Жанр: Любовные романы
Нимфа
... тем же вечером, когда в таверне к нему подошел незнакомец - медаль с
обнаженной женщиной и птицей, оказывается, стоила целых четыре тысячи фунтов золотом, -
то не колебался бы ни секунды. И все же после долгих раздумий он согласился принять мзду и,
когда часы на тюремной башне пробили десять, вернулся к Софи с огромной корзиной еды и
листком бумаги.
Софи первым делом прочла записку, и аппетит у нее тут же пропал. "Лорд Гросгрейн брал
ваш пистолет. Других посетителей в библиотеке не было".
Криспин почувствовал неладное еще задолго до того, как пересек задний двор
Пикеринг-Холла в половине двенадцатого утра. Беспокойство охватило его гораздо раньше,
когда он вдруг проснулся, проспав всего три часа. Софи - кто бы она ни была - завладела не
только его мыслями, но и снами. Он не мог отделаться от ее образа ни на мгновение,
представляя себе Софи, жульничающую в кости, Софи улыбающуюся, Софи хмурую, Софи
спорящую, Софи, говорящую по-французски и по-испански, Софи, целующую его, Софи с
усами, Софи с Лоуренсом, Софи, шантажирующую крестного. Криспин боролся с желанием
немедленно увидеть ее, потому что понимал, что чем дольше они будут держаться вдали друг
от друга, тем это лучше для них обоих. К тому же сейчас он не был в состоянии размышлять о
ней здраво и спокойно, а ясность в мыслях и чувствах Криспин всегда ценил превыше всего.
Констанция может стать прекрасным противоядием против такого помешательства, но,
несмотря на принятое накануне решение, он не мог заставить себя подняться и пойти к ней.
Пребывая в полном смятении духа, Криспин решил отложить визит, однако, проезжая
мимо дома Гросгрейна, он услышал душераздирающий крик и звон бьющегося стекла, которые
доносились изнутри. Он осадил коня, пробежал через холл и быстро поднялся по лестнице.
Тут-то и обнаружился источник этих загадочных звуков.
Прекрасная Констанция в сапфирово синем шелковом платье замерла перед
ярко-оранжевым диваном, с отвращением глядя на рассыпанные у ее ног пирожные. Осколки
блюда валялись здесь же, и Криспин увидел, как она в ярости раздавила туфелькой пирожное и
с криком набросилась на дрожащую от страха горничную:
- Я же сказала, что никогда больше не хочу их видеть, Нэн!
- Но повар говорит, мэм, что поскольку больше не станет печь пирожные, то зачем же
пропадать таким великолепным меренгам... - с поклоном объяснила девушка.
Констанция носком туфли отшвырнула остатки пирожного к стене.
- Передай повару, что меня не интересует его мнение. Я велела ему уничтожить их и
хочу, чтобы он сделал это немедленно. Немедленно!
- Слушаюсь, мэм, - покорно отозвалась Нэн и принялась собирать в передник остатки
пирожных, после чего поспешно проскользнула мимо Криспина и скрылась за дверью.
Убедившись, что здесь никого не убили, Криспин решил ретироваться, пока его не
обнаружили, и поспешить к Софи, но было поздно. Констанция заметила его и направилась к
двери с распростертыми объятиями.
- Криспин, дорогой, когда вы вошли? - спросила она певучим голосом, и ярости на
лице у нее как не бывало.
- Я услышал крики с улицы и испугался за вашу жизнь, - ответил он по-прежнему от
двери. - Но теперь я убедился, что с вами все в порядке...
- Криспин, со мной совсем не все в порядке, - бросилась ему на шею Констанция. -
Смерть Милтона просто выбила меня из колеи. - Она уткнулась лицом в серебряное шитье на
его камзоле, и Криспин почувствовал, как ее пушистые волосы щекочут ему подбородок. -
Криспин, обнимите меня так, как вы делали это когда-то. Позвольте мне забыть себя, свое горе
в ваших объятиях, как прежде.
Она стала всхлипывать, орошая слезами его камзол, а он смотрел через ее плечо на
каминные часы, которые показывали четверть одиннадцатого. В такой позе и застал их вихрем
ворвавшийся в комнату молодой светловолосый человек.
