Жанр: Любовные романы
Нет тебя прекрасней
...л он.
— Тогда ты тоже поешь. — И она протянула ему виноград.
— М-м? Ты на меня рассчитываешь? Есть идеи?
— Идеи? — Жасмин оглядела его, потом взгляд ее остановился на
повязке, и она подумала: а почему бы и нет?
Она завязала Джошу глаза и сказала:
— Теперь твоя очередь довериться мне.
— Мисс Бернс, какой прогресс! Вы растеряли свою застенчивость? И мне
это чертовски нравится, должен признать...
Они забыли доесть виноград, потому что нашли занятие поинтереснее.
Глава 31
Я идиот. Нет, я самый сексапильный идиот в мире
. Джош в третий раз прошел
мимо входа в театр и опять не смог заставить себя войти в здание. Ноги несли
его дальше по Сорок седьмой улице и потом на Бродвей.
Вновь он повторил себе, что такое поведение нелепо. Не так уж много от него
и требуется. Речь идет всего лишь о пьесе. У него больше актерского опыта,
чем у любого из тех, кто будет участвовать в спектакле вместе с ним. А
сколько книг он прочел! Наверное, значительную часть всего, что напечатано
литературоведами, театроведами, историками и другими специалистами. Он
вызубрил свою роль назубок, и сегодня утром, когда он в очередной раз
повторял монолог, Барби смотрела на него весьма одобрительно.
Он может это сделать.
Джош опять свернул за угол, и вот он уже на Сорок седьмой улице. Пошел снег
— первый снег в этом году. Крупные снежинки падали, изредка задевая его
разгоряченные щеки. Кипельно белые звездочки ложились на людей, на одежду,
на асфальт и исчезали.
Хочу раствориться. Отправиться в небытие. Я ничто. — Злость накатила
волной и дала силы затормозить у входа в театр. — Я не ничто. Я Джош
Тоби!
— Джош! — Из подъезда выбежала Жасмин. Она не надела пальто,
облачко пара дрожало у губ.
— Зачем ты выскочила раздетая? Замерзнешь! Сегодня утром они проснулись
в его номере в отеле, утомленные, но счастливые. Она сказала, что ей нужно
домой, и отказалась использовать лимузин, который он предлагал. Нет-нет, это
вызовет очередные сплетни и привлечет внимание таблоидов. В восемь утра
Жасмин должна присутствовать на собрании всех технических специалистов,
занятых в пьесе.
И вот они встретились второй раз за сегодняшний день.
— Все тебя ждут, — сказала она.
— Подумаешь, немного опоздал. — Он пожал плечами, стараясь
выглядеть независимо.
— Я видела, как ты прошел мимо театра. Два раза.
— Было дело. — Джош склонил голову, принимая упрек.
— Но я тебя понимаю! Слышишь? Я знаю, как это трудно — заставить себя
войти в чертовы двери.
Джош взглянул на Жасмин: ее личико буквально светилось, и он не мог сказать,
то ли это от холода, то ли от вчерашней ночи любви.
Больше всего ему хотелось прямо сейчас поцеловать ее холодные дрожащие губы,
но вчера вечером они договорились, что в глазах общества останутся друзьями
до тех пор, пока Клео не согласится на расставание, обставленное
соответствующими пресс-релизами.
— Я должен служить тебе примером и доказывать своим поведением, что нет
ничего страшного в публичной деятельности, а ты поймала меня, когда я
малодушно петлял вокруг театра. — Джош был просто раздавлен своим
отступническим поведением.
Жасмин оглянулась, но на них никто не обращал внимания. Прохожие спешили по
своим делам, уткнув носы в шарфы и надвинув шляпы и капюшоны поглубже. Тогда
она поинтересовалась шепотом:
— Ты взял с собой Барби?
— Да. Мы практиковались все утро... хотя я предпочел бы занятия с
тобой.
Жасмин опять испуганно оглянулась, а он быстро спросил:
— Пойдешь сегодня вечером к моим родителям? Скажи
да
, и тогда я
прямиком иду в театр.
— Это шантаж! — Она вывернулась из его рук. Надо же, ее тело опять
распоряжается, иначе как она незаметно для себя оказалась в объятиях Джоша?
Теперь они стояли на некотором расстоянии, и Жасмин сразу стало ужасно
холодно, и снежинки таяли на ее черных волосах неохотно.
