Жанр: Любовные романы
Обещание вечности
...циалиста по молниеносным захватам — он подбирался к компании и захватывал
контроль над ней прежде, чем мишень успевала сообразить, что происходит и
принять меры для защиты.
Клэр почувствовала оцепенение во всем теле, ее как будто парализовало. Даже
лицо онемело, и требовались большие усилия, чтобы моргать или глотать.
Молниеносные захваты. Приходил, забирал контроль над компанией и уходил. Да,
именно так он и поступал. У нее не было шансов. Он разыграл ее как
специалист, каковым и был, запутал так ловко, что она даже не поняла, что
завербована. Клэр думала о собственном легковерии, о том, как легко
проглатывала всю ложь, которой он кормил ее, о том, как он, должно быть,
устал от сексуальных домогательств, тогда как ему нужно было просто
знакомство. Она всерьез верила всему! И как только он не рассмеялся ей прямо
в лицо?
Она, возможно, была не таким уж большим вызовом для него, подумала Клэр,
внутренне съеживаясь. Оказалась обычной наивной дурочкой. Почти сразу же
влюбилась и прыгнула в его постель в первый же раз, когда он предпринял
усилие. Не обязательно было заниматься с ней любовью, думала она мучительно.
Она уже рассказала ему о переоценке земли. Должно быть, это стало просто
сахарной глазурью на его торте — увидеть, как легко он смог затащить ее в
постель.
Сухие глаза были воспалены, горло болело. Клэр почувствовала, как резкий
вдох оцарапал горло, и ее затрясло от внезапного озноба. Предательство
словно выжгло клеймо в душе.
Журнал выскользнул из холодных оцепеневших пальцев, Клэр застыла за столом,
омертвев от шока. Именно такой Сэм и нашел ее, вернувшись с обеда. Лицо Клэр
было белым и застывшим, и она, казалось, ничего не видела, хотя смотрела
прямо на него, когда он вошел в дверь. Сэм нахмурился, направляясь к ней.
— Клэр?
Она ничего не ответила, и Сэм присел перед ней на корточки, взял за руку и
начал растирать ледяные пальцы.
— Клэр, что-то случилось? Тебя кто-то обидел?
Она едва зашевелила губами, темные глаза почернели, когда Клэр уставилась на
него.
— Сэм, я предала вас.
Медленно, как старуха или немощный инвалид, она наклонилась и подобрала
журнал. Очень осторожно перелистала страницы, пока не дошла до статьи о
Спенсер Нейл
и развернула лист с фотографией Макса.
— Я встречалась с ним, — еле вымолвила она, указывая на
снимок. — Но он сказал, что его зовут Макс Бенедикт, а не Макс Конрой,
и он ... он знает о нашей собственности.
Сэм взял у нее журнал с непроницаемым выражением лица, и Клэр задалась
вопросом, возненавидел ли он ее. Он, вероятно, тут же выгонит ее с работы, и
это самое меньшее, что она заслужила. Она стоила ему компании — своей
глупостью, невероятной непростительной глупостью.
— Как это случилось? — пробормотал Сэм.
Она рассказала ему все, не щадя гордость. Макс выставил ее полной дурой, она
верила каждому сказанному им слову. Слезы начали скатываться с бледных щек,
но Клэр не замечала их. Сэм потянулся к ней и снова взял за руку, погладил
по волосам, и тут произошло невероятное — он мягко обнял ее и прижал голову
к своему плечу. Эта нежность — вместо ненависти, которую он должен
испытывать к ней — окончательно выбила Клэр из колеи, разрушила последние
крохи самообладания, рыдания начали вырываться из ее горла. Она долго
кричала, раскачиваясь в руках Сэма, он гладил ее волосы и шептал что-то
успокаивающее, пока, наконец, ее тело перестало сотрясаться от крика, и она
подняла мокрое, распухшее от слез лицо от его плеча.
— Я заберу вещи и уйду, — прошептала она, вытирая лицо ладонями.
— Почему? — мягко спросил Сэм.
— Почему? — эхом отозвалась она надломленным голосом. — Сэм,
из-за меня вы потеряли компанию! Вы наверняка не захотите больше видеть меня
рядом с собой, я доказала, что мне нельзя доверять.
