Жанр: Любовные романы
Зов любви
...ящего счастья. И если первые два года прошли
относительно быстро, то третий год тянулся для нее ужасно долго. Сегодня,
перед этим традиционным свиданием в гостинице, она почувствовала себя чужой
в этой стране, во Франции, и сама не зная почему, она начала ненавидеть
Париж. Для нее он стал теперь чужим и нелюбимым, как любой другой город
мира, кроме столицы ее родной страны. Это даже казалось нелепым: ведь когда-
то она испытывала благодарность к Парижу, открывшему ей столько сторон
жизни, которые остались бы для нее недоступными, останься она у себя на
родине.
Родина? Она оттуда почти сбежала шесть лет назад, как только возраст
позволил ей самой решать свою судьбу, и она устремилась во Францию,
явившуюся для нее сказочной страной, давшей ей счастье свободной женщины. У
нее на родине с женщиной не считаются или считаются очень мало!
Первые два года ее пребывания во Франции были для нее полны трудностей и
неожиданностей, единственной пользой которых было приобретение жизненного
опыта, которого до того у нее практически не было: у нее на родине девушки и
женщины из порядочных семей жили взаперти и общались только между собой. Они
практически не соприкасаются с традициями и обычаями других стран.
Оказавшись в Европе, дышавшей смелой свободой и утонченным вольнолюбием, она
с жадностью принялась изучать привычки и удовольствия новой, непривычной
жизни, старалась полностью насладиться плодами западной цивилизации. Как
большинство женщин ее национальности, Хадиджа возмещала определенную узость
кругозора арабской женщины безошибочным, почти мистическим инстинктом,
позволявшим в несколько мгновений учуять намерения и желания мужчин.
Сейчас ее беспокойство вращалось вокруг одного-единственного вопроса, она
спрашивала себя, хватит ли ее чар для того, чтобы удержать возле себя этого
мужчину другой расы, с которым она прожила три года. К ее чарам прежде всего
надо отнести ее красоту, основной козырь, благодаря которому у мужчин
возникает желание иметь возле себя красивую женщину в качестве жены или
любовницы. Второй козырь, используемый виртуозно ею, это качество, присущее
всем женщинам Востока — воображение, фантастическое воображение, позволявшее
сочинять и рассказывать удивительные истории. Как она любила их
рассказывать, не забывая, впрочем, что самые знаменитые куртизанки спасали
свою жизнь именно благодаря сказкам, сочиняемым ими каждую ночь...
За три года жизни с Аленом количество этих историй давно уже перевалило за
рубеж тысячи и одной ночи: не было ни одного вечера, особенно в первые
месяцы их любви, когда она не рассказывала бы одной из этих чудесных
историй, которые делали прекрасным и поэтичным каждый день жизни, каким бы
обычным он поначалу не казался. Даже проявления любви в их интимной
близости, которые сами по себе являются сладчайшими минутами счастья,
благодаря ее неисчерпаемому, вдохновенному воображению достигали таких
вершин экстаза, которые вряд ли какая другая женщина может дать ощутить
своему возлюбленному. Это было ее самое сильное чарующее средство
воздействия на этого француза, с которым ее связала судьба. Но в этом была и
ее слабость: в тот день, когда она не могла сочинять прекрасных историй,
или, особенно, если ей не хотелось их рассказывать этому мужчине, смуглая
Хадиджа теряла добрую половину своих чар восточной женщины.
Уже в течение нескольких месяцев, сама не понимая причину этого, она не
ощущала больше сильного желания развлекать того, кого она сумела сделать
своим возлюбленным. Что это: чувства ли стали угасать? или необходимость
ощутить новую любовь? А может между ними поселилась скука? Она сама не знала
ответа и не могла ничего придумать... К счастью — думала она,— приближается
время их свидания: в полночь она снова встретит Алена и они окажутся в
пьянящей атмосфере их первой встречи, которая была наполнена ароматом
случайного знакомства на углу улиц и почти немедленным ощущением
прикосновения двух теплых человеческих тел в ближайшей гостинице. И может
быть к ней тут же вернется способность и желание рассказать Алену чудесную
сказку? И это романтическое обновление позволит возродиться их угасающим
чувствам.
