Жанр: Любовные романы
Нимфа
... леди Артли, величественно
поднимаясь и шурша зелеными шелками. - Вы ведь сделаете то, о чем я вас просила, не так
ли? Сделаете это ради меня, ради вашей милой Долорес? - Софи закашлялась, но не успела
среагировать на порывистое движение дамы. - Благодарю вас, лорд Сандал. Я знала, что могу
рассчитывать на вас.
Леди Артли бросилась к Софи, очевидно ожидая, что та примет ее в покровительственные
объятия, но этого не случилось. Софи увернулась от ее алых губ и, склонившись, учтиво
поцеловала ей руку.
- Вы такой галантный, - вздохнула леди Артли. - Такой божественный! - Ее
излияния прервало появление Терстона, и она растворилась в водовороте зеленого шелка.
Внизу возле лестницы она столкнулась с Криспином и надменно кивнула ему:
- Всего доброго, дон Альфонсо. Потрудитесь посодействовать вашему хозяину в том,
что он собирается сделать для меня. Ваш хозяин такой чудесный человек.
Криспин молча кивнул, онемев от количества зеленого шелка, вдруг свалившегося на него
с лестницы, а также оттого, что Софи, очевидно, согласилась предпринять что-то в интересах
его обладательницы. Впрочем, он тут же забыл о ней. Ему не терпелось высказать Софи все,
что он о ней думает. Взбегая по лестнице через две ступеньки, он горел негодованием,
предвкушая то, как отчитает ее за недостойное поведение. Софи нарушила условие, на котором
он позволил ей присутствовать при беседах, и теперь она пожалеет об этом. Сначала он запрет
ее в спальне. А потом заставит отвечать на свои вопросы. И только правду. У него оставалось
всего пять дней на то, чтобы спасти свою голову, и он намерен был заставить ее говорить.
Сегодня он узнает, что она на самом деле делала в "Единороге", что произошло между ней и
Тоттлом и почему ее так живо интересует Феникс. И еще правду о ее отношениях с крестным.
При мысли об этом он почувствовал что-то похожее на укол ревности, но предпочел не
обратить на это внимания. Войдя в кабинет, он увидел Софи, которая сидела за его столом, в
задумчивости накручивая кончик усов на палец. Его решимость несколько поколебалась, но
слова "пять дней" вернули ее.
Что-то в разговоре с леди Артли не давало покоя Софи, что-то в словах этой модной дамы
беспокоило ее. Софи старалась понять, откуда взялось это странное ощущение, и была слишком
погружена в свои мысли, чтобы заметить появление Криспина.
- А, это вы, - очнулась она наконец. - Я ужасно проголодалась. Что у вас на ужин? И
кто ждал вас внизу?
- Это не ваше дело, - грубо отозвался Криспин. - Какого дьявола вы представили меня
этой женщине таким образом?
- Вы что-то говорили о жареной свинине под яблочным соусом? - продолжала Софи, не
принимая всерьез его раздражения. - И о суфле из шпината. Что, шпината не будет? Хорошо,
тогда подойдет брюссельская капуста.
- Отвечайте на мой вопрос. Почему вы выдали себя за меня, проигнорировав мои
распоряжения?
Видя, что он не намерен обсуждать меню до тех пор, пока она не удовлетворит его
любопытства, Софи вздохнула и ответила:
- Вы ничего не говорили о том, что я не могу выдавать себя за вас. Кроме того, я этого и
не делала. Она сама приняла меня за вас. А я лишь не стала ее поправлять. Вам, должно быть,
будет интересно узнать, что она считает меня, то есть графа Сандала, менее красивым на
портретах, чем в жизни. И еще ей понравились мои усы.
- Не могу передать, как сильно вы заставили меня ревновать. Что же вы обещали сделать
для нее, ваша светлость?
- Она хочет, чтобы я, то есть вы выяснили, нет ли у ее мужа любовницы, и если есть, то
соблазнили бы ее, - мрачно ответила Софи. - Для вас это не составит труда. Она считает, что
граф Сандал ежедневно занимается такими делами. Перед завтраком. - Софи жалела, что не
может ударить себя за то, что в ее голосе вдруг появились жалобные нотки, поэтому она изо
всех сил стукнула кулаком по столу.