- Тия, что стряслось? - с тревогой в голосе воскликнул он.
- Бэзил, они снова это сделали. - Констанция отстранилась от Криспина и обернулась к
вошедшему. - Они опять подали меренги. А ты знаешь, как они напоминают мне о твоем отце,
о том, что я потеряла, о том... - Она часто заморгала, стараясь не дать пролиться слезам,
которые застыли наготове в уголках ее прекрасных сапфировых глаз. Заметив, что Бэзил
разглядывает Криспина с нетерпеливым любопытством, она поспешила их познакомить. -
Бэзил, это мой давний друг и наш сосед граф Сандал. Криспин, это Бэзил, мой пасынок, а
теперь новый лорд Гросгрейн.
Молодой человек отнесся к его присутствию в доме без восторга, но Криспин был этому
рад, так как теперь мог перепоручить роль утешителя кому-то другому и отправиться по своим
делам. Однако, прежде чем он успел откланяться, Констанция уговорила его "побыть еще
минуточку" и усадила рядом с собой на оранжевый диван.
Взгляд Криспина метался между прекрасным лицом Констанции и циферблатом часов,
отсчитывающих минуты, которые он вынужден был проводить без Софи. Он не сразу обратил
внимание на то, как крепко сжимает Констанция его руку, как жарко прижимается к нему, как
часто обращает в его сторону ласковые слова и улыбки. Когда около одиннадцати утра в дверях
вдруг показался констебль, Криспин, решительно намереваясь закончить визит, поднялся с
места, но тут же сел обратно. И причина была вовсе не в том, что Констанция особенно тесно
прижалась к нему бедром, а в заявлении констебля, что он явился, дабы задать несколько
вопросов о мисс Софи Чампьон.
Криспин весь обратился в слух, его рассеянность улетучилась без следа. Констебль
спросил хозяйку и Бэзила, не видели ли они, как Софи выходила из дома в ночь убийства
Ричарда Тоттла. Криспин обратил внимание на странную реакцию Бэзила, который вдруг
побледнел и нервно закашлялся. Он пребывал в явном замешательстве, поэтому Констанция
ответила и за себя, и за него: они с Бэзилом были в тот вечер дома и занимались тем, что
выбирали новое полотно Лайла, модного художника, для украшения гостиной; они были
слишком заняты, чтобы замечать всякие мелочи. Констанция сообщила также, что Бэзил
настоящий знаток и ценитель живописи и что она не посмела бы принять окончательное
решение без его совета. При этом она доверительно наклонилась к констеблю, демонстрируя
ему и Криспину свое восхитительное декольте, достойное высочайшей оценки истинного
ценителя женской красоты.
Тараща глаза от восторга, констебль поспешил заявить:
- Если пожелаете, мэм, я готов остаться здесь для защиты вашей светлости.
- Вы слишком добры, констебль... - тепло улыбнулась ему Констанция.
- Называйте меня Ральфом, мэм, - зарделся тот.
- Вы очень добры, Ральф, - в том же тоне продолжала Констанция. - Но я уверена, что
не нуждаюсь в чьей-то особой защите.
Ральф использовал все свое красноречие, чтобы переубедить хозяйку, но проиграл этот
спор и с большой неохотой покинул дом. Криспин тоже поднялся, несмотря на то что
Констанция вцепилась ему в руку, силясь удержать, когда Бэзил вдруг заявил:
- Я считаю, вам следовало принять предложение констебля, Тия. Вы знаете, что я
мировой судья этого прихода и поэтому знаю об убийствах побольше вашего. Если мисс
Чампьон смогла убить один раз, она непременно вернется сюда и за вами. Вы знаете, я всегда
предполагал, что она замешана в убийстве моего отца.
- Бэзил, как ты можешь так говорить! Мисс Чампьон не убийца.
- Любой может стать убийцей, чтобы получить состояние, равное папиному. - Щеки
Бэзила вспыхнули от негодования.
- Но, Бэзил, она вернула тебе все.
Криспин молча наблюдал за этой перебранкой, как за теннисной партией.
