Жанр: Любовные романы
Нет тебя прекрасней
... семь утра,
преследуемая фотографами?
— Ты им понравишься, не волнуйся.
— Знаешь, мне кажется, у нас есть повод для беспокойства более близкий,
чем встреча с твоими родителями.
— Точно. — Он поцеловал ее в нос. — Слушай, вот мой план.
Жасмин никогда не была на узкой улочке, которая шла вдоль левой стороны
дома, но она предполагала, что пейзаж там такой же, как на любых других
задворках: темно, пахнет помойкой и полно крыс.
В настоящий момент это казалось ей самой привлекательной из всех других
перспектив. Джош и Жасмин спустились вниз и вошли в полутемный маленький
холл, дверь из которого вела на ту самую боковую улочку. Сердце девушки
бешено колотилось.
— Итак, ты выходишь через эту дверь, а я через главный вход. Сосчитай
до девяноста и иди. Если там окажется кто-то, опусти голову пониже и
беги, — наставлял ее Джош.
— Господи, я словно попала в один из твоих дурацких фильмов, —
пробормотала Жасмин.
— Пока они будут вопить, и щелкать фотоаппаратами при виде меня, иди
небыстро и спокойно, едва окажешься на улице — лови такси. Дом по Риверсайд-
драйв. — Он вложил ей в ладонь листок бумаги. — Я написал адрес
родителей и свой мобильный телефон. Я приеду, как только смогу. — Он
нежно коснулся поцелуем ее лба. — Договорились?
Жасмин кивнула, стараясь не стучать зубами.
— Не волнуйся, они все будут смотреть на меня. Я отвлеку их внимание.
— Как?
Джош вздохнул, заглянул в ее глаза и притянул к себе поближе.
Будто в
кино, — с замиранием сердца думала Жасмин. — А вдруг и у нас все
получится, словно в каком-нибудь романтическом фильме со счастливым концом?
Меж тем Джош перестал держать эффектную паузу и закончил:
— Я выйду к ним в боксерах. В трусах.
Жасмин отпрянула и уставилась на него круглыми глазами. К ее удивлению, Джош
явно был доволен собой и ни капельки не испуган. Похоже, ему нравится
происходящее.
— Но... но ведь это будет равнозначно признанию, что мы спали
вместе, — прошептала она.
— Я изложу им свою версию событий, и пусть попробуют опровергнуть. Ты
мой дизайнер по костюмам, мы работали над эскизами к пьесе, и я задержался,
потому что работы было много. Но вообще-то я люблю Клео, и между нами все
по-прежнему, и она в курсе, что я здесь. Клео приехала в Нью-Йорк, чтобы
побыть со мной, а сейчас присматривает за моими собаками. И прочая чушь.
Понимаешь, им совершенно не нужна правда. Красивая ложь гораздо лучше. Ну и
снимки, конечно. Возможность поснимать они получат, а остальное Мо красиво
распишет в пресс-релизе.
Джош быстро скинул туфли, снял рубашку, джинсы и носки. Вещи он складывал
аккуратной стопкой, словно для него было совершенно нормально раздеваться в
полумраке прихожей незнакомого дома. Он поправил волосы и спросил у Жасмин:
— Как я выгляжу?
Не скажу, а то зазнаешься
.
— Наверное, мне нужно остаться с тобой, — сказала Жасмин
неуверенно. — Они смогут сфотографировать, как меня тошнит.
— Не бери в голову. Шакалам нужен я. И меня это ничуть не тревожит,
говорю же, такая моя работа. — Он протянул ей свою одежду, но она
замотала головой:
— Нет, ты не можешь уйти вот так. Просто идти по городу босиком? Ловить
такси в одних трусах? И в таком виде ты собираешься заявиться к родителям?
Впрочем, вероятно, зря она беспокоится. Вдруг ему даже не придется идти
босиком? Наверное, восторженные поклонницы понесут его на руках.
Джош пожал плечами:
— Придумаю что-нибудь.
— А ты не замерзнешь?
— Когда мы снимали третий фильм про Митча Тэнка, мне пришлось
переплывать реку. Дело было в ноябре, а чертов режиссер сделал двадцать семь
дублей. Так что сегодняшний выход — это просто летняя прогулка. Ну, ты
готова?
— Нет и никогда не буду!
Джош поцеловал ее, а потом сказал:
— Я знаю, ты сможешь. Вперед, милая! Мотор!