— Понятно. А теперь послушай, почему ты неправа, — сказал он,
доставая из кармана носовой платок и протягивая его ей. — Это правда —
собственность была нашим тайным преимуществом, но правда и то, что если
Спенсер Нейл
действительно хочет нас, у нас нет шансов. Они слишком
большие, слишком мощные. Лучшее, на что я надеялся — заставить их заплатить
больше, чем они рассчитывают. Что касается доверия к тебе... — он пожал
плечами, — я считаю, что ты самый заслуживающий доверия служащий,
который когда-либо у меня работал. Ты совершила ошибку, но думаю, прошла бы
по горящим углям, чтобы удержаться от еще одной.
— Не представляю, как вы можете простить меня, потому что я никогда не
прощу себя.
Клэр вытерла глаза и скомкала в руках носовой платок.
— Ты всего лишь человек. Все мы делаем ошибки, некоторые из них более
серьезные, чем другие. Посмотри на свою ошибку с другой точки зрения. Будут
ли потеряны рабочие места из-за того, что ты рассказала Конрою? Скорее
всего, нет.
Спенсер Нейл
нуждается в наших знаниях и опыте, они не станут
полностью менять весь штат. Твоя ошибка повлияла на результат их планов
захвата? Не думаю. Я уверен, что они поимеют нас, так или иначе, и, по
правде говоря, чувствую почти облегчение. Единственное, что изменится —
график работы.
Тень улыбки коснулась твердого рта, глаза Сэма задумчиво смотрели вдаль.
— Хотелось бы мне, чтобы ошибки, которые я совершил, были не более
серьезными, чем эта.
— Он использовал меня, — прошептала она.
— Это его потеря, — отрезал Сэм. — Он вернется, Клэр, это его
работа. Он приедет сюда для ведения переговоров и наблюдения за слиянием. Ты
будешь вынуждена общаться с ним. Сумеешь справиться с этим?
Часть ее хотела сказать
нет
, съеживаясь от воображаемой новой встречи с
ним. Как она сможет перенести это — смотреть на него, зная, что он
использовал ее, лгал, предал, и осознавать в глубине души, что все еще любит
его, потому что любовь никак не умирает в ней? И если бежать — то куда? Она
должна продолжать работать, а побег ничего не изменит. Она по-прежнему
должна смотреть на себя в зеркало по утрам, осознавая, что все, что было —
ложь.
Ей следовало лучше соображать. Как это возможно — быть настолько слепой,
чтобы поверить, что мужчина — такой как Макс — заинтересуется ею? Ему нужен
кто-то гламурный, искушенный и красивый, кто-то, кто производит впечатление,
как роскошная норка на безупречных загорелых плечах. Единственное, что его
привлекало в Клэр — это доступ к внутренней информации
Сплавов Бронсона
.
А ведь она влюбилась в него, поверила ему.
Она потратила предыдущие пять лет на медленное и мучительное восстановление
собственной жизни, на осознание ее ценности и обретение чувства собственного
достоинства. Если она сбежит сейчас, все прежние усилия пойдут прахом, она
превратится в трусливого зайца, прячась от самой себя. Нет, не сейчас.
Больше никогда. Она не позволит Максу Бенедикту... нет, Максу Конрою...
уничтожить себя.
— Да, я сумею со всем этим справиться, — ответила она Сэму.
— Вот и умница, — сказал он, ласково поглаживая Клэр по плечу.
Она пережила день ... и ночь. Ночи стали кошмаром; в течение дня Клэр, так
или иначе, отвлекалась на выполнение должностных обязанностей, но ночью не
было ничего, и она оставалась наедине сама с собой. Она лежала с открытыми
глазами, как и каждую ночь после отъезда Макса, пытаясь собрать силы для
предстоящих изнурительных дней. Она пыталась планировать будущее, потому что
знала, что несмотря на усилия Сэма ободрить ее, в
Сплавах Бронсона
произойдут перемены. Сэм, скорее всего полностью оставит управление и
посвятит себя своим исследованиям. Его это вполне устроит: он гораздо
счастливее в лаборатории, в любом случае. А что ждет ее? Понадобится ли ему
секретарь, даже если считать само собой разумеющимся, что он оставит ее?
Новый директор захочет, чтобы она работала у него секретарем? Позволят ли ей
работать в должности, где Клэр будет иметь хоть малейший доступ к секретной
информации? В конце концов, она уже доказала, что ей нельзя доверять! Все,
что мужчине нужно было сделать — это обратить на нее внимание, и она
рассказала ему все, что знала! Клэр горько подумала, что их негативное
мнение о ней было бы вполне оправдано.