- Перед завтраком? - насмешливо переспросил Криспин, забыв, что еще минуту назад
сердился на нее. Эта трогательная сцена ревности польстила ему. - Никогда. Обычно это
происходит перед ужином.
- Ужин? - воодушевилась Софи. - Голуби, фаршированные шпинатом, луком, изюмом
и хлебным мякишем, жаренные двадцать минут каждый в соусе из белого вина и сливочного
масла, да?
- Что еще вы узнали у нее? - Криспин не обратил внимания на ее слова.
- Ничего, - снова поникла Софи. - Она лишь попросила об этой услуге. Надеюсь, она
хорошенькая.
- Кто?
- Любовница ее мужа, которую вы должны соблазнить.
- Я стараюсь ограничить себя и соблазняю не более одной дамы в неделю. Я еще не
закончил с вами, - сказал Криспин, но тут же укротил свое желание распространиться на эту
тему. - Впрочем, наша работа тоже не закончена. Остался еще один подписчик, которого мы
не опросили.
- Кто это? - рассеянно спросила Софи, подумав о том, что это можно было бы сделать
после ужина и любовной близости.
- Вы.
- Но я не была его подписчиком! - изумилась она. От ее рассеянности не осталось и
следа.
- Ваше имя фигурирует в бухгалтерской книге наряду с суммой, взимаемой за подписку.
- Возможно. - Софи покачала головой, стараясь осмыслить происходящее. - Но это не
означает, что я подписывалась на его издание. Я никогда не встречалась с Ричардом Тоттлом. И
не давала ему никаких денег.
- Правда? - усмехнулся Криспин с неприкрытым недоверием.
- Да. - Она поразмыслила с минуту и вдруг выпалила: - Я признаю, что пришла в
"Единорог" для встречи с Тоттлом, мне сказали, что он в курительной комнате, но когда я
вошла туда... - Она замолчала.
- Что же случилось? - терпеливо расспрашивал Криспин. - Он был уже мертв?
- Я не знаю, - жалобно вымолвила Софи, и вид у нее был несчастный. - Там было
темно. Очень темно. - Она вздрогнула. - Я... я не входила туда. Просто развернулась и ушла.
Криспин вдруг вспомнил, что ему пришлось зажечь свечи, когда он вошел в курительную
комнату, и понял то, что следовало бы понять уже давно. Если Софи боялась идти по темным
лабиринтам Пикеринг-Холла, значит, испугалась она и тогда, в "Единороге", но признаться в
этом ей не позволяла гордость.
- Понятно. Но рядом с телом Тоттла нашли ваш чек. Если не вы ему его дали, то кто?
- Я не знаю, - ответила Софи с видимым облегчением, и Криспин сразу же
насторожился.
- Поставим вопрос по-другому, - сказал он, обойдя вокруг стола и приблизившись к
ней. - Кому вы выписали этот чек?
- Я не помню, - испуганно и отчасти вопросительно вымолвила она.
- Не лгите мне, Софи. - Криспин наклонился к ней, упершись в подлокотники кресла, и
внимательно посмотрел в глаза. - Я хочу помочь вам, но смогу сделать это, только если вы
будете откровенны со мной.
При других обстоятельствах она сказала бы ему, что не нуждается в его помощи и не
хочет ее. Но сейчас, когда лицо Криспина находилось всего в нескольких дюймах от ее лица, ей
было трудно сформулировать и высказать эту мысль. Его близость гипнотизировала ее. В
полной растерянности она вдруг, словно со стороны, услышала свой голос, прилежно
отвечающий на его вопросы:
- Чек, который нашли у Тоттла, действительно принадлежал мне. То есть я его выписала.