- Я так не считаю. Она вернула только то, что принадлежало нам по праву. - Бэзил
взглянул на Криспина. - Видите ли, мой отец оставил этот дом, поместье в Ньюкасле и свою
компанию "Ливеридж холдинге" Софи Чампьон. Нам он не оставил ничего.
- И все же мисс Чампьон отдала мне Гросгрейн-Плейс, а Бэзилу недвижимость в
Ньюкасле - Пикок-Холл, - вставила Констанция. - Более того, положила каждому из нас
такое годовое содержание, о котором мы и мечтать не могли.
- Вздор! - отмахнулся от ее слов Бэзил и стал пунцовым от злости. - Говорю вам, Тия,
она сделала это для отвода глаз. Она проявила такую неслыханную щедрость, чтобы мы не
задавали ей лишних вопросов о завещании. Я не сомневаюсь, что она шантажировала отца. Чем
иначе можно объяснить ту тысячу фунтов, которую он ежемесячно выплачивал ей при жизни?
Я думаю, она знала о завещании, выяснила, что он собирается оставить ей все свое имущество,
а затем убила его.
- Бэзил, ты говоришь ужасные вещи, - всхлипнула Констанция. - Я уверена, что мисс
Чампьон не могла сделать ничего подобного.
- Скажите, Бэзил, - обратился к нему Криспин, вдруг утратив интерес к передвижению
стрелок по циферблату, - у вас есть какие-нибудь серьезные основания полагать, что она
убила вашего отца? Вы находились здесь в тот день, когда его убили? Вы слышали, как Софи
ссорилась с ним? Или видели, как она выходила из дома?
- Нет, - запинаясь ответил тот, и его лицо из пунцового стало мертвенно-бледным. - Я
не видел. Да и не мог видеть. Я был...
- ...здесь со мной, - объяснила вместо него Констанция. - Мы с Бэзилом всегда
завтракаем вместе. И в тот день мы еще сидели за столом, когда явились констебли с... - она
запнулась, - с ужасной новостью. Не беспокойся, Бэзил, все в порядке. Ты можешь сказать
Криспину правду, потому что он не из тех, кто считает предосудительным то, что мачеха и
пасынок завтракают вместе.
Бэзил с облегчением вздохнул и добавил;
- То, что говорит Тия, сущая правда. Мы завтракали здесь в гардеробной. Как вы можете
заметить, в этой комнате нет ни единого окна с видом на конюшню или на "Курятник". Так что
мы просто не могли ничего видеть.
- А я лично считаю, что и видеть было нечего, - заявила Констанция и снова
склонилась вперед, демонстрируя декольте, очевидно, с целью возместить недостаток
визуальных ощущений.
Эта демонстрация была рассчитана на Криспина, который к тому времени снова стал
поглядывать на часы, но обрела восхищенного зрителя в лице Ральфа, в этот момент
появившегося в дверях снова.
- Прошу прощения, ваше сиятельство, - начал он, исполняя серию куртуазных
поклонов, но не отрывая взора от роскошной груди хозяйки. - Я вернулся только для того,
чтобы сообщить, что опасаться вам больше нечего.
- Опасаться? Чего? - переспросил Бэзил, раздражаясь оттого, что Ральф слишком
откровенно пялится на его мачеху.
- Убийцу, - ответил Ральф, обращаясь к ложбинке между двумя полными грудями
Констанции. - Софи Чампьон. Она заточена в Ньюгейте, так что тревожиться больше не о чем.
Резкий звук, с которым Криспин защелкнул крышку своих карманных часов, вывел
Ральфа из оцепенения и отвлек от созерцания женских прелестей.
- Извините, Констанция, - с обворожительной улыбкой сказал Криспин. - Но мне пора
идти. У меня важная встреча в городе, - непринужденно соврал он. Обещание в ближайшее
время провести с Констанцией целый вечер, несколько тяжелых вздохов из-за нежелания
покидать ее гостеприимный дом, каскад искренних сожалений и извинений - и Криспин
оказался на свободе. Он выглядел остроумным и галантным, исполняя ритуал прощания, на
самом же деле в душе у него клокотала ярость, равной которой он никогда не испытывал.