Обо всем этом думала Хадиджа в полном молчании. Но драма назревала: они
понимали, что в этот раз они любили друг друга не так, как во время
предшествующих встреч, и разве это не доказательство того, что эти ежегодные
встречи в гостинице становятся бесполезными? Итак, вскоре настанет время
окончательного расставания, и чем быстрее — тем лучше. И почему не
распрощаться здесь, в этой комнате с глициниями, где они стали возлюбленными
три года назад? Круг замкнется. Они покинут гостиницу вместе, как после их
прежних встреч, но гораздо раньше, посреди ночи, пока еще рассвет не покроет
розовым цветом крыши Парижа. Она даже не будет заходить в
их дом
, который
скоро станет
его домом
. Выйдя из гостиницы, они вместе дойдут до угла, где
он впервые с ней заговорил, и там они расстанутся как все те, кто заходит в
эту гостиницу, чтобы испытать любовное приключение без всякого будущего. Он
уедет на своей машине, а она погрузится в эту ночную тишину, предоставленная
своей судьбе...
— Ты не думаешь, что нам пора уходить? — спросила она тихо.
Он ничего не ответил: он тоже не мог больше молчаливо ждать. Зачем
затягивать то, что обречено на разрыв?
— Ты права... Пора одеваться.
В каждое посещение этой комнаты он всегда сам раздевал ее со страстным
вожделением, затем, на рассвете, он с нежной любовью помогал ей одеться. В
эту ночь он не снимал с нее одежду, он не подошел помочь ей одеться.
Покидая комнату, она медленно оглядела ее последний раз перед тем, как
произнести со вздохом, в котором не было горечи, но немного печали:
— Мне кажется, в этот раз не надо было нам сюда приходить... В эту ночь
я впервые обнаружила, что мы находимся в жалком номере! Когда начинаешь
замечать такие подробности, значит все уже далеко не так, как прежде.
— У меня такое ощущение, что никогда большей кашей ноги здесь не
будет... Давай по последнему бокалу шампанского перед тем, как уйти?
— Прощальный тост? Это не для меня! Приходящие в номера этой гостиницы
не могут говорить
Прощай
, потому что они не надеются на долгое знакомство,
входя сюда. Уходя, они обмениваются мимолетным поцелуем или легким
рукопожатием, что означает
До скорого!
, хотя они вовсе того не желают!
Знаешь, попробуем не подражать им... Хотя, может быть, тебя мучает жажда?
— Жажда меня больше не будет мучить.
— Что ж, пойдем?
Наутро, в восемь часов хозяйка гостиницы спустилась, чтобы сменить в бюро
Владимира, которого она застала не дремлющим в кресле, но уже на ногах, в
своей накидке и
сокровища
— мягкие тапочки и роман Толстого — были уже
спрятаны в саквояж.
— Что это вы сегодня такой ранний, Владимир? Неужто горничные уже
пришли и вы можете покинуть пост?
— Нет, они начинают работу в восемь тридцать... Я ухожу раньше по
другой причине. Дело в том, что я не сомкнул глаз за всю ночь...
— Что случилось? Неприятности с клиентами?
— Да нет, мадам! С клиентами все нормально. Что меня волнует, так это моя пара с шампанским...
— А я о них и забыла... Они ушли?
— Уже достаточно давно, мадам. И в этом источник моего беспокойства...
В прежние посещения этот господин и его дама не уходили до рассвета, иначе
говоря они покидали нас не раньше шести часов утра... А этой ночью я увидел,
что они уходят, пробыв у нас едва ли два часа, это меня очень удивило.
Вначале я подумал: может чем-то неудачен этот вечер для них, может что-то не
понравилось. Но самое досадное в том, что, уходя, господин не сказал мне,
как прежде, свое традиционное:
Отдыхайте от клиентов... До скорого
. Не то,
что он со мной не заговорил, он даже не взглянул в мою сторону, не махнул
мне рукой. Как будто меня здесь не было! Между тем я вышел им навстречу,
чтобы сказать
До свидания
. Никто из них мне не ответил... Не знаю,
осознает ли мадам все значение происшедшего?
— Не будем преувеличивать...
