня все это почему-то не подействовало. И вовсе не потому, что я не
лесбиянка (а я, кстати, не лесбиянка). Танец Афродиты не нравился мне
потому, что был грубой пародией на танец Неферет под
Она идет во всей
красе
. Если попробовать найти стихотворный эквивалент музыке и ее
исполнению, получилось бы нечто вроде
Плетется шлюха по шоссе
.
Пока все смотрели на кривляющуюся Афродиту, я обвела глазами круг, делая
вид, будто ищу вовсе не Эрика, и вдруг... черт!.. заметили его прямо
напротив себя. Он единственный не смотрел на Афродиту. Он смотрел на меня.
Пока я лихорадочно решала, что лучше отвернуться, улыбнуться или помахать
ему рукой (Дэмьен советовал улыбнуться, а Дэмьен был самопровозглашенным
экспертом по всем вопросам, касающимся мальчиком), музыка закончилась и я
перевела взгляд на Афродиту.
Она стояла в центре круга перед столом. В одной руке у нее была большая
лиловая свеча, в другой — страшный нож. Афродита высоко подняла свечу над
головой и торжественно двинулась к той части круга, где между двух алых
горела одна желтая свеча.
Мне не потребовалась подсказка Воинственной и Ужасной, чтобы повернуться на
восток. Моих волос снова коснулся ветер, и я увидела, как Афродита зажгла
желтую свечу, а потом подняла нож, начертила в воздухе пентаграмму и
нараспев произнесла:
— О, ветры бури, именем Никс призываю вас! Благословите магию, которая
свершится здесь!
Ну что ж, она была совсем неплоха. Разумеется, она не излучала могущества
как Неферет, но Афродита хорошо владела голосом, и торжественные слова в ее
устах прозвучали бархатисто и загадочно. Затем мы дружно повернулись на юг,
а когда Афродита зажгла высокую красную свечу, я ощутила уже знакомый жар
огня и силу магического круга.
— О, огонь молнии, именем Никс призываю тебя! О, носитель грозы и силы
магии, дай силу моим заклинаниям!
Мы снова повернулись, и на этот раз какая-то могучая сила вдруг потянула
меня к синей свече, пылавшей среди алых свечек. Это было настоящее
наваждение, и я едва удержалась, чтобы не выйти из круга и не приблизиться к
Афродите, приступившей к заклинанию Воды.
— О, потоки дождя, именем Никс призываю вас! Пусть ваша всепоглощающая
сила поможет мне совершить этот могущественным ритуал.
Что со мной творилось? Я обливалась потом, моя Метка не просто нагрелась,
как во время предыдущего заклинания, а вспыхнули огнем, и рев бушующего моря
загудел в моих ушах, заглушая все звуки церемонии. Мне стоило больших усилий
устоять на ногах и повернуться направо.
— О, глубокая и влажная земля, именем Никс призываю тебя! пусть сама
твердь земная всколыхнется под моими ногами, когда твоя могучая сила
присоединится к моим заклинаниям!
Афродита снова подняла нож, и моя ладонь зачесалась от мучительного желания
стиснуть его костяную рукоятку и со свистом прорезать воздух. Я
почувствовала запах скошенной травы и услышала крик козодоя, невидимо
парящего в небе над моем головой. Афродита снова вошла в центр круга,
поставила на стол горящую лиловую свечу и приступила к завершающей части
церемонии.
— О дикий и свободный дух! Именем Никс призываю тебя! Ответь мне!
Пребудь со мной во время этого ритуала, награди меня силой моей Богини!
Я уже знала, что произойдет дальше — В моем сознании и в моей собственной
душе зазвучали голоса. Когда Афродита взяла кубок и начала обходить круг, я
сердцем прониклась каждым ее словом. Пусть она не обладала величественной
осанкой и могуществом Неферет, но ее речь воодушевила меня и разожгла внутри
меня могучее пламя.
— Наступило время совершенства полной луны. Почувствуйте великолепие
этой ночи. Древним были открыты ее тайны, они умели использовать их, дабы
обретать невиданные силы... дабы разрывать завесу между мирами и переживать
приключения, о которых мы сегодня можем только мечтать. Мы, вампиры,
воплощаем в себе тайную, загадочную, мистическую, истинную и могучую красоту
мира, не оскверненного человеческими правилами и законами. Мы
не люди!