Глядя на то, с каким хладнокровием держался Криспин, трудно было предположить, что
его занимает сколько-нибудь важная проблема. Казалось, самое серьезное, о чем может думать
человек с таким выражением лица, это фасон камзола, который он собирается заказать
портному. Но это лишь на взгляд постороннего. А Фортуна прекрасно знала своего хозяина,
поэтому стоило ему взять в руки вожжи, как она галопом сорвалась с места. Криспин гнал ее во
всю мочь по направлению к Пикеринг-Холлу, огибая углы на опасно близком расстоянии. С
каждым ударом подков по мостовой сердце Криспина тяжелело, а челюсти сжимались все
сильнее. Часы показывали половину двенадцатого, когда он влетел на задний двор
Пикеринг-Холла и спешился. Взбежав по лестнице через две ступеньки и даже не постучав в
дверь, он ворвался в кабинет Лоуренса и застыл перед его столом.
- Где она? - мрачно спросил он.
- Прошу прощения, джентльмены, - сказал Лоуренс, обращаясь к четверым
присутствовавшим здесь господам. - Похоже, что у Сандала истерика.
- Черт тебя побери, Лоуренс! - Криспин ударил кулаком по столу Лоуренса, и
остальные его визитеры мгновенно испарились. - Где она? Я должен видеть ее немедленно. -
Что-то в лице друга неприятно поразило Криспина, и он вдруг обмяк, словно получил
предательский удар в живот. - Что ты с ней сделал, Лоуренс?
- Ничего. Она в полной безопасности, - со странной улыбкой заверил его тот.
Прежде чем Лоуренс успел еще что-то сказать, Криспин обошел вокруг стола и, схватив
его за ворот камзола, прижал к высокой спинке кресла.
- Где она, Лоуренс?
- В Ньюгейте, - после недолгого колебания спокойно отозвался тот.
- Мерзавец! - сквозь зубы процедил Криспин, качая головой, после чего без единого
слова выпустил Лоуренса и пошел к двери.
- Криспин, - сказал ему вслед Лоуренс, поднимаясь с кресла, - у меня не было выбора.
Я не мог отказаться.
Криспин презрительно усмехнулся:
- Никогда не думал, что наша дружба для тебя всего лишь еще один товар, который
можно при случае выгодно продать. Ты говоришь, что не мог отказаться. Сколько же они
предложили тебе? Неужели Шотландию?
- Сколько они заплатили, не важно. - Лоуренс подошел к нему вплотную. - Дело в
том, что они пришли ко мне за час до того, как здесь появился ты. Они предполагали, что ты
захочешь спрятаться у меня, и подготовились заранее. Как только ты переступил порог моего
дома, ловушка захлопнулась. И я не мог этому помешать.
. - Ты мог предупредить нас, когда мы пришли. Кристофер мог подать нам какой-нибудь
знак, - с обманчивым спокойствием отозвался Криспин.
- Как ты не понимаешь, что они все время следили за мной, как и за тобой. У меня не
было возможности ничего сказать ни Кристоферу, ни Киту, ни кому бы то ни было еще. Когда
мы разговаривали на лестничной площадке, за дверью находился стражник с пистолетом,
который держал меня на мушке. Меня предупредили, что, если я подам тебе какой-нибудь знак,
они станут стрелять.
Криспин посмотрел на друга из-под прищуренных век и саркастически заметил:
- Конечно, после всего того, что мы друг для друга сделали, я не вправе был ожидать,
что ты станешь рисковать жизнью ради меня.
- Дело не во мне, болван. Они сказали, что станут стрелять в Софи.
Криспин на мгновение замер, и Лоуренс представил себе, какую ужасную сцену рисует он
в своем воображении. Но задерживаться на ней не было ни смысла, ни времени.
- Нужно переодеться, - заявил Лоуренс, вторгаясь в ход мыслей друга.
- Переодеться?
