Жанр: Любовные романы
Меченая
...пшим голосом.
— Ты так классно пахнешь, — не выдержала я. Сердце мое колотилось
как бешеное, я отчет ни но слышала его грохот в своих раскалывающихся от
боли висках.
— Зои, детка, честное слово, мне жутко без тебя плохо. Мы должны снова
быть вместе. Ты же знаешь, я тебя люблю. — Хит поднял руку, чтобы
дотронуться до моего лица, и тут мы оба заметили на его ладони кровь. —
Блин, кажется я... — Он посмотрел на меня и резко смолк. Могу себе
представить, на кого я была похожа! Бледная как смерть, с горящей синей
Меткой во лбу, пожирающая глазами кровь на его ладони.
Я ничего не могла с собой поделать. На меня будто столбняк напал, я просто
не могла отвести от нее взгляда.
— Я хочу... — прошептала я. — Хочу...
Чего я хотела? Я не могла сказать. Нет, не так. Я
не смела
сказать. Не смела признаться даже себе, что прилив сумасшедшего
желания вот-вот накроет меня с головой. И дело было вовсе не в том, что Хит
стоял слишком близко. Можно подумать, это было в первый раз! Да бросьте, мы
с ним встречались целый год, и ни разу за это время ему не удалось разбудить
во мне ничего похожего на то, что я чувствовала в этот момент. Я прикусила
губу и застонала.
Взвизгнули тормоза, и рядом с нами резко остановился пикап Дастина. Дрю
выпрыгнул из машины, схватил Хита за руку и бесцеремонно втащил в кабину.
— Эй, отвалите! Я разговариваю с Зои!
Хит попытался вырваться, да куда ему было против тяжеловеса Дрю, который
играл в полузащите! А тут еще Дастин бросился на помощь брату и захлопнул
дверцу машины.
— Отвяжись от него, тварь! — крикнул мне напоследок Дрю, а Дастин
вскочил на водительское сиденье и ударил по газам.
Я забралась в своего
жука
. Руки так трястись, что завести мотор удалось только с третьей попытки.
— Только бы добраться до дома. Только бы добраться до дома, —
твердила я между приступами кашля. Я запретила себе думать о том, что
произошло. Я просто
не могла об этом думать.
Дорога домой заняла четверть часа, но промелькнула как одно мгновение. Не
успела я опомниться, как уже стояла перед гаражом, пытаясь подготовиться к
сцене, которая ожидала меня с той неизбежностью, с какой вспышка молнии
следует за раскатом грома.
Зачем я так спешила? Строго говоря, у меня не было никаких причин
торопиться. Наверное, просто хотела сбежать от того, что случилось на
парковке.
Нет! Я не буду думать об этом сейчас. И вообще, наверняка всему
произошедшему есть какое-то рациональное объяснение — простое и разумное
научное объяснение. Дастин и Дрю — обыкновенные недоумки, недоразвитые
кретины с заплывшими от пива мозгами. А я вовсе не использовала никакие свои
черти-какие новые силы, чтобы напугать их! Они обделались от страха просто
потому, что я Меченая. Вот и все. Люди испокон веков боится вампиров, что
тут удивительного?
— Но я
не вампир! — произнесла я вслух.
И тут же зашлась в кашле, вспомнив гипнотическую красоту капли крови на руке
Хита и дикую вспышку
желания, которую она во мне
вызвала. Да-да, так оно и было. Я жаждала вовсе не Хита, а его кровь.
Нет. Нет! Нет! Кровь не может быть красивой или желанной. Наверное, всему
виной шок. Ну конечно, как я сразу не догадалась! Теперь все понятно. Я была
так потрясена, что не могла трезво мыслить. Ну да... ну да, конечно...
Я машинально дотронулась до лба рукой. Жгучая боль утихла, но я все равно
чувствовала себя странно. И снова раскашлялась, наверное, в триллионный раз
за этот проклятый день.
Хватит, Зои. Можно запретить себе думать о Хите, но нельзя отрицать
очевидное. Я чувствовала себя необычно. Моя кожа стала неимоверно
чувствительной. Моя грудь разрывалась от надсадного кашля, и даже
супермодные солнцезащитные очки не спасали моих глаз от жгучих слез при
обычном дневном свете.
— Я умираю... — простонала я и тут же испуганно захлопнула рот.