Позвонила Альма и пригласила Клэр вместе с Максом на обед в выходные. Клэр
согласилась, но спокойно сказала матери, что не видела Макса в последнее
время. Разумеется, тут же позвонила Мартина, чтобы разузнать, что случилось.
— Я пыталась сказать тебе и матери, что между нами нет ничего
серьезного, — подчеркнула Клэр.
Насколько же верным это оказалось! Но голос звучал ровно, почти обыденно, и
Клэр гордилась собой.
— Но он вел себя так ... как будто без ума от тебя, буквально не сводил
с тебя глаз. Вы поссорились?
— Нет причин для ссоры, мы едва знакомы.
По крайней мере, с его стороны. Точно так же, как и Мартина, она совершенно
не разобралась в ситуации: Макс играл роль, и настолько преуспел в этом, что
смог одурачить всех.
Поздно ночью в воскресенье, когда Клэр почти задремала, зазвонил телефон. В
полусне девушка оперлась на локоть и взяла телефон, думая, что, наверное,
кто-то ошибся номером. Никто из ее родных никогда не звонил так поздно, и
Клэр была не из тех, для кого любой ночной звонок непременно предвещал
катастрофу.
— Алло, — вздохнула она, убирая с лица спутанные волосы.
— Клэр, любимая, я тебя разбудил?
Она оцепенела, ужаснувшись, что знакомый глубокий голос с четко обозначенным
акцентом превратит ее тело в ледышку, и она просто рассыплется на куски.
Даже не подумав, Клэр машинально положила трубку на рычаг настолько мягко,
что он даже не щелкнул. Тихий всхлип вырвался из горла. Как он смеет
называть ее так после того, что натворил? Он приехал в Хьюстон? Сэм
предупреждал ее, что Макс вернется, но она не думала, что у него хватит
наглости позвонить ей.
Телефон зазвонил снова, и Клэр села, чтобы включить лампу, уставившись на
телефон с болью и нерешительностью, ясно отразившимися на лице. Когда-нибудь
ей все равно придется поговорить с ним, и возможно, даже лучше сделать это
по телефону, а не лицом к лицу. Конечно, это трусость, но она пережила
слишком много страданий, и совсем не уверена, сколько еще боли сможет
перенести, а гордость требовала, чтобы он не догадался, как страшно ранил
ее. Если она сломается перед ним, он ясно увидит, какой ужасно глупой она
была.
— Алло, — сказала она снова, взяв телефон и изображая оживленный
голос.
— Должно быть, проблемы со связью, — сказал Макс. — Я знаю,
что уже поздно, любимая, но я должен увидеться с тобой. Я могу приехать? Нам
надо поговорить.
— Поговорить? Я так не думаю, мистер Конрой.
— Черт побери, Клэр.... Клэр.
Он остановился, осознав, как она назвала его.
— Ты все знаешь, — сказал он, его голос изменился, стал резким и
напряженным.
— Да, знаю. Между прочим, со связью нет никаких проблем. Просто меня
тошнит от тебя. До свидания, мистер Конрой.
Она снова положила трубку, так же мягко как прежде. Швырнуть аппарат об пол
было бы слишком слабым выражением бушевавших в ней чувств, так что не стоит
впустую тратить силы. Клэр выключила лампу, снова удобно устроилась на
подушках, но прежняя сонливость пропала, и она лежала с открытыми
воспаленными глазами. Звук его голоса отражался в голове, такой глубокий и
мягкий, и она так хорошо его помнила, что Максу не было необходимости
называть себя. Она знала, кто это, с первого слова, которое он произнес. Он
на самом деле думает, что может продолжить с того места, где остановился?
Да, вероятно так. В прошлый раз она оказалась таким слабым противником, что
он не предвидит никаких проблем, чтобы соблазнить ее снова.
Почему она все еще продолжает любить его? Насколько было бы легче, если бы
она возненавидела его, но этого не случилось. Клэр чувствовала себя больной,
злой, преданной. Она доверяла Максу, а он просто швырнул это доверие ей в
лицо. Но она не чувствовала ненависти. Каждую ночь она умирала от тоски по
нему, все тело болело от пустоты, которую некому было заполнить. Ладно, если
она не может ненавидеть его, то, по крайней мере, должна защитить себя, и
никогда, никогда больше не позволить ему подобраться настолько близко, чтобы
он смог ранить ее снова.