- Нам придется изменить внешность, когда мы отправимся вызволять ее, - пояснил
Лоуренс и поспешил добавить: - Если, конечно, ты возьмешь меня в помощники. Они не
должны узнать людей, освободивших Софи. Прежде всего потому, что ни ты, ни я не хотим,
чтобы они и на этот раз догадались, где ее искать.
- Да, это верно, - согласился Криспин.
Настольные часы в кабинете Лоуренса пробили двенадцать раз, когда с заднего двора
Пикеринг-Холла выехали двое бородатых матросов, которые держались верхом на лошадях
слишком непринужденно для морских волков. Не размышляя об этом, они пришпорили коней и
галопом помчались к Ньюгейту.
Глава 10
- Это Софи Чампьон, - уверенно заявила хрупкая женщина с карими глазами и
золотисто-каштановыми волосами, источавшими слабый аромат гвоздичного масла. - Я
никогда не забуду ее запах.
- Но Софи Чампьон не преступница, - возразила маленькая розовощекая дама. - Она
никогда не была в тюрьме, потому что не совершала ничего противозаконного. Спроси у нее
сама, Хелена.
Первая кивнула своей розовощекой подруге и обратилась к Софи:
- Что вы можете сказать по этому поводу, мисс Чампьон?
Какое-то время Софи лишь недоуменно моргала. Она была так огорошена запиской
Октавии, что не обратила внимания на то, что ее перевели в другую камеру, где помещались
еще шесть женщин. Теперь они обступили ее и пристально разглядывали, ожидая ответа.
- Я не знаю, - вымолвила наконец Софи. - Я не сделала ничего дурного, клянусь. Но
кто-то пытается представить дело так, будто я убила человека, а я не могу помешать ему.
- Почему? - спросила Хелена, которая, очевидно, была здесь главной. - Всем
известно, что вы можете перехитрить десяток мужчин. Почему же вы позволяете так
обращаться с собой? Почему вы не хотите побить противника его же оружие, как тогда, когда
сэр Аргил пытался соблазнить вас, в результате чего оказался в одной постели с дикобразом и
потом целый месяц не мог ходить?
- Или как тогда, когда вы спасли похищенную злодеями Эмми Баттерич, пометив
монеты для выкупа пудрой и узнав таким образом, в чьих руках они оказались и где искать
несчастную? - добавила розовощекая дама.
- Или как тогда, когда вы дали милашке Легации Рот приданое, чтобы она смогла выйти
замуж за красавчика Эдгара Гордона, несмотря на то что ее отец проиграл все фамильное
состояние и пустил дочь по миру? - вмешалась женщина с красивым грудным голосом.
- Я слышала, что они ждут первенца, - сообщила розовощекая дама Софи. - Разве это
не восхитительно?
Софи кивнула, потрясенная услышанным. Она и не предполагала, что кто-то за пределами
"Курятника" - не считая близких подруг - так осведомлен о ее жизни. А женщины
продолжали, перебивая друг друга, вспоминать факты ее биографии: как спасла юную девушку,
которую собирались продать ее братья; то, что она подарила бедной крестьянке лошадь, чтобы
та могла вспахать поле и этим спасти хозяйство, которое ее пьющий муж привел в полный
упадок. Тюремная камера стала похожа на вольер с щебечущими птичками, поскольку каждая
женщина спешила рассказать историю о том, как Софи Чампьон помогла ее другу,
родственнику, соседу. Вдруг ржавые дверные петли заскрипели, и в камеру вошли двое
стражников, оба высокие, в черных полумасках, какие носят помощники палача.
- Софи Чампьон! - загремел один из них, и женщины разом замолчали. - Софи
Чампьон, сделайте шаг вперед.
- Я Софи Чампьон, - тряхнув головой, заявила Хелена, прежде чем Софи успела
опомниться.
- Нет, - ответила она, благодарно улыбнувшись Хелене, а затем с достоинством
обратилась к стражникам: - Софи Чампьон - это я.
- Которая из них? - спросил один из стражников у своего спутника, и тот молча указал
на Софи.
Первый решительно двинулся к ней, но путь ему преградила живая стена возмущенных
дам.
- Что вам нужно? Что вы собираетесь с ней сделать? - встала на ее защиту Хелена.