Что если это правда? Я посмотрела на просторное кирпичное здание, которое за
три долгих года так и не стало для меня домом. — Просто покончи со всем
этим. Просто покончи.
По крайней мере, в данный момент моя драгоценная сестрица на тренировке
своей чирлидерской группы. Братец-тролль тоже вряд ли захочет ради меня
оторваться от новой видеоигрушки под крутым названием
Отряд Дельта: высадка
Черного Сокола
... или что-то вроде того. Так что если повезет, я смогу
побыть с мамой наедине. Может, она поймет... может, придумает, что мне
делать...
Смешно, да? Мне было уже шестнадцать, но я вдруг поняла, что никто на свете
мне так не нужен, как мама.
— Пожалуйста, пусть она поймет, — взмолилась я невесть какому богу
или богине.
В дом я, как всегда, проникла через гараж. Прошла в свою комнату, швырнула
на кровать рюкзак, сумку и учебник геометрии. Потом набрала в легкие
побольше воздуха и отправилась на поиски мамы.
Я нашла ее в гостиной. Мама сидела на краешке дивана, пила кофе и читала
Куриный бульон для женской души
. Она выглядела такой привычной, совсем как
раньше. Только раньше она любила читать любовные романы и пользовалась
косметикой. Обе эти привычки ее новый муж (урод вонючий!) объявил под
запретом.
— Мама?
— Да? — Она даже глаза на меня не подняла. Я громко сглотнула.
— Мамочка! — Так я называла ее до того, как она вышла за своего
гадского Джона. — Мне нужна твоя помощь.
Не знаю, что было тому причиной — может, неожиданное обращение
мамочка
, а
может, что-то в моем голосе вдруг пробудило в ней давно уснувшее материнское
чувство, но мама мгновенно оторвалась от книги и устремила па меня
встревоженный и ласковый взгляд.
— Что случилось, детка... — начала она, но тут слова застыли у нее
на губах, а брови взлетели вверх. Она увидела мою Метку.
— Боже милосердный! Что ты еще натворила?
У меня заболело сердце.
— Мама, я ничего не натворила. Это случилось
со мной,
а не из-за меня. Я ни в чем не виновата!
— Нет, только не это! — взмолилась мама, не слыша меня. — Что
теперь скажет твой отец?
Мне хотелось заорать во всю глотку:
Откуда нам знать, что скажет на это
мой отец, если от него вот уже четырнадцать лет нет ни
слуху ни духу!
Но я понимала, что лучше этого не делать, потому что мама
всегда приходит в ярость, когда я напоминаю ей о том, что Джон мне не
настоящий отец. И я решила применить другую тактику — ту самую, в которой
успела разочароваться ровно три года тому назад.
— Мама, пожалуйста! Неужели ты не можешь просто не говорить ему? Хотя
бы день или два? Пусть это останется между нами, пока... ну, я не знаю...
пока мы не свыкнемся с этим или не придумаем что-нибудь.
Я затаила дыхание.
— Но как я ему объясню... Ты ведь даже не сможешь замазать эту мерзость
тональным кремом!?
Она брезгливо изогнула губы и нервно уставилась на мой полумесяц.
— Ты не так меня поняла! Я вовсе не собираюсь оставаться здесь до тех
пор, пока не свыкнусь с тем, что произошло. Я должна уехать, и ты сама это
знаешь. — Тут мне пришлось прерваться на новый приступ кашля. —
Меня Пометил Ищейка. Теперь я должна отправиться в Дом Ночи, иначе с каждым
днем буду чувствовать себя все хуже и хуже...
пока не умру
, —
закончила я взглядом. Я не могла произнести это вслух. — Прошу тебя,
дай мне несколько дней, прежде чем сообщать об этом... — Тут я
замолчала и, чтобы лишний раз не произносить ненавистное имя, заставила себя
закашляться, благо это оказалось совсем не трудно.
— Но что я ему скажу...
Паника в ее голосе перепугала меня до смерти. Ведь она моя мама, понимаете?
У мамы должны быть ответы, а не вопросы!
— Просто... просто скажи ему, что я поживу пару дней у Кайлы, и что мы
будем работать над докладом по биологии.
Я видела, как изменился ее взгляд. Тревога исчезла, уступив место слишком
хорошо известной мне суровости.
— Иными словами, ты предлагаешь мне солгать!