Но я не давала его Ричарду Тоттлу. Я дала его своему крестному, лорду Гросгрейну, в то утро,
когда он уехал из дома и не вернулся. Он сказал, что собирается встретиться с Тоттлом, но
передать ему чек не смог - его убили спустя несколько минут после того, как мы расстались, в
конце нашей улицы. Издательство Тоттла находится более чем в миле от этого места. Убийца
наверняка нашел чек и забрал его, чтобы потом подбросить к телу Тоттла и таким образом
навести подозрения на меня. Так же он поступил и с моим пистолетом.
- С вашим пистолетом?
- Да. Из него и был убит Ричард Тоттл. По словам Октавии, лорд Гросгрейн взял его за
день до того, как был убит. Он терпеть не мог оружие, вообще ненавидел всякое насилие, и
если взял его, значит, всерьез опасался за свою жизнь. - Она пристально посмотрела на
Криспина. - Неужели вы не понимаете? Лорд Гросгрейн подозревал, что кто-то может убить
его, и взял пистолет, чтобы защитить себя.
- От кого?
- Не знаю, - ответила Софи каким-то странным голосом. Криспин насторожился, и она
сдалась под его пронзительным взглядом. - Я не знаю, но у меня есть одно подозрение. Я
думаю, это сделал некто по прозвищу Феникс.
Криспин убрал руки с подлокотников кресла и стал взволнованно шагать из угла в угол.
- Почему вы так думаете?
- Потому что лорд Гросгрейн сказал, что вернет мне эти деньги, "если Феникс не
доберется до меня раньше". - Софи была разочарована, что Криспин так и не поцеловал ее. -
Это его точные слова. - Криспин остановился и молча уставился в стену перед собой. - Вам
это о чем-нибудь говорит, милорд?
- Не думаю, - произнес он вслух, обращаясь к стене, а затем повернулся к Софи. -
Однажды Лоуренс говорил мне, что назначена награда за поимку какого-то Феникса. Говорят,
он тайный шпион королевы Элизабет. - Заметив, что на лице Софи отразилось смятение, а
губы приоткрылись с намерением засыпать его вопросами по поводу Феникса, Криспин решил
сменить тему: - Давайте вернемся к тому, о чем вы сказали раньше. Вы утверждаете, что ваш
крестный был убит, а не погиб в результате несчастного случая?
- Да, - подтвердила Софи. - Я в этом уверена. А что касается...
- А потом убийца лорда Гросгрейна нашел у него ваши пистолет и чек и подбросил
затем Ричарду Тоттлу, чтобы навести подозрения на вас? - продолжал допрос Криспин.
- Именно. Но Феникс...
- Это означает, - шел напролом Криспин, - что тот, кто убил лорда Гросгрейна, убил
также и Ричарда Тоттла. А затем постарался обвинить в этом вас. - Он хотел, чтобы это
объяснение стало убедительным не только для Софи, но и для него самого, поэтому тщательно
обдумывал все его слабые места. Оно казалось вполне разумным, но никак не сочеталось с
первоначальным нежеланием Софи признаться, что она выписала этот чек лорду Гросгрейну.
- Скажите, а почему лорд Гросгрейн попросил у вас двенадцать сотен фунтов? -
обманчиво беспечным тоном поинтересовался Криспин, останавливаясь перед столом напротив
Софи.
- Он сказал, что должен отдать эту сумму Ричарду Тоттлу, но не хочет, чтобы чек был
подписан его именем, а таким количеством золота он не располагал.
- И вам не показалось странным, что он попросил денег у вас, а не у кого-нибудь
другого?
- А что в этом странного? - Софи запрокинула голову. - Он мой крестный. Мы с ним
были большими друзьями. Почему он не мог попросить у меня денег?
Криспин ощутил сильнейшее разочарование. Почему она не может просто рассказать ему
правду? Почему не хочет довериться ему?
- Потому что он платил вам по тысяче фунтов ежемесячно, - сказал он наконец.
- Простите?
- Поставим вопрос иначе. - Криспин ощущал сильные удары своего сердца. - Зачем
было лорду Гросгрейну просить у вас двенадцать сотен, если он регулярно снабжал вас
деньгами? Или вы намерены это отрицать?
- Нет. Это были мои карманные деньги, - объяснила Софи так, как они с крестным
договорились много лет назад. - Только... - Она осеклась, стараясь сдержать дрожь в голосе.
