Жанр: Любовные романы
Нет тебя прекрасней
... все же шестьдесят три, ибо
не стоит принимать в расчет Саманту, которая что-то шептала в свой
мобильный.
— Я прошу вас извинить Джо... Джереми. — Слова выговорились
неожиданно легко.
Так и надо, — сказала себе Жасмин. — Я актриса,
которая играет роль помощника дизайнера
. — Итак, Артуро видит костюмы
для спектакля следующим образом...
Она сделала паузу, и все подались вперед в ожидании продолжения. Мистер
Макманн сел прямо и буквально весь обратился в слух.
А я все равно знаю,
что у него носки в зелено-розовую клеточку
, — торжествующе подумала
Жасмин. Но как можно впихнуть страсти Вероны, стиль и пышность того времени
в декорации современной сельской местности? Джульетта должна быть чиста и
невинна, да и Ромео тоже еще совсем мальчик, несмотря на силу чувств. Однако
если он жил на ранчо... Да бред это! Жасмин лихорадочно перебирала в уме все
триста двенадцать театральных постановок пьесы Шекспира, которые она успела
изучить.
— Артуро собирается... — Зал замер. — Одеть персонажи в
костюмы той эпохи. Пятнадцатый век.
Мистер Макманн откинулся на спинку стула и нахмурился. Остальные не
сговариваясь последовали его примеру.
Боже, я их потеряла, — запаниковала Жасмин. — Мне нужен Джош,
чтобы я могла собраться с мыслями... но Джош ушел
. Жасмин торопливо
перелистала свой альбом, но думала она о Джоше, и потому, когда на глаза
попался эскиз костюма Ромео, в голове молнией сверкнула мысль.
— Вернее, Артуро предполагает начать пьесу в современных костюмах. Но
по мере развития действия приметы сегодняшнего дня будут улетучиваться,
словно шелуха и суета сиюминутного спадает с героев под накалом страсти.
Костюмы начнут трансформироваться...
— В исторические, — подхватил мистер Макманн, который вновь стал
напоминать гончую, взявшую горячий след. — И ландшафт, декорации, они
тоже должны изменяться, возвращать нас в прошлое.
Люди зашевелились, пытаясь осмыслить предложенную идею. Кто-то закашлялся.
Художник по декорациям яростно шептал что-то своим помощникам.
— Нет-нет! — воскликнула Жасмин, наконец-то увидевшая концепцию,
которую стоило не только предложить вниманию специалистов, но и отстаивать,
до того хороша она оказалась. — Не в прошлое. Это будет момент вне
времени.
— Точно! — Мистер Макманн вскочил со своего стула. — Вне
времени, вне пространства!
— Таким образом мы доказываем, что это происходит везде, —
закончила Жасмин.
— И в любое время, — добавил мистер Макманн. Он подошел к Жасмин
и, глядя на нее сверху вниз, сказал: — Артуро просто великолепен. И вы...
как вас зовут?
— Жасмин.
— Вы молодец, Жасмин. Продолжайте в том же духе.
Жасмин казалось, что она парит над сценой.
Он похвалил меня! Ему
понравилась моя идея! Он подхватывал на лету мои предложения!
Но восторг не
заставил ее забыть об остальной части аудитории. Не все были столь же быстры
в понимании, как мистер Макманн. Большинству требовались дальнейшие
объяснения.
— Видите ли, если сперва уйдут черты современности, а затем и
исторические черты, то мы поднимемся до универсальности образов, —
указала она.
Затем мистер Макманн выхватил альбом из разжавшихся от неожиданности пальцев
Жасмин и принялся перелистывать его, просматривая эскизы. Девушка застыла,
охваченная ужасом. Он смотрит на ее эскизы. Вот он фыркнул. Они ему не
нравятся, не нравятся! Он поймет, что она все выдумала только сейчас, и нет
никакой концепции, и Артуро здесь вообще ни при чем...
— М-да, все так, как я и думал, — заявил мистер Макманн. —
Прекрасные эскизы, просто замечательные. Смотрите, вот эти костюмы идеальны
для середины пьесы. Наконец-то мы встретили человека, который является
профессионалом в своем деле. Нечастое, а потому особенно отрадное явление.
Жасмин чувствовала, как за спиной вырастают крылья. Она стоит перед
аудиторией, где полно красивых мужчин. Она говорила с ними, завоевала их
симпатии. Ее похвалил сам исполнительный директор. Это триумф!