— После их ухода я поднялся в номер согласно заведенному правилу,
проверить все ли в порядке: постель была разобрана... Но что касается
шампанского, то оно было едва начато, выпито было меньше, чем обычно.
— Остаток вы выпили?
— Надо признаться, мадам, без особого желания... И пока я пил, меня не
покидала мысль: что произошло, почему уединение этого господина и прекрасной
дамы было столь коротким?
— Может быть кто-то из них чувствовал себя неважно?
— Не думаю. В таком случае, они бы меня вызвали звонком.
— А может они повздорили?
— Эти стены, мадам, служат скорее для примирения.
— Не всегда, Владимир... Особенно когда приходит время расчета!
— Не допускает же мадам, что этот господин — заурядный клиент,
оплачивающий любовные услуги, а дама, сопровождающая его — профессиональная
жрица любви?
— А что доказывает обратное?
— Да это же оскорбление по отношению к этим людям... Они любят во имя
великой любви, как истинные аристократы...
— Ваши замечательные клиенты, может быть, не так уж и великолепны,
Владимир! Для меня они не интересны с их шикарным видом... Я предпочитаю
людей попроще, которые не создают вокруг себя таинственности и которые
приходят не в точно установленный день и час, а почаще и попроще, и без этих
фокусов с шампанским, до которого они еле-еле дотрагиваются. Уверяю вас, эти
ваши господа не для нас! Они не наши клиенты!
— Как мадам позволяет себе говорить подобные вещи? Этот господин и его
дама были единственными подлинными влюбленными, которые входили в наше
заведение за последние десять лет, что я работаю здесь каждую ночь. Может
быть, к нам заглядывают влюбленные днем, особенно в промежуток нежных встреч
от пяти до семи часов, но ночью — никогда! Их ежегодное посещение в ночь с
пятого на шестое октября освежало атмосферу нашего заведения... Только вот,
в этот раз он не сказал мне
До скорого!
А это значит, что больше они к нам
не придут... О! Мадам может быть уверена, что в следующем году в положенный
день я буду ждать их прихода с хорошо охлажденным шампанским в
холодильнике... Боюсь только,— все это будет напрасно!
— Зато у вас будет возможность отнести нетронутое шампанское и
поставить его у себя на этажерке!
Князь Владимир предпочел не отвечать на эти слова, которые он счел
проявлением сомнительного вкуса. Согласно своей давней привычке он
вытянулся, щелкнул каблуками и произнес, как обычно:
— До вечера, мадам.
— Я тоже могу сказать вам:
Отдыхайте от клиентов...
Старый аристократ пожал плечами, взял саквояж, водрузил на голову
кронштадтский цилиндр и с достоинством неторопливо покинул вестибюль
гостиницы.
2
ПЕРВОЕ ШАМПАНСКОЕ Чего ни Владимир, ни тем более мадам не могли знать, это как все произошло в
тот первый вечер три года тому назад, в номере с глициниями, когда
влюбленные оказались одни перед бутылкой с шампанским, которое было далеко
не самым лучшим.
Девушка была красавицей, одета в скромный короткий костюм; который, конечно
же, не очень подчеркивал ее силуэт, больше выигравший бы в длинном вечернем
туалете. Встретив ее на улице, каждый сразу мог бы определить, что она не
европейка. Сразу же бросались в глаза ее длинные красивые пальцы, ногти
которых, покрытые серебристым лаком, говорили о знатном происхождении, и
сразу было видно, что эти руки созданы лишь для того, чтобы дарить ласки.
Какое-то время он не мог оторвать от нее взгляда. Она стояла перед ним
спокойная, независимая, непринужденная. Во всей ее стройной, подтянутой
фигуре, особенно в глазах, излучающих непонятный привлекающий свет, было что-
то от дикой кошки. Казалось, что это странное создание являет собой
неведомую, утонченную цивилизацию, созданную из мечты о счастье и
сладострастии. Слегка приоткрытые, улыбающиеся губы девушки казались
готовыми к поцелую.
Мужчина тоже нравился девушке. С тех пор, как она жила во Франции, она еще
не встречала такого красавца. Он полностью совпадал с тем идеалом мужчины,
которого смуглолицая девушка часто видела в своих мечтах,— тот, чья
спокойная, уверенная мужественность была смягчена мягкими, светлыми
волосами. Он смотрел на нее улыбаясь, затем проговорил:
— Не хотели бы вы попробовать этого шампанского, за качество которого
я, конечно, не отвечаю.