Их с лордом Гросгрейном тайна, которую они хранили столько лет, оказалась под угрозой
раскрытия. Софи овладела собой и продолжила уже спокойно: - Только я не понимаю, какое
это имеет отношение к вашему расследованию его убийства. Мои деньги и их источник вас не
касаются.
Терпению Криспина пришел конец. Черт бы побрал ее саму и ее ложь! Разочарование
обернулось гневом, он подошел к Софи, стараясь держаться спокойно, но выражение его лица
было таким, что сейчас Криспина трудно было назвать привлекательным.
- Боюсь, вы не понимаете, мисс Чампьон. Вы не оправданы законом, пока не найден
настоящий убийца Ричарда Тоттла. А поскольку никто, кроме меня, не верит в вашу
невиновность, найти его смогу только я. Я единственный человек, который может вам помочь,
раскрыв эту тайну, и в ваших интересах говорить мне правду.
Софи отчаянно пыталась найти способ сменить тему и наконец ей это удалось.
- Очень искусная уловка, чтобы выиграть спор, милорд, - надменно заявила она. - А
почему вы решили, что я сама не в состоянии раскрыть тайну убийства?
- По многим причинам. Прежде всего потому, что я намерен запереть вас в этой комнате,
когда уйду, и вы не сможете выйти отсюда до тех пор, пока честно не ответите на все мои
вопросы, - объяснил Криспин.
- Вы не посмеете! - Софи стремительно поднялась, в ярости оттолкнув его от себя.
- А вот здесь вы заблуждаетесь, мисс Чампьон. Еще как посмею!
- Я полагала, лорд Сандал, что вы человек благородный и вашему слову можно доверять,
но жестоко ошиблась, - презрительно отозвалась она. - Вы жалкий трус, ничтожество. Вы
готовы пойти на любую низость, чтобы выиграть спор. - Произнося эти слова, Софи заметила,
как лицо Криспина потемнело, взгляд налился свинцом, но она уже не могла остановиться,
поражаясь своей смелости и не предполагая, насколько ее обвинения были близки к истине. -
Готова поклясться, то, что произошло между нами прошлой ночью, все, что вы делали и
говорили, было лишь уловкой, способом расположить меня к себе, добиться моего доверия и
выведать все, что мне известно об этом деле.
- В борьбе все средства хороши, - снисходительно пояснил Криспин ледяным тоном.
- Но запереть меня вы не сможете! - дрожа от злости и еще какого-то
трудноопределимого чувства, воскликнула Софи, желая обидеть его. - И обращаться со мной
как с пленницей вы не имеете права. Вы ведете себя как подлый трус, который ни перед чем не
остановится - даже перед тем, чтобы соблазнить невинную девушку, - лишь бы добиться
своего.
- Вы правы, мисс Чампьон. - В глазах Криспина появился холодный блеск, а в голосе
не осталось ни одной теплой нотки. - Я думал, что вам нужна моя помощь, но вы доказали
мне, что я ошибался. Делайте что хотите. Что касается меня, то мне все равно, что с вами будет.
Его последние, убийственные слова продолжали звучать в комнате даже после того, как
дверь за ним захлопнулась. Они кружились вокруг Софи, стучали у нее в висках, оскорбляли
своей грубостью. "Мне все равно, что с вами будет, - ликовал хор голосов в ее мозгу. - Мне
все равно, что с вами будет".
День сменился ночью, а Софи все продолжала сидеть, не двигаясь с места, не шевелясь,
ничего не чувствуя и ни о чем не думая. С застывшим взглядом, с еле слышным дыханием, она
словно превратилась в каменную статую.
Слезы, двумя ручейками стекающие по щекам, были единственным признаком того, что
жизнь в ней не остановилась.
Глава 13
Нищета убивает красоту, а богатство ее возвеличивает. Стремление к красоте - это
стремление к богатству, роскоши, что и является высочайшим стремлением человека.
Золото, самый прекрасный металл, - это символ красоты.
Золото - путь к красоте (зачеркнуто).