В этом месте голос Афродиты эхом загудел в стенах зала, совсем как голос
Неферет храме.
— Сегодня все вы, Дочери и Сыновья Никс, вновь попросите нашу Богиню о
том, о чем мы просим ее каждое полнолуние на протяжении многих-многих
столетий. Великая Богиня! Освободи сокрытые в нас силы, чтобы мы уподобились
могучему кошачьему племени, обрели гибкость и мудрость наших собратьев в
мире зверей и чтобы никогда нас не связали цепи и узы жалких человеческих
предрассудков.
С этими словами Афродита остановилась прямо напротив меня. Мои щеки горели,
я с трудом могла дышать и видела, что Афродита испытывает то же самое. Она
подняла кубок и протянула его мне:
— Выпей, Зои Редберд, и вместе с нами попроси Никс о том, что
принадлежит нам по праву крови, тела и Метки великого Превращения — той
самой Метки, которой Богиня отделила тебя от других.
Ну да, я знаю. Конечно, я должна была отказаться. Но как? И потом, мне этого
совсем не хотелось. Конечно, я не любила Афродиту и не доверяла ей, но ведь
она говорила правду!
Я отлично помнила, как мама и злотчим отнеслись к моей Метке, я не забыла
ужаса в глазах Кайлы и того, как повели себя Дастин и Дрю. И вообще, за все
это время никто из них ни разу не позвонил мне, ни одной эсэмэски не
прислал! Они просто отвернулись, предоставив мне самой устраиваться в этом
новой жизни.
Это меня ужасно огорчало... и еще больше бесило.
Я приняла из рук Афродиты кубок и отпила огромный глоток. Это вино совсем не
походило на то, что мы пили в храме Никс. Хотя оно тоже было сладким, какие-
то незнакомые специи делали его вкус совершенно особенным. Оно опалило мой
рот, горячим, горьковато-сладким потоком обволокло горло, и мне мучительно
захотелось прикончить весь кубок целиком.
— Будь благословенна, — прошипела Афродита и с такой силой вырвала
у меня кубок, что пролила несколько липких капель мне на пальцы. После чего
посмотрела мне и глаза и улыбнулась жестокой торжествующей улыбкой.
— Будь благословенна, — машинально ответила я, чувствуя сладкое
головокружение.
Когда Афродита подошла с кубком к Энио, и не удержалась и жадно облизала
пальцы. Волшебное вино! И еще оно пахло... чем-то очень знакомым... голова
кружилась... я никак не могла вспомнить, при каких обстоятельствах
чувствовала этот восхитительный запах прежде.
Афродита неспешно обошла круг, угощая всех. Я жадно следила за ней взглядом
в надежде на то, что, вернувшись к столу, она предложит нам еще по глоточку.
Наконец Афродита остановилась и подняла кубок.
— О, великая и таинственная Богиня Ночи и полной луны, владычица бурь и
стихий, повелительница духов и предков! О прекрасная и могущественная Никс,
которой подчиняются даже самые древние из древних, снизойди к нашей просьбе.
Наполни нас своей силой, своей магией и могуществом!
С этими словами Афродита припала губами к кубку, и я едва смогла подавить
вздох разочарования, увидев, что она осушила его до последней капли. Когда с
вином было покончено, вновь заиграла музыка, и Афродита стала обходить круг
в обратную сторону, задувая свечи и отпуская призванные стихии.
И тут со мной стало твориться нечто странное. Наверное, в глазах у меня
слегка помутилось, потому что мне вдруг показалось, будто я вижу перед собой
Неферет — только более юную и менее опытную.
— Счастливого пути и до новых встреч! — воскликнула Афродита.
Мы хором повторили ее слова, и только после этого мое зрение прояснилось.
Метка перестала гореть, а странное видение Афродиты-Неферет исчезло. Но я
продолжала чувствовать во рту привкус вина. Это было очень странно.