Она ответила:
— Ну, почему не отдать дань вашей щедрости. Изволь наполнить мой
бокал.— Это было сказано с определенной долей иронии, которая ему очень
понравилась. Голос девушки был мягким, негортанным, она говорила очень ясно,
хотя слегка в нос. Не являясь француженкой, молодая женщина, конечно, хорошо
знала язык, потому что сумела ответить на его вопрос такой же длинной
фразой. Он немного смутился: не ошибся ли он, приведя такую красивую девушку
в эту заурядную гостиницу. Главным сейчас для него было выйти из этой
ситуации, для этого у него было тридцать шесть способов: ему нужно было
задавать простые вопросы, по ним он мог найти решение.
— Могу я узнать ваше имя?
— Хадиджа.
— Это великолепно! Очень редкое у нас имя.
— Но не у нас. Видно, что вы никогда не слышали о первой супруге
Пророка.
Весьма озадаченный, он должен был признаться:
— Нет. Признаюсь, что я никогда об этом ничего не слышал. Простите, о каком Пророке идет речь?
Она улыбнулась, перед тем как уточнить:
— Подумать только! Есть лишь один Пророк — Магомет. Я знаю, что в
Ветхом завете есть, конечно, и другие, но не для нас, мусульман.
— Так вы мусульманка?
— Вас это не очень смущает?
— Нет; наоборот — меня это очень очаровывает, и вам это очень идет. Я
даже не мог бы вас представить верующей другой религии.
— А вы?
— Я католик.
— Я хорошо отношусь к католикам, они знают, что такое любовь. Могу я, в
свою очередь, узнать ваше имя?
— Ален.
— Оно мне нравится.
— Таким образом,— сказал он,— вы Хадиджа, которая была первой супругой
Магомета. А сколько же было у него супруг?
— Законных у него было девять, но та, которую он любил больше всех,
Хадиджа, была для него всем: супругой, возлюбленной, матерью, подругой,
опорой, утешением.
— Вы смогли бы быть для меня, хотя бы немного, такой же?
— Один лишь Аллах это знает.
— А которая из девяти женщин Магомета была самой красивой?
— Вне всякого сомнения, Айша. Она всегда ревновала к прошлому Магомета
и очень страдала от того, что он часто восхвалял свою умершую супругу. Но
Пророк смеялся над этой ревностью и говорил:
Основной признак женщины — это
ревность, и когда женщина ревнует, она даже не способна различить, в какую
сторону течет река
.
Он снова и снова, удивленный, поглядывал на нее.
— Почему вы на меня так смотрите? — спросила она.
— Я хотел бы насладиться вашей красотой, но мне кажется, что это
невозможно.
— Обожаю комплименты.
— Я смотрю на вас так, Хадиджа, потому что вы — замечательная женщина.
Я спрашиваю себя: каким чудом, каким образом вы и я вдруг оказались здесь,
вдвоем, в этой заурядной гостинице, куда, я клянусь вам, моя нога никогда
раньше не ступала.
— Моя тем более, Ален.
Она сказала это так естественно, что он понял, что она говорит правду, и от
этого его беспокойство еще больше возрастало. Как же он все-таки ее
встретил, как произошла их встреча?
Она была самой обычной. После обеда у друзей Ален отправился на машине
домой, чтобы пораньше лечь спать. Но, как и каждый вечер, он не мог решить,
отправиться ли ему сразу домой или погулять немного. Несмотря на то, что его
квартира была очень красивой и удобной, он часто там скучал. В этом-то и
заключается недостаток жизни холостяка. Не является ли одиночество
непосредственным спутником эгоизма? И, чтобы как-то справиться со своим
одиночеством, каждую ночь он отправлялся на поиски приключений. Часами
спидометр его автомобиля накручивал километры пробега по столице. Он искал в
ночи родственную душу, или, по крайней мере, такую, которая могла бы
разделить его одиночество.