Мистер Макманн вернул ей альбом со словами:
— Великолепно, просто великолепно. И не забудьте принести мне альбом с
остальными эскизами, когда тот бедняга раздобудет их у Артуро.
Жасмин насторожилась. В голосе мужчины проскользнули едва заметные
иронические нотки. Неужели он догадался, что нет других эскизов? Что Артуро
не имеет к этому никакого отношения? Их взгляды встретились, и Жасмин
поняла, что если мистер Макманн и знает, кто автор эскизов и концепции
спектакля, то ему это безразлично. Главное, чтобы шоу удалось.
Теперь она улыбалась, впервые за сегодняшний день, искренней и счастливой
улыбкой.
Это успех. Мой. Нет, мой и Джоша. Все и позабыли, какой я
выглядела жалкой в начале презентации. Я смогла, я сделала это. Мы с Джошем
добились успеха!
Люди гудели, обсуждая новые идеи, примеряя их к своей специализации: свету, освещению, декорациям...
Мистер Макманн вдруг наклонился к Жасмин и шепнул:
— Прекрасные эскизы, Артуро. — И подмигнул, скрывая улыбку.
— Я... Артуро, он... — залепетала Жасмин, душа, которой быстренько
направилась привычным путем в пятки.
— Не надо мне ничего объяснять, — заявил мистер Макманн. —
Мне все равно, кто это придумал. Просто завершите то, что вы так хорошо
начали.
Закончив презентацию, Жасмин пробралась в другой конец комнаты к
единственному свободному стулу. Рядом сидел толстый бородатый человек. Он
уже доел сандвич и теперь с хрустом ел чипсы из пакета. Он гостеприимно
протянул девушке пакет.
— Спасибо, — сказала Жасмин, осторожно вытаскивая из пакета жирную
чешуйку чипса и держа его двумя пальцами. Искоса поглядев на толстяка,
который не переставал жевать ни на минуту, она осторожно спросила: — А вы
тоже принадлежите к команде исполнительного директора?
— Я тут сторож, — ответил толстяк, отправляя в рот пригоршню
чипсов и роняя крошки на бороду.
Жасмин задумчиво смотрела на чипе.
Ну почему я всегда придумываю какие-то
страхи?
Она улыбнулась толстяку, сунула в рот чипе и даже ни разу не
поперхнулась.
Погода в Санта-Монике стояла прекрасная, но чело Клео Чен было омрачено
ненастными мыслями. Она расположилась с газетой в своей безупречно белой и
стильной гостиной. Ее личный агент (вернее, их с Джошем агент) по связям с
общественностью мерила шагами роскошный балкон е видом на океан.
Клео изучала статью в нью-йоркской газете. Печатное издание она держала
аккуратно, стараясь не приближать к себе листы, чтобы не испортить
типографской краской белейший спортивный костюм от Прада. На развороте
газеты издатели поместили фотографии с последнего Хэллоуина в Гринич-
Виллидж. Один снимок был обведен красным фломастером. Мужчина, переодетый и
накрашенный, как она, Клео, целовал женщину в костюме Митча Тэнка.
Джоша она узнала сразу — невозможно перепутать эти бицепсы, изгиб шеи, линию
челюсти. Но кто женщина, к которой он так страстно склоняется? Женщина,
которую он целует? И не просто целует, ведь это не кино. В сердце вполз
холодок ревности.
Меня он никогда не целовал так
. Она бросила быстрый
взгляд в сторону Мо, которая усиленно дышала морским воздухом на балконе, и
постаралась успокоиться.
Он никогда не полюбит меня, никогда...
Но сколько
бы она ни повторяла себе эту горькую истину, в самой глубине души теплился
огонек чувства, и чувство это не приносило ей ничего, кроме боли и
разочарований.
Клео влюбилась в Джоша с первого взгляда и с первой встречи. Это произошло
на кастинге: кинокомпания отбирала актеров на эпизодические роли для
очередного блокбастера про Джеймса Бонда. Чувство было глубоким,
всеобъемлющим, но абсолютно односторонним. Как бы она ни старалась — а
сперва она старалась, просто из кожи вон лезла, чтобы привлечь его
внимание, — он видел в ней только друга. Самое обидное, что такое
отношение было абсолютно непонятно самой Клео. Она ощущала уверенность —
нет, просто знала, что они созданы друг для друга.
