Жанр: Любовные романы
Обещание вечности
...акс присел на корточки возле открытой двери автомобиля, насмешливо улыбаясь
ей.
— Я практически безупречен. Может, обсудим это завтра за ужином?
Какая-то частичка ее души странным образом смягчилось. Не позволяя себе
останавливаться на этом ощущении, Клер вдруг осознала, что давно уже очень
одинока. Какой вред мог нанести ужин с этим мужчиной? Она, конечно, не
собиралась влюбляться в него, но они могли бы поболтать и посмеяться,
наслаждаясь вкусной едой, и, возможно, стали бы друзьями.
Клер сомневалась несколько долгих мгновений, но потом сдалась.
— Хорошо. Спасибо, да.
Теперь Макс открыто рассмеялся, сверкнув белоснежной улыбкой.
— Какой энтузиазм! Моя дорогая, я обещаю, что буду вести себя
безупречно. Куда мне заехать за вами и в какое время? В восемь?
Они договорились о времени встречи, и Клер рассказала ему, как добраться до
ее квартиры. Мгновение спустя она уехала, но, затормозив у первого
светофора, испуганно нахмурилась. Почему она согласилась встретиться с ним?
Она поклялась себе избегать таких типов как чумы, но Макс как-то невзначай
разрушил ее оборонительные сооружения, заставил смеяться, и неожиданно для
себя Клер обнаружила, что он очень симпатичен ей. Макс, казалось, не
относился к себе слишком серьезно, что должно было бы заставить ее бежать от
него прочь без оглядки. Но все-таки он проявил любезность, бросившись на ее
спасение...
Он слишком опасен для ее душевного спокойствия.
К тому времени, как Клер добралась до своей квартиры, она уже решила
отменить встречу, но когда закрыла и заперла дверь, необитаемая тишина
комнат хлынула навстречу, подавляя ее. Клер не захотела завести даже кошку,
чувствуя, что это станет венчающим символом ее одиночества, но теперь ей
было жаль, что у нее нет никаких домашних животных, хоть кого-то, кто
радостно встречал бы ее дома. Кошке или собаке совершенно безразлично,
отвечает ли она чьим-то высоким требованиям; полный живот, теплая постель, и
кто-то, кто мог бы почесать за ушами — вот и все, чего ожидает домашний
питомец. Задумывался ли кто-нибудь о том, — подумала она устало, —
что все то же самое необходимо и людям. Еда, крыша над головой и любовь.
Любовь. У нее были еда, крыша над головой, и все материальные атрибуты
детства в семье с достатком выше среднего. Ее даже любили, но это были
мимолетные крохи от той безумной обожающей любви, которую ее родители дарили
Мартине. Клер не могла даже обвинять их — Мартина была совершенством.
Некоторые сестры, возможно, помыкали бы застенчивой и неуклюжей младшей
сестрой, но Мартина всегда была добра и терпелива с Клер, и даже теперь
волновалась о ней. Независимо от того, насколько Мартина была занята своей
процветающей юридической практикой, своими дружелюбными подрастающими детьми
и своим таким же занятым мужем, она всегда находила время, чтобы позвонить
Клер, по крайней мере, два раза в неделю.
И все-таки, что-то всегда съеживалось в душе Клер, когда она видела,
насколько явно ее родители предпочитали Мартину. Она помнила, как ребенком
вглядывалась в свое отражение в зеркале и спрашивала себя, что с ней не так.
Если бы она была уродиной или обладала отвратительным характером, тогда, по
крайней мере, были хоть какие-то причины, которые, как она могла бы
предположить, мешали ей быть настолько хорошей, чтобы понравиться своим
родителям. Но, не смотря на то, что она не была такой красивой как Мартина,
Клер все же была симпатичным ребенком, и очень старалась угодить родителям,
пока не поняла, что никакие усилия не заставят их любить ее, так, как
сестру, и она начала отдаляться от них. Именно в этом была ее проблема: она
просто не оправдала их ожиданий. Мартина была красивой, Клер — просто
привлекательной. Мартина была веселым спокойным ребенком, Клер была склонна
к необъяснимым приступам слез и сторонилась людей. Мартина была талантливой
изумительной пианисткой и выдающейся студенткой отделения гуманитарных наук.