- Бросьте ревновать, красотки, - нагло усмехнулся стражник, поглаживая себя между
ног. - Вам всем хватит. Только сперва мы выведем отсюда мисс Чампьон.
- Она никуда с вами не пойдет. Она останется здесь, - заявила розовощекая дама.
- Как тебе это нравится? - обратился стражник к приятелю. - Они хотят на это
посмотреть. Жаль, что мы не можем сделать им такое одолжение. - С этими словами он
подошел совсем близко к женщинам. - А теперь я сосчитаю до трех, и вы уберетесь с дороги,
старые ведьмы.
- Не беспокойтесь, леди, - сказала Софи, выходя вперед. - Сомневаюсь, что этот
неотесанный пень умеет считать больше чем до двух.
- Ты не говорил, что она из остроумных, - продолжал первый стражник. - Я никогда
таких особенно не жаловал.
- Давай заканчивать с этим, - впервые подал голос тот. - Чем скорее мы уберемся
отсюда, тем лучше.
Софи не могла разглядеть лица под черной полумаской, но при звуке этого голоса кровь
застыла у нее в жилах. Неужели он смог найти ее? Скорее всего это ее собственное
воображение играет с ней злые шутки. Но голос так похож на тот, который мучил ее в ночных
кошмарах. У Софи вдруг засосало под ложечкой, виски заломило, а горло сдавил не могущий
вырваться наружу отчаянный крик. Она задыхалась, в глазах у нее потемнело, мысли
спутались.
Софи не помнила, что случилось потом. Она пыталась кричать, драться и царапаться, но
тщетно. Он добрался до нее, как и обещал, несмотря на все ее нечеловеческие усилия
воспрепятствовать этому. Такова была ее последняя отчетливая мысль, когда она услышала его
голос, и первая, когда несколько часов спустя она очнулась в чужой постели обнаженная и
изнывающая от боли.
Софи разбудили чьи-то шаги по мраморному полу. Судя по приглушенному звуку, ходили
не в комнате, а за ее пределами, но Софи все же боялась открыть глаза. Такого страха она не
испытывала никогда в жизни. Она понимала, что ее спасение в том, чтобы как можно скорее
бежать от этого человека. Но силы оставили ее, она не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть
полной грудью.
Софи заставила себя открыть глаза и осмотреться в своей новой темнице, но вдруг
услышала, что шаги за дверью стихли и кто-то вошел в комнату. Когда человек подошел к
кровати, Софи уже успела перевернуться на бок и притвориться спящей.
- Я знаю, что вы не спите, - раздался знакомый голос. - Я догадался по вашему
дыханию. Вы и вправду великая притворщица.
Софи открыла глаза и убедилась, что слух не подвел ее. Голос принадлежал графу
Сандалу. Облегчение и радость при мысли, что он рисковал жизнью, чтобы спасти ее, заставили
ее сердце забиться чаще. Однако эти положительные эмоции вскоре уступили место смущению,
а затем и злости.
- Мерзавец! - возмущенно отрезала она и натянула на себя бордовое покрывало.
Криспин, скрыв радость по поводу того, что Софи пребывает в полном здравии и в своем
обычном расположении духа, укоризненно покачал головой:
- Я надеялся, что вы пробудитесь с более оригинальной фразой. Например, "жалкий
слизняк".
- Где он? - пропустив мимо ушей его остроумную реплику, резко спросила Софи.
- Эта уже немного лучше, - смиренно отозвался Криспин.
- Черт побери, отвечайте! Где он?
- Кто?
- Ваш хозяин. Или сообщник. Я не знаю, кем он вам приходится. Где тот человек,
который притащил меня сюда из тюрьмы?
- Это был я, - ткнув себя пальцем в грудь, ответил Криспин, присаживаясь на край
кровати. - Хотя, по-моему, слово "притащил" не вполне уместно. Скорее, я принес вас на
руках.
- Вы лжете, - заявила она.
- Можете спросить у любой из тех женщин, которых мы освободили вместе с вами, -
предложил Криспин, стараясь не поддаться странному чувству, охватившему его. - Хелена все
еще в "Курятнике", и я могу в любой момент послать за ней, если вы по-прежнему считаете
меня лжецом.
