Жанр: Любовные романы
Люби меня нежно
...сштабы бедствия.
Металл звякнул об пол — она освободила брата от жуткого орудия пыток. Он
выхватил из дрожащих рук Наоми ключ и бросился к Синтии.
— А откуда ты знаешь, что за всем этим стоит мафия? Может, это лишь
шутка? Может, ты неправильно их поняла. Ты уверена, что эти люди на самом
деле принадлежат к мафии?
— Они, наверное, прислали ей голову лошади, — предположила Синтия.
Принц бросил на нее укоризненный взгляд. Похоже, она не воспринимала
ситуацию всерьез.
— Сегодня утром мне принесли телеграмму, — ответила Наоми. —
Я обшарила все комнаты. Головы лошади там не было.
Она, наверное, шутит!
— Ты проверила все сто три комнаты этого уродского особняка? Только
потому, что искала голову лошади?
— Да, я проверила все сто три комнаты моего замка, потому что если бы
это не сделала я, то кто же? — Никто не потрудился ответить, и она
продолжила: — В телеграмме было сказано:
Присылай подписанные документы. В
полдень. У тебя есть альтернатива: спать на дне моря в компании рыб
.
— Но как такая порядочная девушка могла связаться с мафией? —
покачав головой, спросила Синтия.
Наоми пожала плечами.
— Они вышли на меня.
— Как? Где? — выпалил П. Т.
— В строительном магазине в Ньюарке.
Он застонал и взъерошил волосы.
— Но с какой стати мафии интересоваться компанией по производству
обуви?
— Это как раз понятно, — сказала Синтия. — Мафия в последнее
время интересуется всем, в том числе фондовыми рынками. Возможность отмывать
деньги и все такое...
— О, как хорошо, что ты меня просветила! — простонал он.
— Я же говорила, Наоми, что смогу тебе помочь, но ты меня не
послушала, — набросилась на нее Синтия и, к своему ужасу, увидела, что
Наоми застилает кровать, бормоча себе под нос что-то насчет беспорядка в
своем любимом замке.
— Так ты знала? — выпрямился принц.
Эта клубничная красотка оказалась предательницей!
— Наоми намекнула мне на то, что она собирается продавать свою часть
акций. Она спрашивала о возможности изменить порядок пользования трастом, и
я посоветовала...
— Как ты могла, Синтия? Так подло действовать за моей спиной?
— Так, секундочку, не надо делать из меня козла отпущения...
— Ты смогла нанести удар в спину собственному мужу?
— Ты не был моим мужем в то время. Ты и сейчас мне не муж, черт побери.
Иначе...
— Кстати!.. — крикнула Наоми из ванной.
Она вытирала воду и собирала разбросанные по полу бумажные полотенца, с
отвращением глядя на лужи на кафельном полу.
— Кстати что? — в один голос спросили Синтия и принц.
— О бракосочетании.
— Ну и? — как пара попугайчиков, снова одновременно спросили
Синтия и принц.
— Элмер показал мне бумаги. Не надо нервничать. В общем, он настоящий
священник, поэтому ваш брак можно считать абсолютно законным. Поздравляю!
— Законным?! — в один голос вскрикнули Синтия и П. Т., сознавая,
какие осложнения влечет за собой эта новость.
Они в ужасе переглянулись. Во всяком случае, ее это известие привело в ужас.
А принц вдруг ощутил, как его переполняет счастье оттого, что он женат на
любимой женщине. Да, он был готов признаться, что до сих нор влюблен в Акулу
с Уолл-стрит. Заговор Элмера все еще был в силе, и он надеялся, волшебство
не закончится никогда.
— Ты же клялась, что он не имеет сана! — обвинил принц Наоми,
которая закончила уборку и приблизилась к ним с некоторой опаской. — Ты
сказала, что все это будет лишь веселым представлением.
Он тут же пожалел, что не прикусил язык.
— И когда это вы обсуждали перспективы моего брака с принцем? —
прищурив глаза, с подозрением спросила Синтия.
— Дорогая, мы...
Она толкнула его в живот... между прочим, второй раз за этот день. А на
часах не было еще и половины одиннадцатого утра.
— Не заговаривай мне зубы! Ты хитрый лис! Ты планировал эту свадьбу с
самого начала, еще до того как Элмер заколдовал нас? Вчерашняя ночь была
просто фарсом!