Клер наотрез отказалась заниматься какой-либо музыкой и часто пряталась где-
нибудь подальше наедине с книгой. Мартина была блестящей и честолюбивой,
Клер была смышленой, но ни в чем ярко не проявляла себя. Мартина вышла замуж
за красивого, такого же честолюбивого молодого адвоката, они вместе купили
практику, и имели двоих великолепных счастливых детей. Клер вышла замуж за
Джефа — единственное время в ее жизни, когда мать была довольна ею — но брак
развалился.
Теперь, по прошествии пяти лет, Клер имела очень ясное представление о
собственном браке и причинах, которые его разрушили. Большинство из них,
если честно, были ее ошибки. Она была так напугана возможной неудачей —
соответствовать тому, что, по ее мнению, все ожидали от нее как от миссис
Джефферсон Хэлси, что металась между попытками стать безукоризненной
светской женщиной, безукоризненной хозяйкой дома, безукоризненной
спортсменкой, и так лезла из кожи вон, что совсем забросила Джефа. Сначала
он терпимо к этому относился. Когда пропасть между ними расширилась, Джеф
начал оглядываться вокруг... и его взгляд остановился на Хелене, которая
была красива, старше Клер, и удивительно самоуверенна. Только неожиданная
беременность Клер предотвратила тогда развод. К чести Джефа, тогда он был
чуток и добр к Клер, даже при том, что ее беременность положила конец его
отношениям с Хеленой. Он любил Хелену, но Клер была его женой, носила его
ребенка, и он не решился ранить ее требованием развода.
Потом у Клер случился выкидыш. Джеф подождал, пока она оправилась физически,
и тут же сообщил, что хочет развестись с ней. Их развод разочаровал,
вероятно, половину Хьюстона своей недостаточной скандальностью. Клер знала,
что все кончено до того, как она потеряла ребенка. Они развелись спокойно,
Джеф женился на Хелене, как только это стало юридически возможным, и в
течение года Хелена подарила ему сына. А теперь она снова беременна.
Клер умыла лицо и почистила зубы, затем улеглась в кровать и взяла книгу с
ночного столика, пытаясь не думать о ребенке, которого потеряла. Он остался
в прошлом, как и ее брак, и фактически, развод был лучшей вещью, которая когда-
либо случалась с ней. Это заставило ее проснуться и хорошенько взглянуть на
саму себя. Она впустую потратила свою жизнь, угождая кому угодно, только не
самой себе. Теперь Клер решила обрести саму себя, и за прошедшие пять лет
добилась этого. В целом она была довольна жизнью, которую вела. У нее была
хорошая работа, она много читала — когда хотела, и сколько хотела. Она
слушала музыку, которая ей нравилась. И сейчас была гораздо ближе к Мартине,
чем когда-либо прежде, потому что Клер больше не чувствовала угрозу от
старшей сестры. У нее даже улучшились отношения с родителями ... если бы
только мать прекратила подталкивать ее
найти приличного молодого человека и
устроить свою жизнь
.
Клер нечасто бывала в обществе, но не видела в этом никакой проблемы. Она не
горела желанием заключить брак без любви, основанный лишь на общих
интересах, но увы, Клер не относилась к типу женщин, которые вызывают
безумную страсть. Клер научилась контролировать себя, и благодаря этому
чувствовала себя защищенной. Если это делало ее холодной и безразличной —
что ж, прекрасно. Лучше это, чем оставлять себя открытой для разрушительной
боли, которую невозможно перенести.
Этот образ жизни она выбрала сама, сознательно создала для себя, но почему
же тогда она согласилось на встречу с Максом Бенедиктом? Несмотря на чувство
юмора, он все-таки просто плейбой, и ему нет никакого места в ее жизни. Она
должна вежливо, но твердо отменить встречу. Клер закрыла книгу, поняв, что
просто не в состоянии читать ее: красивое лицо Максвелла Бенедикта
продолжало вставать перед глазами. Девушка погасила лампу, натянула одеяло
до подбородка, и закрыла наполненные тревогой карие глаза. Несмотря на все
тревожные сигналы, которые посылал ей инстинкт самосохранения, она знала,
что не станет отменять встречу.
Макс сидел в своем гостиничном номере, положив ноги на маленький столик, с
кружкой кофе возле локтя. Его лоб был наморщен над напряженным хмурым
взглядом, когда Макс начал изучать одно из толстых сообщений, которые
получил по почте. Читая, Макс указательным пальцем поглаживал левую бровь.
