Жанр: Любовные романы
Нимфа
...Криспина неудержимо возвращались к Софи, к тому, что она сказала ему возле Темзы.
Раз пятнадцать он испытывал острое желание отвести Терстона в сторону и узнать, где
спряталась Софи, но каждый раз останавливал себя. Криспин не переставал задавать себе
вопрос, захватила ли она свечи, чтобы не сидеть в темноте в своем укрытии, и успокаивал себя,
отвечая на него утвердительно. Он был погружен в свои размышления, когда толстяк с
глазками-бусинками, которого Криспин с самого начала счел наиболее сообразительным из
всех, захлопал в ладоши.
- Идите сюда. Кажется, я кое-что нашел. И принесите топор! - крикнул он остальным.
- Принесите топор, - каркнул ворон, окончательно выведя Криспина из задумчивости и
побудив к активным действиям.
- Джентльмены, не хотите ли вина? - разыграл он гостеприимного хозяина. - Почему
бы вам не передохнуть и не освежиться, прежде чем обрушиться с топором на мои стены?
- Лорд Сандал, - отозвался Бэзил, - если вы еще раз попытаетесь прервать работу
моих людей, я прикажу вас вывести.
- Прервать? - удивился Криспин. - Напротив, я хотел помочь им, приободрить, а то
они совсем упали духом. Посмотрите, они уже выглядят измученными. А им еще предстоит
обыскать сорок две комнаты.
- Сорок две, сорок две, принесите топор! - скороговоркой прокричал Грип.
- Еще сорок две комнаты, помимо этой? - Это двойное напоминание нашло
благодатную почву в душе шерифа. - Он прав, сэр. Немного вина не повредит моим людям.
- Терстон, принесите несколько графинов лучшего вина, которое мы привезли из
Франции, - улыбнулся Криспин.
- Ваша светлость имеет в виду вино из погребов короля Франции? - осведомился
Терстон.
- Король Франции, - повторил Грип, раскачиваясь на жердочке. - Король Франции,
сорок две, сорви маргаритку.
- Разумеется. Для соседа и его друзей ничего не жалко. Бэзил встал в дверях, преграждая
путь Терстону.
- Шериф, я прошу вас пересмотреть ваше решение! - горячо возразил он. - Сейчас
только половина шестого утра. К тому же вино может быть, отравлено. Уверяю вас, нам не
придется обыскивать весь дом. Мы близки к нашей цели и скоро найдем девушку. Иначе зачем
бы было графу предлагать нам отвлечься от поисков?
- Я предложил вам вина, потому что хотел выпить сам, - вмешался Криспин, видя, что
шериф колеблется.
- Сэр, у меня в горле пересохло, - заявил коренастый участник обыска, обращаясь к
шерифу. - Не худо было бы промочить горло перед работой.
- Выпей вина, сорви маргаритку, - вмешался в дискуссию ворон.
Однако поддержка Грипа оказалась излишней, потому что Криспин уже видел по
выражению лица шерифа, что одержал победу.
- Терстон, бургундского, - повторил он приказание, и на этот раз уходу слуги никто не
препятствовал.
К огромной досаде Криспина, эта заминка не отвлекла сыщиков от дела. У него на глазах
они нащупали зажимы на панели под книжной полкой и, используя топор в качестве рычага,
отогнули ее. Криспин молил Бога, чтобы Терстон с вином появился раньше, чем за панелью
обнаружится пустое пространство. Он затаил дыхание, когда обладатель глазок-бусинок взял
свечу и засунул голову за панель.
Через секунду раздался его радостный вопль, что-то похожее на "черт бы меня побрал",
как показалось Криспину, и первооткрыватель вынул голову из дыры в стене.
Он был бледен как полотно, а его маленькие глазки округлились от возбуждения и стали
нормального размера.
- Ну что? Ты нашел ее? - нетерпеливо поинтересовался Бэзил.
Тот медленно покачал головой, и Криспин готов был расцеловать его за это.
- Я нашел вот это, - сказал он, сунув руку в дыру и вытащив на свет какой-то предмет.