Следовало сразу признаться в своей любви, думала она.
Ведь сейчас все зашло слишком далеко: вот уже два года они притворяются
любовниками, и потому время для искренних и порывистых признаний упущено.
Она и не предполагала, насколько трудно завоевать внимание Джоша, заставить
его почувствовать ее незаменимость. К тому же игра в любовь — те сценки,
которые они изображали на публике, — терзала ей сердце и рвала душу.
Боже, порой Клео испытывала почти физическую боль от невозможности протянуть
руку и взять то, что, по общему мнению, давно и безраздельно принадлежало
ей. Она боялась того момента, когда обман раскроется, и она будет выглядеть
жалко. А Клео не желала предстать объектом жалости и не могла себе позволить
такого унижения.
Я единственный человек, который видит, как он живет,
знает, чем он живет, и понимает его душевные порывы. Почему же он в упор
меня не замечает?
Клео бросила еще один настороженный взгляд на балкон и на всякий случай
постаралась стереть с лица следы душевных страданий. Никто не должен
заподозрить, что происходит в ее сердце на самом деле. Даже Мо. Особенно Мо.
Слабость — непозволительная роскошь в мире шоу-бизнеса. Достаточно проявить
слабость один раз, оказаться беззащитным — и тебя просто съедят. Клео
прикрыла глаза длинными, тщательно подкрашенными и завитыми ресницами и
принялась повторять про себя мантру, которой ее научил психоаналитик:
Джош
относится ко мне как к другу, потому что его родители не одобрили бы его
выбор, останови он его на мне. Дело не во мне, дело в его прошлом, в его
воспитании. Я слишком хороша, красива и умна для него. Но когда Джош наконец
перестанет что-то доказывать своим родителям и повзрослеет настолько, чтобы
принять себя таким, каков он на самом деле, он поймет, что я его судьба, и
он придет ко мне. Я должна ждать. Я должна быть сильной и терпеливой
.
Она открыла глаза и опять взглянула на фото.
Вероятно, я с ума сошла, что
все еще жду его и страдаю. Этот поцелуй... он выглядит слишком
правдоподобным и страстным для шутки в честь праздника. Так скрепляют что-
то... серьезное
. Клео отложила газету и взяла папку, принесенную ей Мо. В
ней самым аккуратным образом были подшиты все статьи о человеке, очень
похожем на Джоша Тоби, который ходит по Нью-Йорку и раздает деньги
незнакомым людям.
Щедрый благотворитель, похожий на Дж. Тоби, спас еще
одного человека от отчаяния. Но наш ли это герой?
— гласил крупный
заголовок в субботнем выпуске
Нью-Йорк тайме
. Клео вздохнула: конечно, это
он, кто же еще? Он всю жизнь помогает кому-то. Любой жук, заблудившийся на
горячем тротуаре Лос-Анджелеса, вправе рассчитывать на то, что Джош подберет
его и перенесет на ближайшую пальму. Джош знает по именам всех бездомных,
которые обретаются в его районе, и с каждым из них здоровается за руку. А
когда он в прошлый раз приехал в Нью-Йорк, то влюбился в некую Марго. Девица
оказалась настолько правильной и праведной, что просто зубы сводило. Было
это три года назад.
Клео вздохнула: все это можно рассматривать как очередное доказательство
теории, выдвинутой ее психоаналитиком, — Джош подсознательно ищет
женщину, которую одобрила бы его мать. Он сблизился с этой Марго, и начался
форменный кошмар, потому что Джош Тоби — востребованный актер, связанный
множеством контрактов и обязательств. Он не принадлежит ни себе, ни своей
женщине почти десять месяцев в году, и это сводило Марго с ума. Она
ревновала и устраивала скандалы, поскольку чувствовала себя ненужной.
А вот
я бы поняла, — думала Клео. — Я живу той же безумной жизнью и не
стала бы портить ему редкие выходные глупыми сценами и смешной ревностью
. В
конце концов, Джош осознал, что подобные отношения не имеют будущего. Ему
нужно либо изменить свою жизнь, либо расстаться с Марго. Разумеется, он
сделал выбор в пользу работы, и Клео уважала его за это. Но надо сказать,
подобное решение далось Джошу очень нелегко. Его буквально снедало чувство
стыда и вины, он был совершенно не в состоянии работать около трех недель!