Скорость его чтения была феноменальной, и он быстро покончил с бумагами,
затем рассеянно взялся за кружку, и хмурый взгляд стал нетерпеливым, когда
он понял, что кофе почти закончилось. Макс поставил кружку на поднос и
отодвинул его. Кофе! Он давно приобрел склонность к этому напитку — еще одна
американская привычка, которую он перенял. Стремительно закончив читать
сообщение, он отбросил его. Его глаза сузились в щелочки. Энсон собирал
слухи, что какая-то другая компания стояла за
Сплавами Бронсона
. Это само
по себе было тревожащим обстоятельством, но еще более настораживающими были
слухи, что эта компания имела связи в Восточной Европе. Если слухи верны,
это означает что, так или иначе, просочилась информация о том, что Бронсон
изобрел сплав — очень легкий по весу, практически неразрушаемый, и
превосходящий сплав, используемый для SR-71 — самолета-шпиона. Пока само
изобретение было только слухом: об этом пока ничего не объявлялось
официально, и если что-то и было разработано, Сэм Бронсон держал все при
себе. Однако слухи были упорными.
Все это очень не нравилось Максу. Любой шаг этой компании вынудит его
предпринять в ответ собственные шаги, возможно прежде, чем он будет готов, а
это увеличит шанс неудачи. Макс не собирался терпеть неудачу. Он презирал
неудачников — Макс был слишком сильной личностью, безжалостно контролирующей
себя, чтобы рассчитывать на что-то меньшее, чем полную победу в любых делах.
Он снова взялся за сообщение, пролистывая его, но его мысли переключились на
другое.
Эта женщина, Клер Вестбрук ... Она оказалась совсем не такой, как он ожидал.
Энсон решил, что эта девушка может стать слабым звеном, и Макс хладнокровно
рассчитывал, что ему удастся покорить ее своим обаянием так же легко, как и
любую другую женщину. Но на этот раз испытанный прием не сработал. Клер
оказалась хладнокровной и невозмутимой, полностью контролирующей себя, и
безразличной. Несмотря на то, что она, в конечном счете, приняла приглашение
на ужин, у Макса сложилось впечатление, что она поступила так по каким-то
собственным причинам.
Его глаза сузились. С того времени, как он достиг половой зрелости, женский
пол фактически был у его ног. Макс ценил женщин, наслаждался ими, желал их,
и женщины доставались ему очень легко. И вот, наверное впервые в жизни,
женщина взирала на него с прохладным безразличием, отклоняя приглашение с
абсолютным равнодушием, и Максу это очень не понравилось. Он был раздражен
брошенным вызовом, а ведь не должен испытывать никаких эмоций. Это просто
работа. Он без малейших сомнений использует свое обаяние, чтобы получить
необходимую информацию — корпоративная война была такой же войной, несмотря
на показную любезность одетых в деловые костюмы-тройки членов правления. Но
соблазнение никогда не было частью его планов, так что неуместное влечение к
ней было вдвойне неприятно. Макс не мог позволить себе отвлекаться. Он
должен максимально сконцентрироваться на работе, быстро получить информацию
и закончить игру.
Макс по своей природе был очень чувственным человеком, но всегда
хладнокровно контролировал свои физические потребности и чувства. Он был
хозяином своего тела, а не наоборот. Это было частью его характера: природа
одарила Макса высоким интеллектом и таким сексуальным аппетитом, который мог
подчинить себе более слабую личность. Но его умственные способности были
столь сильны и сконцентрированы, что Макс подчинял разуму и железному
самоконтролю свои физические потребности, и никогда не давал волю этой
стороне своей натуры.
Влечение к Клер Вестбрук и возмущало и смущало его — оно было совершенно
неуместно в данной ситуации. Клер была симпатичной, но у него были и более
красивые женщины. Она никак не реагировала на него, не флиртовала с ним, и
никоим образом не давала понять, что ее влечет к нему. Единственной
необычной вещью в Клер были глаза — огромные, бархатисто-коричневого цвета.
Не было никаких разумных причин для того, чтобы думать о ней, но Макс никак
не мог изгнать ее из своих мыслей.