— Подожди!
Он обернулся: полуобнаженное тело греческого бога, смеющиеся глаза.
Я не должна отпускать его одного к этим маньякам
.
— Удачи тебе, — сказала она.
Жасмин смотрела, как Джош идет по коридору, аккуратно складывает вещи у
двери, выпрямляет плечи, поправляет волосы, открывает дверь... И уходит.
Глава 22
Восемьдесят восемь, восемьдесят девять, восемьдесят девять с половиной, три
четверти... Я трусиха, но все равно нужно выйти на улицу
.
Жасмин осторожно приоткрыла дверь. В нос ударил запах помойки. Здесь царил
полумрак от глубокой тени двух стоящих близко высоких домов, и, хотя на
улице было свежее солнечное утро и сюда не проникал ни единый солнечный луч.
Жасмин осторожно пробралась мимо мусорных контейнеров, под кроссовками
хрустело битое стекло. Хоть бы не встретить крысу, думала она с замиранием
сердца. Стоило ей выступить из-за мусорных баков, как в глаза ударила
вспышка света. Фотоаппарат щелкал снова и снова, и свет вспыхивал, лишая
девушку разума и зрения. Там, за этим ослепляющим безумием, прятался
человек... или кто-то похожий на человека. Лицо разглядеть было невозможно,
он не опускал камеру, огромный видоискатель напоминал гротескный нос,
выросший на лице незнакомца.
— Чудненько! Улыбочку! Очень хорошо! Ну, попозируй еще разок Толстяку
Ларри!
Жасмин закрыла лицо руками. Нужно бежать, но куда? Больше всего ей
захотелось сейчас оказаться дома, в тишине и замкнутости своей квартиры.
Жасмин принялась пробираться обратно к двери черного хода. Она уже
представляла заголовки газет:
Джош Тоби и его Помойная Кошка!
Вот и дверь. Жасмин схватилась за ручку, дернула... Дверь оказалась заперта.
Страх ударил под дых, и во рту появился привкус желчи, дурнота лишала сил.
Я смогу, — твердила она себе, — я сумею выбраться отсюда. Все не
так, как с Раджем. Джош, он совсем другой, он... — И тут же спросила
себя: — И что Джош? Любит меня? Он этого не говорил... Да и как он мог, если
они едва знают друг друга! Я обдумаю все эти интересные вопросы позже, а
сейчас нужно выбираться отсюда
.
Она развернулась и побежала, надеясь проскочить мимо поджидающего ее
мужчины.
— Постой! — Фотограф схватил ее за руку. Жасмин вырвалась и
побежала к улице, но она понимала, что уже слишком поздно: он нащелкал массу
фотографий, которые появятся во всех желтых бульварных газетах. Жестокие,
равнодушные люди будут смотреть на ее лицо, будут выискивать недостатки,
обсуждать ее, смеяться над ней. И не удастся ничего утаить, не удастся
спрятаться... как тогда в Бомбее.
Жасмин стояла на краю тротуара, парализованная этими ужасными мыслями, а
мимо шли люди, и никому не было до нее дела.
Ты не заслуживаешь счастья
находиться рядом с ним, — сказал кто-то внутри ее головы. Такой тонкий
противный голосок. — Ты была счастлива, пока мы страдали
.
Это Эми! Ее голос!
Толстяк Ларри взял одной рукой телефон и что-то говорил в него, а другой
продолжал удерживать фотоаппарат и щелкать затвором, словно нажимал на
курок. Жасмин видела это и понимала необходимость спасаться бегством, но
ноги не слушались ее.
Эми никогда не произносила этих слов... Но она так думает, и, что самое
плохое, сама Жасмин тоже так думает.
Я не заслуживаю любви. У меня была
мама и любящий отчим, и дом, и слуги. А Эми и Сесилия вели ужасную жизнь, им
приходилось буквально бороться за существование
.
Жасмин помотала головой, пытаясь выкинуть вон эти несвоевременные мысли.
Толстяк убрал телефон и теперь опять вовсю снимал ее.
Это приступ панического мышления, который подстерег свою жертву, как всегда,
в самый неподходящий момент. Девяносто девять людей из ста давно забыли бы
тот дурацкий случай с Раджем. Почему она вновь и вновь переживает все
плохое, произошедшее в ее прошлом? Почему чувствует себя виноватой за то,
что совершила ее мать?