Макс метался по своей квартире, изрыгая проклятья, потом швырнул телефон
через комнату в припадке злобы. От удара аппарат издал резкий звук и
покрылся трещинами, трубка отлетела в сторону. Будь все проклято. Черт бы
все побрал! Каким-то образом она узнала, кто он в действительности, и
наверняка истолковала все наихудшим образом. Он собирался рассказать обо
всем Клэр этой ночью, до завтрашней встречи в офисе
Сплавов Бронсона
,
попытаться все объяснить, по крайней мере, он был бы рядом с ней, мог бы
обнять ее, растопить гнев любовью. Теперь будет чертовски сложно снова
постучаться в ее дверь, скорее всего, она захлопнет ее прямо перед его
носом.
Телефон издал пронзительное пиканье, подавая сигнал, что надо повесить
трубку, и Макс снова выругался, смотал провод, наклонился, подобрал аппарат
и швырнул трубку на клавиши. Эта проклятая работа принесла одни
неприятности. Она привела Клэр в его жизнь, но она же с самого начала встала
между ними, и теперь он должен закончить переговоры о слиянии компаний
прежде, чем сможет снова приблизиться к ней. Он сел, мрачно глядя на ковер.
Он тосковал по Клэр так, как никогда и ни по кому не тосковал в своей жизни.
Дверь офиса открылась, Клэр подняла глаза от монитора — и сердце у нее
остановилось. Макс стоял там, между двумя мужчинами с распухшими портфелями.
Ничего не выражающее лицо, непроницаемые бирюзовые глаза. Не было никакого
смысла играть в игры, так что он сказал прямо:
— Я хотел бы увидеть Сэма Бронсона.
Клэр не выдала своих чувств даже тенью эмоций.
— Конечно, мистер Конрой, — сказала она нейтрально, как будто не
было ничего необычного в его присутствии здесь, как будто она никогда не
лежала голая в его объятиях, сгорая от желания.
Она поднялась на ноги, и, не бросив на него ни единого взгляда, коротко
постучала в дверь Сэма, затем вошла и закрыла за собой дверь, оставив Макса
и его партнеров ждать. Через мгновение она вышла.
— Пожалуйста, проходите, — сказала она, удерживая открытую дверь.
На мгновение пристальный взгляд Макса задержался на ее лице, как будто он
едва сдерживал себя, в его глазах застыло что-то жесткое и угрожающее, и это
что-то напугало ее. Но Клэр сохраняла безучастное выражение лица, как будто
незнакома с ним. Когда дверь за ними закрылась, она снова села за стол и
крепко сжала дрожащие руки. Видеть его — все равно что получить удар ножом в
грудь, острая невыносимая боль охватила все ее существо. Странно, но она
забыла, насколько он красив, или, возможно, все расплывалось в глазах.
Суровые, четко вылепленные черты лица снова ошеломили ее, и глубоко внутри
всплыли воспоминания о том, как он выглядел в судорогах страсти — влажные от
пота волосы, горящие глаза, напряженное лицо. Он приподнимался над ней, и
мышцы его тела слегка дрожали от усилий...
Прекрати! — приказала она себе, до крови прикусив нижнюю губу.
Вздрогнув, девушка схватила платок и промокнула крошечную капельку крови.
Она не могла позволить себе продолжать думать о нем. Бессмысленно и
бесполезно мучить себя воспоминаниями о той единственной ночи. Она должна
заняться работой, и если сконцентрироваться на ней, то, возможно, как-то
переживет этот день.
Но день превратился в кошмар. Клэр позвали, чтобы вести протокол, и у нее
едва хватало сил на то, чтобы сидеть так близко к Максу и чувствовать его
взгляд, пока она исписывала страницу за страницей. Сэм хладнокровно вел
переговоры, твердо настроенный выиграть все, что сможет. Созвали срочную
встречу правления директоров, и офис деловито зажужжал.
Наконец все ушли на обед. Как только офис опустел, Клэр рухнула на стул и с
облегчением закрыла глаза. Она и не представляла, как тяжело это будет —
увидеть его снова. Лично ей Макс не сказал ни слова, но она мучительно
ощущала его присутствие.