Поверьте, я вообще не люблю алкоголь. Честное слово. Мне не нравится его
вкус. Но в этом вине было нечто восхитительное, оно было вкуснее... вкуснее
самых вкусных моих любимых трюфелей! (Я понимаю, вам трудно в это поверить.)
И в то же время вкус этот почему-то казался мне знакомым.
Все разом заговорили, послышался смех, и круг сам собой распался. Вспыхнул
газовый свет, и мы заморгали, ослепленные его яркостью.
Я обвела глазами зал, надеясь снова поймать взгляд Эрика, и вдруг заметила
около стола какое-то движение.
Закутанный в плащ незнакомец, который на протяжении всей церемонии
неподвижно просидел за столом, наконец, зашевелился. Он неуклюже принял
сидячее положение и поднял голову. При этом капюшон его черного плаща
откинулся назад, и я с изумлением увидела знакомые ярко-рыжие нечесаные
космы и пухлое, неестественно бледное, веснушчатое лицо.
Это был противный Элиот! Странно, очень странно. Что он здесь делает? Что у
него общего с Дочерями и Сыновьями Тьмы?
Я еще раз обвела глазами комнату. Как я и предполагала, среди приглашенных
не было ни одного некрасивого, странного или невыразительного лица. Все — вы
понимаете, все до единого! — были нереально хороши собой. Все, кроме
Элиота. Он был явно лишним на этом празднике.
Тем временем Элиот сонно зевал, хлопал глазами и тупо мотал головой, словно
обкуренный. Потом вяло поднял руку, чтобы смахнуть что-то с носа (наверное,
козявку, извлеченную во время предыдущих раскопок), и я заметила, что его
запястья обмотаны свежими бинтами. Что за?...
По моей спине пополз холодок. Я повертела головой и заметила неподалеку Энио
и Дейно, оживленно болтавших с третьей фурией-гурией по имени Пемфредо.
Подойдя к ним, я терпеливо дождалась паузы в разговоре, после чего
беззаботно улыбнулась и не подавая виду, что мой желудок сейчас вывернет
наизнанку, кивнула в сторону Элиота.
— Кто это? Что он тут делает?
Энио посмотрела на Элиота и изумленно приподняла брови.
— Это? Да никто. Просто
холодильник
для сегодняшней церемонии.
— Лузер, — прошипела Дейно, брезгливо покосившись на Элиота.
— Настоящий
человек, — с отвращением сказала
Пемфредо. — Ходячая закусочная, ничего больше.
Я почувствовала, что меня сейчас вырвет.
— Постойте, я не совсем поняла! Холодильник? Закусочная? О чем вы
говорите?
Дейно Ужасная смерила меня надменным взглядом своих прекрасных шоколадных
глаз.
— Так мы называем людей — холодильники или закусочные. Дошло? Завтрак,
обед, ужин.
— И перекус между ними, — сладко проурчала Энио Воинственная.
— Но я не... — пролепетала я, но Дейно меня перебила.
— Ой, да хватит! Только не надо делать вид, будто ты не знала, что это
за вино, и что тебе оно не понравилось!
— Вот-вот! Посмотри правде в глаза, Зои. Ведь тебе оно понравилось даже
больше, чем всем остальным. Все видели, как ты облизывала пальчики! —
усмехнулась Энио и, приблизив свое лицо к моему; выразительно посмотрела на
мою Метку. — Ты
белая ворона в нашей стае, Зои
Редберд. Недолетка и вампир в одном лице. Тебе ведь хотелось не просто
попробовать его кровь, ты хотела высосать ее всю, до последней капельки!
— К-кровь? — словно издалека услышала я свой собственный голос. В
моих ушах зловещим эхом гремели слова
белая ворона
.
— Да, милая,
кровь, — засмеялась Ужасная.
Меня бросило в жар, и тут же обдало холодом. Я отвела глаза от их
торжествующих лиц — и наткнулась на Афродиту.
Она стояла в противоположном конце зала и разговаривала с Эриком. Поймав мой
взгляд, Афродита улыбнулась медленной понимающей улыбкой, потом приподняла в
насмешливом салюте бокал и снова повернулась к Эрику, продолжая смеяться над
тем, что он говорил.