Хотя она не причинила ему боли, он согнулся пополам и застонал, чтобы
выиграть время и придумать нужную отговорку. Дик в таких случаях говорил,
что врать нужно вдохновенно.
— Я не... — начал он, но тут же замолчал, и на его лице появилось
виноватое выражение.
Он понял, что она не поддалась на его уловки. Наверное, у него бровь
дергалась.
— Он говорит правду, — встала вдруг на защиту брата Наоми.
Он решил пометить этот день в календаре красным цветом, как только вернется
в город.
— Я сказала П. Т., что считаю брак с тобой хорошей идеей для того,
чтобы перетащить тебя на нашу сторону, но он лишь спросил, когда я была у
своего психиатра.
Синтия обратила на мужа затуманенный взор.
— Благодарю тебя, Наоми, — проворчал принц.
— Итак, все готовы к выезду? Нам пора приниматься за большие
дела, — провозгласил Элмер, входя в комнату.
На нем был ярко-розовый костюм, обильно украшенный жемчугом, и на ногах все
те же голубые замшевые ботинки. Рут вошла за ним в розовом костюме в тон
наряду Элмера. Ее ноги украшали золотистые туфли от Феррама на высоченных
шпильках, модель
Безумие Мидаса
.
П. Т. закатил глаза, чувствуя, что сейчас лишится рассудка.
— Разве не здорово? — щебетала Рут, порхая вокруг Синтии.
На высоких каблуках она была похожа на диковинную птичку. Она искренне
обняла жену брата.
— Представь себе! Мафия! Нас покажут по телевизору, я уверена.
— Ну что, дорогая Синди? Мечты вернулись к тебе, не так ли? —
бросив на Синтию хитрый взгляд, спросил Элмер и подмигнул.
Она вспыхнула.
П. Т. попытался перехватить взгляд жены, чтобы понять, что означает этот
таинственный разговор, но она предусмотрительно отвернулась. В это время
Элмер и Рут уже принялись упаковывать старые записи в картонную коробку.
— Что это вы делаете?
Что можно сказать о людях, которые, зная о грозившей опасности спокойно
упаковывают грампластинки?
— Я никуда не поеду без своей коллекции, — отозвался Элмер. —
И без своей гитары.
— Я уже упаковала твои костюмы, обернула их в бумагу. Они лежат на
заднем сиденье лимузина, — успокоила его Рут.
Элмер одобрительно улыбнулся.
— А мне еще предстоит забрать Винслоу Гомера, — направляясь к
двери, сказала Наоми.
— Кто такой Винстон Комер? — спросил П. Г. — У тебя тут еще и
парень жил? Где? И его зовут Винстон? Я просто прийти в себя не могу!
Наоми взглянула на Синтию, словно желая сказать:
Вот видишь!
Да, он ничего не понимал.
— Еще я беру стулья из столовой. Ни при каких обстоятельствах я не
оставлю свои любимые стулья королевы Анны. И...
— Наоми, ты соображаешь, что говоришь? — зарычал принц, приходя и
бешенство.
— Может, тебе отправиться к черту, дорогой братец? — рявкнула в
ответ Наоми и повернулась к Синтии: — Кто знает, как эти вандалы поведут
себя, когда увидят мои беспенные стулья!
— Винслоу Гомер — это знаменитый художник, — объяснила принцу
Синтия. — Его картины стоят целое состояние. А стулья в столовой стоят,
похоже, около сотни тысяч долларов каждый.
П. Т. Только рот открыл от удивления: оказывается, Наоми хитрее, чем
кажется, ведь она почему-то
забыла
сообщить ему, что в
его замке спрятаны такие сокровища.
— У нас нет ни места, ни времени, чтобы упаковывать этот мусор, —
решительным тоном произнес он. — И не имеет никакого значения, сколько
этот хлам стоит.
— Мы можем упаковать все в твой оранжевый пикап, — стояла на своем
Наоми.
— Он не оранжевый, — едва сдерживая гнев, ответил П.Т.
— Ты можешь оставить в замке собак. Они прекрасные сторожа. —
предложила Синтня.
Если принц до этого и не был влюблен в свою жену, то сейчас его чувства
точно окрепли. Ну разве она не куколка?!