Щелчок, щелчок, щелчок... Толстяк Ларри сделал еще полдюжины снимков.
Надо бежать. Взять себя в руки и бежать отсюда!
Жасмин двинулась, наконец, по улице. Мимо течет шумная и пестрая толпа, и
все куда-то спешат. Как ей вообще в голову могло прийти, что она сумеет
справиться с такой ситуацией, жить такой безумной жизнью? Там, в тишине и
спокойствии уютной квартирки, в объятиях Джоша многое представлялось
возможным, но на практике все оказалось не так: толпа на улице и сумбур в
голове — это слишком для ее нервов.
Жасмин оглянулась. С этого места она прекрасно видела подъезд собственного
дома и улицу перед ним. Ее соседи, кто в халате, кто в свитере, высыпали на
тротуар и наблюдали за спектаклем, который состоялся благодаря Саманте. Джош
стоял на последней ступеньке крыльца и махал публике. Фотографы окружили его
плотным кольцом. В поисках лучшего ракурса они принимали немыслимые позы,
становились на колени, ложились на тротуар... А это не миссис ли Литтл
свесилась с подоконника, вооруженная доисторическим
Полароидом
? Надо же, и
про тазик с водой забыла! Школьники стояли у распахнутых окон, торопливо
доедая завтраки, сменив привычный телевизор на неожиданное, но не менее
интригующее зрелище.
И посреди этого хаоса находился совершенно спокойный, приветливо улыбающийся
Джош.
Он кинозвезда, и это его работа. Нет, это его жизнь. Только теперь Жасмин в
полной мере поняла, что значат эти слова. Лишь увидев полуобнаженного, но
мило улыбающегося Джоша на ступенях своего дома, она осознала, до каких
пределов простирается его публичная жизнь. Вернее, осознала отсутствие этих
пределов. Может, он и не принадлежит Клео, но что с того? Он принадлежит
публике, причем целиком.
И ему это нравится. Она повернулась и побрела по Бродвею. Толстяк Ларри
трусил рядом, не переставая щелкать фотоаппаратом и выкрикивая ей в лицо
вопросы:
— Вы Жасмин Бернс? Как давно вы знакомы с Джошем? Вы встречались когда-
нибудь с Клео? И что бы вы хотели ей сказать теперь, когда перепихнулись с
ее бойфрендом?
Жасмин обернулась и еще раз взглянула на Джоша. Толпа все не выпускала его,
и он не проявлял никакого недовольства: улыбался, что-то говорил, судя по
радостным лицам окружающих — даже шутил.
Она увидела, как с Бродвея на ее улицу сворачивает полицейская машина. Она
подумала, было позвать их, остановить машину и пожаловаться на Толстяка,
который совершенно замучил ее. Если его и не арестуют, то хоть пара
неприятных минут наглецу обеспечена. Но машина уже остановилась, и один
полицейский торопливо делал снимки служебным фотоаппаратом, а другой что-то
говорил по радио: судя по азартному выражению лица, вел для приятелей в
участке репортаж с места событий.
Жасмин двинулась дальше, и толпа текла мимо, направляясь по своим делам,
равнодушная и оттого безопасная. Ни одного такси поблизости не было. Пока
она озиралась в надежде углядеть желтую машину, в нее врезался владелец
своры мелкокалиберных собак, который вывел своих питомцев на прогулку.
Жасмин перебежала улицу и нырнула в метро. Она торопилась вниз по ступенькам
и прислушивалась, уверенная, что Ларри не перестанет преследовать ее.
Вероятно, он будет ходить за ней весь день. Или всю жизнь. Но Толстяк
остался наверху и только крикнул ей вслед:
— Спасибо, куколка! Мы с тобой теперь станем лучшими друзьями!
Жасмин заплатила за билет, пробежала через турникет и нырнула в поезд,
который как раз подошел к платформе. Он направлялся в противоположную от Риверсайд-
драйв сторону, но она и не собиралась ехать к родителям Джоша. Она не
осмелится появиться в доме семейства Тоби, потому что ей нечего сказать
родителям Джоша. Жасмин поняла, что никогда не сможет быть вместе с их
сыном.