Пару раз он даже заводил разговоры о том, что мог бы стать учителем и
поехать в какую-то Богом забытую страну, куда девица отправилась нести свет
в массы и залечивать свои душевные раны.
Клео тогда стоило больших усилий удержать его от опрометчивых поступков,
которые свели бы на нет годы тяжелого труда.
Раздались мягкие, приглушенные белым ковром шаги, Клео подняла голову: Морин
вернулась с балкона, принеся с собой соленый запах моря. Она наклонилась,
чтобы взять со столика газету, и ее роскошные волосы закрыли лицо. Мо была
абсолютно натуральной блондинкой, и ее локоны падали до самой талии. Сегодня
она облачилась в стильное летнее платье — отбеленный холст, последний писк
моды. Злопыхатели перешептывались, что Мо удалось получить работу у Клео
Чен, поскольку она вписалась в цветовую гамму интерьера. Клео боготворила
белый цвет. На самом деле это было чушью, но оживляло репортажи, а дурная
реклама лучше, чем никакая, К тому же Клео обнаружила: как только люди
начали воспринимать ее как перфекционистку, зацикленную на работе, к ней
гораздо реже стали обращаться со всякими просьбами. А уж просьб всегда было
предостаточно: рекомендации, работу, деньги, любовь, информацию, роли,
автографы — люди постоянно требуют от нее чего-то, и это может свести с ума
любого человека. Все актеры испытывают подобное давление и учатся защищаться
от него. Но есть такие, как Джош, которые просто не способны отказать.
Поэтому пришлось придумать этот несуществующий любовный роман. Конечно,
поток просителей не иссяк окончательно, но существенно обмелел. Однако Джош
был безнадежен. Если его и не просили, он сам искал, кому бы помочь. И вот
вам, пожалуйста, ввязался в очередные проблемы.
— Он сказал, что хочет повидаться с Арти, своим старым другом, —
говорила Мо. — Убедил меня в необходимости отдыха. Я предоставила ему
возможность инкогнито поехать в Нью-Йорк. Ну вообще-то отдых ему
действительно необходим, Клео. За последние одиннадцать месяцев у него было
два выходных.
— С кем он собирался увидеться? С Арти? Это такой экспрессивный
итальянец, дизайнер театральных костюмов? Тебе следовало поставить меня в
известность, Мо.
Он сам должен был сказать мне, — думала Клео, — сказать, а не
убегать, как мальчишка
.
— Ты уехала на съемки в Париж. Все звучало достаточно безобидно, и мне
не хотелось тебя грузить лишними проблемами.
— Безобидно? Даты посмотри на это! — Она ткнула пальцем в
снимок. — Он засунул свой язык ей в рот по самые гланды! А все эти
чеки, которые он раздает официанткам и прочему сброду? Неужели ты не
понимаешь, что он вышел из-под контроля, Мо?
— Я пытаюсь как-то привести ситуацию в норму. Например, я заблокировала
его кредитки. Теперь он может давать деньги только наличными. Небольшие
суммы, не крупнее пятисот долларов. Это не так заметно и вряд ли попадет в
газеты. — Мо помолчала и добавила: — Он большой мальчик.
Клео покачала головой:
— Джош в Нью-Йорке один и без присмотра — это как неисправимый игрок,
который вырвался в Вегас. Он опять позвонит родителям, они наговорят ему
гадостей, он ударится в свое любимое занятие: займется самобичеванием и
раздуванием углей в костре своего комплекса неполноценности. И знаешь, чем
это кончится? Он свяжется с женщиной, которую, как он подсознательно уверен,
могла бы одобрить его мать.
Мо задумчиво разглядывала сидящую на диване суперзвезду, и Клео не слишком
нравился этот проницательный взгляд. Неужели агент по отношениям с
общественностью догадалась, что за заботой Клео кроется нечто весьма личное?
Иной раз чересчур умные сотрудники раздражают, думала Клео, старательно
удерживая на лице маску презрительного раздражения.
— Кто эта женщина? — спросила она.
— Дизайнер театральных костюмов. Через несколько часов я буду знать
больше. Этот снимок прислала мне женщина по имени Саманта Оливия. Она
работает в театре на какой-то маленькой должности. Сегодня утром я
разговаривала с ней по телефону. Она утверждает, что Джош собирается играть
на Бродвее. Театральная постановка
Ромео и Джульетты
. Арти и эта женщина
занимаются костюмами к спектаклю.