Джош сбросил пальто и накинул ей на плечи.
— Шантаж — это не так плохо. Он помогает мне расслабиться и придает
гораздо больше смелости, чем игра в куклу Барби. Ну же, скажи
да
.
Улыбаясь, Джош смотрел, как Жасмин уткнулась носом в воротник его пальто и
вдыхает его запах.
Если бы ко мне попала ее вещь, я бы сделал то же
самое
, — думал Джош. Даже просто поговорив с ней, он уже почувствовал
себя лучше, более уверенно и спокойно. Жасмин подхватила его под руку и
потащила за собой.
— Пошли, пора работать, — сказала она.
— Ну-у, один поцелуй для храбрости.
— Нет!
— А на удачу?
Она бросила вокруг настороженный взгляд и чмокнула его в щеку.
— Я не совсем такой поцелуй имел в виду.
— А я тебе уже говорила, что Толстяк Ларри по-прежнему преследует меня
по пятам. Вдруг он затаился где-то неподалеку? Мы только друзья, помнишь?
Джош оглянулся. Если бы Толстяк и в самом деле притащился сегодня в такую
рань к театру, он бы уже прыгал вокруг них, щелкая фотоаппаратом.
— К черту Ларри! Мне нужен этот поцелуй!
Он легко притянул к себе растерявшуюся Жасмин и поцеловал ее так, что у
обоих дух захватило. Окажись здесь Ларри, он заработал бы на этом поцелуе не
меньше миллиона долларов.
Джош отпустил Жасмин, и она едва устояла на ногах.
— Ты мой Ромео, — прошептала она. Он улыбнулся и направился ко
входу в театр. В дверях обернулся и сказал:
— Я зайду за тобой в девять, поэтому не задерживайся. Помни, мы идем
ужинать к моим родителям! Мама будет в восторге!
Жасмин сунула в рот еще одну маслинку и принялась сосредоточенно жевать. При
этом она все время помнила: спину надо держать прямо и не открывать рот,
пока не проглотишь все, что там есть. Они с Джошем сидели в весьма
напряженных позах на диване, обитом коричневым твидом, и она чувствовала,
что может пересчитать собственной попой все пружины в этом динозавре
мебельной промышленности.
Вчерашняя ночь стала потрясением, но сегодняшний визит поверг ее в еще
больший шок. Во-первых, она до последнего момента не верила, что он
действительно собирается представить ее своим родителям. А во-вторых... они
принадлежали к миру, который был далек не только от ее собственного, но и от
мира Джоша — дальше просто некуда.
Жасмин пыталась не впасть в депрессию от напряженной обстановки, царившей за
ужином. Стараясь отвлечься, она отыскивала в лицах родителей черты, которые
они передали сыну. Вот Рут, мама Джоша — она так похожа на него, но при этом
совершенно некрасива. Те же глаза, но цвет более тусклый и в них нет огня.
Тот же нос, но на лице ее сына этот нос создал пропорции, о которых мечтает
каждый скульптор.
Или вот отец. Та же линия челюсти — упрямая, надо сказать, челюсть.
Идеальные зубы. Кожа пожилого человека не могла сравниться с кожей его сына,
но все равно рисунок скул все еще был виден. Лицо мистера Тоби могло бы
стать впечатляющим, если бы не нос — милый, но совершенно незначительный. И
симпатичные, дружелюбные, но самые ординарные голубые глаза.
Удивительно, думала Жасмин, как эти двое заурядных людей сумели дать жизнь
столь идеальному созданию. Наверное, тут все дело в удаче. Только слепой
случай может смешать правильный тон кожи, челюсть отца и нос матери и
фантастический, ни на что не похожий цвет глаз. И случай же заставил ее
позабыть портфолио в кафе, случай привел к ней Джоша.
Или это все-таки судьба?
— Так где вы учились, милая? — спросила миссис Тоби.
У вашего
сына нынче ночью. Он очень хороший учитель
— эта фраза так и просилась с
языка, но Жасмин благоразумно проглотила ее и ответила:
— Знаете, я в основном занимаюсь самообразованием...
— Не скромничай, — прервал ее Джош. — Она получила степень
магистра в Нью-Йоркском университете.
— Как это мило, — сказала мама Джоша. — Не думаю, что Клео...
впрочем, наверное, нам не стоит говорить о Клео.
— Все нормально, мам. Клео замечательная. Я знал это раньше и теперь
тоже так думаю.