— Нет, мама. Я предлагаю тебе раз в жизни поставить мои интересы выше
его желаний. Я хочу, чтобы ты снова стала моей мамой. Чтобы помогла мне
сложить вещи и отвезла в эту новую школу, потому что я до смерти напугана,
больна, и вообще не представляю, как смогу нее это сделать сама!
Я резко замолчала, перевела дух и мучительно закашлялась, прикрыв рот
ладонью.
— С каких это пор я перестала быть твоей матерью? — холодно
спросила она.
Это оказалось еще хуже, чем разговор с Кайлой. Поэтому я вздохнула поглубже
и сказала:
— В этом все и дело, мама. Тебе стало настолько плевать, что ты даже не
заметила, когда это произошло. С тех пор, как ты вышла за своего Джона, тебя
интересует только он.
Она прищурилась.
— Я не знала, что ты такая эгоистка. Неужели ты не понимаешь, сколько
он для нас сделал? Благодаря Джону я смогла бросить эту кошмарную работу в
Диллардз! Благодаря ему нам не приходится беспокоиться о деньгах, и мы живем
в этом просторном прекрасном доме. Он подарил нам безопасность и светлое
будущее!
Я слышала все это столько раз, что могла бы повторить слово в слово. Именно
на этом месте наших с мамой псевдодушевных разговоров я обычно просила
прощения и уходила в свою комнату. Но сегодня я не собиралась извиняться.
Сегодня я стала другой. И все вокруг тоже стало другим.
— Нет, мама. Правда в том, что за эти три года ты научилась не обращать
внимания на собственных детей. Ты в курсе, что твоя старшая дочь
превратилась в лживую испорченную потаскушку, которая переспала с половиной
школьной футбольной команды? Ты знаешь, какие гнусные и жестокие видеоигры
прячет от тебя твой сынок Кевин? Нет, разумеется, ничего такого ты не
знаешь! Зачем тебе беспокоиться? Ведь они оба научились притворяться
абсолютно счастливыми, делая вид, что обожают Джона и всю нашу расчудесную
лицемерную семейку! Поэтому ты улыбаешься им, молишься за них и позволяешь
им творить все что угодно. А я? Ты считаешь меня испорченной только потому,
что я не желаю притворяться! Знаешь что, мама, я так устала от этой жизни,
что даже счастлива, что меня пометили. Школу вампиров называют Домом Ночи,
но вряд ли там будет мрачнее, чем в нашем
идеальном
доме! Я не могла позволить себе разрыдаться у нее на глазах, поэтому резко
развернулась, бросилась в свою комнату и с грохотом захлопнула за собой
дверь.
Чтоб они провалились!
Сквозь тонкие стены я слышала истеричный голос матери, звонившей своему
Джону. Ясное дело, сейчас он бросит все свои дела и примчится домой, чтобы
заняться мной. Чтобы
решить проблему. Ну и черт с ним!
Вместо того чтобы упасть на кровать и всласть выплакаться, я схватила свой
рюкзак и вытряхнула из него все барахло.
Это мне больше не пригодится. В Вампирском интернате, наверное, и предметов-
то нормальных нет. А какие есть? Начальный курс разрывания человеческих
глоток? Или... что там еще? Первые шаги к Ночному Зрению?
Неважно, что сделала и чего не сделала моя мама. Я все равно не могу тут
больше оставаться. Я
должна уехать.
Что же взять с собой?
Две пары любимых джинсов, третьи на мне. Несколько черных футболок.
Наверное, вампиры носят как раз такие? И вообще, черное стройнит. Я отложила
в сторону свой хорошенький блестящий голубой топик, но ото всех этих черных
шмоток на меня напала такая тоска... Короче, я взяла его тоже. Потом
запихала в боковой карман рюкзака кучу бюстгальтеров, трусики, щетки для
волос и груду косметики.
Сначала я хотела оставить на подушке своего плюшевого любимца Отиса Мыбу (в
два года я еще не умела как следует выговаривать букву
р
), но подумала-
подумала... Не знаю, какие там у вампиров привычки, но без Мыбы я не смогу
нормально уснуть на новом месте! Так что я взяла и его и бережно уложила в
рюкзак.
И тут раздался стук в дверь, а потом
этот позвал меня
снаружи.
— Что? — заорала я и тут же сложилась пополам от кашля.
— Зои, нам с мамой нужно с тобой поговорить.