— Нет, об этом не может быть и речи, — выпрямляясь, ответил
Элмер. — Куда бы я ни отправился, собачки последуют за мной.
Спустя некоторое время, когда они выходили из замка, нагруженные стульями,
принц имел неосторожность пошутить:
— Как ты думаешь, Синтия, мы расскажем об этом нашим внукам?
В тот же момент она нанесла ему еще один сокрушительный удар в живот. Третий
за этот день.
Пикап был загружен стульями, пятью картинами, коробкой с записями из
коллекции Элмера и его гитарой. За рулем восседал коротышка в розовом
костюме, как у Элвиса Пресли: одну руку он держал на руле, а другой обнимал
свою спутницу с огромным начесом. Она тоже была облачена в розовый костюм —
вместе они не могли не привлекать внимания, но казалось, что это их мало
заботило, настолько сильно они были поглощены песнями всемогущего Элвиса,
чей голос доносился из динамиков.
Во главе этого каравана ехал лимузин, за рулем которого сидел испанский
принц в красном костюме, украшенном черными перьями, в пелерине и с огромным
ремнем. Его кипящая от гнева принцесса восседала рядом. На ней было лиловое
облегающее платье, которое могло бы вызвать у подданных принца, встреть они
его сейчас, культурный шок, а может, даже стать причиной революции. Синтия
все еще не могла прийти в себя от известия, что она является законной женой
принца, а он сердился, что она вступила в сговор с коварной Наоми. Сама
Наоми заняла место на заднем сиденье. Она пыталась отрешиться от
происходящего, но ей с трудом это удавалось, поскольку шесть визжащих собак,
принадлежавших Элмеру, то и дело терлись о ее ноги. П. Т. заподозрил, что
они каким-то шестым чувством улавливают настроение хозяина, потому что то
затихали, то начинали выть с новой силой.
Когда П. Т. остановился у ближайшей автозаправочной станции, остальные
водители при виде живописной группы, вывалившей из лимузина и пикапа, чуть
шеи себе не свернули. Наверное, они решили, что это участники карнавала в
память об Элвисе. Принц и сам был бы не прочь посмеяться, но его отрезвил
черный
кадиллак
, промчавшийся мимо них в противоположном направлении. Он
не знал, заметили ли их пассажиры зловещей машины сквозь затемненные стекла,
но судя по тому, что автомобиль даже не притормозил, у принца и его
спутников не было повода для беспокойства. Пока.
Он заплатил за бензин, пакет крекеров и диетическую содовую, которую Синтия
небрежно швырнула на прилавок. Если крекеры раскрошатся, так ей и надо!
Когда они уже собирались рассаживаться по машинам, прыщавый паренек, который
их обслуживал, сказал:
— Эй, братва, а вы знаете, что вы босиком?
Принц и Синтия переглянулись, дружно посмотрели на свои ноги, а затем
воззрились на опешившего от удивления паренька.
— Ничего себе. Нет, не знали. Нет, правда, босиком? — в один голос
спросили они.
Их язвительный тон остался незамеченным, и парень простодушно ответил:
— Да, правда.
Последней каплей стало то, что их остановила какая-то женщина, лениво жующая
жевательную резинку, и, растягивая слова, спросила:
— Послушайте, стиляги, не дадите мне автограф?
— Зачем вам автограф, леди?
— Я собираю автографы двойников Элвиса.
— Никогда не поверю, что кто-то может заниматься подобной ерундой!
Она гордо задрала голову:
— У меня, между прочим, семьсот семьдесят шесть автографов двойников
Элвиса, включая автограф Элмера.
Она помахала в сторону коротышки, который, услышав свое имя, просиял. Он
скупил у уличного торговца фотографии с изображением Элвиса и теперь
запихивал их в загруженный до отказа пикап принца.
— Элмер сказал, что ты умеешь феноменально крутить бедрами. Ну вылитый
Элвис! Не покажешь? Я бы сфотографировала тебя на память.
Принц бросил на даму убийственно холодный взгляд. Энтузиазма у нее заметно
поубавилось, и она примирительно проворчала:
— Ладно, не надо. Хватит с меня и автографа.
И ткнула ему ручку и фото. На ней уже было нацарапано рукой Элмера:
Элвис
жив. Да здравствует король! Элмер Пресли
.