Отец Джоша смотрел на Жасмин с симпатией. Он даже сочувственно погладил ее
по руке. Его ладонь была мягкой и сухой, кожа тонкая, как корейский шелк.
Похоже, он искренне жалеет меня за то, что я связалась с его сыном, —
поняла Жасмин. — Не удивлюсь, если он сунет мне в карман долларов
двадцать в качестве утешения
.
— Мы с Клео только притворялись парочкой, чтобы пресса не докучала
нам, — продолжал Джош. — А вообще-то мы просто друзья. Я ведь вам
все это объяснял. — Он наклонился и быстро чмокнул Жасмин в
щеку. — Вот с Жасмин у нас все по-настоящему.
— Ну что ж, — сказала мама, аккуратно накладывая куриный паштет на
крекер. Не придумав, что бы такого еще сказать, она отправила крекер в рот и
принялась тщательно его пережевывать.
— Кстати, все то, что газеты пишут о Жасмин, — неправда, —
добавил Джош. — Она не торгует наркотиками и не была в гареме султана.
— Бог знает, что себе позволяет эта
желтая
пресса! — Отец Джоша
стукнул кулаком по столу, и посуда подпрыгнула. Жалобно звякнули стаканы.
Жасмин долго разглядывала эти стаканчики, соображая, где она могла их
видеть. Потом вспомнила: в таких стаканах в супермаркетах иногда продавали
сметану. На каждом нарисован цветочек, некоторые уже порядком стерлись.
Впрочем, остальная посуда была под стать этому набору. Она решила сменить
тему и переключить внимание родителей на их сына.
— А вы знаете, что Джош будет участвовать в постановке спектакля на
Бродвее? — спросила Жасмин. — Он играет Ромео.
Родители обменялись взглядами, которые говорили о том, что они эту новость
уже слышали, и она очень их встревожила.
— И как продвигается дело? — осторожно спросила мать.
— Хорошо, — бодро ответила Жасмин и почувствовала, как Джош,
сидевший рядом с ней, дернулся.
На самом деле все обстояло не слишком хорошо. Первая репетиция оказалась
практически катастрофой. Едва Джош вошел в театр и представился, остальные
актеры, словно замкнулись и не скрывали своего недовольства присутствием
киноактера и даже презрения к человеку, который не воплотил на экране ничего
более интеллектуального, чем образ Митча Тэнка. Все, что Джош делал и
говорил, воспринималось в штыки. Тильда Монро, актриса, игравшая Джульетту,
вообще пригрозила уволиться. Все слышали, как она заявила мистеру Макманну,
что не собирается принимать участие в голливудском фарсе. Джош рассказал об
этом в такси, пока они с Жасмин ехали к его родителям.
И как назло, у самой Жасмин все шло на удивление неплохо. Ее костюмы, хоть и
незаконченные, уже наделали много шума, и Салли Райт, театральный
обозреватель, пригласила ее дать интервью для газеты
Бэкстейдж
, чем
повергла Жасмин в очередной приступ панического мышления. Но под смятенными
мыслями и страхами золотым цветком в душе Жасмин расцветала гордость.
— Не надо обманывать, — вмешался Джош. — Я знаю, что был
просто ужасен. Ни одной интонации не передал правильно. Но я над этим
работаю и верю: все обязательно получится.
— Что ж, Шекспир ведь очень сложный писатель, — вздохнула его
мать, и было совершенно очевидно: она уверена, что Джош никогда не сможет
сыграть Ромео.
— Джош понимает эмоции, владеющие его героем, лучше, чем кто-либо
другой! — воскликнула Жасмин. — Он сможет сыграть Ромео, как
только осознает, что Ромео всего лишь мальчишка. Не нужно пытаться его
понять, расшифровать и прочее. Дело здесь не в интеллекте, а в чувствах,
лишь в этом ключ к успеху роли.
Все трое — и Джош и его родители — смотрели на Жасмин вытаращив глаза.
— Ты, правда, так думаешь? — спросил Джош. Жасмин казалось: она
задыхается. Все в этой квартире пропиталось пылью и сомнением. Они не верят
в собственного сына!
Она вскочила с дивана и подошла к окну.
— Вы все читаете книги, в которых пьеса разбирается на составные части.