Клео вскочила, не в силах более сохранять даже видимость спокойствия.
— Он не может выйти на сцену! — воскликнула она. Речь уже шла не
только о ее чувствах, но о карьере Джоша. Теперь любые ее действия будут
оправданны. — Помнишь, что случилось, когда Джош вышел на сцену перед
живой аудиторией? Он чуть в обморок не упал и еле убрался оттуда. Потом он
сослался на болезнь, и скандал удалось замять. Но если снова все повторится,
то второй раз нам не удастся списать его провал на желудочный грипп. Его
репутация и карьера будут загублены!
Мо пожала плечами:
— Это его выбор. И он решил попробовать себя в театре.
— Но мы его друзья, Мо! — воскликнула Клео. — Мы должны
поехать в Нью-Йорк и спасти его от него самого. Иначе он кончит, как тот
бедняга в пьесе, — просто умрет!
Мо вздохнула, покачала головой, но затем вдруг просветлела лицом и спокойно
сказала:
— Вообще-то я уже заказала билеты. Наш самолет вылетает через два часа.
Глава 17
Жасмин работает. В комнате царит полумрак, и единственное ярко освещенное
место — ее рабочий стол. Девушка рисует эскиз за эскизом и собирается
провести за этим занятием всю ночь. Она вернулась из театра окрыленная,
быстренько приняла душ и завернулась в банный халат, не желая тратить время
даже на одевание. Если она успеет достаточно много, то поспит перед
рассветом час или два, но лучше все же поработать, пока свежи впечатления и
идеи приходят в голову одна за другой. Да и мистер Макманн недвусмысленно
дал понять, что хочет увидеть эскизы как можно скорее.
Она приклеила к окну список действующих лиц и всех костюмов, в которых они
появляются в течение спектакля. Заканчивая один эскиз, Жасмин сверяется со
списком, берет очередной лист и принимается рисовать следующий костюм для
нового — или того же самого — персонажа.
После ее триумфа пребывание в театре показалось утомительным, но не
страшным. Все специалисты переосмысливали свои идеи в соответствии с новой
концепцией. Спорить никто не решился, поскольку стало совершенно очевидно,
что мистер Макманн поддерживает идеи
Артуро
на сто процентов. Сперва
Жасмин была подвергнута допросу осветителями, затем монтажерами, после чего
ее загнали в угол звукооператоры. Все они нуждались в дополнительной
информации, и Жасмин старалась помочь по мере сил, на ходу развивая и
детализируя спонтанно родившуюся концепцию спектакля. Она с симпатией
смотрела на людей, задающих ей все новые и новые вопросы, потому что знала:
большинство из них проведет этот вечер так же, как она сама, то есть по
возвращении домой засядет за работу. И каждый не пожалеет сил и таланта для
воплощения недавно услышанных идей в жизнь. Жасмин достала из папки наброски
костюмов для членов семьи Ромео. Итак, супермодные тройки с блестящими
желтыми ботинками. Пожалуй, Меркуцио нужно добавить аксессуаров, например
очки в золотой оправе... Так лучше.
И в это время сквозь открытое окно с улицы донесся удивительно знакомый
голос:
Джош.
Она вскочила, разбросав бумаги. Забыла, совсем забыла: он же обещал прийти
поработать над образом и усовершенствовать маскировку. Жасмин подбежала к
окну и выглянула на улицу.
Сердце заколотилось бешено, во рту пересохло. Может, притвориться, что ее
нет дома? В смысле, что там, внизу, на улице, никого нет? Но такой поступок
будет крайним проявлением черной неблагодарности, ведь сегодня Джош спас ее.
Да и вообще, он же не в гости пришел, а по делу, и речь идет о работе.
Бизнес! Дрожащими руками Жасмин открыла окно. В грудь ударил прохладный
воздух, Джош стоял внизу, картинно раскинув руки и ожидая аплодисментов.
— Переврал последнюю строчку! — безжалостно крикнула она.
— Черт! — Руки упали. Но он тут же вновь принял драматическую позу
и принялся декламировать:
— А ну заткнись! Я смотрю свой сериал! — Двумя этажами ниже
распахнулось окно, и пронзительный голос миссис Литтл прорезал вечерний
воздух.