Сначала принц хотел написать
Пошли все к черту, и Элвис в том числе
, но
потом отказался от этой мысли. Нацарапав какую-то чепуху, он отдал женщине
фотографию. Она лениво надула жвачку и громко щелкнула ею. Возле лимузина
стояла Синтия, занятая крекерами и содовой. Женщина окинула ее взглядом и
протянула:
— Хорошее платье, милашка, только у тебя в нем соски просвечивают.
Да-а-а! Все-таки есть справедливость в этом мире!
— подумал принц.
В дверь беспрестанно звонили. Настойчиво и нагло. Энрике Альварез как раз
вышел из душа и зачесывал мокрые волосы перед зеркалом в ванной. Шепча
проклятия, он натянул черные спортивные брюки прямо на голое тело и
направился к двери.
Было три часа дня, но накануне Альварез пришел домой очень поздно. Все его
время было занято встречами с промоутерами, которые настаивали, чтобы принц
появился как можно скорее. Альварез собирался отправиться в замок Кэтскиллс
сегодня же вечером. Он не понимал, какого черта П. Т. исчез так надолго.
Кроме того, адвокат начинал всерьез беспокоиться: не в правилах его друга
было исчезать без предупреждения. Хотя Наоми и позвонила ему несколько дней
назад, чтобы сообщить, что принц отправился в Поконос с Акулой, Альварез
решил начать поиски 6occа с посещения замка.
— Дик, открой эту чертову дверь, иначе я ее высажу.
— Вспомни черта, он и появится! — пробормотал Альварез, открывая
многочисленные замки.
Он был рад, что его поездка отменяется. Ему показалось, что он услышал лай
собак, но потом решил, что этого не может быть. Разве стал бы П. Т.
приходить в его дом с какими-то собаками? Наверное, это миссис Ливингстон с
верхнего этажа отправилась гулять с пуделями.
Он открыл дверь, глаза у него чуть не выскочили из орбит.
Первым порог его дома переступил злой и босой П. Т. в красном костюме а-ля
Элвис.
— Черт побери, босс, да ты роскошно выглядишь!
От удара в челюсть Дика спасла только молниеносная реакция.
Синтия Салливан по кличке Акула вошла следом за принцем. Она гордо вздернула
подбородок, но Дик заметил, что румянец густо залил ее щеки. Она тоже была
босиком. На ней было платье в стиле
от кутюр Сорок второй стрит
. Она
словно сошла со страниц журнала для мужчин. Он заметил, что она была без
костылей. Аллилуйя!
— Одно только слово, Альварез, и я из тебя котлету сделаю, —
предупредила она.
Он бы ничего и не сказал: ему просто не хватило слов.
У него не было времени подумать, почему она явилась вместе с принцем, так
как следом за ними вошли остальные участники
парада
: Элмер, безумный
коротышка, а с ним его подружка Рут в розовом и... шесть гончих, которых они
удерживали на поводке.
— Нет, прошу вас, не отпускайте этих тварей на мой...
Слишком поздно. Элмер и Рут отпустили чудовищ.
— ...белый ковер.
Собаки словно обезумели.
— Познакомься с Ароном, Присциллой, Лизой-Мари, Полковником, Глэдис и
Грейс, — с гордостью представил своих питомцев Элмер.
Один из псов заскочил на черный кожаный диван Энрике и оставил на нем
грязные следы. Второй уже сделал лужу посреди упомянутого выше турецкого
ковра. Третий, очевидно, испытывая жажду, отправился прямиком в ванную,
откуда донеслись хлюпающие звуки. Четвертый начал грызть ножку фортепиано,
которое сдавалось вместе с квартирой. Пятый прилег на кресле у окна и заснул
или умер. А шестой неприлично терся о ногу Энрике.
Хозяин был слишком ошеломлен, чтобы ощутить праведный гнев. Но он
чувствовал, как в его жилах закипает кровь. О, он сейчас взорвется!
В коридоре он заметил Наоми, которая стояла с недовольным видом. Наверное,
боялась, что он снова начнет дразнить ее. Он всегда так делал, и это
доставляло ему невыразимое удовольствие. Так длилось уже десяток лет — с тех
самых пор, как ее отец практически предложил ему свою любимую дочь на
блюдечке с голубой каемочкой. Каким же он был глупцом, что отказался!