В полумраке комнаты, освещенной свечами, блеснули грани рубинового браслета. - И это еще
не все. - Он повторил свое движение и извлек из темной дыры золотую цепь с восемью
изумрудами величиной с ноготь большого пальца, ожерелье с двумя дюжинами бриллиантов и
пару серег.
Бэзил с ненавистью взглянул на Криспина, который опустился в кресло и смеялся
сдавленным смехом, в то время как ворон рядом с ним в клетке пританцовывал, повторяя в
такт:
- Принесите топор, сорок две, сорви маргаритку, - и так до бесконечности.
- Вы вздумали разыграть нас, лорд Сандал? - Глаза Бэзила налились кровью. - По
вашему, мы тут развлекаемся?
- Нет, мой друг. Ничего подобного. Просто я давно искал эти фамильные драгоценности,
забыв, куда их положил. Наверное, они завалились за книги.
Криспин видел эти вещи впервые и был уверен, что они не принадлежат к числу
фамильных драгоценностей семьи Фоскари. Не знал он и об этом тайнике в стене. Он смеялся
над превратностями судьбы и над обескураженным лицом Бэзила. Было забавно, что благодаря
сыщикам в Сандал-Холле обнаружился тайник с драгоценностями. Но главное, его tesoro
по-прежнему оставалось в надежном укрытии.
- Я чрезвычайно признателен вам за то, что вы помогли мне их найти. Это действительно
стоит отметить бокалом хорошего вина. - Криспин продолжал играть роль радушного
хозяина.
Появился Терстон и принялся разливать по бокалам вино из погребов французского
короля, не забыв налить глоток ворону. Бэзил запретил своим людям пить до тех пор, пока
Криспин и его птица не сделают это первыми, но уже через минуту сыщики жадно набросились
на вино. Криспин жестом приказал Терстону снова наполнить бокалы, но Бэзил решительно
вмешался, чем вызвал недовольство своих людей и досаду Криспина.
Однако затея Криспина с вином лишь отсрочила обыск, но не прекратила его. Во второй
раз он попытался напоить сыщиков, когда те обнаружили двойное дно в его платяном шкафу,
однако Терстон знаком дал ему понять, что беспокоиться и понапрасну растрачивать
прекрасное французское вино не стоит. В шкафу была найдена только старая пряжка от туфли.
Сыщики едва закончили ковыряться в последней трещине, которыми была испещрена
полусгоревшая спальня Криспина, и демонтировать то, что осталось от его кровати, готовясь
приступить к следующей из сорока оставшихся комнат, как вдруг один из них громко
присвистнул. Он внимательно изучал что-то на полу туалетной комнаты, примыкающей к
спальне.
Криспин бросился туда, заглянул ему через плечо, но ничего не увидел. Сыщик уже
поднял с пола свою находку и держал ее трясущимися пальцами - длинный рыжий волос,
драгоценность, сияющая в убогой обстановке. У Криспина мелькнула мысль проглотить волос,
уничтожив тем самым улику, но ему помешал голос Терстона:
- Это недоразумение, ваша светлость. Я должен был лучше следить за прислугой.
Наверное, одна из горничных обронила волос, когда убирала здесь. Прошу прощения, милорд.
- Вы говорите, он принадлежит кому-то из прислуги? - спросил шериф Терстона, не
сводя при этом глаз с Криспина.
- Да, верно, - закашлялся Криспин.
- Мне бы очень хотелось увидеть эту вашу горничную, - заявил Бэзил таким тоном,
каким обычно разговаривают с ребенком, утверждающим, что он видел в саду трех розовых
единорогов. На лице у Бэзила сияла масленая улыбка. - Пришлите ее сюда. Если, конечно, она
вдруг таинственным образом не исчезла.
- Разумеется. Терстон, приведите девушку, которая здесь убирала. Ту, что с рыжими
волосами. И не мешкайте.