Там обсуждаются образы, метафоры, гиперболы и бог знает что еще. И вы
поступаете так, как вас учили. Вас учили препарировать Шекспира. Но я
уверена — не стоит разбирать Ромео на части. Джош, ведь ты и есть Ромео!
Просто потому, что ты понимаешь любовь. Разве не в этом суть всех пьес
Шекспира? В каждой из них есть люди, так или иначе одинокие, и все они ищут
любовь.
Мама Джоша уронила вилку.
Боже, что это меня так разобрало? Что я такое несу?
— подумала Жасмин. Она
украдкой взглянула на мистера Тоби. Тот смотрел на нее как на чудо природы
(ну, вроде двухголового младенца или говорящей Барби), но кивал.
Джош подошел к окну и стал рядом с ней. Жасмин хотелось его обнять, и она
знала, что он тоже испытывает желание хотя бы прикоснуться к ней.
— Ты действительно так думаешь? — спросил он.
Жасмин кивнула. Она по-прежнему смотрела на реку, которая сияла в лучах
заходящего солнца. Жасмин произнесла так тихо, чтобы лишь он мог услышать:
— Если только ты позволишь себе, стать Ромео, стать собой — ты будешь
лучшим в этой роли. Я в этом уверена.
Они вернулись в гостиницу, в номер Джоша, и устроились на огромной кровати.
Собаки были рады их видеть и теперь лакомились гостинцами. Миновала полночь,
но ни Джош, ни Жасмин не чувствовали усталости. Это удивительно, поражалась
Жасмин. Ведь после такого трудного вечера она должна буквально валиться с
ног. Ужин у родителей Джоша выдался напряженным и очень смахивал на экзамен,
который все длится и длится, и конца-краю ему не видно, и нет оценок, и
думаешь уже — пусть двойка, только бы все кончилось. Но ничто не кончалось.
Осуждение и неприятие родителями Джоша и его жизни были очевидны, и Жасмин
искренне пожалела своего любимого. Она пыталась утешить его и даже призывала
не обращать внимания на поведение родителей. Но она знала, что с этим ничего
не поделаешь. Их мнение много значит для сына, и так будет и впредь.
Звонок телефона заставил их испуганно посмотреть друг на друга. Джош
взглянул на дисплей.
— Это Мо. — Он взял трубку. — Да, я слушаю.
Жасмин увидела, как он побледнел. Джош выругался, извинился и отбросил
телефон, словно ядовитую змею. Она ждала не спрашивая, и Джош, вздохнув,
сказал:
— Твоя сестрица-экстрасенс...
— Эми? — Дурные предчувствия заставили сердце Жасмин сжаться.
— Да. Она назвала Клео имя ее единственного истинного возлюбленного.
Черт! Теперь я вспомнил! Я видел ее чемодан в прихожей нашего дома в Лос-
Анджелесе. Когда Эми жила у тебя, тот же коричневый чемодан все время
попадался под ноги...
— Боже, почему ты не сообщил мне, что Клео отправилась к Эми?
— Я не думал, что это важно.
— Еще как! Все связанное с Эми грозит в любую минуту обернуться
катастрофой!
Собаки, мирно задремавшие на покрывале, подняли головы, неприятно удивленные
шумом. Лэсси так вообще плюхнулась на пол и куда-то спряталась.
— Но ты же сама говорила: сестра растеряла все свои экстрасенсорные
способности. Я полагал, она объяснит Клео, что ничего не получится
и... — Он взглянул на Жасмин и все понял. — Она солгала Клео?
— Конечно, солгала!
— И теперь это станет известно, и все поверят...
— Что сказала Эми? — Жасмин затаила дыхание, надеясь, что ее
подозрения не оправдаются, что Эми не могла решиться на такое, что...
— Эми сказала Клео, что ее истинную любовь зовут Джош Тоби... и...
— И?
— И Клео поверила ей. Она заявила Мо, что не собирается сдаваться без
борьбы и не хочет принять нашу версию разрыва. Она намерена рассказать свою
историю людям. Завтра вечером она выступит по телевидению в ток-шоу Опры
Уинфри.
Жасмин прижала ладонь к губам. Джош схватился за телефон:
— Я постараюсь остановить ее.
— А я должна унять Эми. — И Жасмин бросилась искать свой
мобильник.
Тишина наполнила сцену, как липкий туман. Кто-то негромко кашлянул.
— Джош? — В голосе мистера Макманна звучало нескрываемое
раздражение.