Ну вот. Значит, они все-таки не провалились!
Я похлопала Отиса Мыбу по животу и процедила:
— Вот отстой, а?
Потом расправила плечи, откашлялась и шагнула навстречу врагу.
ГЛАВА 3
На первый взгляд мой злотчим Джон Хеффер самый обычный, даже нормальный
дядька. (Ага, это его настоящая фамилия. Самое ужасное, что маме пришлось
разделить с ним эту ношу. Она теперь миссис Хеффер, представляете?) Когда
они только начали встречаться, я краем уха слышала, как мамины подруги
называли его
красивым
и даже
очаровательным
. Но это только поначалу.
Разумеется, теперь у моей мамочки совершенно иной крут друзей, потому что
мистер Красавчик и Очаровашка счел неприличным поддерживать знакомство с
прежней компанией веселых и одиноких женщин.
Я никогда его не любила. Честное слово. Поверьте, я говорю это вовсе не
потому, что сейчас терпеть его не могу. С самого первого дня нашего
знакомства я видела в нем только одно — фальшь. Он просто очень хорошо
притворялся славным малым. Притворялся прекрасным мужем. Он даже хорошим
отцом притворялся!
С виду злотчим совершенно обычный папик. Темноволосый, с тощими цыплячьими
ножками и наметившимся брюшком. Только глаза у него такие же, как и душа —
тускло-карие блеклые и холодные.
Когда я вошла в гостиную, он стоял возле дивана, а мама съежилась в углу,
вцепившись в его руку. Глаза у нее были мокрые и красные. Ну да, все
понятно. Сейчас она разыграет перед нами несчастную мамочку на грани
Нервного Срыва. Эта роль ей особенно хорошо удается.
Джон хотел просверлить меня взглядом, но ему помешала моя Метка. Он даже
передернулся от отвращения, когда ее заметил.
— Изыди, сатана, — вскричал он таким голосом, каким, наверное,
читал проповеди в своей общине.
Я вздохнула.
— Это не сатана. Это просто я.
— Ты выбрала неподходящее время для сарказма, Зои, — подала голос
мама.
— Я все улажу, милая, — бросил скотчим и бесстрастно потрепал ее
по плечу, прежде чем снова повернуться ко мне. — Зои, я не раз
предупреждал тебя, что неподобающее поведение и недостойный круг общения
сослужат тебе дурную службу. И ничуть не удивлен, что расплата не заставила
себя долго ждать.
Я устало покачала головой. Так я и думала! Самое смешное, что я ждала этого,
но в первый момент все равно растерялась. Всему миру известно, что
Превращение абсолютно не зависит от человека. В наши дни никто уже не верит
в сказочки типа
если тебя укусит вампир, то ты умрешь и после смерти
превратишься в вурдалака
.
Вот уже много лет ученые пытаются определить совокупность физических
факторов, приводящих к вампиризму, в надежде на то, что, установив причину,
они смогут излечивать превращенных или, по крайней мере, изобрести
противовампирскую вакцину. Насколько мне известно, до сих пор эти поиски
ничем не увенчались.
Но мой злотчим Джон Хеффер только что сделал великое научное открытие.
Оказывается, не что иное, как неподобающее поведение — в частности,
мое, заключавшееся по большей части во лжи, скрытности,
раздражительности, несдержанных комментариях в адрес родителей, а также в не
вполне невинной страсти к Эштону Катчеру (какая жалость, что он предпочитает
пожилых женщин!) — вызвало физические изменения в моем теле. Круто, да?
Нет, кто бы мог подумать!
— Я не имею к этому никакого отношения, — заявила я, придя в
себя. — Это
сделала не я. Это просто случилось
со мной. Любой ученый это подтвердит.
— Ученые знают далеко не все. Они не божьи люди.
Я молча уставилась на злотчима. Джон был старейшиной общины
Люди Веры
, чем
без памяти гордился. Кстати, именно за это моя мама его и полюбила, и если
рассуждать чисто логически, я могу ее понять.
Положение старейшины означало, что он человек успешный. У него крутая
работа. Красивый дом. Образцовая семья. Он всегда поступает правильно, и
вера у него тоже самая правильная. Короче, с формальной стороны Джон был
идеальным кандидатом на роль нового мужа и отца. К сожалению, формальной
стороной все не исчерпывалось. И вот теперь, как я и ожидала, он решил
размазать меня по стенке от имени бога. Клянусь своими крутыми новыми
балетками от Стива Маддена, бога его высокомерие бесит ничуть не меньше, чем
меня саму!