- Вы хотите, чтобы я поверила в то, что вы освободили меня и всех этих женщин в
одиночку? - спросила Софи, проигнорировав его предложение.
- Нет, со мной был Лоуренс.
- Лоуренс? - переспросила Софи со смешанным чувством недоверия и ненависти. -
Значит, вы с Лоуренсом переоделись в подручных палача и...
- Нет, то были другие люди, - перебил ее Криспин. - Мы были одеты матросами.
- А кто тогда были те, другие?
- По правде говоря, мы не стали дожидаться, пока они придут в себя, чтобы выяснить их
личность, - удивился такой настойчивости Криспин, - но могу сказать только, что один был
лысым под колпаком, у другого была пышная темно-каштановая шевелюра.
- Это точно? Темно-каштановая?
- А почему вас так это интересует? Вы кого-то ждали? - Криспин несколько
растерялся. - Обещаю в следующий раз обращать больше внимания на тех, с кем мне придется
расправляться, освобождая вас из тюрьмы.
- Следующего раза не будет, - решительно заявила Софи.
- Почему вы так в этом уверены?
- Потому что я не повторю своей ошибки и не доверюсь больше ни вам, ни вашим
друзьям, лорд Сандал. Вы находите это забавным? Завлечь женщину в свои сети, отправить ее в
тюрьму, а затем устроить маскарад и освободить ее?
Криспину было неприятно это слышать, но он готов был понять причину ее гнева. Даже
не зная, что ей пришлось пережить ночью в тюремной камере, он пришел в ярость, когда ему
стало известно о ее аресте.
- У Лоуренса не было другого выхода, - объяснил он. - Королевские гвардейцы
прибыли к нему за час до нашего прихода. Они догадались, что мы станем искать убежище у
него. Переступив порог Пикеринг-Холла, мы оказались в ловушке. Они пригрозили убить вас,
если Лоуренс попытается предупредить нас об опасности.
Софи засомневалась. Человек из ее кошмаров не был ни лысым, ни темноволосым.
Возможно, голос одного из подручных палача показался ей знакомым, потому что она часто
слышала его во сне. Хотя все же вряд ли. Поэтому она решила настаивать на своем недоверии.
- Вы с вашими сообщниками придумали очень интересную историю. Полагаю, вы
считаете, что я должна быть вам благодарна. Как кстати вы оказались рядом, чтобы снова
спасти меня! Но не рассчитывайте на то, что я попадусь на эту удочку во второй раз.
- Мисс Чампьон, даю вам слово, что никто ничего не придумывал.
- А почему я должна вам верить? - запальчиво спросила она.
- Потому что это правда, - просто ответил Криспин. "Потому что я вскипел от ярости,
увидев вас в тюремной камере, - продолжал он мысленно. - Потому что я восхищался тем,
как мужественно вы сопротивлялись стражникам. Потому что вы не хотели, чтобы я вас спасал,
а мне хотелось быть вам нужным. Потому что я..." - Я понимаю, что вы огорчены, - сказал
он, отгоняя докучливые мысли. - Но теперь вы в безопасности.
- Вы ничего не понимаете! - набросилась на него Софи. Как передать тот ужас,
который ей пришлось пережить? Как он может ощутить то состояние, в которое ее повергает
этот голос? Как передать чувство пустоты, охватывающее ее при мысли, что он ее предал? -
Что вы можете понять? Вы, кто изматывает мне душу, кто играет со мной, сначала спасая, а
потом выдав констеблям. Что вы понимаете? - кричала она, стуча кулаками по кровати. -
Почему вы помогаете мне, а потом ввергаете в новые неприятности?
Черт побери, до чего она упряма.
И красива.
И опасна.
- В мои намерения входит только первое. А неприятности - это по вашей части, -
ответил он холодно.
- Вот как? - Софи выпрямилась и прямо взглянула ему в лицо. - По-вашему, это я
предложила поехать в дом Лоуренса? - К ее досаде, отвратительный червяк даже не дрогнул.
- Нет, - сказа
...Закладка в соц.сетях