Глава 2
Пронзительная телефонная трель вырвала Клер из сна на следующее утро. Мягкие
губы девушки изогнулись в улыбке, когда она, повернувшись в постели, подняла
трубку, чтобы прекратить назойливый шум.
— Да, Мартина, — произнесла она хриплым ото сна голосом.
После короткой паузы Мартина рассмеялась.
— Как ты узнала кто звонит?
— Я подумала, что ты обязательно должна позвонить утром, чтобы
расспросить про вчерашнее. Да, я пошла на вечеринку к Вирджинии, и нет, я не
была королевой бала.
— Ты отвечаешь на вопросы раньше, чем я их задаю, — раздраженно
заявила Мартина. — Но тебе хотя бы понравилось?
— Я не очень общительна, — уклонилась от ответа Клер, усаживаясь в
постели, и подкладывая подушку под спину.
Она не упомянула о знакомстве с Максом Бенедиктом и о том, что приняла его
приглашение на ужин. Мартина задала бы тысячу вопросов и стала бы переживать
из-за такого пустяка. Клер не ожидала, что этот ужин станет началом
головокружительного романа. Макс может очаровать любую женщину, которую
выберет; вряд ли он будет довольствоваться вторым сортом. Это просто обед,
не больше и не меньше, вечер с мужчиной, который в городе недавно и мало
кого знает. Должно быть, это для него передышка — встретить женщину, которая
не бегает за ним.
Мартина вздохнула, зная по собственному опыту, что если Клер не хочет что-то
обсуждать, то не изменит решения, сколько не выпытывай. При всей своей
скромности и застенчивости, Клер была упрямой. Мартина любила сестру и
сознавала, насколько чувствительна и ранима Клер, поэтому не стала
продолжать расспросы, а изящно сменила тему, со смехом вспоминая утренние
проделки своего восьмилетнего сына. Сестры немного поболтали и распрощались.
Клер повесила трубку и откинулась на подушки, задумчиво глядя в потолок.
Мысли возвращались к Максу Бенедикту. Она представила себе его лицо: ярко-
бирюзовые глаза: их тон постоянно менялся. Порой они были скорее зеленые,
чем синие, иногда — скорее синие, чем зеленые. Дважды в его глазах мелькнуло
что-то, испугавшее ее. Клер не поняла, что именно: словно тень на море,
которая появилась и исчезла в один миг, оставив позади бушующие бирюзовые
воды, удивительные, но опасные. Наверняка под красотой, которую природа
подарила этому мужчине, скрыта опасность. Конечно, все человеческие существа
имеют скрытые глубины. Некоторые люди глубже других, но все они охраняют
свое внутреннее
я
. Использует ли Макс свою внешность как барьер, отвлекая
интерес своим внешним видом так же, как зеркало отражает солнце? Он
удивительным образом контролировал себя. Возможно, немногие могли это
заметить, но Клер была чувствительнее большинства людей. Она почувствовала
его сдержаность, потому что сама была вынуждена научиться этому. Ребенком
Клер кипела от сдерживаемых эмоций: поток любви и привязанности только ждал
возможности выплеснуться на того, кто полюбит ее ради нее самой. Она думала,
что Джефф стал этим человеком, и излила на него весь поток чувств. Клер
стремилась стать ему идеальной женой, но не смогла. Больше она не ждала того
единственного мужчину
: ее ранили и она не позволит этому случиться снова.
Клер спрятала все свои эмоции и чувства, и без них ощущала себя довольной
судьбой.
Но как будут выглядеть эти бирюзовые глаза, если холодный контроль исчезнет
и в глубине загорится страсть? Как он будет выглядеть, занимаясь любовью?
Клер села, прогоняя стоящую перед глазами картину. Была суббота, ее ждали
хозяйственные дела. Девушка стянула ночную рубашку, позволив клочку шелка
упасть на кровать, и на мгновение залюбовалась контрастом розового шелка,
лежащего на белом ажурном кружеве покрывала. Ей нравились красивые вещи.
Клер тщательно скрывала эту часть своей личности, но она выражалась в
изысканном нижнем белье, в гармонично подобранных сочетаниях цветов. Белая
кровать, ковер розовато-персикового оттенка и отдельные штрихи розового и
нефритового по всей комнате. Она купила пушистые банные полотенца и
наслаждалась прикосновением мягкой ткани к коже. Ее радовало так много
разных вещей: освежающий дождь на лице или теплые лучи солнца; свет,
отразившийся в баночке сливового варенья; полупрозрачная красота зеленого
листа весной; плюшевая поверхность ковра под босыми ногами. Она была
внимательна к мелочам и видела больше, чем люди, которые торопились прожить
жизнь.