— Ты спала с Джошем Тоби? — Дженн протянула подруге чашку с
ромашковым чаем и села напротив. Жасмин вдохнула травяной запах и с улыбкой
оглядела кухню. Все здесь было выдержано в стиле 1960—1970-х годов, даже
хромированные стулья с красными сиденьями словно сошли с рекламного плаката
Энди Уорхола.
— Вроде того, — пробормотала она.
— Нет-нет,
вроде того
— это не ответ, когда речь идет о таком
мужчине! — Дженн честно старалась казаться не слишком взволнованной, но
ее буквально трясло от любопытства.
— Ну тогда да. Дважды. Или больше чем дважды. — Одна из четырех
кошек Дженн подошла к гостье и ткнулась головой ей в ногу. Жасмин с улыбкой
наклонилась и погладила животное. Она уже успела немного успокоиться и
теперь даже испытывала некоторое приятное возбуждение благодаря бьющему
через край восхищению подруги.
— Боже, ну ты даешь! — Дженн буквально подпрыгнула на стуле.
— Но все уже кончено, — торопливо добавила Жасмин. — Ты и
представить себе не можешь, что я пережила сегодня утром! У моего дома
творилось такое! Помесь зоопарка с психушкой, и это еще мягко сказано.
— Плевать на зоопарк! — воскликнула Дженн. — Важно то, что
этот человек — твой единственный истинный возлюбленный. И значит, у вас был
не просто потрясающий секс, а нечто большее. Пророчество! Предсказание
должно сбыться, понимаешь? — Она потянула носом, принюхалась и побежала
к духовке проверять булочки. Выпечку Дженн собственноручно замесила и
поставила в духовку после того, как Жасмин позвонила ей по мобильному и
попросила разрешения приехать. Убедившись, что булочки испеклись, она
выключила газ и оставила их остывать в горячей духовке. Потом вдруг
торопливо спросила: — А секс-то действительно был потрясающим?
Жасмин подхватила кошку на руки и попыталась спрятать за ней свои горящие щеки и счастливую улыбку.
— Я же говорю! Это было пророчество! Здорово, правда? — Дженн
обняла подругу вместе с кошкой, но животное не оценило такого подхода. Кошка
вывернулась, спрыгнула с колен Жасмин и с негодованием удалилась, подрагивая
хвостом.
— Да, он совершенно необыкновенный. И мне порой не по себе становилось
от того, что он прекрасно понимает все мои страхи и мысли, И ночь,
проведенная с ним, — это как волшебный сон. Но утро было поистине
кошмарным!
— Очень надеюсь, что тебе все это не приснилось, — заметила Дженн.
Она открыла духовку и теперь выкладывала еще теплые булочки на блюдо. Жасмин
принюхалась. Судя по запаху, Дженн в своем репертуаре и в булочках нет ни
грамма сахара. Этот продукт подруга навсегда вычеркнула из своего рациона.
— Случившееся реально. А то, что я на секунду поверила, будто Джош
может быть обычным парнем, что мы можем быть вместе и не стать объектом
толпы, — вот это всего лишь сон. Несбыточная мечта.
— Ой, а как же Клео? — Дженн смотрела на подругу круглыми
глазами. — Я совсем позабыла о ней! Как же ты с этим справишься?
Хочешь, я дам тебе несколько уроков карате? — Она хихикнула,
возбужденно блестя глазами.
Жасмин промолчала. Ей очень хотелось рассказать подруге о том, что роман
Джоша Тоби и Клео Чен — фальшивка от начала до конца, но она не рискнула.
Нельзя выдавать чужие секреты. В конце концов, Джош доверился только ей.
— Все будут ненавидеть меня за то, что я разрушила союз такой
прекрасной пары, — вздохнула она как можно искреннее.
Дженн с аппетитом ела булочку. Жасмин осторожно двигала свою порцию по
тарелке, делая вид, что ждет, пока она остынет.
— Можно я у тебя поживу пока? — спросила она.
— Да сколько угодно! Будем вместе видео смотреть и я буду готовить..
— Думаю, нам стоит заказать что-нибудь с доставкой на дом. Мое
пребывание здесь и так немалый стресс для тебя, не хватало еще заниматься
стряпней.
— Послушай-ка, а разве тебе не надо позвонить Джошу? Он, наверное,
будет волноваться, если ты не объявишься в квартире его родителей.
Джош жал на звонок, не отрывая пальца, до тех пор, пока домофон не ожил и не
прокаркал хриплым со сна голосом его отца:
— Кто там?