Собрав все свое мужество, я кое-как попрощалась с Осой, Воинственной и
Ужасной и медленно вышла из зала. Как только тяжелые двери закрылись за моей
спиной, я бросилась бежать, не разбирая дороги. Все равно куда, лишь бы
подальше отсюда.
Я пила кровь — кровь мерзкого Элиота — и мне это понравилось!
Но еще ужаснее было другое. Восхитительный запах не зря показался мне
знакомым, я, наконец, вспомнила, где почувствовала его впервые. Это было в
прошлой жизни, на школьной парковке, когда Хит поранил руку.
Значит, в тот раз меня заворожил не запах его нового одеколона, а запах его
крови. Тот же самый запах, что чуть не свел меня с ума в темном коридоре,
когда Афродита ногтем проткнула Эрику бедро, и мне мучительно захотелось
слизнуть кровь с его джинсов.
Я была чудовищем.
Задыхаясь от бега и отчаяния, я рухнула в прохладную траву под ограждавшей
школу каменной стеной.
Меня безудержно рвало.
ГЛАВА 17
Я с трудом поднялась, вытерла рот тыльной стороной ладони и побрела прочь от
собственной блевотины (не желая даже думать о том, чем меня только что
вырвало и как это выглядит), пока не остановилась под исполинским дубом,
росшим так близко к стене, что его ветки свешивались на другую ее сторону.
Прислонившись спиной к стволу, я сделала несколько глубоких вдохов, стараясь
подавить новый приступ тошноты.
Что я наделала? Что со мной произошло?
И тут откуда-то из ветвей над моей головой раздалось громкое мяуканье.
Можете мне поверить, это было совсем не обычное, привычное кошачье мяуканье.
Оно больше напоминало ворчливое пыхтение, типа
ми-ии-уф-ми-ии-уф
.
Я подняла голову и увидела на ветке около самой стены маленькую рыжую кошку.
Кошка смотрела на меня своими огромными глазами, и я готова была поклясться,
была она чем-то очень рассержена.
— Как ты туда забралась?
— Ми-уф! — заявила кошка и чихнула. Затем встала и медленно пошла по ветке в мою сторону.
— Иди сюда, кис-кис-кис, — ласково позвала я.
— Ми-уф-уф! — огрызнулась кошка, продолжая неторопливо переставлять свои маленькие лапки.
— Вот умница, иди сюда, детка. Сюда, сюда, моя хорошая.
Вы, наверное, скажете, что я занялась спасением кошки только для того, чтобы
вытеснить из головы мысли о своем безумии, и будете почти правы.
Я не хотела думать о том, что произошло. Только не сейчас. Это было слишком
свежо. Слишком страшно. Так что кошка подвернулась мне как раз вовремя.
Кроме того, она показалась мне знакомой.
— Иди ко мне, иди сюда, маленькая...
Не переставая подзывать ее, я уперлась носком балетки в выступающий из стены
кирпич, подтянулась и ухватилась рукой за ветку. Используя ветку в качестве
опоры, я смогла забраться по стене еще выше. И все это время продолжала
говорить с кошкой, а она все ворчала и ворчала.
Наконец, я подобралась к ней совсем близко. Мы долго смотрели друг на друга,
и мне стало казаться, что эта кошка знает обо мне гораздо больше, чем я
думаю. Интересно, а она знает, что я пила кровь (и что мне это понравилось)?
Наверное, у меня изо рта еще пахнет кровавой рвотой! Интересно, внешне я
изменилась? Может, у меня уже начали расти клыки?
(Признаю, это был глупый вопрос. Я отлично видела, что даже у взрослых
вампиров нет никаких клыков, но мало ли?)
Кошка снова принялась за свое ворчливое
ми-уф
, но потом все-таки сделала
шажок в мою сторону. Я протянула руку и почесала ее между ушами, а она
закрыла глаза и заурчала.
— Ты похожа на маленькую львицу, — сказала я. — Смотри, какая
ты милая, когда не ворчишь. — И вдруг я поняла, почему эта кошка
показалась мне такой знакомой. — Я видела тебя во сне! —
воскликнула я, и почувствовала, как
...Закладка в соц.сетях