И все же я предприняла еще одну попытку.
— Мы проходили это на углубленном курсе биологии. Превращение — это
физиологическая реакция, которая происходит в организме некоторых подростков
в период повышенной гормональной активности. — Я замолчала и
сосредоточилась. Меня реально распирало от гордости — оказывается, я еще не
забыла программу прошлого семестра! — У некоторых людей гормоны
активируют ту или иную... — я напрягла память, — ...избыточную
нить ДНК, которая и запускает процесс Превращения. — И я улыбнулась, но
вовсе не Джону, а просто от радости, что смогла вспомнить материал, который
мы прошли несколько месяцев тому назад. Но тут Джон заиграл желваками, и я
поняла, что эта улыбка была ошибкой.
— Божественное познание превосходит жалкие границы науки, и ты
возводишь хулу на бога, отрицая это!
— Да разве я говорю, что ученые умнее бога? — Я протестующе
вскинула руки и подавила очередной приступ кашля. — Я просто попыталась
объяснить, почему это происходит.
— Я не нуждаюсь в советах и пояснениях шестнадцатилетних девиц!
Ага, как же! Видели бы вы его жуткие брюки и кошмарную рубашку! На самом
деле он давно и настоятельно нуждался в добром совете тинейджера, но я
решила, что сейчас не время указывать Джону на его полную несостоятельность
в вопросах моды.
— Джон, милый, но что же нам теперь делать? Что скажут соседи? —
Лицо мамы еще сильнее побелело, и она сдавленно всхлипнула. — Что все
скажут на воскресном собрании?
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но Джон угрожающе прищурил глаза и
заговорил сам:
— Мы поступим так, как подобает всякой добропорядочной семье. Положимся
на волю божью.
Они что, решили отдать меня в монастырь? Тут, как назло, на меня снова напал
кашель, и я не смогла помешать Джону продолжить свое выступление.
— Кроме того, мы немедленно позвоним доктору Эшеру. Он знает, что
делать в таких случаях.
Обалдеть! Просто провалиться мне на этом месте! Джон собирался пригласить
нашего семейного психоаналитика, Человека с Фантастически Бесстрастным
Лицом. Умнее он, конечно, ничего не мог придумать!
— Линда, набери экстренный номер доктора Эшера. Кроме того, я полагаю,
мы должны активизировать телефонное древо общины. Позаботься о том, чтобы
все ее члены узнали о случившемся в нашем доме.
Мама поспешно закивала и привстала со своего места, но тут я заорала так,
что она испуганно плюхнулась обратно.
— И это все, что вы смогли придумать? Пригласить психоаналитика,
который совершенно не мыслит в юношеских проблемах, и собрать здесь своих
спесивых единоверцев? Да я заранее знаю, что никто из них даже не попытается
разобраться и вникнуть! Да очнитесь вы, наконец! Неужели вы не понимаете? Я
должна уехать. Сегодня же вечером! — Я захлебнулась мучительным кашлем,
от которого у меня чуть не лопнула грудь. — Видите? Мне будет все хуже
и хуже, до тех самых пор, пока я не уеду к... — тут я запнулась. Почему-
то мне не удалось произнести прямо:
уеду к вампирам
. Наверное, потому что
это звучало слишком непривычно... слишком окончательно и, если честно,
совершенно невероятно, — ...пока я не уеду в Дом Ночи.
При этих словах мама вскочила с дивана, и на какой-то миг я решила, что она
хочет меня защитить. Но тут Джон по-хозяйски положил руку на ее плечо и
усадил обратно. Мама посмотрела на него, потом перевела взгляд на меня, и
хотя в глазах ее промелькнула слабая тень сожаления, вслух она, как обычно,
сказала лишь то, что хотел услышать от нее Джон.
— Зои, я думаю, ничего страшного не случится, если сегодня ты
переночуешь здесь.
— Разумеется, не случится, — подтвердил Джон. — Я уверен, что
доктор Эшер пойдет нам навстречу и проконсультирует на дому. В присутствии
врача с девочкой ничего дурного произойти не может. — Он с напускной
нежностью потрепал маму по плечу, а меня так и передернуло от его
заботы
.