Криспин понятия не имел, есть ли среди его служанок рыжеволосые. Он вообще забыл о
существовании слуг, настолько был охвачен беспокойством. Криспин знал, что в соответствии
с указом королевы сыщики могут обыскать весь дом, но если не найдут ни Софи, ни
свидетельств ее пребывания здесь, им придется уйти ни с чем. Однако если выяснится, что этот
волос принадлежит Софи, они займут его дом на много дней, а возможно, и недель, перевернут
здесь все вверх дном, разберут дом по кирпичикам, но найдут ее. Единственная его надежда, а
значит, надежда Софи состояла в том, чтобы убедить сыщиков, что этот волос ей не
принадлежит.
Время текло медленно, Криспин не находил себе места от волнения, а Бэзил становился
все более самодовольным. Прошло полчаса. Сыщики успели еще раз осмотреть туалетную
комнату, но не нашли другого предательского рыжего волоса. Они собирались снять со стен
галереи все сорок портретов предков Криспина, когда наконец появился Терстон в
сопровождении высокой темноглазой женщины. Криспин узнал в ней одну из тех, кому он
помог бежать из тюрьмы несколько дней назад. Тогда он был занят более важными делами и не
заметил, что у нее длинные рыжие волосы.
- Вот горничная. Ее зовут Хелена, - подтолкнул ее вперед Терстон.
Бэзил взглянул на нее и побледнел.
- Но... - начал он, но благоразумно замолчал.
- В чем дело, Бэзил? - участливо поинтересовался Криспин. - Вас что-то волнует.
Бэзил не ответил, уставившись на Хелену, которая смотрела на него спокойно и
бесстрастно.
- Вы знакомы? - спросил Криспин, наблюдая за ним.
- Нет, - ответил Бэзил. - У нее действительно рыжие волосы. Наверное, она его и
обронила. Эй, принимайтесь за дело, - обратился он к сыщикам.
- Не хотите ли сравнить волосы, сэр? - предложил шериф.
- В этом нет необходимости. За работу! - взмахнул рукой Бэзил. - Простучите все
стены, нет ли где-нибудь потайной комнаты. Осмотрите все. Я знаю, что Софи Чампьон здесь.
Я это чувствую.
Криспин, который за долгие годы привык ничему в действиях своего слуги не удивляться,
все же был удивлен. Когда сыщики занялись делом, а Хелена скрылась на половине слуг, он
отозвал Терстона в сторону и спросил:
- Что произошло?
- Я случайно узнал, что мисс Хелена имела несчастье вчера столкнуться с лордом
Гросгрейном-младшим на валу, который разделяет "Курятник" и Гросгрейн-Плейс.
- Надеюсь, он не причинил ей зла? - Лицо Криспина помрачнело.
- Нет, милорд. Но он был голым. И декламировал оды красоте. Собственного сочинения.
- Бэзил? Голый? Читал стихи?
- Да, сэр. Кошке, сэр. А на голове у кошки была диадема, которую вы два с половиной
года назад преподнесли в подарок его мачехе. - Терстон говорил извиняющимся тоном. - Как
вы понимаете, Бэзил не был в восторге оттого, что его застали в таком виде. Вот я и подумал,
что, боясь быть публично опозоренным, особенно перед шерифом, он предпочтет отказаться от
сравнения волос.
Криспин постарался представить себе кошку в диадеме, исключив из воображаемой
картины голого Бэзила, поэтому ответил не сразу:
- Просто чудесно. Великолепно, неподражаемо. Соверше...
Он мог бы продолжить список синонимов, если бы громкий стук в дальнем конце галереи
не прервал его. Коренастый тип, который никогда бы не удостоился чести пригубить вино
французского короля, если бы Криспин не настоял на этом, закричал во всю глотку:
- Я нашел потайную дверь! На этот раз мы у цели!
Криспин круто обернулся к Терстону, надеясь унять свое волнение отсутствием
беспокойства на его вечно невозмутимом лице, но того уже не оказалось рядом. Терстон мчался
к кричавшему человеку с неприличной поспешностью и на челе у него залегла глубокая
тревожная складка.
Глава 19
Тревога оказалась ложной.
Дверь из галереи вела в давно забытую кладовку, где хранились старые игрушки, которые
тетушки отбирали у Криспина и его брата Йена за плохое поведение. Криспин нашел здесь
игральные кости, лопатку и свои любимые шашки, которые получил в подарок от дедушки,
Бентона Уолсингема, на свой десятый день рождения.