Она услышала звук открывающейся двери и торопливо открыла глаза. Макс стоял
перед ней, рука сжимала ручку двери.
— Бери сумку и пошли с нами, — бросил он коротко. — Ты тоже
не обедала.
— Благодарю за приглашение, мистер Конрой, но я принесла обед с собой.
Голос звучал ровно, пока Клэр произносила учтивую любезность, лицо ее
застыло, словно глухая стена, скрывающая мысли. Он напряженно сжал губы, и
она поняла, что ответ разозлил его. Не сказав ни слова, Макс повернулся и
вышел из офиса.
Она солгала, что принесла обед. Клэр заварила кружку свежего кофе и съела
пакет крекеров, которые нашла в столе, убеждая себя, что должна лучше
питаться. Она не позволит себе дойти до истощения, как какая-то барышня
викторианской эпохи. Она собиралась любыми путями пройти через все это.
Первым побуждением было бросить работу и убраться так далеко от Макса,
насколько возможно. Клэр хотела оказаться в безопасности, чтобы справиться
со своими эмоциями, снова обрести равновесие и забыть о нем, если это
возможно. Она даже напечатала заявление об увольнении, но перечитав его,
поняла, что не сможет этого сделать, и порвала бумагу в клочья. Она больше
никому не позволит командовать своей жизнью, заживет как прежде и продолжит
ежедневную работу: она не собирается бежать. Детская реакция — убежать и
спрятаться. Конечно, это нелегко — смотреть в лицо Максу и делать свою
работу, не позволяя ему увидеть, как он волнует ее, но у нее действительно
нет другого выхода, если она хочет каждое утро без отвращения смотреть на
свое отражение в зеркале.
Клэр очень изменилась за прошедшие несколько лет, и эти перемены дались ей
очень тяжело. Зато теперь она более уверена в себе. Она никогда не была
такой смелой и жаждущей новых впечатлений как Мартина, но обрела спокойную
внутреннюю силу, на которую привыкла полагаться. Независимо от того, сколько
потребуется усилий, или насколько болезненно это будет, она продолжит
работать и станет игнорировать Макса Конроя, и это лучшее, что она может
сделать.
Они вернулись с обеда и возобновили переговоры. Макс каким-то образом всегда
устраивался так, чтобы сидеть рядом с ней, пока она записывает примечания,
вынуждая ее полностью сосредоточиться на правильности своих заметок, чтобы
не позволить ему узнать, как его близость волнует ее. Всякий раз, когда Клэр
мельком смотрела на него, она натыкалась на пристальный взгляд суженых глаз,
и понимала, что Макс не позволит ей избежать разговора об их отношениях. Она
не разрешала себе смотреть на него, даже когда он выступал. Единственный
способ сохранить самообладание — притворяться, что его не существует.
Макс наблюдал за Клэр, пытаясь понять, что происходит в ее душе, но ее
спокойное лицо оставалось абсолютно невозмутимым. Если раньше она держалась
отстраненно, то теперь стала полностью недосягаемой, и эта отчужденность
приводила Макса в ярость.
Клэр игнорировала его, и это было именно то, чего он не собирался допускать.
Сейчас бизнес связывает ему руки, но это не продлится вечно. Когда все
закончится, он разобьет к чертовой матери эту ее проклятую броню, и никогда
больше не позволит построить ее заново.
Глава 8
Для завершения переговоров потребовалось долгих две недели:
Спенсер Нейл
было нелегко принять тот факт, что поглощенная ими компания все еще имеет
козырь, который они не могут покрыть — этим козырем являлся сам Бронсон. Он
действительно был самым ценным активом
Сплавов Бронсона
. Именно его гений,
его интуиция, его исследования производили сплавы.
Спенсер Нейл
хотели
купить не столько компанию, сколько человека, и Сэм знал это, они знали это,
и они знали, что он знает. Чтобы удержать этого человека, они должны сделать
его счастливым, а сделать его счастливым — значит пойти на уступки. Прежде
всего, гарантировать сохранение работы для сотрудников: никто не может быть
выброшен на улицу, как обычно происходит при реорганизации. Страховые
пособия резко увеличили, зарплаты повысили, и даже притом, что всю структуру
компании предполагалось изменить, служащие будут счастливы, потому что о них
очень хорошо позаботятся.