Клер проснулась поздно, поэтому пришлось поспешить с субботней стиркой и
уборкой, чтобы хватило времени на прическу и маникюр. Девушка была как на
иголках, и все из-за мужчины с яркими глазами цвета морской волны и
солнечным светом в волосах. Такая реакция была настолько необычна, что все
защитные инстинкты Клер обострились. Она должна быть постоянно настороже,
причем больше из-за себя, чем из-за Макса. Это слабость, та же самая
слабость, что заставила ее поверить, что Джефф любит ее так же сильно, как и
она его. Потому что она хотела верить. Джефф не вводил ее в заблуждение:
Клер сама обманула себя. Больше такого не случится. Но, несмотря на это,
гордость не позволила бы ей выглядеть не лучшим образом на свидании с
Максом, так что макияж занял много времени. У Клер были изящные черты —
высокие скулы и пухлые мягкие губы. Румяна оживили цвет лица, а помада
подчеркнула мягкость губ. Растушеванная подводка и дымчатые тени превратили
глаза в таинственные омуты. Волосы Клер уложила в высокую прическу, оставив
несколько прядей свободно виться на висках, вдела в уши жемчужные серьги и
посмотрелась в зеркало. Старомодная прическа ей шла, открывая чистую линию
скул и подбородка, нежную шею. Клер казалась волнующе серьезной, взгляд ее
был полон скрытых тайн.
Когда ровно в восемь прозвонил дверной звонок, Клер уже давно была готова, и
начала волноваться. Раздавшийся звонок заставил ее подскочить. Быстро, пока
не сдали нервы, она открыла.
— Привет. Заходи, пожалуйста. Хочешь выпить перед выходом? — она
говорила спокойно и вежливо, словно хозяйка, выполняющая свои обязанности,
но без особенного энтузиазма. Инстинктивно Клер немного отодвинулась: она и
забыла, как высок этот мужчина. Рядом с ним девушка чувствовала себя
крошечной.
Дружелюбное выражение его лица не изменилось, когда Макс протянул руку
ладонью вверх.
— Благодарю, но у нас нет времени. Я заказывал столик в последний
момент, поэтому вынужден был согласиться на более раннее время, чем
планировал. Идем?
Вытянутая рука выглядела надежной и безопасной, но это был жест
собственника. Клер ясно почувствовала: Макс заметил, как она отстранилась. И
поэтому, пожелал, чтобы она вложила свою руку в его ладонь — в знак доверия
и покорности. Но Клер не могла. Это короткое противостояние заняло всего
секунду и закончилось, когда девушка отступила, чтобы взять сумку и шелковый
жакет длиной до талии, того же серовато-белого цвета, что и шелковая блузка.
Но когда она обернулась и уткнулась в его грудь, то поняла, что Макс не
позволит ей выиграть эту игру. Клер замерла. Макс выхватил жакет из ее рук и
встал перед ней так, чтобы помочь одеться.
— Позволь мне, — произнес он спокойно и четко. — Его голос
был настолько лишен эмоций, что Клер решила, что отреагировала чересчур
остро и его протянутая рука — просто учтивый жест, а не замаскированная
команда. Наверняка, если бы она чаще встречалась с мужчинами, то не была бы
сейчас такой настороженной и пугливой. Наверное, Мартина была права, убеждая
ее чаще выходить в люди.
Клер позволила Максу помочь ей надеть жакет. Быстрым легким движением он
расправил маленький воротник.
— Выглядишь чудесно, Клер. Как викторианская камея.
— Спасибо, — пробормотала девушка, обезоруженная спокойной любезностью этого комплимента.