— Папа, это я, Джош.
Джош нахмурился. Судя по голосу, он вытащил отца из постели. Но разве Жасмин
не разбудила его рано утром? А если не разбудила, то есть не приехала, то
где же она? Когда он видел ее в последний раз, она медленно шла по Бродвею и
лицо ее было застывшей маской ужаса. Ею двигало желание спрятаться. Джош
предвидел подобную реакцию, для Жасмин она была вполне закономерна, поэтому
он и просил ее приехать сюда, в дом его родителей. Но если Жасмин по каким-
то причинам не добралась до Риверсайд-драйв и решила спрятаться в другом
месте — то где?
Дверь наконец открылась. Джош толкнул массивную деревянную створку,
украшенную стеклянными вставками, — удивительно, но дверь сохранилась с
довоенных времен — и побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две
ступеньки.
Отец стоял на лестничной площадке в халате и носках. Увидев его небритое
лицо, Джош понял, что ранних гостей не было. Сердце его заныло, и все же он
спросил, не желая расставаться с надеждой:
— Она здесь?
— Кто? — растерянно переспросил мистер Тоби.
— Я здесь. — На площадку вышла мать; куртка от спортивного костюма
надета поверх розовенькой ночной рубашки. — Почему ты так рано,
Джоши? — спросила она. — Ты уже вернулся из Афганистана? Что-то
случилось?
Джош смотрел на папу с мамой, и сердце его сжималось от печали и любви. Он
не видел их четыре года, и за это время они постарели, поседели и как-то
усохли, что ли. Четыре года назад, двадцать третьего декабря, он пригласил
родителей на премьеру своего первого блокбастера про Митча Тэнка. Позже он
догадался, что они согласились приехать в Лос-Анджелес, поскольку все равно
собирались в этот район на конференцию по Достоевскому и на какой-то митинг,
посвященный диссидентам. В разгар действия Джош вышел в холл и увидел там
отца, который сидел в уголочке и читал потрепанную книжку.
Джош не остался на рождественские праздники и с тех пор ни разу не появлялся
дома.
— Я же вам звонил, — резко сказал он. — Предупреждал о том,
что должна приехать Жасмин...
— Как же, как же, — закивал отец. — Мы все прекрасно поняли,
должна была приехать твоя... подружка. Но она все еще не добралась до нас,
видишь ли... Жасмин. Так мило. В этом доме не было никого с таким пасторально-
цветочным именем годов с двадцатых.
— Ну как же, а девушка по имени Лилия, которая жила двумя этажами ниже? — возразила мать.
Родители вернулись в квартиру, перебирая всех женщин с именами цветов,
которых они встречали за семьдесят два года своей жизни.
Больше всего их
было в шестидесятые. Помнишь Одуванчика?
Джош поплелся следом, на ходу доставая мобильный. Потом сообразил, что не
знает телефона Жасмин. Когда она была ему необходима, он просто приходил к
ее дому и читал стихи на улице... Как же узнать, что с ней случилось? Что-то
ужасное? Или?.. Джошу стало нехорошо, и он опустился в кресло. Она не
приехала, так как решила бросить его? Жасмин предупреждала: жизнь актера не
для нее, она не сможет... Клео и Мо говорили ему то же самое, а он не желал
слушать.
— Ты завтракал, Джоши? — Мать принялась расчищать место,
перекладывая книги и бумаги на огромном столе, который стоял посреди
гостиной. Джош поморщился — нехватка места каждый раз напоминала ему о
категорическом отказе родителей брать деньги из его огромных гонораров, хотя
он много раз предлагал им переехать в квартиру побольше.
Джош вскочил, поцеловал мать в лоб и кивнул отцу.
— Мне надо уходить, — сказал он.
— Но ты только что пришел, — растерянно сказал отец.
Джош, не в силах устоять на месте, подошел к окну. Внизу не спеша, нес свои
воды серый и мрачный Гудзон. Улица была до странности пустынна. А самое
главное — там не было Жасмин. Его мобильник зазвонил, и Джош торопливо
схватил трубку, руки его дрожали.
— Жас?
— Нет, милый, это я, Мо. Жасмин не придет.
— Почему?
— Я еду к дому твоих родителей и буду там минуты через три, никуда не
уходи. Жасмин отправилась к своей подружке Дженн, которая живет в Бронксе.