У Криспина хватило сил на то, чтобы ласково прикоснуться к любимым игрушкам, и
пробужденные ими воспоминания детства вызвали улыбку на его лице. Он улыбнулся при
мысли, что научит свою племянницу Туллию играть в шашки, когда она подрастет. Улыбнулся
и тому, что случайное посещение этой комнаты так взволновало хладнокровного Терстона.
Криспин мог позволить себе отдаться во власть воспоминаний и безмятежных мыслей, потому
что еще не начал всерьез беспокоиться о Софи - не кончатся ли у нее свечи, если обыск
затянется, не проголодается ли она, а главное, все еще оставалась угроза, что ее могут найти.
Еще две ложные тревоги были объявлены, когда снова обнаружились тайники с
драгоценностями - оказалось, что Криспин владеет бесчисленным множеством изумрудов,
рубинов, сапфиров и бриллиантов, не говоря о жемчужной диадеме и аквамариновых пряжках
для кафтана. Но даже в такой напряженный момент Криспин не мог удержаться, чтобы не
представить себе Софи, осыпанную драгоценностями с головы до ног. Когда же была найдена
четвертая дверь, за которой открывался тоннель, ведущий в большую круглую спальню под
садом, Криспин почувствовал, что устал. И что очень обеспокоен.
В самом начале обыска Криспин нисколько не волновался, потому что Софи была
спрятана в надежном месте - Терстон позаботился об этом. Но минуты сливались в часы,
незаметно миновал полдень, и тщательность, с которой производился обыск, а также
количество потайных комнат, найденных сыщиками, вселили в сердце Криспина нешуточную
тревогу - действительно ли Софи настолько хорошо спрятана?
Когда эта мысль стада отравлять Криспину удовольствие от издевательств над Бэзилом по
поводу его отвратительного алиби, он решил, что пора что-нибудь предпринять. Ему хотелось
выбраться из Сандал-Холла, пойти прогуляться, зайти к Лоуренсу, сделать что-нибудь, а не
ходить тупо взад-вперед, пока на его глазах приводятся в негодное состояние полы, стены и
мебель. Но он не мог уйти. Если все-таки Софи найдут и повезут обратно в тюрьму, он должен
быть рядом.
Однако больше всего его беспокоило не возвращение Софи в тюрьму, хотя мысль эта
была неутешительной. Вопрос в том, что ожидало ее там. Ордер, который Бэзил предъявил
Криспину, был подлинным, но кое-что при этом казалось подозрительным. Прежде всего он
был составлен не по обычной форме. К тому же раздобыть бумагу, дающую право обыскать
дом дворянина, даже человеку влиятельному и богатому, как сам Криспин, было невероятно
сложно. И для этого недостаточно анонимных доносов. Нужно обладать существенным
влиянием на тайном совете ее величества. И еще недюжинным упорством.
Тот, кто сумел получить этот ордер, должен был иметь и реальное могущество, и очень
серьезное намерение найти Софи Чампьон, руководствуясь не интересами правосудия, а
какой-то другой причиной. Криспина беспокоила эта мысль.
Но если быть совершенно честным, больше всего Криспину не нравилась перспектива
провести ночь без Софи и не услышать того, в чем она хотела ему признаться перед приходом
Терстона.
Криспин вздрогнул от неожиданности, услышав крик, возвещавший об очередной
находке, но тут же успокоился, поскольку был обнаружен еще один тайник с драгоценностями.
Однако терпение Криспина было на исходе, и он решил воздержаться от наблюдения за
дальнейшими поисками и заняться делами мирскими - поработать в саду. Криспин направился
в гардеробную, чтобы переодеться, как вдруг его окликнул требовательный голос.
- Племянник, - защебетала леди Присцилла, увлекая его в гостиную тетушек. - Мы
составили для тебя список достойных невест и хотели бы обсудить его с тобой. Немедленно.
- Я очень вам признателен, но сейчас у меня неотложные дела, - с ходу придумал
отговорку Криспин.