Наоми ему этого так и не простила. Она не допускала и мысли, что все его
поддразнивания были лишь попыткой примирения. Она была не из тех, кто первым
делает шаг навстречу.
Она выглядела, как всегда, смешно и... восхитительно. На ней был испачканный
краской комбинезон, белая футболка и ботинки, которыми можно было разбивать
кирпичи.
— О, привет, Наоми, — протянул он и поманил ее пальцем.
В ответ она выставила средний палец.
Он насмешливо улыбнулся.
Она попыталась испепелить его взглядом.
Они играли в эту игру уже тысячу раз.
Он снова улыбнулся.
Она порозовела, потом покраснела, но вдруг сорвалась с места, бросилась к
Энрике и вытащила пистолет, чем привела адвоката в неописуемый ужас. Через
секунду она опустила свой кожаный тяжеленный ботинок на его босую ногу.
— О-о-о-о! — завопил он от боли.
Он вдруг заметил, что она и не думает победоносно шествовать в гостиную. Он
надеялся, что она не станет применять оружие, особенно учитывая то, что
направляла она его на часть тела, которой он особенно дорожил и в
целостности которой нуждался еще долгие годы. Она подождала, пока к нему не
вернулась способность воспринимать происходящее.
О-хо-хо!
Словно в замедленной съемке, он увидел, что все смотрят на них. Наоми
свистнула так, что у любого нормального человека заложило бы уши, и гончие
подбежали к ней.
He сводя с него глаз, она убрала оружие.
— Я решила побаловать собачек, — непринужденно объяснила она и
бросила лающей своре дюжину дорогущих галстуков. — Энрике, не советую
давить на меня, — с угрозой в голосе сказала она и прошла мимо с
напором танка. — Дело в том, что я хорошо усвоила науку стервологию,
ведь моей наставницей была самая настоящая акула.
Глава пятнадцатая
— Я люблю Дакоту, — сказала Синтия со вздохом. — Мне она
кажется почти что одушевленной. Дом, который приветствует тебя
распростертыми объятиями.
— А мне он кажется неприступной крепостью, — проворчал Феррама,
когда такси подъехало к претенциозному зданию.
Было уже около полуночи. Таксист припарковался в ожидании второго
автомобиля, в котором должны были подъехать Наоми и два агента ФБР. Синтия
недовольно отодвинулась от принца. Она смотрела на восьмиэтажный дом, желто-
коричневые, кирпичные стены которого потемнели от времени, отчего здание
приобрело эклектичный вид. Синтию очаровывало все: балконы, кованые решетки
и перила, арочные окна и витиеватые изгибы карнизов. Дом напоминал замок.
— Да, он действительно напоминает крепость... королевскую
крепость, — заключила она.
— Это замок, черт побери! — сказал он. — Ты живешь в
настоящем замке, и тебе это нравится.
Его ярость привела ее в замешательство.
— Моя самая большая мечта — сбежать с этого карнавала. Принцы, дворцы,
знаменитости — все это полная ерунда, — попытался объяснить он. —
Ты хочешь отведать этой жизни. И не понимаешь, что я сыт ею по горло.
Несмотря на кажущийся блеск, она абсолютно лишена смысла.
— Почему мы говорим об этом? Это же просто квартира, черт побери!
— Нет, Синтия, речь не только об этом. Мы с тобой говорим о мечтах.
Наши души обрели друг друга, но мы смотрим в разные стороны. — Он
нервно провел рукой по волосам, удивляясь собственной серьезности. —
Раньше я тоже не понимал всей этой романтической чепухи. Я не понимал, когда
говорили:
Они переживают сложный период, потому что их души отдалились друг
от друга
. Это что-то в стиле Элмера, да? Черт побери, я и сам не верю в то,
что несу такую околесицу. Мне надо думать о предстоящих торгах, о Наоми и ее
выходках, а не о нас...
Синтия была окончательно сбита с толку.
— Я не удаляюсь от тебя, друг мой, я просто устала. И моя уставшая душа
считает Дакоту самым прекрасным местом для отдыха. Мне, пожалуй, все равно,
где сегодня уснуть — в хижине или во дворце. Разве ты не понимаешь, что
любой человек, что бы он ни говорил, стремится обрести дом мечты только с
одной целью — чувствовать себя в полной безопасности? Пережить кризис и
двигаться дальше.