Джош вдруг заметил укоризненные взгляды родителей и вспомнил, что они не
признают существования мобильных телефонов и считают крайней грубостью
отвечать на звонки во время беседы.
— Он ведет себя так, словно он не в нашем доме, а в собственном
офисе, — пожаловалась мама отцу шепотом, но достаточно громко, чтобы
Джош услышал.
— У них не осталось ничего святого, — отозвался отец. — Скоро
они и обедать в туалете будут, потому что это экономит время.
Джош захлопнул телефон и повернулся к двери.
— Ты не останешься позавтракать? — спросила мать. — Может
быть, кофе? В конце концов, мы так давно не виделись.
Джош печально усмехнулся. А ведь мама не помнит, сколько прошло времени с
тех пор, как они виделись в последний раз. А вот он помнит. Тысяча четыреста
девяносто один день.
— Я скоро вернусь, — сказал он. — И приведу к вам свою
девушку. Хочу, чтобы вы познакомились с ней.
В голове его прозвучал голосок Клео:
Ты хочешь быть с ней, поскольку
надеешься, что она понравится твоим родителям
.
— Ты приведешь сюда Клео? — В голосе матери удивление смешалось с
раздражением.
— Мы с Клео просто друзья, — устало сказал Джош.
Родители смотрели на него с недоумением.
— Я всегда знал, что он не мог полюбить такую куклу, — сказал,
наконец, отец.
— Дело не в этом, — возразил Джош. — Клео молодец. Ее образ
Снежной королевы — это лишь игра на публику. Она актриса, и очень хорошая
актриса. И верный друг.
— Тогда о ком ты говоришь?
— Мальчик же сказал, что ее зовут Жасмин, ты забыла, Рут? —
вмешался отец.
— Она цыганка, — сказал Джош.
— О, представительница народа-изгнанника, — оживилась мать. —
Пожалуй, нам нужно купить чего-нибудь к обеду.
Джош опустился на кожаное сиденье роскошного лимузина и решительно сказал:
— Отвези меня к ней, Мо! И не вздумай спорить, я даже не хочу ничего
обсуждать!
Мо кивнула шоферу, и тот плавно развернул машину через все четыре полосы Риверсайд-
драйв, словно здесь не было весьма плотного движения транспорта и двух
светофоров.
— Джош, думаю, тебе не стоит ее преследовать, — осторожно начала
Морин.
— А я не спрашиваю, что ты думаешь. Это уже не касается шоу-бизнеса.
Речь идет о моей жизни.
— В этом-то и проблема, — ровным голосом сказала Мо.
— Жасмин не сумеет жить твоей жизнью, потому что это убьет ее.
Джош нахмурился. Вдруг Мо права? Жасмин тоже может так думать, и ему ли не
понимать, что такое страх, с которым нельзя совладать! Но он все равно не
поверит своему агенту по связям с общественностью. Если такова ужасная
правда, пусть Жасмин скажет это сама.
Мо откинулась на подушки и молча уставилась в окно.
Звонок телефона. Джош схватил трубку:
— Жас?
— Да, это я. Привет. Не волнуйся, со мной все в порядке. Я у подруги.
— Знаю. И я уже еду к тебе... — Она испугается, откуда он знает
про подругу, решил Джош и торопливо пояснил: — Мо разузнала, где ты, чтобы
убедиться, что с тобой все в порядке. Это...
— Я знаю. Это ее работа. Джош... не надо приезжать.
— Но...
— Мне нужно время, чтобы все обдумать. Дай мне немного времени, хорошо?
— Я хочу тебя увидеть, — сказал он.
Жасмин молчала, но Джош слышал в трубке ее неровное дыхание.
— Не стоит этого делать, — быстро проговорила она. — Прости,
но я не смогу... — Голос сорвался.
— Слушай, я позабочусь обо всем, — торопливо произнес Джош, смутно
надеясь на что-то.
— Я тебе позвоню попозже. Мне нужно время... нужно время
подумать... — В трубке раздались гудки.
Джош по-прежнему прижимал телефон к уху. В душе его теплилась дикая надежда,
что Жасмин перезвонит и признается:
Я хочу тебя видеть
.
— Все к лучшему, дорогой, — успокаивала Мо. — У тебя нет ни
времени, ни сил на сложные и трудные отношения. Особенно с человеком,
который так боится публичнос
...Закладка в соц.сетях