Золото - способ достижения красоты (зачеркнуто).
Дорога к красоте вымощена золотом (зачеркнуто).
Золото. Золото, золото, золото. У меня должно быть золото.
У красоты должно быть золото. Много золота, очень, очень много.
Направляясь шаркающей походкой к двери мастерской, возвращаясь тем же путем
несколькими минутами позже, человек с повязкой на глазах слышал лишь скрип пера,
продолжающего прерванные записи.
Путь к красоте лежит через золото - начертало перо.
Он не заметил, как Кит взял его под руку, как они спустились вниз по ступенькам. В эту
минуту для него не существовало ничего, кроме отголоска тихих слов, которые он только что
услышал.
- Мой человек из Сандал-Холла сообщает, что граф и Софи Чампьон находятся в
близких отношениях, - шепотом повторял голос у него в мозгу, полунасмешливо, но с
оттенком угрозы.
Путь к золоту лежит через кровь - выписывало перо.
Человек не в силах был сдержать свой гнев. Переступив порог мастерской, он с такой
силой сорвал повязку, что едва не повредил фальшивый шрам на любу. Однако он не заметил
этого, как не заметил и присутствия Кита.
Плата за золото - кровь.
Взгляд его был прикован к величественным стенам Сандал-Холла. Он смотрел на них с
вызовом, словно хотел испепелить взором. Его ладони сами собой сжались в кулаки.
Плата за золото - смерть.
За этими стенами находилась Софи Чампьон. Женщина, поисками которой он был занят
всю свою жизнь.
Плата за золото - жертва.
Эта женщина будет принадлежать ему, чего бы это ни стоило.
Криспин возвращался домой по лондонским улицам, превратившимся в потоки грязи.
Гроза началась в полдень, небо над городом заволокло широкой пеленой туч, сильный дождь
шел несколько часов не переставая.
Криспин промок до нитки. Прежде чем он успел разнести грязь по холлу, войдя в дом с
заднего двора, появился Терстон и забрал у него мокрый плащ и обувь.
- Добрый вечер, ваша светлость, - приветствовал его слуга, ожидая пока Криспин
развяжет тесемки плаща. - Надеюсь, вы хорошо провели день?
- Хуже некуда, - проворчал тот. Однако это было не совсем так. Если не считать
отвратительной погоды и ужасного настроения, то день сложился неплохо, прежде всего
потому, что ему удалось выяснить кое-что важное.
Следуя указаниям посланца, доставившего письмо, когда Софи беседовала с леди Артли,
он отправился в дом на окраине города. У черного хода его встретила очень молодая
встревоженная женщина, которая тут же принялась сердечно благодарить его за приход.
- Прошу прощения, что заставила вас совершить такой долгий путь, - извинилась
она, - но я не могла прийти для беседы к вам, а доверить секреты кому-нибудь другому не
решилась.
Девушка повела его по узкому коридору, объясняя на ходу, что дом принадлежит ее дяде
Мэтью Грею, в прошлом преуспевающему торговцу, а ныне беспомощному инвалиду, который
нуждается в постоянном уходе, почему она и не может долго отсутствовать. Она попросила
Криспина прийти в полдень, поскольку в это время служанка отправляется за покупками, а
значит, никто не узнает о его визите.
Девушка говорила шепотом, не осмеливаясь повысить голос. Вскоре они оказались в
полуподвале дома, где находилась кухня. Криспин повсюду замечал остатки былой роскоши.
Ему бросилась в глаза огромная, инкрустированная драгоценными камнями шкатулка, которая
стояла посередине стола.
- Я храню их здесь, - сказала девушка и, открыв шкатулку маленьким ключиком,
достала из нее пачку бумаг. Она быстро просмотрела их, выбрала одну и протянула ее
Криспину. - Почти все они таковы.
- "Насколько хорошо Мэтью Грей знает свою племянницу? Ходят слухи, что слишком
хорошо", - вслух прочел Криспин и удивленно взглянул на девушку. - Откуда это у вас?
- Прислали дяде. - Она протянула Криспину другой листок.