Я перевела взгляд на маму. Мне все было ясно. Они не собирались отпускать
меня. Ни сегодня, ни завтра, а, может, и вообще никогда. По крайней мере, до
тех пор, пока не покажут всем врачам. Неожиданно я поняла что дело совсем
не в Метке, и не в том, что моя жизнь полетела вверх тормашками. Дело было в
контроле. Они чувствовали, что если отпустят меня, то потеряют нечто важное.
Если говорить о маме, то мне хотелось думать, что она боялась потерять
меня. Но речь шла не о ней, а о Джоне. Я понимала, за
что он держится. Он боялся утратить свою проклятую власть и лишиться вывески
образцовой семьи. Мама только что очень ясно высказала их общие опасения:
Что скажут соседи? Что все скажут на воскресном собрании?
Джон явно вознамерился во что бы то ни стало сохранить видимость семейного
благополучия, и, если бы для этого пришлось пожертвовать моим здоровьем и
даже жизнью, — что ж, он был готов заплатить и эту цену.
Вот только я не была готова расплачиваться.
Я поняла, что пришло время брать ситуацию в свои идеально наманикюренные
ручки.
— Хорошо, — кротко сказала я, — звоните доктору Эшеру.
Обзвоните общину. Но, если можно, я бы хотела пойти к себе и прилечь, пока
все не соберутся.
И подкрепила свою просьбу убедительным кашлем.
— Ну конечно, родная! — с заметным облегчением воскликнула
мама. — Думаю, небольшой отдых пойдет тебе на пользу. — Она
выскользнула из-под властной руки Джона, робко улыбнулась и обняла
меня. — Дать тебе ложечку
Найквила
?
— Нет, спасибо. Со мной все будет хорошо, — ответила я и на
мгновение прижалась к ней, отчаянно мечтая, чтобы не было этих проклятых
трех лет, и мама по-прежнему была моей мамой, которая раньше всегда меня
защищала. Потом глубоко вздохнула, сделала шаг назад и повторила: — Со мной
все будет хорошо.
Мама посмотрела на меня, кивнула и сказала мне взглядом, что ей очень-очень
жаль. Больше она никак не могла меня пожалеть.
Я развернулась и поплелась в свою комнату.
И тут злотчим бросил мне в спину:
— Кстати, ты окажешь нам огромную услугу, если найдешь какую-нибудь
пудру или что-то в этом роде и замажешь эту мерзость у себя на лбу.
Я даже не остановилась. Я просто пошла дальше. И не заплакала.
Я это запомню, — пообещала я себе. — Навсегда запомню, как они со
мной обошлись. И когда снова испугаюсь, почувствую себя одинокой или когда
со мной случится еще какая-нибудь гадость, обязательно вспомню, что на свете
нет ничего страшнее, чем жить в этом доме. Ничего
.
Я сидела на кровати, давилась кашлем и слушала, как мама со слезами в голосе
звонит по экстренному номеру нашему Семейному психоаналитику, а затем в
таких лее истеричных тонах беседует еще с кем-то, активируя проклятое
телефонное древо Людей Веры. Значит, через полчаса в нашем доме соберется
толпа жирных теток и их муженьков-педофилов с сальными глазками.
Они призовут меня в гостиную, осмотрят со всех сторон Метку и единодушно
признают это Действительно Серьезной и Постыдной Проблемой. После чего
натрут мне лоб какой-нибудь вонючей дрянью, которая намертво забьет поры и к
вечеру на лбу вскочит циклопических размеров прыщ. Потом возложат на меня
руки и дружно помолятся. Сплоченные и неколебимые, они станут просить своего
бога, чтобы тот помог мне перестать быть такой поганкой и наказанием для
родителей. Ну и заодно пусть как-нибудь избавит меня от Метки.
Если бы все было так просто! Можно подумать, я бы отказалась стать пай-
девочкой, если бы это позволило мне остаться в старой школе с прежними
друзьями! Да я бы даже контрольную по геометрии написала! Нет, это я,
кажется, погорячилась... В общем, дело было вовсе не в контрольной, а в том,
что я не никого просила превращать меня в чудовище!
Но мне все равно надо было уехать. Мне придется начать новую жизнь на
совершенно новом месте, где меня никто не знает. Где у меня нет друзей.
Я часто-часто заморгала, стараясь не
...Закладка в соц.сетях