Его лицо, нахмуренное и озадаченное, вдруг прояснилось.
— Милая, ты переживаешь кризис?
Он обнял ее и развернул к себе лицом.
— Да, в этом нет сомнений.
— Позволь мне решить проблемы за тебя, моя красавица, — сказал он.
— Ты соображаешь, что говоришь? Ты и есть моя главная проблема.
— Я?
— Извини, но после пяти часов, проведенных в квартире Альвареза за
беседами с полицией, агентами ФБР и сотрудниками твоей компании, после
бесконечных звонков от моего босса и моих клиентов, после недели,
проведенной в замке на цепи, я истощена. Ты можешь обозвать меня нытиком и
слабовольной женщиной, я не обижусь, но поверь, что я на пределе
возможностей. Единственное, что меня радует, — это зажившие пальцы. Но
ты рано обрадовался — это не повод отказываться оттого, чтобы твоя
великолепная задница появилась в суде.
Он улыбнулся. Она не знала, что его утешило больше — ее пространный ответ
или то, что она назвала его зад великолепным. Его веселое настроение привело
ее в ярость.
— Кстати, напрасно ты дал понять агентам, что я твоя новая пассия.
— Но они бы и сами об этом догадались. Им достаточно было взглянуть на
твой наряд, — заметил он, выразительно глядя на низкий вырез на ее
платье, и протянул руку.
Она ударила его, и он рассмеялся в ответ. Принц приказал подождать, пока он
посмотрит, где второе такси.
Синтия, оставшись одна, ощутила, как на нее навалилась смертельная
усталость. За прошедший день в разговорах с агентами ФБР она ни разу не
упомянула о похищении и не позвонила своему адвокату Марси Коннор. Не
потому, что кто-то просил ее об этом, а потому что не считала нужным сделать
это. Она чувствовала, что еще не время.
Источником расстройства стало для нее и то, что ни она, ни Феррама больше не
возвращались к теме законности их брака. Даже если церемония была фарсом,
она, наверное, имела какое-то значение?
Она все еще с подозрением относилась к принцу. С самого утра, когда Наоми
ошарашила ее новостью, что они с принцем законные муж и жена, она не имела
возможности перемолвиться с ним ни словом. Синтия до сих пор не была
уверена, стала ли она жертвой заранее спланированного заговора или же принц,
подчиняясь чувствам, сделал ей предложение.
Как он относился к происходящему? Почему то и дело бросал в сторону Синтии
загадочные взгляды? Когда он проходил мимо, чтобы ответить на звонок или
завершить очередной разговор, то непременно касался ее плеча или проводил
рукой по обнаженной коже.
В его глазах читались вопросы, но еще больше было обещаний, и в сердце
Синтии крепла надежда, что все само собой разрешится. Она знала, как опасно
отдаваться на волю чувств, но ничего не могла с собой поделать.
Неужели она поддалась на его чары, неужели позволила, сама этого не заметив,
увлечь себя?
Ей хотелось, чтобы весь этот кошмар остался позади, хотелось вернуться к
брачной ночи, остановить время и остаться в прекрасной сказке навсегда. Как
смешно, наверное, звучат ее слова! Мир ведь так жесток, и никто не пожалеет
наивную мечтательницу.
— Одна ласточка еще весны не делает, — предупреждала ее бабушка.
Одна ночь любви еще не гарантирует счастливого брака на всю жизнь
, —
убеждала себя Синтия.
— О, красавица моя, не надо видеть опасность там, где ее нет, —
услышала она вдруг голос бабушки.
— Обман может обернуться огромной опасностью, бабушка, милая.
— У каждой вещи два названия, дорогая Синди.
С каких это пор бабушка стала называть меня Синди? Это прозвище мне дал
Элмер. Наверное, я окончательно сошла с ума, раз вполне серьезно говорю с
давно умершим человеком. Я знаю, в чем причина. Я боюсь. Первый раз в жизни
я очень боюсь ошибиться
.
— Удача улыбается смелым, — слабо прозвучал голос бабушки.
Она говорит, как наяву. Так тихо, так нежно
.
— Чего ты хочешь? Послушай свое сердце.
Принца Феррама, — без малейших колебаний ответи...
Закладка в соц.сетях