— Да-да, я сейчас. — Джош стоял на сцене, вытянув руки по
швам. — Э-э... как там...
—
О, по рукам! Теперь я твой избранник!
—
прошипела Тильда, играющая Джульетту, и во взгляде, брошенном на Ромео,
отразилась не любовь, а нечто весьма близкое к ненависти.
— Точно, спасибо!
Джош принялся читать свою роль, и читал ее плохо.
Жасмин, прятавшаяся в темноте за занавесом, поморщилась и поежилась —
настолько ужасно было слышать неправильные интонации и деревянный голос.
С каждым часом, проведенным на сцене, Джошу становилось все хуже. Его
напряжение росло, и он совершенно откровенно нервничал. Собственно, к тому
имелись все основания. Клео не отвечала на его звонки, Эми не отвечала на
звонки Жасмин, а ток-шоу Опры должно выйти в эфир через двадцать пять минут.
Мо по своим каналам пыталась раздобыть техническую запись программы, чтобы
знать, к чему готовиться.
— Так, десятиминутный перерыв, а потом все сначала, — объявил
мистер Макманн и со стуком захлопнул сценарий.
— Перерыв! — завопил Пагстер. — Всем быть на местах в три
сорок семь!
Затаив дыхание, Жасмин наблюдала, как актеры сбрасывают с себя личины своих
персонажей и опять становятся современными людьми. Они разбрелись кто куда,
в основном выпить кофе и покурить. Многие прошли мимо Жасмин, не заметив
тонкую фигурку, скрытую складками тяжелой ткани занавеса.
Джош тоже двинулся в ее направлении. Жасмин видела, что лицо его искажено
гримасой растерянности и стыда. Он стукнул себя кулаком по лбу и
пробормотал:
— Дурак, какой я дурак!
— Пс-ст!
Джош вздрогнул, но потом увидел Жасмин и смущенно улыбнулся.
— Ты давно там прячешься? — спросил он.
— Достаточно давно.
— Они все меня ненавидят. Когда эти люди смотрят на меня, у меня все
болит, словно кинжалы вонзаются в тело...
— Твое поведение вполне объяснимо, поэтому не переживай. До начала шоу
осталось двадцать две минуты.
Джош вздохнул. Они не увидят передачу вовремя, потому что слишком много
работы, но Мо сделает запись, и они посмотрят ее позже. А заодно она должна
подготовить подходящий к случаю пресс-релиз.
Жасмин смотрела на Джоша, и сердце ее наполнялось жалостью. Ему трудно, и он
мучается от того, что не может правильно выстроить свою роль... Слишком
много проблем для одного.
Вдруг я смогу ему помочь?
Ей самой стало неловко
за свои мысли, и Жасмин смущенно хихикнула. Это будет ужасно... но смешно. И
поможет Джошу, а он сейчас — самое главное. Можно расценивать это как
профессиональный долг, она ведь заинтересована в успехе спектакля! Как
говорится, шоу должно продолжаться. А еще можно просто честно признаться
себе, что она хочет Джоша. Вот прямо здесь и сейчас. Жасмин оглянулась на
техников, которые прилаживали какое-то оборудование над сценой, и, схватив
Джоша за одежду, потянула глубже в тень.
— Иди ко мне. У нас есть десять минут.
— Для чего? О, ты хочешь?.. Кто бы мог про вас такое подумать, мисс
Бернс! — Его глаза вспыхнули, и впервые задень он напомнил настоящего
Джоша.
— Я собираюсь вдохновить тебя перед следующим раундом. Ну, давай,
быстро! — Она обвила руками его шею и поцеловала в губы, стараясь,
чтобы поцелуй зажег мужчину, передавая пламя, уже горевшее внутри ее тела.
Я буду твоей Джульеттой
, — думала она.
Джош усмехнулся и сразу стал похож на Ромео. Схватив край занавеса, Жасмин
повернулась, заключив их в тяжелый и плотный бархатный кокон.
Он прижал к себе Жасмин и развернул ее, чтобы спиной она опиралась о стену.
Поцелуй длился долго, и у обоих перехватило дыхание.
— Как насчет секса? — промурлыкала Жасмин. — Думаю, Ромео и
Джульетта были бы не против: они так же с ума друг от друга сходили...