- У тебя не может быть дела важнее, чем устройство брака, - возразила леди Элеонора
и кивком предложила занять строгое, с высокой прямой спинкой кресло. - Садись, и мы
расскажем тебе об этих девушках, из которых тебе предстоит выбрать одну. Кто первая, сестра?
- Алтея Бордайн, - прочла леди Присцилла имя на первой из целой пачки бумаг. -
Очень хорошая семья из Харфордшира. Алтея ест только капусту.
- Только капусту? - заерзал в неудобном кресле Криспин.
- Да. Она считает, что наш современный способ питания, включающий множество
ингредиентов, уничтожает вкусовые качества продукта и нарушает систему пищеварения, -
пояснила леди Присцилла. - Подумай, как полезен такой образ мыслей для здоровья твоих
будущих детей.
- И это не говоря об экономии в хозяйстве, - добавила леди Элеонора. - Твой отец и
наш брат Хьюго был таким экономным. - Она вздохнула, вспомнив о брате. - Кто
следующий, сестра?
- Анкония Рашер-Рашер, из норфолкских Рашер-Раше-ров. Твой отец, наш дорогой
Хьюго, ходил в школу вместе с ее отцом, - сообщила леди Присцилла.
- А она что ест? - мрачно поинтересовался Криспин.
- Анкония ест все. Но она согласна жить только в сером доме, и чтобы мебель была тоже
серой. Она считает, что яркие цвета обедняют чувства и препятствуют достижению духовного
спасения.
- Это очень духовно развитая девушка, - продолжила леди Элеонора, прежде чем
Криспин успел выразить свое неодобрение. - Говорят, что она регулярно входит в
спиритический контакт с архангелом Михаилом. Духовное воспитание будет очень полезно для
твоих детей.
- Прекрасно, - пробормотал Криспин, которому показалось, что кресло стало еще более
жестким и неудобным.
- Она тебе нравится, племянник? - с воодушевлением спросила леди Присцилла. -
Может быть, мы остановимся на ней? Ты выбираешь ее?
- Нет, - едва не крикнул Криспин. - Прошу вас, продолжайте. Вы проделали большую
работу, и я хочу услышать про всех кандидаток.
- Хорошо. - Леди Присцилла снова погрузилась в чтение списка. - Аполлония
Сент-Адцерхист.
- Сент-Алдерхист, - повторил Криспин, скрестив ноги и уже отчаявшись найти удобное
положение в кресле. - Она тоже увлекается спиритизмом?
- Нет. Если честно, то она немножко не в себе, - с извиняющейся улыбкой ответила
леди Элеонора.
- Это правда. Она не дотрагивается до воды, - добавила сестра.
- То есть не умеет плавать? - не понял Криспин.
- Нет, - объяснила леди Присцилла. - Она не может ни прикоснуться к воде, ни
выпить ее, ни искупаться в ней. Она не доверяет воде. Поэтому она не мылась... как ты
думаешь, сколько времени, сестра?
- Лет двенадцать. С тех пор, как ее вытащили из пеленок. Криспина удивило и
заинтриговало необычное поведение последней из потенциальных невест, а кроме того, ему
стало казаться, что тетушки намазали кресло каким-то клеем, делающим любое движение
невозможным. И вдруг его осенило.
- Скажите, а как вы составили список? - Он постарался, чтобы его вопрос прозвучал
бесстрастно.
- В алфавитном порядке, разумеется, - ответила леди Присцилла. - Твой отец и наш
брат, дорогой Хьюго, считал, что это единственно правильный способ составления списков.
- В алфавитном порядке по первому имени, - уточнила леди Элеонора.
- Понятно, - отозвался Криспин. - Мы дошли до Аполлонии. А сколько всего имен в
списке, дорогая тетушка?
Леди Присцилла склонилась над ворохом бумаг на столе и, шевеля губами, стала считать.
Это заняло довольно много времени, после чего она снова подняла глаза на племянника:
- Я сбилась со счета, но могу сказать, что их около сотни.
- Около сотни, - раздельно повторил Криспин.
- Может быть, продолжим? - предложила леди Элеонора и вдруг нахмурилась. -
Племянник, почему ты сидишь в такой позе?