Всякий раз он находил кого-нибудь, и такое приключение, заканчивалось всегда
одним и тем же, и это делало его жизнь скучной и монотонной. Но снова и
снова он начинал все сначала. В эту ночь, казалось, все будет так же, как и
во все предшествующие ночи в течение многих лет. Он тихо ехал по улицам,
глядя по сторонам на прохожих, девушек, которые гуляли и с которыми он
никогда не хотел знакомиться, и вдруг он увидел силуэт женщины, которая была
совершенно другой. Она резко отличалась от всех девушек и девиц, гулявших по
улицам. Наверное, эта женщина не профессионалка. Скорее всего, ее походка
говорила о другом, что это просто молодая девушка, которая не спеша
возвращалась домой. Когда он проехал мимо нее, она не взглянула даже ни на
его машину, ни на ее владельца. Он же, напротив, сразу обратил внимание на
ее красивое лицо в ореоле черных пышных волос. Ошеломленный тем, что такая
красивая девушка идет по этой улице, известной своей темной жизнью, он сразу
же нажал на тормоз, но боясь показаться смешным, как школьник, который в
первый раз оказался за рулем, он сразу же переключил скорость. Проехав
метров пятьдесят, он остановился у перекрестка и стал поджидать девушку. Он
слышал, как спокойные, уверенные шаги девушки приближались к его машине, но
она прошла, не обратив на него никакого внимания. Но ему лучше удалось
рассмотреть ее, и он понял, что она гораздо красивее, чем показалась ему в
первую секунду, когда он ее только заметил. Продолжать ехать за ней на
машине означало, что она может быстро свернуть с дороги и скрыться. Поэтому
он вышел из машины и решил обратиться к ней:
Извините меня, мадам...
Позже, когда он вспоминал об этой встрече, он никак не мог объяснить себе,
почему он назвал ее не так, как обычно называл девушек,
мадемуазель
. Эта
женщина, очень красивая, которая держалась с таким достоинством, хотя и была
совсем молодой, почему-то заставила его произнести
мадам
.
— Мадам, не позволите ли вы мне предложить вам что-нибудь?
Она остановилась, посмотрела на него очень спокойно, перед тем, как спокойно
ответить:
— Предложить мне? Что вы можете мне предложить? Подарок? Или стакан
виски?
— Наверное, и то, и другое,— пробормотал он.
— Ну что ж... Знаете, я обожаю подарки, но очень не люблю виски. Я
предпочитаю шампанское.
— Какая удача! Я тоже люблю шампанское. Мы могли бы договориться.
— Я знаю, где в это время можно найти шампанское. Здесь нет ни бара, ни
кафе, ничего.
— Шампанское, которое бывает здесь, не очень хорошее. Но, если вы
согласитесь сесть в мою машину, мы легко найдем симпатичное место, где можно
будет выпить шампанского.
— Я никогда не сажусь в машину к незнакомым мужчинам, особенно если
машина красивая.
— Наверное, вы правы. Что же нам делать? Не можем же мы остаться здесь,
на улице.
То, что она не ответила на его последний вопрос, позволило ему предположить,
что она согласна прислушаться к какому-нибудь другому его предложению. И
тогда он решился на последнее:
— Если вы согласны немного пройти пешком, то вот вдали светится
вывеска, с той стороны улицы. Что вы об этом думаете, может быть, зайдем?
На этот раз она ответила, улыбнувшись:
— Вывеска не очень яркая, но, вероятно, там все есть. Я вижу, что это
гостиница, там должно быть и шампанское.
— О, тогда нам повезет! — воскликнул он.— Идемте,— он легко подхватил
ее под руку, и они направились к гостинице.
Эти несколько метров, которые они прошли по ночному Парижу, показались Алену
самыми прекрасными в этой ночной прогулке. Счастливый и слегка
обеспокоенный, он шел, держа под руку девушку своей мечты. Он был счастлив,
потому что, если она согласилась с ним пойти, она нашла его симпатичным. А
обеспокоен потому, что в этой встрече все началось как-то не так, как в
предыдущих приключениях. Прежде всего, видно было, что незнакомка далеко не
глупа. По нескольким словам, которые она произнесла, это уже было видно. К
тому же она совершенно ничем не напоминала тех женщин, которые обычно гуляли
по этим улицам и могли спокойно зайти в заведение, куда они сейчас
направлялись.