Он страстно целовал ее шею и грудь, и удерживать в голове хоть какие-то
мысли было непросто, но Жасмин шептала:
— Ты такой же, как он, потому что Ромео влекла любовь и физическое
желание, которому он не мог противиться...
— Влечение, которое заставляет людей делать всякие глупости? Как мы
сейчас? — выдохнул он и услышал ее тихий стон, когда его ладонь
скользнула под юбку.
— Именно такие. — Жасмин прижималась к нему, чтобы он ощутил все
ее тело — пики отвердевших сосков, бедра, призывно выгибающиеся навстречу
его ласкам. Время от времени Жасмин посматривала на занавес, который
окутывал их тайну. Ткань была старой, но ее богатый бордовый цвет сохранился
во всей ее теплой красе и плотности.
Джош поднес к глазам светящийся циферблат своих часов:
— У нас восемь минут.
— Тогда прекрати разговаривать и займись делом.
Они развернулись, и Джош оперся спиной о стену. Подхватив девушку ладонями
под попку, он приподнял ее, и Жасмин закинула ноги ему на спину. Они
двигались ритмично, и Жасмин старалась сжаться в комочек и прильнуть к Джошу
как можно ближе, чтобы лопатки ее не касались занавеса и чтобы никто не
заметил движения... а потом она забыла про занавес и про все остальное и
остался только Джош и их тела.
Люди постепенно возвращались на сцену, они слышали их шаги и голоса.
— Жасмин...
— Ш-ш-ш.
Лишь бы не закричать, хотя удовольствие требовало выхода... Она постаралась
двигаться быстрее, понимая, что времени у них мало.
— Жасмин...
— Господи, ну что?
— Ты думаешь, я смогу это сделать?
— У тебя здорово получается. Только лучше молчи...
— Нет, я не про секс. Я про роль Ромео.
Сжав зубы, Жасмин заставила себя остановиться. Вдох, выдох.
— Ты один из немногих актеров, которые действительно понимают людей,
чувствуют их. Ты помог мне, сделал для меня то, чего не сумел никто другой:
ни книги, ни врачи. Я поверила тебе, бросила дурацкие пособия и методики, и
вот я здесь. Ты должен сделать то же самое для себя самого: не вспоминать,
как это должно быть с точки зрения того или иного автора, а говорить и
играть так, как ты чувствуешь... А теперь замолчи, и мы тут вообще-то
любовью занимаемся!
Он нежно коснулся поцелуем ее губ — не со страстью, а с благодарностью. Они
снова двигались, двигались, и движение это казалось божественным, и Жасмин
готова была взлететь высоко-высоко...
— А что насчет тебя?
— Ты опять?
— Раз ты веришь, что я правильно понимаю, чувствую людей, то я хочу
высказать свое мнение о тебе.
— Позже!
— Я думаю, дело не в Радже и его приятелях.
— Джош, не надо! Не сейчас!
— Твоя проблема в том, что ты хочешь привлечь к себе внимание. Но ты
слишком совестлива и скромна, чтобы признать, что тебе необходимо это
внимание, а потому ты всячески стараешься его избежать... Но при этом
подсознательно жаждешь именно славы, или известности, или понимания — чего
угодно, только не доли мышки-невидимки. И чтобы освободиться, ты должна это
признать и понять, что ты замечательный человек, который действительно
заслуживает внимания и признания.
Джош еще не договорил, но движения его стали быстрее, резче, и через
несколько секунд Жасмин впилась зубами в его плечо, чтобы сдержать рвущийся
с губ стон наслаждения. Джош продолжал двигаться, но и он достиг оргазма
через несколько секунд.
Он по-прежнему держал ее на руках, прижимая к себе крепко-крепко. Поцеловал
в лоб, лизнул испарину и прошептал:
— Ты хочешь меня, хочешь известности, хочешь оказаться в центре
внимания. И самое важное, что ты всего этого достойна. Подумай об этом.
Еще некоторое время они стояли, наслаждаясь запахом и теплом друг друга.
Потом тела их неохотно разомкнулись, и они торопливо привели в порядок
одежду. Он провел рукой по волосам, Жасмин поправила ему воротничок.
— Не понимаю, что ты мне здесь наговорил, — пробормотала она.
— Начали! С первой сцены! — раздался голос Пагстера. — Где
Джош?
— Мне пора. — Он начал выпутываться из занавеса, но Жасмин поймала
его за руку.
— Ты сможешь сделать
...Закладка в соц.сетях