- Да, почему ты сутулишься? - не упустила случая вмешаться в воспитание Криспина
леди Присцилла. - Твой отец и наш дорогой брат Хьюго никогда не сутулились. "Осанка
делает из мужчины джентльмена", - говорил он. А теперь давайте перейдем к Арианне
Корнер-Бладстоун...
Терпение Криспина лопнуло. Он вскочил с кресла, едва не вырвав подлокотник,
поклонился тетушкам, пробормотал что-то по поводу того, что неважно себя чувствует, и
стремглав выбежал из комнаты, прежде чем они успели понять, что произошло.
Он мчался через холл как сумасшедший, жадно глотая воздух свободы, и едва не налетел
на Бэзила и его компанию, когда свернул за угол, направляясь к себе.
- Вот вы где, - сказал Бэзил, отшатнувшись от него, как от ядовитой змеи.
- Чем могу быть вам полезен, джентльмены? - весело осведомился Криспин.
Освобождение из плена тетушек и явное замешательство Бэзила привели его в прекрасное
расположение духа.
- Я шел к вам, чтобы сообщить, что мы закончили, лорд Сандал.
- Неужели вы уже уходите? Какая жалость! Время обедать, у меня отличный повар. Ну
что, вы нашли ее?
- Пока нет, - с угрозой в голосе отозвался Бэзил.
- Означает ли это, что я могу рассчитывать на ваш повторный визит завтра утром? - с
надеждой поинтересовался Криспин. - Если ваши посещения станут регулярными, я
позабочусь о том, чтобы увеличить запасы вина в моем погребе.
- Где вы ее прячете? - напрямик спросил Бэзил.
- Мой дорогой сосед, - шутливо раскрыл ему объятия Криспин. - Уверяю вас, что я
нигде не прячу Софи Чампьон. У меня нет от вас секретов, как и у вас от меня.
- Я еще вернусь, - сжал кулаки Бэзил, стараясь не обращать внимания на последнюю
фразу Криспина. - Клянусь вам, что скоро я вернусь с еще одним ордером.
- Буду с нетерпением ждать. Всегда приятно иметь дело с джентльменом, который так
откровенно - если не сказать обнаженно - исполняет свой гражданский долг. Знаете, если бы
вы проявили еще больше рвения в поисках Софи Чампьон, я бы заподозрил, что вы сами убили
Ричарда Тотгла и стремитесь навести подозрения на нее.
Криспин произнес эти слова в спину уходящему Бэзилу; тот, услышав их, круто
обернулся.
- Что вы сказали, милорд?
- Ничего. Просто захотелось запросто поболтать с соседом. Всего доброго, лорд
Гросгрейн.
Бэзил некоторое время не мог двинуться с места, борясь с внутренней дрожью, затем
молча развернулся и покинул Сандал-Холл вместе с шерифом. Их подручные последовали за
ними, вереницей пройдя мимо Криспина, который проводил их притворно ласковой улыбкой,
особенно выделив сыщика с маленькими глазками. Как только дверь за ними закрылась и была
заперта на замок, Криспин крикнул:
- Терстон!
Ответа не последовало.
- Терстон! Снова ничего.
- Терстон, черт побери, где вы? - начиная беспокоиться, повторил свой призыв
Криспин.
- Он сказал, что отправляется на прогулку с леди, милорд, - робко ответил
мальчик-лакей.
- На прогулку? - удивился Криспин, зная, что Терстон никогда не проводит время
таким образом. - Зачем? Куда? Когда?
- Я не знаю, милорд. Совсем недавно, милорд. Простите, милорд.
Криспин всегда гордился тем, что умеет нагнать страх на своих врагов, но
пятнадцатилетние мальчишки не входили в их число.
- Спасибо, - вежливо поблагодарил он слугу, взяв себя в руки. - Ты молодец, и
извиняться тебе не за что.
- Спасибо, милорд. Простите, милорд, - повторил мальчишка с поклоном и тут же
убежал.