О, как я глуп! С ней говорят другие. Две самых ярких звездочки,
спеша По делу с неба отлучиться, просят Ее глаза покамест посверкать. Ах,
если бы глаза ее на деле. Переместились на небесный свод! При их сиянье
птицы бы запели, Принявши ночь за солнечный восход. — Да я тебя просто убью! — вопила взбешенная соседка.
— Все в порядке, миссис Литтл, это мой друг! — крикнула Жасмин,
совершенно не уверенная в своих словах. А друг ли он? И все ли будет в
порядке, если они останутся наедине в пустой квартире?
Джош улыбался, и у Жасмин задрожали колени. Какой же он красавец... И она не
может не впустить его. Ведь сегодня он выказал себя самым изобретательным и
великодушным рыцарем, и она должна...
— Входи, я открою дверь! — крикнула она, махнув рукой.
Джош бросился к ступенькам:
Перчаткой на руке! — провозгласил он.
Жасмин собиралась ответить, но не успела. Миссис Литтл подтащила к окну и
вылила на голову Джошу таз воды.
— Миссис Литтл! — в ужасе вскрикнула Жасмин.
— Я тебе велела заткнуться, ты что, не слышал? — орала вредная
старуха.
Наверное, опять забыла принять лекарство, растерянно подумала Жасмин. Джош
сохранил торжественную позу, несмотря на холодный душ. Он сплюнул воду и
сказал:
— У меня такое впечатление, будто меня крестили заново. Будем
надеяться, что имя мое — Ромео.
Миссис Литтл не нашлась что сказать, а Джош подмигнул Жасмин и скрылся,
наконец, в подъезде.
Джош поднимался по лестнице, прыгая через две ступеньки и оставляя мокрые
отпечатки на вытертых плитках пола. Сегодня днем он покинул театр в надежде,
что альбом поможет Жасмин справиться со смущением и провести презентацию. И
даже гордился собой и тем, как ловко удалось просочиться в аудиторию и
передать необходимые для презентации эскизы. Однако потом его охватили
сомнения. Она очень закрытая и всячески оберегает не только свой внутренний
мир, но и неприкосновенность своего жилища. Вероятно, теперь она злится на
него зато, что он бесцеремонно влез в ее квартиру, забрал папку с эскизами и
даже не извинился. Вдруг старуха облила его по просьбе Жасмин?
Он вспомнил, какой увидел ее в театре: бледную, на грани обморока.
Уверенность вернулась к Джошу. Пожалуй, он все сделал правильно, а уж оценит
ли она его методы — это другой вопрос.
Он достиг последнего пролета и замер. Вода медленно стекала с одежды,
образуя лужицу у его ног. Джош смотрел на Жасмин, которая стояла в дверях
своей квартиры, облаченная в белый, туго затянутый на талии купальный халат.
Зрелище это подействовало на Джоша неожиданно сильно.
Может, выйти обратно
на улицу и еще стихи почитать? Тогда мне обеспечен еще один холодный душ,
что, право же, нелишнее
.
— Проходи. — Она отступила в глубь квартиры, пропуская его. —
Я только что из душа. Впрочем, ты тоже.
Ах ты, черт! Джош на секунду зажмурился. Не стоит думать о Жасмин в душе.
Вода и нежная кожа. И капельки воды, стекающие по ее груди...
Жасмин схватила одежду и исчезла за дверью ванной комнаты. Джош ждал. Он
проверил вызовы на своем мобильнике, просмотрел книги на полках. Обнаружил
много спокойных игр: шахматы, шашки и скрэббл. Он всегда любил скрэббл, но
не помнит даже, когда играл последний раз. На самом деле он бы с
удовольствием сыграл прямо сейчас. Джош кинул беспокойный взгляд на часы.
Сколько можно одеваться?
— Жас, ты в порядке?
Из ванной не доносилось ни звука. Вдруг она упала и ударилась головой? Или,
что гораздо более вероятно, вылезла из окна?
— Жасмин?
Дверь приоткрылась, и Жасмин вошла в комнату. На ней были вытертые джинсы и
футболка с надписью
Я люблю Нью-Йорк
. Она несла желтое полотенце. Бросила
его Джошу, но с недостаточной силой — и полотенце упало на пол.
Джош мысленно покачал головой. Она все еще боится его, б
...Закладка в соц.сетях