Чем ближе они подходили к гостинице, тем меньше он осмеливался смотреть на
нее. Между тем, девушка шла спокойно, не колеблясь, будто ее ничто не
смущало в этой поздней встрече. Она первая и заговорила:
— Вы больше ничего не хотите мне сказать?
— Я бы очень многое хотел вам сказать, но я не знаю, с чего начать. И
потом, эта улица не кажется мне подходящим местом для того, чтобы вести какой-
то разговор.
— И я должна вам признаться, что на этой улице я никогда еще не была. А
вы?
— Я?.. Только на машине.
— А, понимаю. В таком случае, это все меняет.
В гостинице их встретил очень странный человек, в котором была какая-то
тайна. Казалось, что его жизнь прошла, и от всего, что было в прошлом, он
отрекся. Очень скоро они больше не думали о сгорбленном силуэте старика и
занялись собой.
Здесь, в комнате, было их первое объятие, затем, медленно приподняв ее над
землей, он взял ее на руки и понес на кровать. Затем начал ее раздевать.
Увидев ее обнаженной, он застыл, изумленный: он имел возможность созерцать
воочию то, что раньше мог себе только представить. Долгое время все
инстинкты, вся его жизнь вели его к той, которую он, не видя и не зная, не
представляя еще ее лица, мог называть своей
женщиной песков
.
Он хотел бы скорее припасть к ней, чтобы утолить свою страсть. Она тоже
поняла, что без него ее жизнь до этого была сплошной пустыней. И эта
гостиница стала для них чудесным оазисом.
Когда они немного отдохнули, она прошептала:
— Дорогой, дай мне все же немного шампанского. Пока она пила из бокала,
он поддерживал ей голову.
— Знаешь,— сказала она,— этот напиток мог быть и хуже. И еще, ты,
наверное, самый прекрасный из всех любовников.
— А ты — самая чудесная из всех женщин. Откуда ты, Хадиджа?
— Если мы не должны больше встретиться, зачем тебе это знать? А если мы
увидимся снова, ты очень скоро все узнаешь. Не будь одним из тех европейцев,
которые очень любознательны и хотят все узнать в самое короткое время.
Позволь времени осуществить то, что должно случиться. И думай о словах
мудреца, который сказал:
Сердце свободного человека — хранилище секретов
.
А ты? Если я спрошу, откуда ты, ты мне ответишь?
— Конечно. Знай, что я свободен, что я люблю приключения и что ты меня
очаровала. Из всех женщин, которых я знал, ты первая, с кем я совершенно не
скучаю. Я даже спрашивал себя, может ли это пройти когда-нибудь.
— Это проходит, Ален. Будь уверен. Рано юга поздно этот день приходит.
Я постараюсь сделать все возможное, чтобы это случилось как можно позже,
потому что ты мне тоже очень нравишься.
— А тебе это удастся?
— Есть единственный способ, тот, которым пользовалась Шахерезада.
Мужчина — это вечный ребенок, которому нужно все время рассказывать сказки,
и эти сказки всегда должны быть новыми и интересными.
— Ну что ж, я тебя слушаю.
— Жил-был однажды один прекрасный принц. Впрочем, он, может быть, и не
был принцем, но у него было очень щедрое, доблестное сердце. В огромном
городе, где он чувствовал себя печальным, он встретил, совершенно случайно,
женщину, приехавшую из очень далекой страны, и которая сама, возможно, тоже
была принцессой. Они сразу же понравились друг другу, разговорились и
полюбили друг друга. Неожиданно они оказались бок о бок в одной кровати, как
будто они были муж и жена. Но вместе с тем пока еще они были чужими друг для
друга. Это было всего-навсего приключение. Она боялась оставить его и
думала, что и он испытывает те же чувства. Но если бы он сказал ей:
Оставайся возле меня
, она бы сделала это с большой радостью. Вот и вся моя
маленькая сказка, она закончена.
— У нее нет счастливого конца,— сказал он.— Позволь мне закончить: Хадиджа, оставайся со мной.
И снова они стали близкими друг другу, стали одним существом... Позже он
снова спросил ее, стараясь быть как можно хитрее:
— Скажи, пожалу
...Закладка в соц.сетях