Внезапно Клер поняла, что Макс почувствовал ее смятение, поэтому старается
успокоить подчеркнуто аристократическим обхождением. И что удивительно, это
сработало. Макс контролировал свои эмоции, и Клер это нравилось. На людей,
которые действуют под влиянием эмоций и гормонов, нельзя положиться. Клер
ощущала легкое теплое давление его руки на талии, но больше это ее не
беспокоило. Она расслабилась и обнаружила, что, не смотря ни на что, с
нетерпением ожидает ужина. Еще больше Клер успокоил его выбор машины. Яркая
спортивная машина насторожила бы ее, но степенный мерседес сдержанно-черного
цвета не привлек бы любителя блеска и мишуры. Макс был одет консервативно,
как банкир, заметила Клер, взглянув на его серый костюм в тонкую полоску,
ничуть не похожий на павлиний наряд плейбоя. Но костюм был прекрасно сшит, а
стройная элегантная фигура Макса была способна придать некий налет модности
даже такой одежде, которая на другом смотрелась бы просто. Его поведение
успокаивало. Макс поддерживал легкую, непринужденную беседу, которая не
требовала от Клер усилий. В его словах не было намеков или какого-либо
подтекста, он не задавал личных вопросов. Макс выбрал тихий ресторан,
который создавал впечатление уединения, но не интимности. Он не пытался
поразить ее — просто ужинал с женщиной, к которой не испытывал
привязанности, и это безмерно успокаивало.
— Кем ты работаешь? — спросил он мимоходом, погружая огромную
креветку в коктейльный соус, прежде чем с откровенным наслаждением впиться в
нее зубами. Клер следила, как белые ровные зубы погрузились в розовую
креветку, и пульс зачастил помимо ее желания. Макс был так невероятно
прекрасен, что невозможно было удержаться и не смотреть.
— Я секретарь.
— Работаешь в крупной компании?
— Нет.
Сплавы Бронсона
— маленькая компания, но она быстро растет, и
у нас прекрасные перспективы. Это акционерное общество, но я работаю на
главного акционера и основателя компании, Сэма Бронсона.
— Тебе нравится быть секретарем? Кажется, сейчас эта профессия вышла из
моды — каждый стремится стать руководителем и сам завести секретаря.
— Кто-то должен выполнять эту работу, — с улыбкой ответила
Клер. — Для роли руководителя у меня не хватает таланта или амбиций. А
ты в какой компании работаешь? Ты будешь жить в Хьюстоне постоянно?
— Не постоянно, но я останусь здесь на несколько месяцев. Я изучаю
возможность инвестирования в кое-какую недвижимость.
— Недвижимость? — переспросила Клер. — Ты спекулируешь
недвижимостью?
— Ну, не так круто. В общих словах, я оцениваю целесообразность
возможной сделки.
— Как вышло, что ты эмигрировал из Англии в Техас?
Макс небрежно пожал плечами.
— Здесь больше возможностей для бизнеса.
Он изучал спокойное нежное лицо Клер, гадая, как она станет выглядеть, если
когда-нибудь эти темные глаза засияют настоящим теплом. Сейчас девушка
казалась более расслабленной, чем раньше, но он все еще не чувствовал ее
отклика, и это раздражало и интриговало. Пока Макс поддерживал безличный
разговор и не выказывал мужской заинтересованности, она была спокойна. Но
при малейшем намеке на агрессивную мужественность или сексуальность девушка
пряталась, как черепаха, в свой панцирь. Словно не желала быть
привлекательной, не желала флирта. Чем меньше Макс проявлял свою мужскую
натуру, тем больше нравился ей. Это злило. Чего бы он не отдал, лишь бы
только вытащить Клер из той ледяной кельи, в которой она себя заперла,
заставить признать в нем мужчину, ощутить душевное волнение!
Клер отвернулась, немного смущенная холодным, непроницаемым выражением
мужских глаз, разглядывающих ее. На мгновение лицо Макса потеряло выражение
приятной обходительности, на нем проступили твердые, решительные черты воинов-
викингов. Должно быть, именно от них, а не англо-саксов, он получил в
наследство золотистые волосы и глаза цвета морской волны. Неужели это из за
ее вопроса его лицо приняло такое выражение? Клер так старалась не
переступить границы, которые сама себе установила, не сказать ничего, что
может быть воспринято как проявление личного интереса.
— Прошлой ночью, — отрывисто произнес он. — Это была
осознанная жестокость, верно? Почему?
Клер резко обернулась — единственный признак того, что ее расстроила смена
темы. Темные глаза приняли непроницаемое выражение.
— Да, она сделала это
...Закладка в соц.сетях