Криспин выругался сквозь стиснутые зубы, переступая порог библиотеки. Терстон был
единственным, кто знал, где спрятана Софи, и мог привести ее. И вот он исчез в самый
неподходящий момент. Пошел на прогулку. Идиотизм! А что, если он попадет под экипаж или
погибнет под копытами лошади и никогда не вернется? Тогда Софи будет обречена на
голодную смерть. Она и так уже наверняка умирает от голода, и если Терстон задержится
надолго...
Криспин представлял себе разные напасти, которые могли случиться с Терстоном, когда
Грип вдруг прокричал из клетки:
- Король Франции, принесите топор, король Франции, сорок две, сорви маргаритку,
король Франции, добудь девчонку!
Продолжая воображать самые невероятные картины смерти Терстона, Криспин
машинально перекладывал с места на место вещицы на письменном столе: перья, бумаги,
статуэтку, книги, короткий кинжал, который подарил ему кто-то из родственников на
десятилетие и который он использовал теперь для разрезания бумаг. Этот стол принадлежал
еще его отцу, все здесь, включая статуэтку, сохранилось в том виде, каким было при его жизни.
Криспин не стал ничего менять в библиотеке, когда вступил в права наследования, хотя и не
испытывал сентиментальных чувств к отцу. "Дорогой Хьюго" всегда был в жизни Криспина
скорее мистическим образом, созданным тетушками, чем реальным человеком. И не потому,
что он хотел быть для сыновей фигурой совершенной и потому недосягаемой, просто у него
никогда не хватало на них времени. Наиболее ярким воспоминанием, которое сохранилось у
Криспина об отце, было то, что он находил его в каком-нибудь из многочисленных павильонов
загородного поместья в пышных объятиях стонущей от наслаждения горничной.
- Добудь девчонку, король Франции, сорви маргаритку, - не унимался ворон.
Унаследовав поместье, Криспин решил продолжить славное дело отца в отношении
горничных, чтобы хоть в чем-то походить на легендарного Хьюго. Но если отец наверняка
находил что-то приятное в страстных объятиях и пышных формах прислуги, то Криспин
оказался к ним равнодушен. Поэтому эти любовные привязанности, подчас длившиеся годами,
не удовлетворяли его. Криспин часто задумывался о том, как отец мог довольствоваться
любовью горничных, и даже предполагал в себе какую-то ущербность оттого, что сам он всегда
хотел большего.
- Принесите топор, король Франции, сорок две, - настойчиво кричал Грип.
Криспин продал загородное поместье два с половиной года назад, когда покидал Англию,
тогда же он расстался с большой частью мебели Сандал-Холла, но письменный стол в
библиотеке оставил, поскольку он был на редкость удобным. На углу стола стояла статуэтка,
как и при жизни отца. Криспин посмотрел на нее так внимательно, словно увидел впервые. Его
потрясло, насколько она безвкусна.
Что отцу могло нравиться в этой бронзовой девушке, обнаженной, но в кокетливой
шляпке, стоящей среди овечек, напоминающих скорее упитанных поросят? Вся композиция
располагалась на холме, подножие которого обвивала гирлянда цветов. Криспин не мог
представить себе, чем такая безвкусица могла быть дорога отцу, и уже решил раз и навсегда
убрать ее из библиотеки, как вдруг ворон снова прокаркал у него над ухом:
- Сорви маргаритку, добудь девушку.
Криспин медленно повернулся к ворону, который, он готов был поклясться, хитро ему
подмигнул. Затем еще раз взглянул на статуэтку и потянул за единственный цветок в гирлянде,
который отдаленно напоминал маргаритку. В тот же миг боковая стенка отцовского стола
бесшумно отъехала в сторону.
- Эй! - крикнул Криспин в темноту открывшейся дыры. - Эй, там есть кто-нибудь?
Ответом ему была полнейшая тишина. И вдруг Криспин разглядел в темноте крохотный
огонек. Потом из дыры показались кончики пальцев. Потом рука. И наконец лицо, которое ему
хотелось сейчас видеть больше всего на свете.
- Они ушли? - спросила Софи, и Криспин успел лишь кивнуть в ответ, как она уже
продолжала: - Как мило, что ты с
...Закладка в соц.сетях