- "Если вы не хотите, чтобы сэр Эдгар увидел это, согласитесь на подписку. Материал
будет вам выслан в течение двух недель", - снова прочел Криспин. - Кто такой сэр Эдгар?
- Мой жених, - ответила девушка и смущенно покраснела. - Сэр Эдгар Уэллит. Он из
очень состоятельной и добропорядочной семьи. Если он или кто-то из его родных увидит такую
записку, помолвка будет расторгнута. Я не знаю, что мне делать.
- И что было потом? - сочувственно поинтересовался Криспин. - Вы согласились
подписаться у Ричарда Тоттла?
- Нет, это случилось позже. А сначала дядя подписался на "Дамский путеводитель по
итальянской моде" на целых полгода, по сто фунтов в месяц. Потом ничего не было. А через
некоторое время возобновились письма, и стали приходить материалы Ричарда Тоттла.
Шантаж. Криспин отметил про себя, что форма этого шантажа на редкость изощренна и
почти гениальна. Содержание писем не обязательно должно быть истинным - как скорее всего
в данном случае, но угроза разоблачения настолько сильна, что вынуждает людей опустошать
кошельки. А поскольку шантаж осуществляется через подписку, выяснить личность
мошенника, а значит, разоблачить его практически невозможно. Издателю остается лишь
отвалить кругленькую сумму благодетелю, который обеспечил ему такое большое число
подписчиков. Криспин предполагал, что и Ричард Тоттл, и издатель "Дамского путеводителя по
итальянской моде" даже не догадывались о том, что являются звеньями в цепи шантажа.
- Вы знаете, кто издает "Дамский путеводитель по итальянской моде"? - спросил
Криспин.
- Нет, - покачала головой девушка. - Я уничтожала все экземпляры не читая, чтобы
никто их не увидел и не догадался. А вчера пришел какой-то человек из кондитерской и сказал,
что вместо Ричарда Тоттла мы должны теперь ежемесячно платить его хозяину.
- Он назвал имя хозяина?
- Суитсон, с Милк-стрит. Я решила рассказать вам об этом, потому что Эдгар, мой
жених, читал обо всех ваших приключениях и очень лестно отзывается о вас.
Дядя не может больше платить по сто фунтов в месяц, и я боюсь, что когда он
откажется... если он откажется раньше, чем мы сыграем свадьбу, то... - Она поежилась. -
Вчера, когда принесли ваше письмо, дядя Мэтью спал, и я прочла его первой. Я поняла, что это
спасение, о котором я так долго молила Бога. Я подумала, что все расскажу вам, и даже если
они все-таки отправят Эдгару письмо, то вы сможете поговорить с ним и убедить его не
прогонять меня. Он поверит всему, что вы скажете. Я понимаю, что о такой услуге
недопустимо просить незнакомого человека, но мне больше не к кому обратиться за помощью.
Криспин согласился поговорить с Эдгаром, если в этом возникнет необходимость, и ушел,
обдумывая схему, которая выстроилась у него в голове. Она не только не облегчала его
расследования, но, напротив, усложняла его и вряд ли могла принести пользу. Увеличивалось
число подозреваемых в убийстве Ричарда Тоттла, поскольку любой из тех, кого вынудили
подписаться таким варварским способом, мог покончить с ним, чтобы избавиться от кабалы.
Значительное число потенциальных убийц ставило под сомнение прямую связь между смертью
Тоттла и людьми, которые пытались уничтожить Феникса. А ведь Криспин принялся за
расследование смерти издателя только потому, что надеялся выйти на этих людей.
И все же новый поворот событий не выбил Криспина из колеи. Когда же он вскочил в
седло Фортуны и направил ее к дому, его мыслями снова завладела Софи Чампьон. Эти мысли,
а вовсе не озабоченность поимкой убийцы Тоттла или врага Феникса, побудили его описать
свой день Терстону в таких мрачных красках. И досадовал он прежде всего на отвратительную
сцену, которую устроил Софи.