Макс, в конце концов, все же сумел достичь соглашения, которое стоило
Спенсер Нейл
меньше, чем боялся Энсон. Он добился этого хладнокровным
упорным ведением переговоров, не соглашаясь на то, что, по его мнению, было
чрезмерным, и дюйм за дюймом продвигая Бронсона в положение, которое оба
сочли приемлемым. Максу пришлось пойти на уступки Бронсону — этот человек
был несгибаем как гвоздь, и боролся за свою компанию изо всех сил, несмотря
на то, что конец был изначально предопределен.
Клэр присутствовала на переговорах каждый день, спокойно записывая
замечания, и одно ее присутствие сдерживало готовый вспыхнуть гнев с обеих
сторон. Было что-то такое в изящных, как камея, чертах ее лица и бархатных
темных глазах, что-то, заставляющее людей справляться с раздражением и
придерживать языки.
Макс незаметно, но внимательно наблюдал за ней, настолько изголодавшись по
одному ее виду, что не мог остановить себя. Он не пытался снова звонить
Клэр, ко всему прочему, она, скорее всего, обвинит его в попытке получить
информацию, и Макс решил подождать, пока не сможет полностью посвятить себя
тому, чтобы заставить ее понять причину произошедшего. Время работало на
него, притупляя ее гнев. Он наблюдал за Клэр внимательно, постоянно, пытаясь
прочитать мысли за спокойным невозмутимым выражением ее лица. Она наверняка
злится на него, но ни в словах, ни в движениях не было ни малейшего намека
на ярость. Клэр общалась с ним отстраненно вежливо, как с незнакомцем, как
будто он ничего не значил для нее, как будто они никогда не занимались
любовью с необузданной жаждой. Через неделю Макс решил, что охотнее имел бы
дело с пронзительными воплями и проклятьями в свой адрес, да с чем угодно,
только не с этим безграничным безразличием. Он смог бы справиться с гневом и
слезами, но ее отстраненность убивала его, доводила до безумия.
Клэр знала, что Макс наблюдает за ней, хотя и никак на это не реагировала.
Хладнокровие и выдержка были единственным способом продолжать работать, а
всю боль и чувство предательства она запрятала в самый дальний уголок души.
Клэр старалась не думать о произошедшем, и больше не мучилась вопросом, что
же произошло. Однажды она уже пережила крушение своей жизни и выстроила ее
заново, и теперь твердо решила сделать это снова. Конец каждого дня означал
для нее маленькую победу: день, который она прожила без саморазрушения. Она
не могла позволить себе утопать в жалости, она должна выполнить задачу,
которую поставила перед собой — проживать день за днем. Клэр не знала, как
долго продлятся переговоры, так что не пыталась ничего планировать, или
нетерпеливо ожидать дня, когда Макс уедет. Могут пройти дни, или недели, или
даже месяцы, если он останется наблюдать за слиянием.
Сэм больше не обсуждал с ней Макса, и вел себя так, как будто забыл, что она
встречалась с ним. На самом деле, у них было мало возможностей для
разговоров, редко выдавалась свободной минута, и кто-то всегда находился в
офисе. Макс и его партнеры изучали бухгалтерские книги, что требовало их
постоянного участия, и Сэм, как и Клэр, был осторожен в словах.
Заключительная встреча, проходила в зале заседаний, заполненном зловонием
застарелого табачного дыма и запахом старого кофе, и была долгой и
изнуряющей. Страсти поутихли, голоса охрипли после долгих часов переговоров.
Клэр записывала примечания, пока пальцы не свело судорогой, а спина,
казалось, вот-вот разломится надвое. Ароматы в душной комнате угрожающе
скрутили желудок, так что Клэр не смогла проглотить ни кусочка, когда
принесли бутерброды и свежий кофе. Все, чего она хотела — выбежать на свежий
воздух и постоять в тишине.
Ближе к вечеру над городом разразилась гроза, заливая улицы потоками дождя.
Сэм, взглянув на бледное лицо Клэр, встал и открыл окно, впуская порыв
прохладного свежего воздуха с запахом дождя. Тяжелые фиолетовые облака
полностью закрыли небо, уличные фонари пытались развеять преждевременный
сумрак, накрывший город. Наступление шторма, казалось, привело к перерыву в
переговорах. Все были утомленными и вялыми, да и стук дождя в окна навевал
сонливость. Пункты договора, которые еще утром казались принципиально
важными, больше таковыми не
...Закладка в соц.сетях