Криспин вынужден был признать, что его поведение было недостойно, несправедливо и
бестактно. Разумеется, она что-то скрывает от него, утаивает правду об отношениях с
крестным, но это не повод, чтобы так грубо вести себя с ней. В глубине души Криспин
понимал, что она лжет прежде всего самой себе. А он сказал, что ему все равно, что с ней.
Многие люди лгали ему в его бытность Фениксом, и он ни разу не вышел из себя, не
сорвался, сохраняя хладнокровие Криспин на собственном опыте знал, что ложь легче всего
раскрыть, когда лгун убежден, что ему верят. Он осуждал свое поведение при последней
встрече с Софи, зная, что так ничего не добьется. Он вдруг потерял способность мыслить
здраво, и это раздражало его больше всего. Он досадовал на то, что, не зная правды об
отношениях Софи со своим крестным, он не смог ни смириться с грязными слухами, ни
отторгнуть их от себя. Софи была права: все это действительно не имеет отношения к его
расследованию. Интересы Феникса никоим образом не были связаны со знанием истинных
отношений между Софи Чампьон и Милтоном Гросгрейном. Криспин неустанно повторял себе,
что ему следует прежде всего озаботиться интересами Феникса, а не графа Сандала.
Криспин уже направился было с визитом к кондитеру Суитсону, уверив себя, что
действует в интересах Феникса, а не себя лично, когда ему в голову пришла счастливая мысль
немедленно извиниться перед Софи, что пойдет на благо и Фениксу, и графу Сандалу. Таким
образом он сможет вернуть ее утраченное доверие и получить ответы на оставшиеся
незаданными вопросы. И еще перестанет наконец чувствовать себя законченным хамом.
Криспином руководило вовсе не желание как можно скорее услышать голос Софи, когда он
развернул Фортуну и пустил ее галопом к дому, а потребность вернуть себе внутреннее
спокойствие. Он собирался уже взбежать по лестнице наверх, как вдруг налетел на
невозмутимого Терстона.
- Ваша светлость, - докладывал слуга, пока Криспин снимал мокрый плащ, - у меня
есть сообщение для вас от их сиятельств, ваших тетушек.
- Тетушки теперь решили надоедать мне своими лекциями через тебя? - угрюмо
поинтересовался Криспин.
- Нет, милорд, они лишь просили меня выяснить, откуда вчера ночью раздавался такой
странный смех. Они решили, что так может смеяться только сумасшедший, и хотят быть
уверенными, что вы не прячете в доме какого-нибудь безумца. Ваш отец, покойный Хьюго,
никогда не стал бы держать в доме умалишенного - это они просили передать вам.
Напоминание о безудержном хохоте Софи, который так неверно истолковали тетушки,
развеселило Криспина.
- Надеюсь, ты подтвердил, что я действительно прячу в доме сумасшедшую
женщину? - спросил он.
- Да, милорд. Но они, похоже, мне не поверили.
- Жаль. Кстати, а как поживает эта сумасшедшая?
- Не могу знать, милорд. Я не видел ее последние несколько часов. Она не притронулась
ни к обеду, ни к ужину.
- Она ничего не ела? Странно. - Криспин решил, что она всерьез расстроена, если даже
отказалась от еды.
- Она попросила меня отправить письмо в "Курятник", - продолжал Терстон. - Я
подготовил его копию для вас, равно как и запись ее беседы с леди Артли.
- Что-нибудь интересное?
- Не думаю, милорд. Ответа на письмо не было. Заходил мистер Пикеринг, чтобы
засвидетельствовать свое почтение мисс Чампьон.
- Хитрец Лоуренс, ну и хитрец, - покачал головой Криспин. - И как она приняла его?
- Он не входил к ней, милорд. И вскоре ушел - мне показалось, что ему не хотелось
встречаться с их светлостями. Может быть, вы сообщите мисс Чампьон, что он приходил?
Когда я в последний раз заглядывал в библиотеку, ее там не было.
- Хорошо, - кивнул Криспин и стал подниматься по лестнице, но вдруг обернулся к
слуге. - Вы пользуетесь одеколоном, Терстон? - спросил он, приню
...Закладка в соц.сетях
